<<
>>

§ 2. Имущественные отношения в неразделенных братских семьях

После смерти главы неразделенной семьи права по руководству хозяйством переходили обычно к его младшему брату, а к сыновьям, как правило,— при отсутствии братьев у старого хозяина.

[676] [677] [678] [679] [680] [681]

Ii «брагских» семьях главенство иоспло отнюдь не формальный характер. O взаимоотношениях н братских ссмьях можно судить по данным, свидетельствующим о том, что u них рекрутскую повинность вынуждены были отправлять преимущественно не дети главы, а его младшие братья и их сыновьи ”. Поэтому говорить о «демократизме» в братских семьях ”, как полагал M. О. Косвен, не приходится. Однако имущественные права братьев и их детей npu разделе соблюдались значительно строже и последовательнее, чем ъ неразделенных отцовских семьях. Многочисленные, особенно по ярославской Никольской вотчине Орловых, акты о разделе братских неразделенных семей свидетельствуют о том, что каждый брат имел строго равные права на имущество крестьянского двора. «Из этих обычаев видно, что вообще при разделе имений строго наблюдается, чтобы существующее крестьянское хозяйство не уничтожалось...»,— отмечал бытописатель Тверской губ. первой половины XIX в. В. Преображенский ”. При разделах братских семей каждая часть всего имущества делилась на соответствующие доли или, если по ряду.причин это было затруднительно, раздел этих частей скрупулезно уравнивался либо за счет других частей, либо путем денежной компенсации. Мирские правления, утверждавшие такие акты, следили за тем, чтобы разделы были равенственными и в дальнейшем не опротестовывались разделявшимися. B 1817 г. мирской сход чухломской Аксеновской вотчины графа M. А. Дмитриева-Мамонова, утверждая раздел братьев Агафона и Ивана Семеновых, даже возложил на самого бурмистра ответственность за жалобы, если они последуют с их стороны в адрес помещика7®.

Детальный равенственный раздел всех частей имущества крестьянского двора ввиду сложности такой операции производился, по всей вероятности, относительно редко.

Правда, в 1788 г. в своем «полюбовном письме» братья Иван и Кузьма Степановы, крестьяне Никольской вотчины, пришли к решению разделить пополам «все, что ни есть черно и бело» ”. Среди мирских приговоров той же вотчины, относящихся к тому же году, сохранилась также расписка Василия и Ивана Ивановых, которой они уведомляли общинное правление о том, что землю и весь «домашний припас» делят пополам ®°. B 1796 г. там же братья Федор и Михлил Емельяновы также разделили пополам землю, дом, скотину, все остальное имущество, вплоть до одежды и долгов ®‘; в 1814 г. так же пр- ступилп по «дележному письму» Андрей и Афанасий Тимофеевы ®г, а в 1821 г. трое братьев Григорьевых при выделении старшего «полюбовно» пришли к соглашению о его праве на треть [682] [683] [684] [685] [686] [687] [688] «всего домового заводелия и имущества»; младшие братья пожелали остаться вместе при неразделенном имуществе 8>.

He только в отцовских, ио и в братских семьях стремились прежде всего предотвратить раздел дома и двора. B костромском с. Сидоровском обеспечение жилищем при распаде братских семей обязательно фиксировалось в прошениях о разделах, хотя осуществлялось оно на разных условиях. B одних случаях жилище для выделявшихся сооружалось на общесемейные средства. B 1792 г. так разделялись братья Осип и Дмитрий Иваповы, в 1793 г.— Никифор и Петр Дмитриевы, а также Семен Иванов с племянниками, в 1806 г.— два сводных брата, уже имевшие «новую пятистенную избу особую», а в 1809 г. Яков Замораев с племянником с тем, чтобы «для жительства впредь построены быть могут равные два дома» 8‘. B иных случаях выделявшийся брат получал на постройку жилища компенсацию, соответствующую его доли из стоимости родительского дома, или на каком ином материальном условии. Выделение братьев из старого дома происходило или по жребию, или по соглашению[689] [690] [691]. Лишь изредка, по всей вероятности, когда отношения в семье были вконец испорчены, следовало условие, чтобы выделявшиеся сами построили «из раздельной по себе суммы новый дом» *[692].

Подобная практика наблюдалась и в других поволжских местностях. B 1825 г. мирским приговором Чудиновского правления ярославской вотчины А. А. Орловой-Чесменской была утверждена «миролюбивая бумага» о выделе из семьи четырех братьев Басовых одного из них. По этому соглашению выделявшийся брат уходил в купленный ими всеми совместно в их же д. Марково у вдовы дом с относящимся к нему наделом *[693].

Такое разрешение вопроса было, конечно, доступно не всем крестьянам, и далеко не всегда оказывалась возможность в своей же вотчине приобрести продаваемый дом с наделом. Поэтому разделявшиеся братские семьи, стремясь сохранить оставшийся им после отцов дворовый жилой и хозяйственный комплекс, выходили из положения по-разному. B 1812 г. Михаил и Тимофей Ивановы в д. Дунилово Никольской вотчины, разделив пополам жилые постройки, землю, овины и амбары, движимое имущество и оставив в совместном пользовании погреб, колодец и бапю, решили перестраивать двор с тем, чтобы один жил «на передней улице», а другой — «на заднем месте» [694].

B других случаях один из братьев уходил из родного двора, выхлопатывал в общине себе место и начинал его заново обстраивать на средства, полученные от оставшегося (или оставшихся) в старом дворс брата. Подобная компенсация осуществлялась чаще в денежной форме, когда выделявшемуся выдавалась соответственно большая часть общесемейных средств или когда оставшиеся в старом дворе откупались личными деньгами. B 1780 г. по «любительному письму» в Никольской вотчине дом с дворовым строением остался за Гурием Емельяновым; его брат Никита получил с Гурия 250 p. и мог ставить двор, вероятно, тут же, на дворовом участке. Bce строенищ находившиеся вне двора,— амбары, житницы, банюг гумно, овин они разделили пополамe*. B 1794 г. там же братья Качаевы, Федор и Кирилл договорились о постройке в течение двух лет для Кирилла «домового строения»; Федор выплачивал ему в два срока 150 p.; «поступался» имеющимся у них лесом и обещал в случае необходимости личную помощь.

Новый двор должен был стать возле старого; гумно, житницу, землю, зерно, коров и «всякую рухлядь» они делили пополам м. B 1796 г. в той жѳ вотчине Трофим Федоров, оставаясь в старом дворе, выплачивал двум совместно выделявшимся младшим братьям 300 p. и «по* ступался» в их пользу старыми внедворовыми постройками — житницей и амбаром *'. B 1798 г. там же в д. Кулыново двое браты. ев Серебряковых обязывались выдать младшему брату 65 p. в виде вознаграждения за причитающуюся ему третью часть «родительского дома» для постройки «на новом месте, где будет отведено» ему общиной. Таким образом, старшие братья полностью оставили за собой дворовый участок; кроме того, выделяя младшему, как положено, третью часть построек, находившихся вне двора,— гумна, амбаров, житниц, овинов и бани, они оговаривали свое право вернуть себе треть гумна, так как при выделении общиной их брату места для постройки двора он должен был получить и новое место под гумно,2. B 1807 г. разделявшиеся братья Кищкины, Андрей и Григорий, согласились разделить пополам двор и строения, хлебный запас и «хлеб сеяный», скотину и «домовое заведение». По-видимому, младший, Григорий, предполагал отселиться в другую деревню, так как в их «раздельном письме» земля не упоминалась, а своей половиной двора и внедворных строений, оцененных в 200 p., он «поступался» брату, но почему-то без указания на какую-либо компенсацию со стороны Андрея [695] [696] [697] [698] [699]. Компенсация за при-штающуюся долю дома и двора при разделах братских семей в Никольской вотчине прослеживалась и в последующие годы. B 1809 г. в д. Роща Григорий и Иван Бухаловы оценили доставшийся им большой родительский двор в 600 p. Он состоял из двух жилых связей (изба — сени — горпица), двух житниц, двух амбаров, мякипницы, бани. Несмотря на то что возможность раздельног» проживания их семей во дворе была, зажиточные братья решили двор не делить, а условились, кому будет «угодно», тот из дома выйдет, получит с брата 300 p. и, но всой вероятности, поселится в сосецией д.
Сельцы, где у них был также тяглый пашенный надел '4. B д. Дунилово так же ностунилп братья Кирияк и Иван Михайловы. Делились они во всем поровну, но в отличие от Буха- ловых «по своей деревне», а потому Кирияк, которому доставался двор, обязался уступить брату для цостройки помещения часть своего дворового участка; в случае, если общинное правление не согласилось бы на дробление этого участка, братья решили купить необходимые для постройки места в своей деревне сообша. За половину дворового строения Кирияк выдавал Ивану 300 p., а за неэквивалентный раздел житниц и мякинницы — еще 70 p.[700] [701] [702]

B 1810 г. в д. Гаврильцово на таких же условиях в отношении места для постройки нового двора и гумна с выплатой половины стоимости старого дома, оцененного в 675 p., разделялись братья Григорий и Иван Каретниковы[703] [704]. B 1811 г. Федор и Михаил Журавлевы при выделе среднего брата Павла выдали ему на «домовые расходы», т. e. на постройку двора, 50 p.[705] Наконец, в 1813 г. в с. Никольском богатые крестьяне Иван и Василий Дмитриевы, разделив поровну полевую, луговую и пустошную тяглую землю, скот и всякую «рухлядь» тоже «порешили» весь двор, все хозяйственные постройки с относящимися к ним землями (гумно и т. п.) оставить в одних руках. Василий поступился своей частью в пользу старшего брата и его детей, получил с него 2000 p., и на этом их расчеты были окончены ". B Горбатовском уезде Нижегородской губ. также существовал обычай, по которому при разделе братьев остававшийся в родительском доме компенсировал стоимость постройки нового двора для выделившегося ”.

Конечно, при равных в принципе разделах между братьями невозможно было полностью соблюсти эквивалентность отдельных долей имущества, и возникала необходимость компенсации. Поэтому чаще всего отдельные части имущества делились на неравноценные доли, но с соответствующей за них комденсацией. Случалось, что она касалась значительной части хозяйства. B 1782 г. в д. Рукавово три брата Андриановых при выделе четвертого за приходящуюся ему долю жилого помещения и лошадей выплатилп 100 p.[706] B 1786 г.

в той же деревне братья Антип и Иван Десято- вы строепия, деньги и одежду разделили пополам, но по какой-то причине Иван из своей части в пользу брата поступился 50 p.[707] B 1799 r., сразу же после отделения от отца и младшего брата, Григорий и Петр Матвеевы, в свою очередь, разделили пополам выделенное им имущество, но с условием, что за все жилое поме- іцсішо, лошадь и гуменное строение Григорий выдаст Петру 45 p.[708] [709] B 1796 г. в д.Бараново при разделеАндреяна и Кондратия Феклиных двор и относящийся к нему деревенский земельный надел получил Андреян; Кондратию досталась их же земля в деревне Уткиію, где он намеревался строить двор на деньги (300 p.), полученные от брата; из двух лошадей лучшую получил Андреян, но с уплатой Кондратию разницы в их денежной оценке; правда, Кондрат получил право на зтой же лучшей лошади выполнять «вотчинные тягости», т. e. нести тягло, но ездить на ней в какую-либо «дорогу» ему возбранялось 10s. B 1810 г. в д. Мениково братья Семен и Яков Васильевы «полюбовно» и «добропорядочно» произвели между собой еще более сложные расчеты, прежде чем «без всякой обиды и противности» «бесповоротно» разделиться. Дворовый участок, тяглую и купленную землю с лесом, покосом и пашней, амбар для соломы, хлеб, коров, овец и кур они разделили пополам без «большого спора»; мужскую и женскую одежду, хозяйственный инвентарь (сбрую, телеги, санн) также «расположили без обиды». Овин, погреб, баню и хлебный амбар оставили в совместном пользовании. За неравный раздел икон Яков получил компенсацию в 50 p.; далее Семену досталась молодая лошадь, а Якову — старая и 50 p.; лучшие гуменные постройки перешли к Семену, за что он уплатил еще 20 p. Наконец, из двух жилых связей большая также стала собственностью Семена, а Яков за это получил с него 150 p.[710] [711] B иных случаях компенсация касалась лишь отдельных статей имущества (одежды, скота и т. п.) ,0\

Аналогичные имущественные отношения бытовали и в других, более сложных по составу, неразделенных семьях, где были мужчины, находившиеся между собой в боковом родстве (дядья, племянники, двоюродные братья), так как личные права обязательно переходили поколенно, OT отцов к сыновьям, и строго сохранялись. B 1784 г. в Никольской вотчине, по-видимому, уже нетрудоспособный Семен Козьмин по договору с сыном Петром и его племянником, а своим внуком Кузьмой, каждый из которых имел свою семью, разделил скот, хлеб и «домашнюю рухлядь» на три части. Полевая и гуменная земля, а также двор были разделены пополам между Петром и Кузьмой; сам Семен предполагал жить с сыном или внуком и для своего обеспечения оставил себе только большую часть огорода ,ов. Таким образом, на представителя третьего поколения — Кузьму право равного раздела с дедом и дядей переходп- ло от его уже умершего отца. B 1789 г. в с. Никольском в д. Лутош- киной два родных брата Степан и Дмитрий Федоровы делили с двоюродным братом Иваном Яковлевым «родительское имение» на три равные доли {землю, строения, скот, совместно нажитую одежду); долги и денежные рекрутские взносы они обязались пла-

Титъ также равными долями, причем при взаимной друг за друга ответственности 10\

Te жо имущественные отношения соблюдались в неразделенных семьях, состоящих только из дядьев и их племянников. B таких семьях племянники после смерти своих отцов становились вместе с дядьями равноправными совладельцами имущества, и при разделах оно делилось на соответственно равные доли, вне зависимости от состава малых семей и их рабочих возможностей 10\ При этом дядья могли даже потерпеть ущерб, так как случалось, что их племянники цретендовали не на долю своих отцов, а на пропорциональную с дядьями часть общего имущества. Так, в 1800 г. по мирскому приговору Елоховской вотчины Орловых крестьянин Дмитрий Демидов получил не половину, как можно было бы думать, имущества, а лишь четвертую долю при разделе с тремя йуіе- мянниками — сыновьями его покойного брата Ивана 10*. При возникавших разногласиях между дядьями и племянниками общинные сходы могли выносить примирительные решения, исходя не только формально из нормы обычного права, но из соображений чисто хозяйственного свойства. B 1780 r., по решению бурмистра Никольской вотчины, старосты и мирской комиссии, крестьянин д. Вет- рово Петр Шкарин был разделен с племянником Петром Федоровым; все их имущество, а равно и имевшиеся долги делились пополам, но, учитывая, по-видимому, состояние здоровья племянника, мир решил, что если он не будет иметь «силы» «владеть» полевой землей, то она без всякой компенсации передается дяде и0.

C другой стороны, и дядья, заключая с племянниками раздельные соглашения, стремились распространить на своих сыновей право на долю в имуществе. Этот правовой мотив прослеживается но «любительному письму», заключенному в 1786 г. между богатым крестьянином Никольской вотчины Михаилом Ивановым и его племянником Андреем Никоновым 1И. Дядя уступал племяннику дом в Петербурге, скот и хлеб в деревне и обязывался выплатить ему в течение трех лет 700 p.; себе он оставил в Петербурге «торг и заведения», т. e. предприятия или лавки, а на «часть» своего сына вместо себя относил часть деревенской земли — дворовой, гуменной и полевой, которую должен был выделить Андрей. B подтверждение правомочности своего сына на долю имущества Михаил Иванов рядом со своей подписью на «любительном письме» поставил и его подпись.

Обязательства по исправлению тяжелейшей для крестьянских семей рекрутской повинности определялись при разделах братских семей, по всей вероятности, в зависимости от степени дружелюбия между братьями. B с. Сидоровском в 1808 г. при выделе старшего брата Петра Герасимова от оставшихся вместе Василия и Сергея [712] [713] [714] [715] [716] было решопо рекрутскую очередь, «сколько за нами состоит, отправлять всем троим сообща». Разделявшиеся же с ними одновременно братья Федор и Никита Ивановы пришли к обратному и решили нести повинность каждый «но себе» “2.

Имущественные отношения в осколках неразделенных семей, где по каким-либо причинам не оставалось мужчин, определялись по-разному, но, как правило, мирские решения подчинялись перспективе создания тяглоспособного двора. Причем в этих случаях вдова-свекровь могла даже потерять свое главенство, которое переходило к невестке. Так, в Никольской вотчине в 1805 г. в д. Py- кавово во дворе остались две вдовы — свекровь (с дочерью) и сноха с мальчиком. По обычаю главенство в семье оставалось за свекровью, по в данном случае, когда сноха решила второй раз выйти замуж и принять мужа как примака, возник вопрос о разделе двора. По «согласному письму» свекровь переселялась с дочерью в омшенник, приспособленный для жилья, и оставляла за собой корову, часть одежды и огорода, половину запаса зерна п муки и на «свое продовольствие» купленные ранее пашенный и сенокосный участки земли. Bce остальное имущество передавалось внуку, снохе и ее мужу, причем за внуком после смерти бабки сохранялось право преимущественной покупки принадлежавших ей купленных участков земли и\ B 1822 г. чухломское Аксенов- ское вотчинное управление, разрешая вопрос о разделе свекрови и снохи, поступило аналогичным образом — снохе было оставлено хозяйство, а свекрови предложено выделить житный амбар под жилье, корову, запас ржи, сена и соломы “*.

B виде исключения допускался даже выдел вдов, имевших только дочерей. B 1788 г. мирское правление с. Никольского постановило разделить пополам все хозяйство — строения, земли и «пожитки» между вдовой Акулиной Ивановой с четырьмя дочерьми и ее племянником. B данном случае в основе решения лежал тот же рациональный взгляд на возможность существования отдельного двора, коль скоро какая-либо из дочерей могла выйти замуж, ввести в дом примака и хозяйство стало бы тяглоспособным [717] [718] [719] [720].

Понятие о дворе как хозяйстве с общесемейным имуществом отражалось также в представлении об общей ответственности за долги. По обычному праву деревни каждый выделившийся из семьи мужчина или все они порывали между собой имущественные отношения, и полученное ими добро становилось собственностью тех самостоятельных семей, которые они возглавляли. Исключения, когда в совместном владении малых семей оставались отдельные строения (баня, колодец, гумно), оговаривались в раздельных актах. Между тем сплошь и рядом крестьяне, занимавшиеся ремеслом или торгом в отходе, должали не в своей деревпе, а на стороне, и после нх смерти заимодавцы далеко нѳ сразу предъявляли свои иски; к тому же такие долги но всегда Пыли известны семьям. B этих случаях, а также при несостоятельности должников мирские сходы обязывали возмещать долги ближайших родственников — матерей и даже братьев, к моменту иска живших отдельно.

B 1788 г. двое крестьян в с. Никольском подняли вопрос в общинном правлении о получении денег с должника, который давно бежал из вотчины. Общинное правление в принципе признало право заимодавцев взыскать долг с двух братьев беглого, но ввиду отсутствия каких-либо документов, подтверждавших долг, и «неведения» о нем братьев отложило взыскание до поимки виновного11*. B 1801 г. мирской сход чухломского с. Погорелки обязал'своего крестьянина погасить денежный долг его умершего брата, взятый «на слово» при свидетелях “7. B 1813 г. в одном из мирских приговоров общины Никольской вотчины было отмечено, что за, по-видимому, умершего Дмитрия Журавлева на «удовлетворение» мира и «претендателя» (т. e. заимодавца) родственники внесли более 104 p. и поручились в уплате остальных 100 p. в течение года [721] [722] [723]. B 1814 г. в Никольском вотчинном правлении крестьянин Иван Семенов письменно подтвердил свое обязательство уплатить в течение года долг умершего сына; в случае же смерти отца до возмещения долга его должна была погасить мать доііжника “*. Аналогичное решение приняло чухломское Аксеновское вотчинное управление в 1819 r., обязав мать и жену умершего крестьянина уплатить его долг[724]. Впрочем, взыскивая эти долги, мирские правления стремились не разорять окончательно дворов своих же общинников. B 1788 г. Елоховское вотчинное правление ярославской вотчины Орловых взыскание долга с жены умершего крестьянина постановило отсрочить до тех пор, пока вдова не придет «в состояние» [725]. B Никольской вотчине в 1816 г. по мирскому приговору частный внутривотчинный долг покойного крестьянина Василия Назимова был частично удовлетворен за счет продажи житницы, сбруи и посуды, после чего заимодавцам было предложено остаться «довольными»; мир сохранил за вдовой и дочерью Назимова дом и некоторые постройки[726].

Поэтому, учитывая общесемейные обязательства, крестьяне при выделе сыновей или других родственников, а тем более при полных разделах скрупулезно фиксировали в актах степень участия каждого члена семьи в уплате долгов. B 1789 г. по «любительному письму», предъявленному в Никольское вотчинное управление, родиые братья Степан и Дмитрий Федоровы и их двоюродный брат Иван Яковлев, разделяя «родительное имение», условились без оговорок платить долги всем троим равными частями ,23. Эта скрупулезность позволяет вскрыть одну деталь, весьма важную для понимания внутрисемейных имущественных прав отдельных членов крестьянской семьи. Все, что составляло собственно крестьянское хозяйство, неизменно считалось общесемейным достоянием, а иотому при разделах долги, сделанные среди своих общинников для поддержания этого хозяйства, в равных долях падали на всех мужчин-работников. Этот порядок уплаты «деревенских» долгов неизменно прослеживался в крестьянских актах. B 1797 г. при разделе в с. Никольском братья Королевы условились платить пополам те долги, по которым то или иное добро было взято «в дом»; за купленную землю долг выплачивался соответственно долям, на которые эта земля была между ними разделена, но «партикуляриые» долги, что они «сами по себѳ забирали», выплачивались каждым индивидуальноm. B 1799 г. там же, когда Антип Матвеев выделил двух сыновей, а сам остался хозяйствовать с младшим, выделенные братья взяли на себя уплату долгов отца, которые, судя по их мелочности, были сделаны в селе, но обязались свои долги погашать «всякому за себя» [727] [728] [729] [730] [731]. Наконец, в том же Никольском в начале XIX в. при разделе Карпа Чернухина с двумя сыновьями рассматриваемый принцип погашения долгов проявился еще более определенно. Крупный долг отца в 660 p. был оставлен за ним и тем сыном, с которым он собирался совместно жить. Судя по величине долга, он мог быть сделан отцом вне деревни и не ради собственно крестьянского хозяйства, а ради каких-то индивидуальных предпринимательских целей вне общины. Именно поэтому этот долг не распространялся при разделе на выделившегося сына. C другой стороны, оба сына обязались долги «по деревне», как касавшиеся их ранее совместного крестьянского хозяйства, платить поровну, но долги, связанные с предпринимательством в отходе — «по питерскому заведению, в лавках и капиталах»,— единолично '2*.

Как можно заметить, долговые обязательства по-разному оценивались крестьянским правопониманием; тем самым по-разному трактовалось и имущество, под залог которого брались деньги. Только в том случае, если предприятие, основанное в отходе, считалось семьей общей собственностью, оно делилось поровну, а потому внешние долги оплачивались тем же порядком. B 1781 г. братья Федор и Алексей Тякины, разделяя поровну в Никольской вотчине хозяйство, пополам делили и свою лавку в Петербурге т. B 1806 г. в той же вотчине богатый крестьянин Николай Кон- стаптннов, выделяя одпого из сыновей и впука, также поровну делил не только свое сельское хозяйство, но и весьма значительное «петербургское заведение — две лавки в собственных домах и три лавки, содержавшиеся по найму, с товарами на 8500 p.'** Там же и в том же году, по «любительному письму», братья Гавриловы при уходе одного из них в примаки подтвердили свои взаимные обязательства, если «по петербургским торговым обстоятельствам» до 1807 г. возпикнут долги12*.

* * *

Рассмотренные нормы имущественных отношений были свойственны не только крепостному крестьянству. Они были распространены и в среде государственного крестьянства европейской части страны, и в Сибири. По сведениям, собранным Министерством государственных имуществ в 1840-х годах и опубликованным в обработанном по отдельным губерниям виде Ф. Л. Барыковым, довольно отчетливо прослеживаются как общие черты семейно-имущественного обычного права, так и местные особенности в среде государственного крестьянства европейской части России. По этим данным, в малых семьях после смерти отца — главы семьи двор и все хозяйство передавались его жене и сыновьям вне зависимости от их возраста, но главенство определялось по-разному. Только в Орловской губ. главенство в семье безоговорочно оставалось за матерью-вдовой, а в Нижегородской, Пермской, Казанской, Тульской, Калужской, Тверской, Курской, Пензенской, Оренбургской — за старшим сыном[732] [733] [734] [735]. По данным Тульской губ. вдова-мать оставалась во главе только в том случае, если в семьѳ не было «надежного» мужчины. Чаще — в Архангельской, Вологодской, Новгородской, Псковской, Петербургской, Вятской, Костромской, Саратовской, Владимирской, Тамбовской губерниях — руководство хозяйством оставалось за матерью и сыном, обычно старшим '31. B частности, в Новгородской губ. оно переходило к матери «при управлении» старшего сына, в Псковской — «при участии матери как старшей в семействе», в Вятской — к старшему сыну под руководством матери. Повсеместно мать- вдова оставалась во главе хозяйства при малолетних детях или в качестве единоличного распорядителя или под опекой родственников и иных членов общины.

B неразделенных семьях руководство переходило или к брату покойного главы, или к старшему по возрасту — брату или сыну. Главенство следующего по возрасту брата прослеживалось в губерниях: Архангельской, Вологодской, Новгородской, Петербургской, Костромской, Владимирской, Калужской, Тамбовской, Нижегородской, Саратовской, Оренбургской '32. B Казанской губ. переход хозяйства под управление брата был возможен только в случае малолетства сыновей покойного хозяина. Bo Владимирской губ. преемство в руководстве часто зависело от воли умиравшего хозяина двора и могло быть передано или жене, или старшему брату, или старшему сыну '33. B ряде других губерний был распространен иной принцип: во главе хозяйства становился оставшийся в семье старший по возрасту мужчина, брат или сын (Смоленская, Олонецкая, Псковская, Пермская, Вятская, Тверская, Орловская, Пензенская губернии) 13S B Ярославской губ. таким главой мог оказаться даже племянник; в Курской губ. право на управление хозяйством обусловливалось не только старшинством лет, но и способностью к руководству, а в Рязанской это право могло быть доверено и младшему по летам мужчине — брату или сыну, если ранее глава семьи ему доверял более, чем другим. B случае малолетства братьев и сыновей хозяйством продолжала управлять вдова умершего (Олонецкая, Тверская, Орловская, Пензенская губернии). B Костромской губ. бытовали разные правила перехода хозяйства в руки нового главы; обычно им становился старший брат, но мог стать и старший по летам и наиболее доверенный умершего главы член семьи[736] [737] [738] [739]. При относительном разнообразии этих правил все же создается впечатление, что в неразделенных семьях главенство чаще определялось принципом старшинства «в роде» и передавалось по линии братьев, в результате чего в данном типе семей не могло упрочиваться главенство по одной нисходящей линии.

При разделах производящего хозяйства и домашнего добра имущественные отношения в малой семье подчинялись праву каждого сына на равную долю имущества.

B неразделенных семьях имущественные отношения почти повсеместно определялись правом каждого мужчины на равную долю, которая переходила посмертно и на его детей (Смоленская, Петербургская, Архангельская, Олонецкая, Псковская, Ярославская, Костромская, Вятская, Казанская, Тамбовская, Курская, Тульская губернии). Только в некоторых губерниях встречались иные имущественно-правовые принципы — поколенный, когда равенство долей устанавливалось только между лицами одного поколения (Калужская, Орловская, Рязанская, Тамбовская губернии) или только между работниками (Курская, Пензенская, Костромская губернии). B Вологодской и Новгородской губерниях при разделах братских семей соблюдался имущественный приѳритет детей умершего главы, и они вместе с матерью полу- чалц половину имущества, а их дядья делили между собой по- ровііу другую половину130-13". Поколонный принцип в имущественных нравах прослеживался в семьях, состоявших из дядьен и племянников Владимирской н Саратовской губерний130. Исследование причин бытования этих мостных особенностей, безусловно, заслуживает внимания.

Данные целого ряда губерний подтверждают отмеченное выше стремление крестьянства сохранить при разделах дворовый хозяйственный комплекс в одних руках. По обычно-правовым порядкам в Олонецкой губ. дом и двор оставались во владепии нового главы семьи, а все ее члены помогали выделившимся строить повое жилище и хозяйственные постройки; в Петербургской губ. двор мог оставаться в общем владении разделившейся семьи; в Пермской губ. зажиточные крестьяне исподволь старались выстроить отдельные жилища на случай ожидавшегося раздела, а в малодостаточных семьях оно оставалось в общем владении; в Вятской и Костромской губерниях при разделе братских семей дом оставлялся вдове умершего главы; в Тульской губ. существовало в некоторых местах при разделах братских семей правило оставлять дом младшему брату, в Тамбовской, наоборот, старшему брату, в Рязанской вопрос решался жребием, причем po всех этих случаях выделившиеся получали материальную ком- ценсацию на постройку себе жилища *40.

B Сибири среди русского государственного крестьянства в

XVIII— первой половине ХІХв. прослеживались аналогичные семейно-имущественные отношения. За отцами сохранялось право распоряжения семейным имуществом; разделы совершались только с согласия родителей, и отцы «отпускали» и «благословляли» отделяемых сыновей, обеспечивали их жилищем, стремясь при этом сохранить свой «старинный» дом. Имущество при распаде неразделенной семьи делилось на равные доли, но отцы имели право на лучшую часть, а на мальчиков-сирот переходило имущественное право их отцов *“.

<< | >>
Источник: В. А. АЛЕКСАНДРОВ. ОБЫЧНОЕ ПРАВО КРЕПОСТНОЙ ДЕРЕВНИ РОССИИ XVIII - начало ХІХв. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА - 1984. 1984

Еще по теме § 2. Имущественные отношения в неразделенных братских семьях:

  1. ГЛАВА ВТОРАЯ ТИПОЛОГИЯ КРЕСТЬЯНСКОЙ СЕМЬИ
  2. § 3. Земельное обычное право крестьянского двора в крепостной общине
  3. § 1. Имущественные отношения в малых и отцовских неразделенных семьях
  4. § 2. Имущественные отношения в неразделенных братских семьях
  5. § 4. Обеспечение нетяглых и нетрудоспособных членов крестьянских семей
  6. ТИПОЛОГИЯ КРЕСТЬЯНСКОЙ СЕМЬИ
  7. § 3. Земельное обычное право крестьянского двора в крепостной общине
  8. § 1. Имущественные отношения в малых и отцовских неразделенных семьях
  9. § 2. Имущественные отношения в неразделенных братских семьях
  10. § 4. Обеспечение нетяглых и нетрудоспособных членов крестьянских семей
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -