5.1. «Диктатура Штюрмера» и Министерство земледелия

Предыдущие исследования интерпретировали содержание периода от заготовительного кризиса осени 1916 г. до Февральской революции слишком прямолинейно, в результате чего они переоценили значение осеннего заготовительного кризиса.

Как отмечалось в первом разделе этого исследования, состояние правительственной заготовки хлеба улучшилось с октября,но это не смягчило продовольственный кризис в потребляющих центрах России. По нашему мнению, заготовительный кризис осени 1916 г. лишь «включил ускоритель» развивавшегося политического кризиса.

Что же явилось этим «ускорителем»? Ответ парадоксален: именно развитие продовольственных учреждений и продовольственной статистики в предшествующие 18 месяцев. Иерархия государственно-муниципальных продовольственных учреждений, пронизавшая страну вплоть до районного или даже волостного уровня, угрожала превратиться в механизм, вызывавший преувеличенное беспокойство и стремление к самозащите в каждом уголке империи и изолирующий местные рынки изнутри, что действительно и произошло в условиях осени 1916 г. Архивный материал Тамбовской губернии свидетельствует:«Плохая постановка статистического дела не давала возможности вести точный учет имеющихся запасов... [Б]лагодаря расстройству транспорта, в соседнем участке ощущался сплошь да рядом острый недостаток тех же продуктов. Последнее обстоятельство наводило на мысль об общем недостатке, и благодаря этому воспрещался вывоз из пределов губернии»[121]. В докладе Нижегородской губернской земской управы губернскому собранию за 1916-1917 гг. подсчитано (на основе всероссийской сельскохозяйственной переписи), что недобор ржи и пшеницы в губернии составляет около 20.000 тонн. Земская управа пришла к заключению, что «необходимы самые настоятельные меры если не к уничтожению, то к возможному сокращению вывоза хлебов из Нижегородской губернии»[122].

В перерастании заготовительного кризиса в острый межрегиональный конфликт сыграли важную роль «диктатура Штюрмера» и чехарда министров и товарищей министров.

Родившийся в 1852 г. в известном дворянском семействе А.А. Бобринский никогда не изучал агрономию и не работал в сельскохозяйственных ведомствах. Обуржуазившийся дворянин, владевший сахарными заводами в Киевской губернии, Алексей Александрович проводил время в археологических занятиях и был известным филантропом. После революции 1905 г. он выступил как значительная фигура в политическом движении поместного дворянства правобережной Украины и после смерти П.Н. Дурново стал лидером правого крыла Государственного Совета. В марте 1916 г., когда Б.В. Штюрмер был назначен министром внутренних дел, Бобринский был подобран ему в заместители и, в конце концов, в июле 1916 г. сменил А.Н. Наумова на посту министра земледелия[123]. Наумову было 48 лет, когда его уволили. Бобринскому было 64 года, когда он занял место Наумова.

Двадцать первого сентября 1916 г. уполномоченные по закупке хлеба для армии были изумлены циркуляром, который был подписан министром внутренних дел (А.Д. Протопоповым) и министром земледелия (А.А. Боб-ринским) и требовал, чтобы губернаторы взяли инициативу в свои руки в действиях, касающихся запретов на вывоз. Циркуляр приказывал, что если какой-либо уполномоченный по закупке хлеба для армии издаст запрет на вывоз вопреки воле губернатора, то последний должен информировать министров внутренних дел и земледелия; вообще же, вопросы, касающиеся запретов на вывоз, должны были обсуждаться на заседаниях под председательством гу-бернаторов[124]. Поскольку значительное число губернаторов шло рука об руку с земствами по пути защиты своей местной экономики, этот циркуляр не всегда соблюдался. Однако бывали также и случаи, когда губернаторы снимали запрет на вывоз без согласия уполномоченных по закупке хлеба для армии.

Уполномоченный по закупке хлеба Одесскому военному округу С.Н. Гер-бель яростно возражал против этого циркуляра. Даже когда он конфликтовал с Г.В. Глинкой весной того же года, само собой разумеющимся считалось, что он был единственным в регионе координатором по вопросу запретов на вывоз.

Однако теперь он осознал, что узурпировал эту роль. В день получения циркуляра он телеграфировал Бобринскому, что «выполнение громадных нарядов без запрета вывоза и права реквизиции невозможно, и эту невозможность создаете Вы вместо того, чтобы содействовать успеху снабжения армии и населения», и угрожал уйти в отставку, если циркуляр не будет аннулирован[125]. Бобринский извиняющимся тоном объяснил, что циркуляр был предназначен для осведомления губернаторов, но не для их контроля над наложением запрета на вывоз[126]. В начале октября Гербель опять телеграфировал, что неважные успехи в заготовке зерна вызваны «противоречивыми циркулярами министров»[127]. В телеграмме, посланной 21 числа того же месяца, которая осуждала вызывающее поведение бессарабского губернатора, Гербель отмечал, что «преодолеть препятствия невозможно, ибо само министерство их создает»[128].

А.Н. Неверов, родившийся в 1862 г., служил губернатором в Акмолинской губернии с 1910 г. по август 1915 г., а после этого два месяца губернатором Волынской губернии. Его выбрали начальником земского отдела МВД, когда А.Н. Хвостов был назначен министром внутренних дел[129]. С целью укрепления «диктатуры Штюрмера» Неверов был назначен на место Глинки

(тов. министра земледелия, одновременно главноуполномоченный по закупке хлеба для армии) 28 августа 1916 г.[130]. Другими словами, не имея опыта работы ни в сельскохозяйственных ведомствах, ни в продовольственном управлении, Неверов стал отвечать за назначение заготовительных губерний для уполномоченных председателя ОСПД, от него теперь зависела судьба империи. В ту осень он оказался перед лицом заготовительного кризиса.

Исторические исследования не любят сослагательного наклонения. Но вопрос, что было бы с царским режимом, если бы штюрмерская камарилья удовлетворилась отставкой Наумова и не сместила бы Глинку с поста, слишком притягателен. Во всяком случае, «растерявшись от безконечных толков о продовольственном кризисе» и «напугавшись жалобами на слабые закуп-ки»[131], А.Н.

Неверов отступился от идеи планового снабжения. В октябре он посылал наряды «в виде исключения» любой станции, собравшей определенное количество продовольствия. Транспортное самоуправство, вызванное бесчисленными неверовскими телеграммами, напоминает игру в бильярд. Шестнадцатого октября 1916 г. уполномоченный по Тамбовской губернии Ю. Давыдов, критикуя отсутствие системы в руководстве Неверова, телеграфировал, что «наряды на отдельные станции Тамбовской губернии превышают 50.000 пудов (около 800 тонн. - К. М.). Если давать еще сверх этого, всякое внутреннее передвижение окончательно прекратится, и работа мельниц и сушилок станет»[132].

Рассылка нарядов в непомерных количествах изменила географическое расположение продовольственных ресурсов империи, что затруднило возврат к плановому снабжению. Более того, это поколебало иерархию продовольственных органов, вызвав «вверху» панику, которая докатилась до районного и волостного уровней. Продовольственные органы всех уровней начали прилагать усилия, чтобы «ввозить как можно больше и позволять вывозить как можно меньше». Руководство Бобринского-Неверова, с самого начала не понравившееся земцам из-за его связи с Распутиным, окончательно дискредитировало авторитет Министерства земледелия своей манерой отправки нарядов, похожей на игру в бильярд. Отвечающая на запрос Неверова относительно причин заготовительного кризиса телеграмма, посланная С.Н. Гер-белем в конце октября, кажется, отражает общие настроения уполномоченных по закупке хлеба для армии: «несостоятельность вашей организации, но не моей, ибо я все время подаю на фронты и городам больше данных нарядов»[133].

Политический кризис в ноябре нанес последний удар «диктатуре Штюр-мера». А.А. Риттих, чистый аграрный бюрократ, занял место дилетанта А. А. Бобринского. Хотя Неверов продержался на своем посту до января 1917 г.[134], Н.А. Гаврилов (также бюрократ от сельскохозяйственного ведомства[135]) начал контролировать назначение губерний для заготовок муниципалитетами-потребителями. Наконец-то был введен и имперский план снабжения. Однако местнические настроения и недоверие к Петрограду среди земцев не рассеялись даже после того, как Бобринский сошел со сцены.

<< | >>

↑

Источник: Неизвестный. Земский феномен: политологический подход. 0000

Еще по теме 5.1. «Диктатура Штюрмера» и Министерство земледелия: