VIII.2. Анализ речи о правах

А имеет право требования, чтобы В совершил (р, если и только если В имеет обязанность (duty) перед А совершить ф. 2.

В обладает свободой (относительно А) совершить ф, если и только если А имеет права требования ( «отсутствие права»), чтобы В не совершал ф.

2В обладает свободой (относительно А) не совершать ф, если и только если А не имеет права требования («отсутствие права»), чтобы В совершил ф. 3.

А обладает правомочием (power) (относительно В) совершить ф, если и только если В имеет обязанность (liability) изменить свое юридическое положение через совершение ф со стороны А. 4.

В обладает иммунитетом (относительно совершения ф со стороны А), если и только если А не имеет правомо - чия (отсутствие правоспособности) изменить юридическое положение В через совершение ф.

Надо заметить, что «ф» в (3) и (4) указывает на какое-то действие («юридическое действие»)1, которое определяется, по крайней мере частично, через его влияние на правоотношения, тогда как в (1), (2) и (2') «ф» может обозначать или юридические действия, или, чаще, действия («физические действия»)2, полностью определяемые без характеристики их влияния на правоотношения (несмотря на то что при том или ином правовом режиме физическое действие может оказывать такое влияние и соответственно может быть предметом юридического определения).

Например, покупка, продажа, наем недвижимости, дарение, вступление в брак, уплата, вынесение судебного решения, принятие закона...

Например, прогулка, ушиб, авиаперелет, дискредитация...

он (В) был бы (морально) обязан не делать, А, можно сказать, имеет право приблизительно того же характера, что и хохфел- довское правомочие; и всякий раз, когда моральные права требования, свободы и правомочия А не могут быть затронуты одним лишь заявленным разрешением В, данным <третьему лицу> С, права А, можно сказать, включают в себя право или опираются на право того же характера, что и хохфелдов- ский иммунитет.

И все же важнейшее из средств, помогающих прояснить осмысление прав в схеме Хохфелда, — это различение принадлежащего А права требования (коррелят которого — обязанность В) и свободы А (т.е. свободы А от обязанности, таким образом, имеющей своим коррелятом отсутствие или отрицание права требования, которым в противном случае обладал бы В). Право требования всегда есть либо, в положительном смысле, право получить что-либо (или право на определенную помощь) от кого-то другого, либо, в отрицательном смысле, право на то, чтобы нам не препятствовал или чтобы с нами не поступал или не обращался определенным образом кто-то другой. Когда предмет нашего правопритязания — наше собственное действие (действия), воздержание от действия (действий) или несовершение действия (действий), то это притязание не может быть притязанием на право требования, а может быть только притязанием на свободу (или, в случае юридических действий, на правомочие).

Однако недавно было показано, что такой перевод, хотя он, вероятно, всегда возможен (по крайней мере в принципе), тем не менее может не вполне прояснять аскрипцию прав зако - новедами. Законоведы часто говорят о правах не как о трехчленных отношениях между двумя лицами и действием опре - деленного типа, а как о двучленных отношениях между лицами и некоторым предметом, или (в широком смысле) вещью: например, о чьем-либо праве на ?10 по договору, или на точно указанное имущество (долю имущества), или о чьих-либо правах на постановку оперы.

Это объяснение устойчивости «двучленной», «ориентированной на вещь» речи о правах у законоведов, знакомых с хох- фелдовской «трехчленной», «ориентированной на действие» схемой прав, нужно будет помнить, когда мы обратимся к рассмотрению естественных прав, таких, как «право на жизнь» (VIIL5). Пока же целесообразно заключить наше краткое рассмотрение логики современной юридической речи о правах, просто указав на то, что в юриспруденции ведется дискуссия относительно верного объяснения самих прав и логики речи о правах. Дискуссия была вызвана двумя разными проблемами, но основные противоположные решения каждой из двух проблем частично совпадают (как если бы это была одна проблема, порождающая противоположные тезисы).

Первая проблема — техническая.

сумму А, то А не правомочен принудительно обеспечить исполнение обязанности со стороны С, или предъявить иск, в случае неисполнения им своей обязанности. При первом подходе мы могли бы выразить суть этого закона, сказав, что по такому договору А имеет право требования, коррелятивное с обязанностью С, но сам не может принудительно осуществить свое право требования, или добиться удовлетворения в судебном порядке3. При втором подходе мы вынуждены были бы сказать, что при данном состоянии законодательства А попросту не имеет прав по договору, заключенному в его пользу.

Таким образом, тот, кто хочет применить хохфелдовский анализ, должен прежде оговорить, какое из двух значений «права требования» он намерен принять, и при этом помнить, что, какое бы значение он ни принял, его последующие аскрип- ции прав требования не всегда будут соответствовать юридической практике. Но помимо этой первой, технической, проблемы, которая разрешается просто оговариванием, как будет употребляться термин «право требования», существует философская проблема, оговариванием не разрешаемая. Это вопрос: есть ли и если есть, то каков основной принцип, объединяющий различные типы отношений, о которых справедливо ч говорится, что они связаны с «правами» ? Или, проще: есть ли какое-то общее объяснение того, что значит иметь право? 3

Можно добавить, при таком подходе, что (і) В тоже имеет право требования, коррелятивное с обязанностью С (так что формально С имеет юридическую обязанность, заключающую в себе две хох- фелдовские обязанности идентичной формы), поскольку всегда (по презумпции) именно в пользу кредитора должнику следует исполнять свое обязательство (даже когда материальные выгоды обязательства переходят от кредитора к кому-то другому); и (іі) В, в отличие от А, может принудительно осуществить свое право требования. 4

См.: Beswickz;. Beswick [1968] А.С. 58 at 71 (лорд Рид), 89 (лорд Пирс).

Главные конкурирующие ответы на этот широкий вопрос параллельны приведенным выше толкованиям конкретного значения «права требования» и частично совпадают с ними. С одной стороны, о правах всех видов говорится, что они — преимущества (benefits), гарантированные индивидуумам нормами, регулирующими отношения между ними и другими индивидуумами, подчиненными этим нормам. Преимущества эти различны: есть преимущество (advantage) быть получателем услуг от других лиц; преимущество иметь гарантию отказа других лиц от применения судебных мер; преимущество обладать юридической или моральной свободой действовать; преимущество быть правоспособным изменить свое собственное юридическое положение или юридическое положение других и пользоваться иммунитетом от такого изменения со стороны других (когда по форме своей оно обычно невыгодно для претерпевающего изменение); преимущество быть правоспособным обеспечить себе какие-либо или все из названных преимуществ посредством судебного иска или хотя бы компенсацию за неправомерное отрицание какого-либо из них; и наконец — если мы перейдем к двучленным, обращенным на вещь, правах в речи законоведов, — есть различные преимущества, создаваемые вещами или положениями дел, являющимися предметами таких прав.

С другой стороны, доказывается, что теория прав как «преимуществ» или «выгод» трактует права слишком недифференцированно, как если бы они были не более чем «отражением» норм, которые налагают обязанности, или освобождают от обязанностей, или позволяют создавать, изменять или отменять обязанности. Это значит не понимать сути прав, утверждают противники такой теории. Ибо суть и объединяющая характерная черта норм, которые влекут за собой, или создают, права, состоит в том, что такие нормы в особенности признают и охраняют выбор человека, либо отрицательно — не препятствуя ему (свобода и иммунитет), либо утвердительно, придавая ему юридическую или моральную силу (право требования и правомочие). Действительно, с этой точки зрения моральные права принадлежат к «той области морали, где в особенности ставится задача определить, когда свобода одного человека может быть ограничена свободой другого». Если теория прав как «преимуществ» обосновывает первый подход к установлению значения хохфелдовского права требования, то теория прав как «выбора» обосновывает второй подход. Вот как это излагает Харт: «Случай права, коррелятивного с обязанностью, таким образом, оказывается всего лишь частным случаем правомочия — когда субъект права может по своему усмотрению не настаивать на исполнении обязанности другого, или отменить ее, или обеспечить исполнение ее в судебном порядке, или не требовать в судебном порядке ее исполнения»5.

Но Харт, главный современный приверженец теории прав как «выбора», или «воли», недавно признал (решительно отстаивая ее в качестве разъяснения рассуждений законоведов об «ординарном» праве), что теория эта недостаточна, чтобы разъяснить, каким образом язык прав разрабатывается теми, кто, оценивая справедливость или конституционность законов, рассматривают «определенные свободы и привилегии (benefits) как существенные для поддержания жизни, для безопасности, развития и достоинства индивидуума» и потому говорят об этих свободах и привилегиях как о правах. В таком дискурсе «ядро понятия прав — не индивидуальный выбор и не индивидуальное преимущество, а основные, иди фундаментальные, потребности индивидуума»6: в моей терминологии — основные аспекты человеческого процветания. Учитывая это признание, нет необходимости разрешать здесь спор между теориями прав как «преимуществ» и как «выбора» в отношении собственно юридических прав. Для более скромных целей этой главы достаточно, чтобы мы могли, не сомневаясь, говорить о правах всякий раз, когда какой-либо основной принцип, или основное требование, практической разумности или выведенная из него норма дает А и всем остальным членам множества, к кото - рому принадлежит А, (і) преимущество положительного или отрицательного требования, предъявляемого к В (обязанности, 5

Н. L. A. Hart. «Bentham on Legal Rights», in: Oxford Essays II, 171 at p. 196—197, а также p. 192: «Идея в том, что закон предоставляет индивидууму исключительный контроль — более или менее широкий — над обязанностью другого лица, так что в сфере поведения, охватываемой этой обязанностью, индивидуум, который обладает правом, является малым сувереном, перед которым имеют обязанность». Образ «временной власти или суверенитета» присутствует у Харта уже в работе «Are there any Natural Rights?» (1955) 64 Philosophical Rev., воспроизведенной в кн.: Л. М. Quinton (ed.). Political Philosophy. Oxford, 1967, p. 70. 6

Hart. Ibid., in: Oxford Essays II, at p. 200-201.

налагаемой на В) (включая, inter alia, любое требование не препятствовать деятельности А или пользованию А каким - либо другим видом блага), или (ii) преимущество правоспособности добиться, чтобы В подпадал под такое требование, или (iii) преимущество иммунитета от того, чтобы самому не подпасть по воле В под какое-либо подобное требование.