Упущенные шансы

Принципиально важно знать, что уже сейчас накопленные в юриспруденции данные о юридическом инструментарии позволяют решать многие из современных жизненных проблем, иногда весьма сложных, острых, порой ключевых в нашей практической, деловой жизни.

1 По данному вопросу нет необходимости уточнять авторскую позицию. Мне и ранее не раз доводилось писать о необходимости использования данных аналитической юриспруденции в правовых исследованиях самого высокого ранга – философских и по социологии права. И что в связи с этим следует рассматривать «юридический позитивизм», с одной стороны, а с другой – философию и социологию права в качестве единой системы правовых знаний. Теперь же, после более основательного изучения вопросов материи права и особой юридической логики, вопрос ставится иначе. Данные аналитической юриспруденции (в особенности относящиеся к проблематике юридических конструкций) – это есть единственно возможное начало истинно научных и вместе с тем высоко значимых практических исследований в области права. Причем такое начало, в котором уже наличествует главное – фундамент и определившаяся перспектива дальнейших углубленных проработок.

230

Глава пятая. Юридические конструкции

Вот одна из них – проблема приватизации, по всем данным, действительно, ключевая, решающая, крайне острая и трудная в российской действительности.

В самом деле, когда в начале 1990-х гг. начались «кардинальные реформы» в экономике, предстояло решить, как, каким путем, при помощи каких экономических институтов и юридических средств перейти от экономической системы, построенной на тотальном огосударствлении, когда все народное хозяйство выступает в качестве «одной фабрики», к продуктивному, конкурентному, товарно-рыночному хозяйствованию, построенному на частной собственности, ее стимулирующей роли.

Увы, судя по всему, «кардинальные реформы», начатые в 1992 г. в России, происходили в отсутствие такой последовательно научной и основательной проработки механизма приватизации. Разом решалась кардинальная, во многом политизированная задача – наряду с повсеместной отменой государственного управления в народном хозяйстве и созданием известных элементов рыночной инфраструктуры (коммерческих банков, бирж) как можно быстрее преобразовать государственные социалистические предприятия в акционерные общества и таким путем в короткие сроки выйти на уровень передовой капиталистической экономики.

Надо признать, что возможность с помощью одних лишь правовых средств преобразовать социалистическое государственное предприятие как таковое (всего лишь частичку «одной фабрики» в масштабах всей страны) в нечто качественно иное, противоположное – частнособственническую коммерческую организацию – проблематична в принципе. А если это возможно, то адекватно ли поставленной задаче использование сразу конструкции «акционерное общество»? Ибо по своей экономической и юридической природе институт «акционерное общество», сложившийся в развитых капиталистических странах для концентрации капиталов, обеспечения рационального управления и свободного движения имущественных прав в отношении уже существующей акционированной («складочной») собственности, ни с какой стороны (кроме одного пункта, о чем дальше) не приспособлен для преобразования собственности. Тем более такого коренного, как переход от всеохватной государственной собственности к собственности частной, когда бы раскрылась ее мощная стимулирующая роль в производстве.

Отсюда и то, что кампания по «сплошному акционированию» в России, проведенная в 1992–1996 гг., обернулась в основном сменой выве-

231

Тайна и сила права

сок, всевластием руководителей предприятий (объявленных коммерческими обществами) да тем еще, что былые государственные предприятия стали объектом свободных, нередко спекулятивных операций, связанных с продажей и покупкой акций, подчас силовых захватов, переделов собственности, а также ликвидации или консервирования по жестким законам конкуренции.

Вот и получилось, что проведенная «приватизация», хотя и дала некоторые позитивные результаты в области рынка, не только не устранила действительного государственного владычества в хозяйстве и не дала частнособственнических стимулов в производстве, но именно через «вольный простор» при продаже и покупке акций открыла благоприятные возможности для овладения и передела собственности сильными мира сего – в основном выходцами из комсомольско-партийной номенклатуры, чиновничества, криминальных кругов, спекулятивных элементов – и отечественных, и зарубежных.

В итоге – непрекращающееся кризисное состояние экономики и социальной жизни, смягчаемое фантастически благоприятной внешнеэкономической конъюнктурой при реализации углеводородного сырья – нефти и газа, а отсюда – утрата перспективы успешного собственного постиндустриального, инновационного экономического и социального развития страны, формирование строя номенклатурного (корпоративно-олигархического), полукриминального и одновременно полугосударственного капитализма.

Но, быть может, вообще нет надежных и плодотворных способов и в особенности каких-то юридических конструкций, которые бы смогли обеспечить успех приватизации в обстановке, характерной для советского общества, тотально огосударствленной экономики?

Нет, положение дел здесь принципиально иное.

Как раз опыт первых лет отечественных преобразований (1989– 1990 гг.), ныне в большинстве случаев трактуемый как некие «полумеры», показал, что есть способ, выработанный в то время, который дал воодушевляющие результаты.

Это способ приватизации, основанный на аренде (да, да, именно арен-

де!), относящийся к «классике» построения и преобразования правовых связей в области имущественных отношений, хотя и со своеобразной вариацией.

Казалось бы, ну что тут особенного – аренда и есть аренда, временное пользование чужим имуществом, известное с глубокой древности (вспомним, одна из разновидностей найма по древнеримскому частному праву, locatio-conductio rei – наем вещей).

232

Глава пятая. Юридические конструкции

ние, какая может быть приватизация: при аренде в условиях тотального огосударствления сохраняется система подчинения арендаторов ведомствам, чиновничеству.

Но суть дела в том, что аренда включает т р и принципиально новых момента. Во-первых, это вещные элементы (что является, наряду с собственностью, условием самого статуса «хозяина», хозяйской самостоятельности и особой защиты прав владельца имущества). Во-вторых, и это главное, в аренде 1989–1990 гг. наличествовала своего рода изюминка, упомянутая «вариация». В соответствии с логикой аренды, ее вещными элементами и с тем порядком арендных отношений, кото-

рый был разработан в то время, вся продукция, произведенная на арендованном имуществе государственного предприятия (еще раз, внимание!) с т а н о в и л а с ь с о б с т в е н н о с т ь ю арендаторов – граждан или их групп как частных лиц. В том числе (и тут третий принципи-

ально важный новый момент) и работников предприятия, заключивших арендный договор, которые в этом случае образовывают самостоятельное, независимое ни от кого юридическое лицо – организацию арендаторов.

При такой модели арендных отношений (даже в обстановке тотального огосударствления!) происходит формирование на базе государственных имуществ частной собственности непосредственно в производстве, причем – и это в высшей степени важно – в труде, когда

обретаемая собственность является заработанной. Это (как и возмож-

ность выкупа арендованного имущества) резко активизирует труд и его организацию, приводит к значительному повышению производительности труда и, что особо существенно, к тому, что доходы арендного предприятия, обретающие статус частной собственности, обращаются в основной своей части на модернизацию производства, инновацию, приобретение нового оборудования, освоение передовой технологии, секретов маркетинга (надежное, безошибочное свидетельство того, что тут настоящая, полнокровная частная собственность).

И вот результат. После введения такого рода арендных отношений сразу же, в 1989–1990 гг., начался заметный и все возрастающий рост производства в тех секторах народного хозяйства, где получили развитие арендные предприятия. И отсюда – что особо существенно – формирование малого и среднего бизнеса, основы продуктивной частнособственнической, конкурентной («рыночной») экономики и среднего класса в социальной структуре общества.

Истории еще предстоит ответить на вопрос, что стало главной причиной того, что нарастающий процесс формирования арендных

233

Тайна и сила права

предприятий, а отсюда – свободной частной собственности в производстве был вскоре, уже в 1991–1992 гг., прерван. То ли тут решающее значение приобрели акции чиновничества, нутром почувствовавшего, что именно с этой стороны грядет крушение основы их благополучия – монопольной государственной собственности в экономике. То ли роковую роль сыграли «кардинальные реформаторы», вознамерившиеся с опорой на власть путем сплошного акционирования разом оказаться в развитом капитализме передового образца (по инициативе с этой стороны в 1992 г. все арендные предприятия президентским распоряжением были преобразованы в акционерные общества).

Но что было, то было. Шанс резко активизировать производства на основе частной собственности (активизировать не одним лишь путем неких иностранных инвестиций, а прежде всего через собственный потенциал разума и труда) и создать основы свободной частнособственнической конкурентной экономики оказался упущенным. Причем в обстановке, когда (и это уже реально происходило) возможен был переход от арендных предприятий к иным видам коммерческих организаций, в том числе и к акционерным обществам.

Только в начале 2000-х гг. в России начали приниматься меры по структуризации созданных ранее акционерных обществ, по внедрению в эту сферу корпоративных принципов, созданию эффективных товаропроизводителей, чтобы реально осуществить именно ту задачу, которую как будто бы и призвана была решить ранее проведенная

«приватизация».

Урок? Да, урок горький, поучительный.

Но, увы, как у нас повелось, урок оказался (и до сих пор оказывается) «не впрок».

В середине 1990-х гг., когда уже стали очевидными неблагополучные результаты «приватизации» в промышленности, история повторилась. При попытке перевести на частнособственническую основу советское «колхозно-совхозное» сельское хозяйство (действительно, корневая проблема экономических преобразований в нашей стране) вновь негативную роль сыграла неотработанность юридических механизмов. Результатом «приватизации» здесь стало не абсолютное вещное право – основа статуса «хозяина» (право собственности и его производные, такие как право пожизненного наследуемого владения), а «доля в праве» (земельная доля) граждан в объединениях, фактически владеющих землей. Но эта конструкция, «доля в праве», относится по своей сути к построениям обязательственного порядка, непо-

234

Глава пятая. Юридические конструкции

средственно не выраженным в вещных отношениях, которые только и могут стать основой статуса «хозяина».

Вот и получилось, что такого рода преобразования привели не к утверждению продуктивных частнособственнических начал в сельском хозяйстве, а к процессам, аналогичным тем, которые происходят в по-большевистски акционированной экономике, – к продажам и скупкам «долей в праве», в итоге – к переделу земельной собственности, сосредоточению ее у бюрократического чиновничества, «новых латифундистов», выходцев из номенклатуры, криминальных кругов.

А отсюда такой вывод. Наряду с некоторыми другими просчетами в реформировании экономики очевидна цена нашего невежества в юридической области, большевистского неуважения к праву, пренебрежения юридическими знаниями, инструментальным богатством юриспруденции и, следовательно, пренебрежения теми возможностями, которые открывает отработанный юридический инструментарий для решения наших жизненных проблем.

Не дают ли приведенные данные возможность сделать выводы и более основательного порядка? Выводы о том, что решение актуальных проблем нынешнего времени не должно ограничиваться одними принципиальными вопросами теории экономики, политики, государственного и правового устройства. В современных условиях, быть может, главное – это по-настоящему конструкторская работа, выработка оптимального инструментария решения актуальных проблем. А в связи с этим есть предпосылки и для выводов о содержании наук, затрагивающих экономическую сферу. О том, в частности, что пункты средоточия отработанного конструктивного инструментария при решении экономических и социальных проблем – это не одни только экономические дисциплины (как принято повсеместно считать), а в единении с ними в первую очередь науки юридические – правоведение. И если эти выводы сделаны обоснованно, то, спрашивается, не являются ли именно юридические конструкции (а стало быть, и все право в его конструктивно-математическом понимании) фокусом и, не исключено, одним из главных направлений научной и практической созидательной деятельности на пути формирования передовой инновационной экономики и всего современного гражданского общества? Общества, которое является «гражданским» во многом именно пото-

му, что оно призвано быть п р а в о в ы м.