О любви

С чего начинаетСя люБовь

Алиса, борис и Паша

Счегоначинаетсялюбовь

В тот год, когда Алиса закончила первый класс, она летом отдыхала вместе с двоюродным братом Васей на даче, с бабушкой.

Бабушка Васи живет здесь постоянно и даже имеет корову. Боже мой, сколько с ней хлопот, бабушка еле справляется. Дачники, да и жители деревни коров почти не держат.

Бабушка Васи всю жизнь трудилась без устали в университете, надорвалась; и вдруг «выкинула номер» (кто бы мог подумать?) – бросила все городские дела и городское житье, уехала жить на дачу и вопреки всему завела корову. Сейчас и со здоровьем, кажется, все в порядке. Вася – мальчик хороший. Товарищ. Не задается. Девочек не обижает. Когда надо, поможет – принесет ведро воды, вынесет мусор,

и вообще, как говорит бабушка, – «безотказный».

Вчера целый день показывал Алисе на маленьком озерке с выбегающей из него речушкой, как удят рыбу. На месте ловли – рогатина, вбитая в воду у берега, чтобы класть удочку. Один конец удочки – на берегу, ее середина – на рогатине. Так что держать удочку в руках не надо. Действительно, здорово.

Поплавок вдруг нырнул. Вася схватил удочку, резко выхлестнул удилище, и на конце лески оказалась маленькая трепещущая рыбешка. Вот чудо!

Вася оборудовал удочку и для Алисы (чуть покороче), показал, где можно на огороде накопать червяков. Там и лопата, воткнутая в землю.

...Солнце ударило в глаза Алисе. Она сразу соскочила с кровати, так как у нее был план. Свой план, о котором она вчера вечером сказала бабушке. Алиса оделась, удочка с двумя баночками (для червей и для рыбы) были за дверью. Сбегала на край огорода к навозной куче, копнула два раза рядом стоящей лопатой, и действительно, на тебе – полбанки червяков, красных, длинненьких и толстых.

46

С чего начинается любовь

Вот и берег. То же самое место, где они были с Васей, с той же рогатиной, вбитой у берега.

Алиса зацепила за крючок червяка – красного, извивающегося, да так, чтобы кончик острого жала ощущался пальцем (так вчера Вася наставлял: «жало» – это самое острие крючка).

Забросить удочку сразу по-настоящему не удалось. Не до конца размоталась леска, и поплавок, и крючок с грузилом и с извивающимся червем вместе плюхнулись в воду не так уж далеко от берега. Но вдруг, несмотря ни на что, поплавок повело куда-то в сторону, леска натянулась, и попавшая на удочку рыбешка мелькнула у поверхности воды.

Но неожиданно поплавок замер, часть лески обмякла, поплавок вообще завалился набок. Алиса быстро достала всю удочку из воды. И очень удивилась. Конец лески – там, где была пойманная рыбка, оказался как бы отрезанным. Будто ножом. Или ножницами.

Но еще больше удивилась Алиса, когда увидела, что рыбка с концом лески плывет к другому берегу – туда, где трава и камыши. И казалось, кто-то подталкивает ее плыть в ту сторону. Плывет рядом и подталкивает…

II

– Ну, нет, – подумала Алиса, – мою первую пойманную рыбку кто-то забирает. Безобразие.

Алиса быстро сбегала на дачу, заменила свои сандалики на резиновые сапожки (берег на той стороне озерка был болотистый, мокрющий), вернулась к озерку и стала пробираться сквозь заросли на другой берег. Особенно трудно было перейти через речушку, вытекающую из озерка. речушка маленькая, а вода в ней бежит жутким бурлящим потоком. Перейти этот поток можно только по большим мокрым камням.

Ну что ж, по камням, так по камням, разве нельзя перепрыгнуть с одного камня на другой? Сказано – сделано. Алиса, больше не раздумывая, с берега скакнула на первый камень, потом, не останавливаясь, на второй, а вслед за тем – и на третий, самый большой, с острыми углами.

И вот тут случилось несчастье. Спрыгивая на берег, Алиса поскользнулась, споткнулась о какую-то противную корягу и полетела кувырком, да так, что больно ударилась ногой о пень, из колена потекла кровь... Закружилась голова, все кругом померкло, глаза сами собой закрылись.

47

Книга вторая. О любви

III

Когда Алиса открыла глаза, она ничему не удивилась. Хотя удивляться было чему. На нее, прямо глаза в глаза, смотрел зверь. Глаза у зверя большие-большие, добрые-добрые. «Бобер, – подумала Алиса, – причем старый». Брови были у него лохматые, шерсть от бурочерной переходила в серую и заканчивалась щетинкой белых волосков. Старый бобер чуть шевелил губами, как бы негромко что-то гово-

рил. И Алиса то, что говорил бобер, сразу поняла.

– Не бойся, – говорил бобер, – мы тебе поможем.

– А я и не боюсь, – громко сказала девочка. Скосив глаза, она увидела, что около ее колена, из которого, как она помнила, брызнула кровь, возится еще несколько бобров. Один облизал ранку шершавым и мягким языком, другой облепил ранку чем-то липким и немножечко жгучим, наконец, третий, точнее – третья (Алиса сразу увидела, что это пузатенькая бобриха, которая, видно, скоро станет «мамой»), же улеглась на колено – согревает.

Бобер пошевелил губами. «Ты подожди, – поняла Алиса, – скоро к тебе придут друзья». И он куда-то уковылял. На соседний же пень взгромоздился большой бобер («Сторож», – решила Алиса).

Лежать было хорошо, наверное, бобры подложили мох (Алиса потрогала рукой, – действительно, под плечом был мягкий мох). Солнце потихонечку выплывало из-за березок и поднялось до высокой сосны. Стало тепло. Бобриха подняла голову, внимательным и долгим взглядом посмотрела на Алису. Алиса покачала головой: «Нет, не уходи, мне хорошо, когда ты согреваешь мне колено. И вообще, когда ты и Сторож здесь».

Неожиданно раздались ребячьи голоса (послышалось: «Где? Где?»), и к тому пню, где лежала Алиса, подошли двое ребят.

Но, оказывается, Боб знал Алису.

– Что с тобой, Алиса? – спросил он. – Вставай, тут недалеко переход. Мы тебя проводим.

48

С чего начинается любовь

Бобры куда-то все исчезли. Алиса встала на ноги. Колено совсем не болело. Будто бы ничего и не случилось.

Переход через речку – маленький мостик – был совсем рядом. рядом с мостиком – глубокая яма, соединенная небольшой протокой с речкой. А в ней плавает Алисина рыбка, которую она не так давно поймала. рыбка, наверное, тоже узнала Алису, она поднялась к поверхности и высунула голову, может быть, хотела показать, что на ней нет лески (ребята рассказали, что это маленький судачок, очень ценная и редкая порода рыбы, бобры их берегут). На краю ямы Алиса заметила еще несколько обрывков лески и даже целый поплавок.

– Твой дом рядом, шагов 30, по тропке вдоль речки, – сказал Боб.

И добавил:

– Мы на днях как-нибудь к тебе заглянем. Ладно?

– Ладно, – ответила Алиса. И добавила: «Спасибо, ребята».

По дороге она отвязала от брошенной на берегу своей удочки остатки лески («Отдам вечером Васе»). А удилище воткнула в землю, поближе к воде, вдруг из него вырастет дерево.

IV

И впрямь, не прошло и двух-трех дней, как Боб со своим молчаливым товарищем пришли на дачу к Алисе.

Алиса их поджидала. Бабушка оставила ребятам свежего молока, пей сколько хочешь – хоть всю крынку, которую бабушка с утра поставила в холодное подполье. еще с вечера испекла картофельные шанежки (это особые ватрушки с картофелем) – вкуснее ничего на свете нет, по преданию, их научила делать прабабушка, а ее еще более дальние уральские родственники.

Молоко и шанежки исчезли, конечно, мгновенно.

– А говорят, материя не исчезает, – хитро улыбнулся Боб.

А затем, когда все устроились на сене с той стороны стога, где тень, Боб сказал:

– А теперь мы тебе расскажем, Алиса, зачем мы здесь и что мы тут делаем. Мы, – продолжал Боб, – это ребята из нашей школы, средние классы, есть даже восьмой и девятый, стоим отрядом тут, рядом.

– Мы решили, – продолжал Боб, – пойти на какие-нибудь, как говорится, взрослые дела. А сейчас самое близкое и доброе для нас дело, первый шаг, что ли, – это помочь, как говорят, «братьям нашим меньшим», траве и деревьям, зверятам и птицам, которые погибают

49

Книга вторая. О любви

в наш век. И вот мы уже несколько лет, спасибо Виктору Михайловичу (учитель старших классов, вспомнила Алиса, тоже сухарь и очкарик несчастный), работаем с компьютерами по этой теме.

У одного из нас, нашего командора («Сказать кто это?» – спросил Боб у своего молчаливого товарища. «Ладно, говори уж», – ответил тот), так вот, у нашего командора, Игоря, возникла мысль, идея, каким образом помочь природе. Как? Тут – наша тайна. Скажу лишь – возникла мысль создать необычного «кибера», представляешь себе, вроде искусственного существа, почти человека, который может такие задачи по защите природы решать, притом – самым необычным образом. А тут еще одна удача («Сказать?» – Боб снова спросил своего молчаливого друга), – и, не дожидаясь ответа, рассказал, что дед нашего молчаливого товарища, то есть Паши («Кстати, будь знакома», – Паша картинно поклонился), оказался хранителем-сторожем брошенной лесопилки как раз в самом «бобрином месте», где испокон веков живут бобры. К лесопилке была подведена и сохранилась линия действующей электропередачи. И после того, как ребята за одну субботу починили забор вокруг брошенного хозяйства, им («То есть нам», – говорил Боб) местное начальство разрешило организовать лаборато-

рию по кибернетике.

И вот уже два года, как они в этой лаборатории занимаются. И что необычно и даже странно, подружились с бобрами, которые совсем недалеко подгрызли и свалили несколько деревьев, кроме этого, натаскали хвороста и сооружают на речке новую запруду (вдобавок к нашему озерку), чтобы там жили и накапливались рыбешки. Ими, отбирая слабых и не очень ценных рыбок, питались бобры.

Но тут грянуло несчастье. Кому-то из областного начальства понравилось это бобриное место. И не просто для дачи, а для целого многоэтажного дворца, с гаражом и бассейном, другими постройками – то, что делают для себя большие начальники и богачи – «новые русские». И все это как раз на том месте, где бобры стали сооружать запруду.

Приехали на черных машинах какие-то дяди.

Предупредили, что здание старой лесопилки будет отдано под общежитие строителей. Привезли несколько машин щебня и красного кирпича, несколько бетонных блоков. Подогнали даже бульдозер, чтобы снести сооружение, возведенное бобрами. Хорошо, что бульдозер завяз в болоте. Все место, включая здание бывшей лесопилки, окружили забором.

Что делать? Никто не знает. Пашин дед сходил в большую деревню, где располагалась администрация района. Но там только пожалели

50

С чего начинается любовь

деда и положили его заявление в какую-то папку. «Иди, дед, не в нашей власти эти дела».

ребята собрались в дорогу.

– Алиса, приходи завтра к нам. Тут всего километра два-три. Паша за тобой забежит, – сказал Боб. – Хотя нет, – тут же передумал он, – сам зайду.

V

На следующий день Алиса только позавтракала, сразу собралась в дорогу. Бабушка, узнав, что она идет к «тем хорошим ребятам», сама налила большую бутылку парного молока, и Алиса, дождавшись Бориса, вместе с ним отправилась в путь.

Впрочем, идти было недолго. Только перешли через бугор (так что речка осталась где-то там, внизу, чуть слышалась), глядь – и впереди какие-то строения. Через первый высокий забор пройти было легко, ребята раздвинули две доски, а оттуда – прямая дорожка к калитке. А за ней большой дом, барак, над дверью прибита фанера, а на ней большими корявыми буквами начертано – «БерЛОГА».

Хотя какая это «берлога»? («Шутники неисправимые», – подумала Алиса). Да это же как школьный класс, да притом такой, как компьютерный, который недавно оборудовали на втором этаже школы. Справа и слева мелькали экраны нескольких компьютеров (их подарил завод, где группа по просьбе дирекции вкалывала все лето, выполняла какое-то задание), искрила какая-то машина, в углу стояло чуть прикрытое целлофаном какое-то сооружение или машина, задняя часть комнаты отгорожена брезентом (там ребята, наверное, отдыхали, ели, потому-то Алиса тотчас передала бутылку молока выбежавшему из-за занавески парню).

Неожиданно, невесть откуда появился вместе с Бобом командор Игорь (конечно, его знала вся школа, и Алиса знала его в лицо, он из шестого или седьмого класса, некоторые учителя его боялись, уж очень умный).

Игорь, будто зная, о чем думала Алиса, сказал:

– И мы тебя, Алиса, знаем: мы учеников с первого класса примечаем – кто может войти в наш отряд, из вашего первого класса уже давно приметили двоих – тебя, ум острый и не страшится авторитетов, да Семена из параллельного класса – редкая сообразительность («Гений», – вспомнила Алиса школьную, среди первоклашек, кличку Семена).

51

Книга вторая. О любви

– Так что включайся в работу, – сказал Игорь. Боб, кивнув головой, добавил: «Поможем».

С той поры Алиса каждый день убегала к ребятам. Бабушка не возражала: «ребята хорошие, наверное, доброе дело делают». Вася целый день пропадал на речке.

Алиса начала учиться компьютерным сложностям. Да и особых сложностей там пока нет. Некоторые условные значки, как для детского сада (нарисованы «ножницы» – кто же не поймет, что это означает). Везде стрелочки. Надо лишь запомнить и правильно использовать главное слово, с которого все начинается, делается – «enter».

Да вот еще, как объяснил Боб, важно уметь по-настоящему печатать на обычной машинке. Почему? Да потому, что на клавиатуре компьютера буквы расположены в таком же порядке, как и на пишущей машинке. А при печатании на пишущей машинке, а значит, и наборе текста на компьютере очень важно, чтобы каждый пальчик запомнил «свою» букву; и тогда можешь печатать почти автоматически, «вслепую».

Алиса нашла на чердаке у бабушки пишущую машинку (на которой бабушка сначала хотела продолжить свои университетские дела, да не смогла, слава Богу, хозяйство не отпустило) и рано поутру стучала на ней по часу или два – каждую клавишу с какой-нибудь буквой только одним, «своим» пальцем. Стало получаться.

ребята как-то, пошептавшись, решили показать Алисе «кибера». Сняли целлофан с того сооружения, которое она сразу приметила. Ничего особенного. Мотор какой-то с колесиками и антеннами на постаменте.

– Дело не в самом агрегате, – сказал Игорь, – дело в функциях, выходящих на атмосферу и еще на что-то, о чем мы толком не знаем. Два года над этим бились. Хотя для тебя, – сказал Игорь, обращаясь к Алисе, – должно быть непонятным. Узнаешь годика через два, – и добавил совсем непонятное и странное: – Через бобров…

Действительно, это сейчас непонятное для нее, а Алиса вдруг увидела, что через колесики и антенны агрегата смутно проглядывает облик бобра. Того главного и старого, у которого добрыедобрые глаза, а в конце щеточки-щетины белые волоски. Или это только показалось?

В это время входная дверь «Берлоги» резко, с шумом открылась. И в нее, не спросив ничего и без приветствий, вошли двое людей – один в военном френче, автомат дулом вниз, другой в штатском. Но тоже, видно было по всему, из военных. Сзади, чуть поодаль, маячил

52

С чего начинается любовь

еще один человек. По словам кого-то из ребят – хозяин намеченной к стройке дачи.

Военный во френче сказал, обращаясь к Игорю:

– Ты ведь главный. И я тебя предупреждал, чтобы выметались отсюда. Два дня сроку...

– Теперь и одного хватит, – ответил Игорь.

Затем Борис и Паша сказали Алисе, что перенесут к ней кое-что. Это были два компьютера. ребята соединили их, вывели какой-то провод на антенну для телевизора, стоящую во дворе.

Боб передал Алисе пухлую папку бумаг. Сказал:

– Это на всякий случай, храни их, как себя. Всю жизнь. Вечером все ребята уехали рейсовым автобусом в город.

VI

Это была какая-то странная гроза. Случилась она на следующий день после отъезда ребят, под вечер. Гроза была небольшой – охватила не всю округу, а прошла в основном вдоль речки.

И молнии были какие-то странные. Они не расчерчивали небо, не разрывали его, коверкая тучи, а как бы метались по земле. Шаровые, что ли?

Но грохота, шума и страха было много. Как и при любой грозе.

Самое же странное – это последствия грозы. Не рухнуло ни одного дерева, кроме того, которое уже подгрызли бобры (и рухнуло оно как раз на то место, которое и намечали бобры, – на запруду). Зато оказался поваленным – поваленным и частично разбросанным, кое-где метров на 50–100, – новый забор вокруг предполагаемой дачи (а его возводили на бетонных опорах). Оказались разбросанными гравий и кирпич. Бетонные блоки делись неизвестно куда. Бульдозер, который и так завяз в болоте, совсем был отброшен в болотную топь, куда человеку не подобраться.

Здание же бывшей лесопилки и заборчик вокруг него остались совершенно целехонькими. Ничто их не тронуло. Ничто не было повреждено.

И еще очень странное. Совсем уж непонятное. Начинался сенокос, и в лесу было много людей. И все, буквально все видели, что в лесу около речки кто-то был. Кто? Некоторые говорили о всякой чертовщине. Но большинство настаивало на том, что сквозь грозовой туман и низко ползущие тучи виделись очертания Большого Бобра. Многие даже рассмотрели щетину с белыми волосками. Хотя все сходились на том, что

53

Книга вторая. О любви

это был не настоящий, живой Бобр, а его очертания; но все же почти настоящий, живой. А когда дело дошло до бульдозера, то многие клялись, что сами видели, как будто бы бобриная лапа (или что-то похожее на нее) налилась мощью, стала стремительно удлиняться, и вскоре взмыл над землей бульдозер. Впрочем, наверное, это только показалось людям, напуганным необычной грозой.

Алиса заметила, что во время всей грозы компьютеры напряженно гудели. И как только закончилась гроза, они тотчас замолкли. Навсегда. Включай – не включай в розетку, они больше не работали. Так и унесли их, как ненужный хлам, на чердак дачи (хотя потом за ними приходили ребята).

VII

Случившееся у речки почему-то взволновало местное начальство. А может быть, не только местное. Уже на следующий день после грозы приехали на автомашинах какие-то серьезные люди, как говорят, ответственные работники. Среди них важно и почему-то, как и раньше, с автоматом (дуло в землю) ходил военный во френче. О чем-то расспрашивали местных жителей о ребятах. Составляли протоколы. Интересовались – какая школа, где живут. Долго расспрашивали Пашиного деда, он писал большую бумагу – «объяснение». Все приехавшие очень оживились, когда узнали, что во время грозы в лесу кто-то был, и совсем уж засуетились, когда один подвыпивший старикан предположил – не ребята ли со старой лесопилки тайком приезжали во время грозы?

Назавтра в деревню на автомашине в сопровождении бронетранспортера приехал отряд спецназовцев. Прочесали всю местность вокруг озерка и вдоль речки. Пару раз пальнули из автомата. Командир к концу дня сказал: «Ничего нет. Напрасно гоняли».

Перед отъездом неожиданно на глазах у всех у транспортера лопнула и развалилась на несколько частей гусеница (вскоре приехала большая машина с краном – увезла бронетранспортер; часть гусеницы до сих пор валяется в кювете).

Деревню больше никто не беспокоил. Строительство дачи, судя по всему, отменили. Или отложили. Кто знает?

Но и ребята куда-то исчезли. Больше не приезжали. А может быть, и приезжали (только никто этого не видел), так как все устройства из их лаборатории исчезли. Бабушка Васи говорила о том, что за двумя компьютерами приезжали два парня, одного она знает, вспоминала бабушка, зовут его Пашей.

54

С чего начинается любовь

Не было ребят и в школе (хотя после того, как начались занятия, Алиса искала ребят, особенно Бориса, Пашу) – кто переехал в другой район, перевелся в другую школу, вообще ушел работать лаборантом в институт или коллектором в дальнюю экспедицию.

Только через несколько лет Алиса получила красочную новогоднюю открытку. А в ней всего два слова: «Держись, девочка» и подпись – «Боб» (а затем в скобках «Боря»).

Именно тогда Алиса поняла, что такое счастье.

Сережа Школа I

В тот год Сережа должен был пойти в школу. В первый класс.

В школу Сереже не очень хотелось идти. То есть и хотелось, и нет. Хотелось потому, что он тогда станет таким же, как и другие ребята, с которыми он водится и даже дружит. Не мелюзгой (каков он по возрасту), а по всем статьям таким же, как все настоящие ребята

из их компании.

А не хотелось потому, что «школа», как он видит по своей сестренке Наташке, – это сплошная зубрежка и надзор, понукание и придирки. Только и слышишь дома: «Наташа, тебе нельзя гулять – у тебя не все домашние задания сделаны»; «Наташа, у тебя больше “троек” стало – надо еще позаниматься»; «Наташа, на родительском собрании Анна Ивановна сказала, что у тебя есть замечания на уроках. Надо подтянуться».

И так далее. Все в том же духе. Ужас какой-то.

II

Но главная причина, по которой Сереже не очень-то хотелось идти в школу, – иная.

Дело в том, что Сережа как раз в последние полгода был совершенно свободный человек. Делал что хотел. Потому что в том садике, в который он ходил с детства, случился пожар, здание садика сгорело полностью, всех детей распределили по другим садикам, кроме тех, которым скоро идти в школу.

55

Книга вторая. О любви

– Ну, ничего, пусть будет так, – согласились с этим мама и папа, – пусть мальчик отдохнет, посидит дома, порисует, почитает книжки (благо, мальчик с помощью папы уже научился читать), погуляет с друзьями около дома, в сквере.

На том и порешили. Тем более что Сережа был «поздний» ребенок; нельзя, по словам родителей, от него многого требовать. Да и вообще, сейчас кругом твердят – нужно «воспитывать детей через свободу». Мама обещала приходить с работы каждый обеденный перерыв – кормить сына обедом. А во всем остальном проблем нет никаких.

Книжки Сережа, конечно, не читал, так, для порядка – полистает, посмотрит картинки о каком-то Гарри Поттере – толстая книжка, которой кое-кто почему-то восхищается. Намалюет что-нибудь в тетради для рисования (сам по телеку видел – это теперь «авангард»).

На все это минут десять, не больше. А потом сразу на улицу, во двор.

III

На дворе – ребята. С самого утра человек пять-шесть, потом еще подходят из Сережиного и соседнего подъездов. Все ребята – школьники (первого, второго и даже третьего классов). У кого вторая смена, кое-кто пропускал уроки просто так. Или «болеет».

Сережу как малолетку сначала отгоняли: «Отойди, желторотый, вот твое место – песочный ящик». Потом – допустили, приняли.

Так как Серега (то есть Сережа) не давал себя в обиду. И на деле показал, что он – на уровне. Мог постоять и за себя, и за других. Как что, хотя всегда по делу, – дрался, и дрался здорово. если и не побеждал, то все равно не сдавался.

Ведь что здесь, в мальчишеских драках, «не до крови», надо? Не бояться, уметь терпеть боль и биться до конца.

Несколько стычек, притом даже со старшими ребятами, и Сережу стали УВАЖАТь: «если хочешь – пошли с нами», или еще лучше:

«Серега, не задерживайся, пошли, мы тебя ждем».

Да и сам Сережа почувствовал – через мальчишескую драку, наверное, «надо пройти», появляется что-то такое, что ставит тебя в один ряд со взрослыми ребятами. Лишь потом, во взрослости, кто-то ему сказал, что здесь мальчик-ребенок делает первый шаг к «мужчине». есть, может быть, и другие пути, иные «первые шаги». Но это, – что у Сережи, – на улице утвердившееся, с издавна принятое всем ребячьим царством. Нужно только не заводиться.

56

С чего начинается любовь

IV

Мальчишеская жизнь крутится во дворе. И вообще куда-то далеко, кроме вылазок для «выяснения» с соседскими ребятами да на футбол, ходить и не надо (даже враждующие ватаги ребят – тут, рядом, из более дальних подъездов многоэтажки). Главным местом их обитания были сначала подоконники подъезда, а потом – чердак. Вход в него также оказался в Сережином подъезде.

Для того чтобы попасть на чердак, нужно было подняться на девятый этаж, а затем, через излом лестницы (так что тебя не видно от входных дверей девятого этажа) – на особую площадку. Висячий же замок на двери чердака был, но только для вида. его нужно было снять, перевесить рядом на скобу (что создавало полную видимость закрытого чердака) – и, пожалуйста, путь открыт. Хотя нужно было постараться, чтобы тебя не заметили жильцы девятого этажа (очень вредные стариканы и старушки). Или даже – восьмого, где как раз жил Сережа и где тоже нужно было проходить осторожно, не привлекая к себе внимания, – соседи и там разные, есть и очень вредный народ.

На чердаке ребята уже давно оборудовали из старых досок и выброшенной хламной мебели «Кубрик». Два старых скрипучих дивана, вертящееся кресло, стол. Как-то умудрились провести провод с лампочкой.

Пели песни под гитару. Болтали обо всем. Мечтали. Придумывали. Сочиняли всякую всячину.

Иногда, сбросившись «по копейке», покупали несколько бутылок какой-нибудь «фанты», приносили из дома какие-нибудь сладости – получался «пир».

V

Как-то (когда Сережа уже ходил в школу, умудряясь в первое время, правда, подольше «поболеть» или что-то другое придумать, чтобы не ходить на уроки) произошло знаковое событие. Появился в «Кубрике» былой мальчишеский авторитет – Валера Зюзев, уже почти взрослый парень, бросивший школу в пятом классе и уже год-другой (отпустили досрочно) отсидевший в детской колонии. его родители – пьяницы – на сына ноль внимания.

Валера не стеснялся в крепких выражениях, да таких заковыристых, что хоть специально заучивай (и это все потихонечку стали

57

Книга вторая. О любви

делать). рассказывал захватывающие дух геройские истории, когда он вместе с верными друзьями одолевал «лопухов» и «чайников».

«Брал» все, что хотелось. Даже бывалая братва, по словам Валеры, его слушала!

И что замечательно, Валера поразительно играл на гитаре. И пел жалостливые песни про любовь и свободу. А порой – о смелой и удачливой братве, о бесшабашной жизни и мести. Но главное – о преданности своим товарищам. Предателей «по стене надо размазывать». Дух захватывает!

И вообще, то, что говорил и о чем рассказывал Валера, вот это – настоящая жизнь, полная риска, отваги, тайны. Эх, ребятки, ребятки, не по силам вам еще это... Хотя кое-кто и может (Сереже казалось, что Валера при этих словах посматривает на него). А всем в «Кубрике» подумалось – а я почему не могу? Захотелось отведать все «такое» – сладостное и запретное. «Нужно только, – наставительно говорил Валера, – не быть продажным, не предавать друзей, оставаться всегда верным». «Да, нужно», – про себя повторял Сережа.

Валера и впрямь уже обратил внимание на него, похвалил за то, что умеет «биться до конца». Ни в чем не уступает взрослым парням. Несколько раз уже под вечер брал его с собой, на бульвар. Там не раз пускали его «первым». Пусть «заведет заварушку». А мы уж тут как тут. Не надо обижать малыша.

Хотя что-то скребануло по душе Сережи, когда у сбитого с ног «чайника», сидевшего в тенистой аллее бульвара с девушкой, Валера снял часы и вытащил из кармана «лопатник», то есть довольно пухлый бумажник: «Контрибуция. Пусть не прячется от людей». Однажды Валера спросил у Сережи о его родителях, о их работе. «Молодцы они – не держат тебя на привязи».

VI

В школе оказалось не так плохо, как думалось Сереже. Учительница, Ольга Павловна, была, на удивление, доброй и ла-

сковой. Никогда не повышала голос. Просто молчала, пока ребята не успокоятся, глядя на всех в упор с какой-то жалостью.

На ее уроках было интересно. Она негромким голосом (все сразу замолкали) рассказывала о разных увлекательных историях, устраивала соревнования – кто лучше нарисует всякие черточки и закорючки, изображенные на доске. Хвалила старательных. Не рассердилась на тех, у кого что-то не получалось (Сережа даже как-то подошел к маль-

58

С чего начинается любовь

чишке с «камчатки», передразнившего прямо на уроке учительницу, и сказал: «еще раз, и будешь иметь дело со мной»).

Было интересно и на уроках физкультуры. Учитель физкультуры, Семен Петрович, молодой парень, только-только закончивший институт, сам мастер спорта, прямо на уроке учил ребят приемам самозащиты («Это он напрасно, – подумал Сережа, – эти приемчики сгодятся и на бульваре против “чайников”»). Несколько раз, пока сухая осень, выводил «на природу» – учил разжигать костры, ставить палатку, лазить по деревьям, налаживать переправу через речку. Скоро, по словам учителя, должны начать работу секции. Сережа уже записался в секции борьбы и тяжелой атлетики (хотя Семен Петрович сказал, что в «тяжелую атлетику» его наверняка не возьмут – мал еще).

И вообще, в школе можно даже и подурить. На переменах. До и после уроков. Да и на уроках тоже. Не надо только уж очень демонстрировать свою удаль, не обижать Ольгу Павловну и Семена Петровича. Правда, Сережа, как только прибегал домой, сразу же, забросив ранец в дальний угол тахты, отправлялся в «Кубрик». если же на черда-

ке никого не было, то на улицу, искать «своих».

Но в школе, особенно после того, как открылись спортивные секции (кроме секции тяжелой атлетики), становилось все интереснее. В отличие от первых дней школьного бытия Сережа уже меньше увиливал от уроков, «болел». Несколько раз, когда Сережа знал точно, что именно сейчас его дворовые друзья уже в «Кубрике», все же оставался в школе (на дополнительных занятиях в секциях или же на занятиях у Ольги Павловны, которая показывала, как вырезать замысловатые фигурки из бумаги и фольги).

VIII

Случай с «чайником» повторился.

Вновь все случилось под вечер, когда начало темнеть. Скамейка в глухой части бульвара. Снова «малыш», то есть Серега, первый заводил «чайника». Потом наваливались гуртом, а в это время Валера, изловчившись, хватал сумку и «лопатник». Дружно убегали. Сделав круг, возвращались в «Кубрик». Все тяжело дышали.

Сережа, еще не отдышавшись, сказал, опустив голову: «А то ли мы делаем, ребята? Как-то стыдно…»

Все враз замолчали.

Но тут взорвался Валера: «Эх ты, хлюпик. Чистоплюй».

59

Книга вторая. О любви

Валера перешел на крик:

– Это тебе можно разводить всякие морали и нежности. Ты из богатенькой семейки. Твой папаня вон какие премии отхватывает («Какие “премии”?» – про себя удивился Сережа). А мы – беднота. С нами должны делиться. А если не делятся, сами свою дольку можем взять.

Валера поостыл. Что-то сказал одному из своих верных оруженосцев, а попросту говоря, своей «шестерке», Кольке (он уже имел несколько приводов в милицию), что-то дал ему в руку, и тот убежал.

Вскоре Колька вернулся. Принес бутылку водки, яблок, печенья, конфет.

– Ну что, с успехом! Давайте по маленькой, – сказал Валера. разлили по черепушкам, баночкам. «Ладно, – подумал Сережа, –

не буду сейчас больше спорить. Попробую. Потом – посмотрим».

Водка обожгла горло, огнем прошла по всему телу. Вместе с волной жара помутилась и закружилась голова.

Сережа потом плохо помнил, как спустился на свой этаж, осталось в памяти лишь то, что где-то на лестнице его вырвало и что открыл своим ключом дверь, крикнул родителям (они были на кухне): «Я задержался на секции. Ужинал в школе. Пошел спать».

Потом проскользнул в свою комнату и, сбросив ботинки, залез под одеяло. Упал в сон и сразу отрубился.