эффект – нежданный, впеЧатляющий, незамеЧенный

1

НАРЯДУ С ПРОБЛЕМАТИКОй, относящейся к праву человека как объективной реальности, есть еще один пункт, который (притом – в сочетании с отмеченными особенностями права человека) представляется в весьма высокой степени важным для характеристики «права цивилизованных народов».

Это – максимальное использование в действующих юридических системах позитивного потенциала права, всего «юридического богатства», накопленного человечеством. И с данной точки зрения – повышенное внимание к чистым юридическим формам, где юридический инструментарий не искажен сугубо прагматическими новеллами, порождаемыми подчас острыми, но преходящими экономическими и политическими ситуациями, в силу чего способен в полной мере раскрыть свои регулятивные и духовные, интеллектуальные возможности.

С этой точки зрения современное право, отвечающее требованиям правового гражданского общества, – это не только по своему строю право человека, но и право, в котором приводятся в действие оптимальные юридические средства и механизмы, обеспечивающие юридическое регулирование на последовательно гуманистических началах.

505

Право на пороге нового тысячелетия

Именно под таким углом зрения необходимо рассматривать, например, преодоление на нынешней стадии общественного развития приоритета неких «смешанных форм» (таких, как «торговое законодательство», обособленное от законодательства по гражданскому праву) и весьма определенную тенденцию развития «чистых» юридических форм, в том числе исконных гражданско-правовых средств и конструкций, построенных на строгих началах частного права1.

Еще более существенное (и, к сожалению, не замеченное наукой явление нынешнего времени) – это своего рода синтез указанных ранее процессов – соединение «чистых» правовых форм с культурой прав человека.

Здесь нужны некоторые пояснения (проблемы тут – большой, глобальной значимости).

2

СУТЬ ДЕЛА по рассматриваемому кругу вопросов – вот в чем.

Во второй половине XIX в. в условиях продолжающегося процесса перехода человечества к цивилизациям либерального типа все более стали проявляться пороки, изъяны промышленного капитализма, базирующегося на экономической свободе по стандартам «вольницы». И становилось очевидным, что сами по себе существовавшие в то время

1 Г.Е. Авилов убедительно показал, что в современном законодательстве зарубежных стран дуализм частного права (когда оно разъединяется на гражданское и торговое) либо полностью преодолен, либо торговое законодательство теряет свое регулирующее значение, оттесняемое единым гражданским законодательством, охватывающим все сферы имущественных и соответствующих личных неимущественных отношений. Автор справедливо пишет: «Наличие или отсутствие специального Торгового кодекса, также соотношение гражданского и торгового права в системе частного права определяется в первую очередь правовыми традициями страны и степенью кодифицированности ее гражданского законодательства. Государства, имеющие новые или сравнительно новые гражданские кодексы, как правило отказываются от торговых кодексов» (Основные институты гражданского права зарубежных стран: Сравнительно-правовое исследование. М.: НОРМА, 1999. С. 11–12).

506

Часть третья. Перспектива

демократические институты и гражданские законы, при всем своем позитивном значении, во многом оказываются бессильными, немощными. Раскрыв широкий простор для экономической свободы, они вместе с тем развязывают и разрушительную стихию, не в состоянии в полной мере переключить «энергию свободы» в творческое, созидательное русло и тем самым способствовать устойчивому восходящему развитию и одновременно стать преградой на пути разрушительных последствий, нарастающих гибельных процессов, порожденных необузданным демоном «вольного», а точнее – дикого капитализма. Более того, живая, творческая и трепетная душа романтизма и созидательной энергии свободного общества здесь даже исчезает из общественной жизни. И тут еще – разрушительные периодические кризисы, массовая безработица, обнищание множества людей, экологические катастрофы. К ним добавляются колониальные войны, политика империализма, ввергающая все страны мира в общий котел людских несчастий.

Словом, человечество в конце XIX и первые же десятилетия ХХ в. оказалось перед вызовом времени. Этот вызов во всей своей жуткой наготе выступил в виде кровавой бойни первой мировой войны, повлекшей истребление миллионов людей, послевоенную разруху, социальное разложение 1920-х гг. Он же и напрямую прозвучал в очевидных свидетельствах крушения всего строя промышленного капитализма и политики империализма в годы Великой депрессии начала 1930-х гг., подведшей человеческое общество к черте тотального разрушения цивилизации, ее ценностей, разложения культуры и морали. Правда, к середине 1930-х гг. глубокий кризис, поразивший промышленно развитые страны Запада в годы Великой депрессии, мало-помалу как будто бы заканчивался. И человечество, казалось бы, вновь стало обретать энергию прогрессивного развития. Но это впечатление оказалось обманчивым. Общие беды общественного развития, проявившиеся в строе промышленного капитализма, и в послекризисное время сохранились, и даже по некоторым направлениям еще более обострились.

общественной стагнации, общественном упадке.

Значит – что? Все же тупик в общественном развитии?

Ведь обанкротились и те течения общественной жизни, которые в представлении немалого числа людей, казалось бы, давали ответ на вызов времени – коммунистический строй и фашистские режимы. Напротив, тот и другой варианты общественного развития, при всем их действительном и кажущемся различии, породив некоторые приметы

507

Право на пороге нового тысячелетия

модернизации, а еще более видимость благополучия и даже иллюзию будто бы близкого «грандиозного будущего», обернулись на деле порядками диктатуры, беззакония и мракобесия. Режимом рабства и истребления целых народов, наций – по идеологии и практике фашизма. И уж совсем похоронным маршем общественному прогрессу ста-

ла новая мировая бойня 1939–1945 гг., по сути – кровавая схватка фанатичных идей, безумия вооруженного насилия, принявшая невиданный в истории истребительный характер. К счастью, в согласии с логикой Истории эта новая мировая бойня завершилась в 1945 г. разгромом цитадели системы насилия и истребления народов, наций – фашизма. В какой-то мере оказалась подорванной и коммунистическая идеология, так как борьба Советского Союза с фашистской Германией, сыгравшая в разгроме фашизма решающую роль, проходила в союзе с демократическими странами под общими лозунгами «свободы» и «демократии». Не оправдались в этой связи надежды на право. Увы, одним из последствий событий конца ХIХ и в особенности первой половины ХХ в. стали подмеченные рядом мыслителей утрата в общественном мнении и в науке веры в право, девальвация юридических ценностей. Право, юридические механизмы, в том числе частное право, оказались бессильными, немощными перед глобальными бедами. Значит, посчитали многие специалисты и глашатаи общественного мнения, право вообще не такой уж значимый и великий социальный институт, как это пригрезилось в угаре лозунгов Великой французской революции, идей Просвещения.

государственной деятельности)1.

1 Ведь и впрямь выход из Великой депрессии начала 1930-х гг. сообразно знаменитому «новому курсу» Рузвельта был найден в ряде решительных государственных мер по упорядочению экономических процессов. И уже совсем показалось поучительным

«императивное государственное регулирование» экономических и социальных процессов в предвоенное и военное время. Затем – усиление и расширение социальной деятельности государства, особенно в послевоенных условиях. Да что ни говори, при всех очевидных и в то время минусах коммунизма, есть все же – как это под напором массированной пропаганды показалось в 1930–1940 гг. – великолепный опыт СССР, создавшего на твердой государственной основе коллективное сельское хозяйство, передовую индустрию, гигантский современный промышленный потенциал и решивший в неве-

508

Часть третья. Перспектива

К великому сожалению, и в прошлые годы, и сейчас мало кто придает должное значение тому обстоятельству, что «вторжение власти» в экономическую и социальную жизнь возвращает общество к пройденным фазам развития, к общественным порядкам, построенным на доминировании власти с ее пороками и коварством и отсюда – со всеми отрицательными последствиями для общественного развития, прогресса общества. И что это направление социального развития (наиболее остро и зловеще проявившееся как раз в коммунизме и фашистских режимах) противоречит общим тенденциям развития человеческой цивилизации, необходимости модернизации общества на основе демократии, переходу в ходе этого процесса социальных систем к правовому гражданскому обществу.

«победы социализма», показала в мирной, «ординарной» обстановке свою бесплодность, растратность, породила целый комплекс негативов и трижды подвела советское общество к черте катастрофы (в период «военного коммунизма», в начале 1930-х гг., к 1970–1980-м гг.). А уж в условиях правового гражданского общества «нарастающее усиление роли государства», переходящее грань его нормального развития (особенно сообразно требованиям свободной конкурентно-рыночной экономики) – это всегда «вмешательство», связанное с негативными сторонами использования власти в экономической и социальной жизни, с невиданным ростом, разбуханием бюрократии, государственным своеволием. И оно – притом с заведомо неизбежными потерями – может быть оправдано в пределах терпимой целесообразности и уровня развития во имя решения социальных задач, задач образования, фун-

роятно сложных условиях войны экономические проблемы – факты, получившие широкую известность во всем мире!

Как тут не признать основательными теоретические выкладки Кейнса и его сторонников о необходимости усиления экономической и социальной деятельности государства даже для свободного общества! И вообще – обоснованность взглядов о «социальном государстве», признание целесообразности всестороннего государственного планирования народнохозяйственной жизни! Недаром именно в то время, в послевоенные годы, получили распространение среди передовых умов не только склонность откорректировать либеральные взгляды идеями «консенсуса», вплоть до теории «социалистического либерализма», но и концепция конвергенции, предполагающая соединить преимущества социализма (плановую экономику) и достижения западного общества (политические свободы).

509

Право на пороге нового тысячелетия

даментальной науки, здравоохранения, а за этими пределами – только чрезвычайной обстановкой. Обстановкой природной стихии, техногенных катастроф, войны. И именно такой характер – характер временных, чрезвычайных мер, «неизбежного зла» – имело по сути дела усиление государственного воздействия на экономику западных стран в условиях военного и послевоенного времени, и оно, как свидетельствуют факты, по мере отпадения острой необходимости постепенно свертывалось, заменялось при решении социальных задач формами, адекватными требованиям свободной рыночной экономики1.

Другой вопрос, притом вопрос концептуального порядка – это необходимость в условиях гражданского общества общего государственного регулирования, в том числе общего государственного регулирования отношений в сфере конкурентно-рыночной экономики. Но регулирования – правового, причем такого, когда оно не переходит «меру» и «пределы», определенные требованиями гражданского общества, и когда в соответствии с этим его сердцевиной является частное право, возведенное в закон, в гражданское законодательство, развитое общее право англо-американского типа, а также в «сопровождающие» и «сопутствующие законы» публичного права.

Иначе, при отсутствии такого социально оправданного общего регулирования опять-таки велика угроза «срыва», когда «рынок» скатывается в разбойничью криминальную вольницу с господством «права сильного», с криминальными нравами и разборками.

Главное же – «государственное вторжение» в экономическую и социальную жизнь, даже социально оправданное, смягченное общим государственным регулированием и облагороженное правом (и, понятно, тем более – выбивающееся за необходимые «меру» и «пределы» и с существенными огрехами по вопросам права), неизбежно сопряжено с многими отрицательными явлениями. Прежде всего с безудержным ростом чиновничьего аппарата, бюрократии, приоритетом силовых ведомств, расширением и ужесточением властно-императивных начал в жизни общества, тенденциями к доминированию командно-административного управления. А значит – с укоренением бюрократи-

1 Оправдано, понятно также концентрированное использование государственных властных мер в особых исторических условиях. Скажем, сильное, целенаправленное и вместе с тем – аккуратное, взвешенное государственное руководство необходимо при переходе от плановой, административно-командной коммунистической системы к условиям гражданского общества, к цивилизованной конкурентно-рыночной экономике. С тем, чтобы процесс реформ оказался наименее болезненным для людей и общество не сорвалось в бездну безоглядной вольницы, разгула криминальной стихии.

510

Часть третья. Перспектива

ческих сторон функционирования аппарата, стремлениями к чиновничьему всемогуществу, дальнейшими порывами ко вмешательству во все и вся и, как показывает жизненная практика, с ростом злоупотреблений властью, коррупцией, мздоимством.

3

МЕЖДУ ТЕМ, еще в предвоенные годы, во время войны начал набирать силу, а в 1950–1960-е гг. ворвался в жизнь общества многих стран могучий поток научно-технической мысли, открытий, изобретательских свершений во всех сферах техники, охватывающих источники энергии, материалы, машинную технику, электронику и т.д., а главное – технологию, информатику, управленческое дело.

И это не только оказалось решающим фактором для перехода экономики в постиндустриальную фазу развития, для резкого повышения производительности труда, экономии энергии и материалов, быстрой и плодотворной «товарной отдачи» от производительной активности, предприимчивости, творчества, но и еще более, чем это было в условиях промышленного капитализма, для возвышения активного и творческого человека, человека как личности. Большинство людей в экономически развитых странах, активно участвующих в экономическом и социальном деле, науке, просвещении, здравоохранении, образовали «средний класс», слой работников с «синими» и «белыми» воротничками – людей с достойным уровнем жизни, знающих себе цену и занимающих высокое место в обществе, уверенных в своих силах и уже в результате этого обретающих высокий гражданственный статус. Словом, в условиях мощного научно-технического прогресса (в какой-то мере даже в обстановке неразвитых и реакционных политических режимов и уж напрямую, полномасштабно – при демократическом строе) упрочилась объективная потребность в развитом гражданском обществе. И – что особо существенно – упрочился настрой на право, а значит – на правовое гражданское общество. Причем – такое право и такое правовое общество, центром которых должен стать человек – творец и созидатель, гражданин, личность с высоким ста-

тусом и неотъемлемыми правами.

Вот и совпали, совместились – как это часто происходит в Истории – два, казалось бы, довольно отдаленных друг от друга процесса в жизни общества – мощный взлет научно-технического прогресса со всеми вытекающими из него экономико-социальными последствиями и одновременно – развитие культуры прав человека.

511

Право на пороге нового тысячелетия

Получилось, стало быть, что ключевыми, поворотными для права в середине и во второй половине ХХ в. оказались события 1950–1960-х гг., явившиеся как результатом общего постиндустриального прогресса общества, так и своего рода правовой реакцией на кровавый кошмар фашистского и сталинского тоталитаризма. Именно тогда и произошли крупные перемены в праве, оказавшие столь существенное влияние на выход экономико-социальных систем из тупика и последующее общественное развитие. Перемены, затронувшие юридические системы развитых демократических стран и означавшие, по сути дела, не что иное, как их вхождение в принципиально новую стадию, отвечающую требованиям новой эпохи, – в стадию, как было показано ранее, права человека как объективной реальности.

4

А ТЕПЕРЬ – САМОЕ СУЩЕСТВЕННОЕ в этой части рассказа о праве в связи с глобальными переменами в обществе, начавшимися в послевоенное время в 1950–1960-е гг.

Главное здесь (что и должно ответить на вопросы, поставленные в прологе) – вот что. «Новое качество», характерное для «права человека», вовсе не ограничилось одной лишь областью конституционных установлений да непосредственным использованием положений о правах человека в сфере правосудия. То есть теми сферами, о которых говорилось ранее в связи с делом Пиночета и событиями в Югославии. Оно, это «новое качество» права, нежданно затронуло кардинальную проблему, обозначенную самим ходом развития общества, – проблему выхода из глобального кризиса капиталистической системы 1930– 1940-е гг., а под более широким углом зрения – проблему факторов, определивших, наряду со стабилизацией и утверждением демократических ценностей в политической жизни, современное, «восходящее» развитие демократических стран, их постиндустриальной экономики. Существо дела в том, что культура прав человека в том виде, в каком она стала выстраиваться в 1950–1960-е гг., резко возвысила человека, придала новое возвышенное качество его юридически защищенному статусу, прочность и надежность его «суверенности», самостоятельности и независимости, вселила в него уверенность во всех сторонах его активного творческого поведения, усилила персональную ответственность за него. В том числе – поведения в сфере современного «рынка», основанного на риске и персональной ответственности человека

за результаты его деятельности.

512

Часть третья. Перспектива

Словом, в экономическую и социальную жизнь общества вступил надежно защищенный и высокоответственный человек со значительным потенциалом энергии, активности, ответственности. Человек, действующий в «поле» и в согласии с началами современного гражданского общества.

И именно здесь (наряду и в связи с гигантским взлетом научнотехнического прогресса) следует видеть одно из главных оснований, которое вслед за стабилизацией политической жизни, упрочением демократических ценностей, необходимыми упорядочивающими государственными мерами стало решающим фактором для преодоления тупика, порожденного промышленным капитализмом, а затем и для нынешнего экономического и социального успеха в демократических странах.

Выходит, в действительности, передовую экономическую и социальную значимость имеет не «просто рынок», а рынок, развивающийся на основе научно-технического прогресса, в условиях утверждающегося современного гражданского общества и потому – облагороженный современным правом, единым с культурой прав человека (когда корректнее говорить не о «рыночной экономике», а о частноправовой организации народного хозяйства, о чем еще в начале ХХ в. говорил замечательный русский правовед-мыслитель И.А. Покровский).

Благодаря «такому» праву экономическая свобода (свобода защищенной, уверенной, ориентированной на право личности) не соскальзывает в базарно-разбойничью вольницу, а в полной мере раскрывает природные творческие силы человека, его производительную активность, нацеленность на напряжение сил и ума, его способность идти на риск во имя экономического успеха, его собственную персональную ответственность за результаты собственного дела.

Если промышленный капитализм определяет при помощи демократических институтов и классических гражданских законов главным образом «рамки» для произвольного экономического поведения со всеми возможными и, увы, сбывающимися отрицательными последствиями, то гражданские законы, возвышенные культурой прав человека, играют для экономики социальной жизни более глубокую и притом изначально позитивную роль. Здесь экономическая свобода переводится в созидательную активность, напряжение сил и ума, экономический риск и творчество, соединенные с персональной ответственностью за результаты собственного дела. Да и необходимое упорядочение, «обуздание» экономической свободы происходит в этом случае не через внешние государственно-властные меры, а через самого

513

Право на пороге нового тысячелетия

человека, его творческую активность, которая сама по себе представляет собой мощное внутреннее регулирующее начало.

В итоге – поразительные результаты частноправовой экономики демократически развитых стран во второй половине ХХ в. – это эффект, надо сказать еще раз, не просто «рынка», а результат функционирования рыночной экономики как составной части современного правового гражданского общества (в соединении с гигантским научно-техническим прогрессом), где на первое место вышли Человек, его достоинство и неотъемлемые права.

5

НАДО ДОБАВИТЬ к только что сказанному и то обстоятельство, что именно благодаря праву человека (человека! – т.е. существа разумного и изначально «социального», общественного) собственный интерес, эгоизм отдельной личности получает в современном праве такое юридическое выражение, когда эти противоречивые особенности жизни людей сочетаются с началами человеческой солидарности. Стало быть, именно на счет современного частного права, функционирующего в сочетании с солидарностью, в единстве и взаимодействии с публичным правом, нужно во многом отнести достоинства постиндустриальной экономики, когда в экономической жизни отсекаются многие

«негативы» просто рыночных отношений и крайности экономической свободы и в полной мере начинает работать их потенциал – по своей основе потенциал «оцивилизованной» частной собственности и конкурентного состязания, раскрывающих свои достоинства через частное право новой, современной эпохи в человеческой истории.