18.2. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ КАК КАНАЛ ПРАВОРЕАЛИЗАЦИИ

Коль скоро реализация норм права означает воплощение содержащихся в них общих правил поведения и велений в регулируемых общественных отношениях, последние (общественные отношения) естественным образом становятся единственным каналом правореализации в обществе.

В сказанном нет какого-либо умаления роли идеологической, воспитательной функции права или противопоставления ее правореализации. В той мере, в какой право участвует в формировании мотивов поведения, ценностных ориентаций, установок, правового сознания, правовой психологии и правовой культуры участников упорядочиваемых им общественных отношений, направляет их сознание на правомерное поведение, оказываемое им идеологическое воздействие органически вплетается в правореализацию. Здесь связь между идеологической функцией права и правореализационными процессами перерастает в их определенное единство. Однако же идеологическое воздействие имманентно всякому действию, любому проявлению права. Оно подчас выходит за пределы регулируемых общественных отношений, не сопровождается позитивными действиями и т.д. Воздействие правовых норм на человеческое сознание, оказываемое вне упорядочиваемых ими отношений, не связанное с возникновением субъективных прав, юридических свобод, обязанностей и не подкрепляемое правомерным поведением, не может рассматриваться как путь (способ) их реализации.

В литературе вопрос о других каналах реализации права, якобы существующих наряду с общественными отношениями, возникает также в связи с известными в науке положениями о возможности этих процессов вне правоотношений, а равно через так называемые фактические отношения или общественные связи.

Общественные отношения, по существу, оказываются "в стороне" и в тех случаях, когда их расценивают как регулируемые правоотношениями фактические отношения или как фактические отношения, функционирующие "до" либо "вне" правоотношений, имеющие для последних "с точки зрения генезиса отправное, исходное значение" .

Думается, что приведенные суждения, прежде всего, недостаточно согласуются с общесоциологическим, диалектико-материалистическим пониманием самих общественных отношений. Философская и общесоциологическая науки не знают понятия "фактические отношения", существующего наряду с категорией "общественные отношения". В них общественные (жизненные) отношения рассматриваются как форма, содержание и результат жизнедеятельности людей, их общностей и образований, о чем уже подробно говорилось в первом и втором разделах предыдущем данной работы.

То, что указанными выше авторами именуется фактическим отношением, в действительности составляет скорее реальное содержание тех или актуальных общественных отношений. Правы С.Н. Братусь, отмечающий несостоятельность отрыва общественных отношений от фактических (реальных), и В.Н. Кудрявцев, считающий человеческую деятельность содержанием общественных отношений .

Что касается общественных связей, то они также неотделимы от общественных отношений. Последние в современной философской литературе трактуются в первую очередь как "многообразные связи, возникающие между социальными группами, классами, нациями, а также внутри них в процессе их экономической, социальной, политической, культурной жизни и деятельности" .

Первое из названных явлений более многоплановое, нежели второе, и относится к нему как общее к особенному, родовое к видовому. В науке доказано, что категория "отношение" является родовой в сопоставлении с категорией "связь" . Общественные отношения могут выражаться не только во взаимоактивных связях двух контрагентов, но и в многосторонних общениях, односторонних контактах, обособлениях. Достаточно напомнить, что при уголовно-правовых и иных запретах любое лицо, которое их не нарушает, находится как раз в отношениях отграничения, обособления себя от запрещаемого деяния, модели обозначенного в диспозиции запрещающей нормы отношения, вытесняемого из нормальной жизнедеятельности общества.

Итак, те общественные отношения, которые регулируются нормами права, являются единственным каналом реализации этих норм.