ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО КРЕДИТА'

Кредит разделяется на кредит частный и кредит публичный, или государственный. Сие разделение весьма важно, ибо, кроме имени и цели, кредит частный имеет мало подобия с кредитом государственным.

Кредит частный есть доверенность, существующая между заимодавцем и занимателем, из коих последний по общему вольному согласию обоих приобретает право за условленную плату и на известное время употреблять имущество или капиталы первого для собственных своих видов.

1 Для объяснения сущности государственного кредита мы предпочли систематическому выводу начал некоторое сцепление мыслей, рождающихся постепенно одна от другой. Таким образом изложение правил теряет несколько со стороны точности и порядка; но зато истины политической экономии получают более самостоятельности и жизнь, им собственно принадлежащую. Они представляются читателям в виде последствий, непременно происходящих от положительных и доказанных начал. - Прим. Орлова.

300 Сия доверенность ИЛИ, лучше сказать, степень сей Степень сей дове- доверенности зависит ОТ разных обстоятельств, ИЗ КОТО- Т)'от7остоииапви рых главные суть: 1) законы государственные, более ИЛИ законов, 2)отсредат

' _ и свойств занима-

менее охраняющие собственность.

Из сего ВИДНО, ЧТО В частном кредите при соверше- В условиях, М1КЛЮ- нии условий господствующая мысль есть возвращениеУдшьчии?<>- капитала (как бы, впрочем, сие возвращение ни было ашдствующая ' определено - посредством ЛИ ПОЛНОГО единовременного щ^пие капитала"' платежа или частями чрез усиленные проценты), мысль, без подразумения коей никакое условие сего рода между частными людьми состояться не может, ибо в противном случае заем обратился бы в дар, то есть в такое употребление капитала, которое до кредита отнюдь не касается.

Важность частного кредита в государственном смысле состоит в том, что он распространением своим поощряет народную промышленность, делая все неупот- ребленные капиталы доступными для людей предприимчивых, честных и благоразумных.

Сии простые ПОНЯТИЯ О частном кредите С усовер-подробшипи!вве- шенствованием политических обществ И С распростране- денные в употребле-

„ ние частного креди-

нием торговли ВО все края вселенной не изменились В та. не изменили ос-

своих основаниях, но получили некоторую сложность"0"'"™ изобретением векселей, открытых счетов, закладных обязательств, заемных, взносных и оборотных банков. Все сии изобретения пустили в общее обращение множество разнородных бумаг, заменяющих в торговле звонкую монету. Но все частные торговые обязательства имеют одно и то же торговое достоинство, без коего ни которое из них нигде принято не будет, а именно: необходимость быть уплаченным или при самой явке, или по крайней мере в означенный, весьма короткий срок, что

301

еще более доказывает, что весь частный кредит основан на уверенности в скором и полном возвращении капитала.

крмитоаштп'ш При первом взгляде кажется, что правительство,

Фурих началах. приступающее к займу, должно пользоваться тою же и Р°тт>сть не может е1Де большею ДОВвреННОСТЬЮ, Нежели КаКОВОЮ ПОЛЬЗувТ-

иметь никакого ся каждый частный заниматель; но подробное исследо-

влияния па условия

займов вание сего вопроса дает совсем противное решение.

Припомнив вышеизложенные обстоятельства, основывающие и утверждающие доверенность в частном кредите, мы находим:

ЗаконыЧперям/всю ^ 3аконы> сколь бы они ни были СТрОГИ ПрОТИВ

спою силу, когда не- безответных частных занимателей, теряют всю свою силу ^иапмьи^'есть в отношении к правительству; и тогда как вексель част- са.ио правительст- ного человека в руках заимодавца есть истинный залог на его имущество и даже на его свободу, обязательство несостоятельного правительства есть не что иное, как простой клочок бумаги. приме[юв^еПтолько 2. Мнение заимодавца, уже потрясенное сим недос- мшужденных, но татком законного удовлетворения, еще более делается ш7банкр^ттв'' недоверчивым, когда оно обратится к истории. Тут от- ^авителы™« крывается обширное поле опасностей и сомнений. Заи- модавец почти на каждой странице находит несоблюденные выгоды и нарушенные права своих предшественников; и сюда принадлежат не только явные и истинные банкрутства, кои некогда почти периодически бесчестили некоторые государства, но также все перемены в ценности монет, понижение и падение курса ассигнаций, род несостоятельности, испытанный самыми благонамереннейшими правительствами, имеющими искреннее желание, но находящимися в невозможности исполнить свои обязанности.

питловезаничае?~ 3. Наконец, употребление капиталов, занимаемых мых правительст- правительством, также неодобрительно для заимодавца. почти'всегда'на без- Известно, что сии займы редко делаются для какого- кочвратныйрасход либо предприятия, вознаграждающего издержки: они обыкновенно назначены или для войны, или для бесприбыточной постройки, или для удовлетворения пышности и великолепия таким образом, что заемный капитал при самом заключении условия всегда уже определен на без-возвратный расход.

302 достаточны, но и вредны для правительства. Ежели же к

сему прибавим огромность капиталов, занимаемых

обыкновенно правительствами, в сравнении С умеренно- 4. Наконец, капита-

СТИЮ ссуд, требуемых частными ЛЮДЬМИ, необходимость /Правительствами,

ДЛЯ СТОЛЬ обширных оборотов составлять общества и кроме огромности г своей и неудооства

посвящать себя многотрудному И сложному управлению расчетов, подвер-

делами И, наконец, зависимость, В которую себя постав- мжтствусча'е~

ляет заимодавец от превратности счастия, от неудачи стъя и предна-

политических соображений, от перемены министерства - чеРтати помтики

СЛОВОМ, ОТ разных обстоятельств, КОИ никакая человече- Следственно.

екая мудрость совершенно предугадать не может, ТО лег- ^овант^сиШрст-

КО уверимся, ЧТО В займах государственных побудитель- венного кредита не

в доверенности, а «

ная Причина не есть доверенность И господствующая каком-либо другом мысль не есть возвращение капитала. Посему мы вправе ><ачале заключить, что государственный кредит основан на началах, совершенно отличных от тех, кои служат основанием кредиту частному.

Постараемся исследовать СИИ начала. Государст- Государственный и крсои/п на ас /пь сыс *

венный кредит в ТОМ виде, в котором ОН ныне известен тематические изо-

образованному свету, не обязан существованием своим 6$?™еф%кт°подле-

глубокомысленному соображению какого-либо изобре- жащий исследованию историка

тателя, постигшего вдруг все его правила и последствия и представившего его удивленному свету в полном зрелом совершенстве. Как многие другие изобретения, особливо практические, он родился от необходимости и случая, подвержен был ошибкам и неудачам и не прежде достиг до того состояния, в коем теперь мы его видим, как после многих опытов и усилий. Система публичного кредита - система сложная, касающаяся до важнейших вопросов управления и до всех отраслей народного бла-госостояния.

Рассмотрим сперва, как образуются и откуда про- капит1шпрош*о- исходят государственные капиталы. От двух источников, дят от 0вУх ис~

} г " ¦' ' точников: от нало-

КОИ суть налоги И займы. гов и займов

Всякий налог есть пожертвование собственности, Свойство налога принесенное гражданином ДЛЯ ПОЛЬЗЫ И безопасности есть насилие всего общества; сим пожертвованием он теряет часть своего имущества, но приобретает уверенность в бесприкосновенном обладании остального. Налоги более или менее истощают капиталы, им подверженные, и тем са-

303

мым препятствуют полному развитию народного богатства. Сверх того, определение и собирание оных слишком часто исполнены недоумений и злоупотреблений. Сам по себе налог слеп; он падает без разбора на все дос-тояния, исторгает часто последнюю опору у земледелия, останавливает последний оборот торговли и не щадит даже последней надежды бедности. Он не рассматривает, полезно ли или вредно перемещение капиталов, нередко заставляет правительство прибегать к понудительным мерам и склоняет подданных к ропоту и неповиновению.

Свойство займа Заем, напротив того, не влечет за собой никоторого

есть свобода _ „ „

из сих пагубных последствии. Он заключается по договору и тем самым более утверждает, чем нарушает священное право собственности. Неся на себе отпечаток добровольного условия, он соблюдает взаимные выгоды заимодавца и занимателя. Он не лишает земледелия и торговли тех сумм, которые полезно в оных образуются, не расстраивает никаких соображений, не похищает у одного последнего его достояния и пользуется только избыточными и праздными капиталами, не имеющими лучшего употребления.

Из сего дблжно заключить, что свойство налога есть насилие, а свойство займа - свобода.

Но без налогов правительство не имело бы ни спо-

Но налог естышиз- соба, ни обязанности охранять политическое существо- бежное послед- ' г „, ¦'

ствие существова- вание своих подданных.

ним обществ сказал Франклин, - есть дело общее и неизбежное». Налоги необходимы в первобытном состоянии обществ, когда кредитные обороты еще малоизвестны; они не менее _ , нужны и тогда, когда заемная государственная система

О/! Необ.()и,4 - г

также и для заем- НЭХОДИТСЯ В ПОЛНОМ раЗВИТИИ, ибо без НИХ НвЛЬЗЯ НИ Пре-

иой системы дупредить, ни обеспечить никакого займа. Вся наука фи-

Главныеусилия пра- Нансов состоит в том, чтоб оба сии средства - т.е. налоги

вительства долж- ' г

ны быть устремле- и кредит - поставить в совершенное равновесие таким

образом, чтоб налоги не вредили кредиту, а кредит об-

кредиту, а кредит легчал налоги.

оолегчал налоги г, „

Для достижения сеи двоякой цели первое условие есть умеренность в налогах. Налоги могут тогда только назваться умеренными, когда общество, платящее оные, приобретает более через водворение спокойствия и безо-пасности, чем оно теряет от своего пожертвования. Итак, все, что принадлежит к благосостоянию общества в обыкновенном быту народов, как-то: содержание доста-

304 ТОЧНОЙ армии на мирном положении, устроение су ДО- Итак, первое усло-

производства и благочиния, поощрение просвещения И шжожТесть'*'

промышленности, благодетельные заведения ВСЯКОГО ро- умеренность оных.

_ _ г Назначение их есть

да, сохранение здоровья общественного, вообще все ну- удовлетворение

ЖДЫ государственные, ежегодно возобновляющиеся и ПО °уЬжд°правитель- КОИМ расходы остаются в отечестве, суть предметы ИЗ- ства держек, подлежащие одним налогам. И в самом деле, как вообразить существование и процветание общества, которое не может уделить умеренной части от избытков своих, дабы оградить внутреннюю безопасность и оплатить обыкновенные свои потребности? Таковое общество клонилось бы непременно к падению, и сие падение сделалось бы неминуемым при первой опасности, при малейшей превратности счастия. Следственно, одно из первых условий существования людей в обществе есть то, чтоб обыкновенные расходы были удовлетворены умеренными налогами.

Но времена обыкновенных расходов, времена спо- Но, кроме обыкно- КОЙСТВИЯ, мира надолго ЛИ бывают уделом рода челове- ^рав^ельствачас- ческого? Народы по самому естеству своей независимо- то подвержены сти живут между собою в враждебном праве сильного. ^жкам"ьшиЭ Вооруженное состояние есть для них правило общее, а мир - одно только редкое и кратковременное исключе-ние. Везде в истории мы видим, как происки и замыслы политики, порывы честолюбия и превратности счастья потрясают существование обществ в самых его глубоких основаниях. Государство, вступившее в тесные сношения с другими государствами, при самых миролюбивых на-мерениях, при счастливейших обстоятельствах не может ручаться, что долго сохранит свое спокойствие. Не нам, современникам Наполеона, нужно пространно доказывать сию истину; честь, слава, свобода, независимость основаны на могуществе и политике; но беззащитному нет безопасности и слабому нет союзников. Сия внешняя жизнь, столь отличная от внутренней жизни народов, подверженная влиянию разрушительных причин, не под-лежащих часто ни воле, ни расчетам нашим, требует от правительств новых усилий и от подданных новых по- жертрований. Здесь верх мудрости будет состоять в том, чтобы усилия были как можно огромны и решительны, а пожертвования - как можно менее обременительны для народа.

305

Решение сей противуположной задачи принадлежит государственному кредиту, и ему одному.

Для удовлетворения сих чрезвычайных нужд правительства могут или со-бирать сокровища, или усилить налоги, или прибегнуть к

Сокровища приобретаются или насилием, или бережливостью

Первый способ - насилие - ненавистен и опасен

Правительства в чрезвычайных и непредвидимых обстоятельствах для удовлетворения необходимых своих расходов имеют три средства, кои суть: сокровища, новые налоги и займы. Рассмотрим внутреннее достоинст-во и силу всех сих средств особенно.

Второй способ - бережливость - останавливает развитие народных богатств

Оба они недоста-точны и слабы

Сокровища приобретаются или насилием, или строгою бережливостию. Первый способ приобретать был некогда в большом употреблении, да и в наши времена, к стыду просвещения, он не совсем еще оставлен. Он был источником обогащения правительств в средних веках, изгнал некогда евреев из большой части Европы и ограбил их достояние, истребил огнем и мечом туземный род американцев и присудил Монтезюму к жестокой пытке, был поводом долгих и кровопролитных войн и разорил вместе побежденных и победителей. Во Франции он подвел под гильотину более жертв, чем сам фанатизм свободы, и кровью начертал ужасные законы о продаже иму- ществ церкви и эмигрантов. Вообще сей способ принадлежит временам варварства, или похищения короны, или переворотов. Ныне он предан ненависти и проклятию народов. Второй способ - приобретать сокровища посредством строгой бережливости - не заключает в себе ничего противного совести и добродетели; желательно бы, чтоб он был столь же удовлетворителен в своих последствиях, сколь он невинен в своих началах. Собирать сокровища в наше время есть для правительства не что иное, как бесполезное и часто гибельное предубеждение. Или налоги умеренны, и тогда сбереженные суммы будут весьма маловажны; или налоги обременительны, и тогда лучшая экономия есть облегчение налогов. С другой стороны, все золото, которым правительство обогащает свою сохранную казну, похищено из общего оборота и погребено до случая без действия и без пользы; и чем успешнее будет в сем смысле ход правительства, тем более народ будет страдать от сих успехов. Странное и удивительное средство приготовляться к чрезвычайным об-стоятельствам систематическим изнурением всех сил общественных! По крайней мере, ежели б сокровища были во время нужды достаточным источником сил и сопро-тивления! Но и сия надежда обманчива. Огромность наших ополчений и упорная продолжительность наших

306 войн требуют не однократного вспомоществования, но пособий, ежеминутно обновляющихся и возрастающих с опасностями. Сокровище, как бы оно велико ни было, по самой ограниченности своей не имеет сих свойств. Англия кредитом своим пять раз вооружила Европу против Франции; а сокровища, собранные Фридрихом II в Берлине и Наполеоном в Тюлерийском дворце, не могли спасти ни Пруссию от Базельского мира, вынужденного не силой оружия, но истощением казны, нижё Францию от покорения после сокрушения сил ее в походе на Москву .

Прибавим еще к сему, что излишняя бережливость легко может перейти в пагубную страсть к обогащению, в страсть, которая препятствует развитию предприимчивости и уничтожает стойкость в союзах политических, которая склоняет правительства к скупости в награждениях, к алчности в определении и взимании налогов и внушает предосудительное небрежение ко всем предприятиям, касающимся до общественной пользы, но требующим больших издержек.

Новые ИЛИ усиленные налоги суть средство, КОТО- Новые или усилен- _ „ ные налоги суть не

рое гораздо чаще употребляется в чрезвычайных случаях что иное, как при-

правительствами; но сие частое употребление не есть до- °ыщ™н™сжьши

казательство, ЧТО средство сие выгоднее И вернее. Оно часто насильствен-

и ным образом: след-

доказывает ТОЛЬКО ТО, ЧТО легче выдумать новый налог, ственно, они разденем посвятить постоянно несколько лет на собрание со-ляют все »еудоб-

__ г _ ства сокровищ

кровища. Нет предмета, над которым люди столь бы много трудились, как над приисканием новых налогов, и можно почти уверительно сказать, что в сем роде все мысли были предложены, все средства были испытаны. Время еще недалеко от нас, в котором изобретатель но вой подати был почитаем везде за полезного сына отечества и почти за великого человека. От крещения до погребения, от десятины со всех произведений, то есть десятого процента с доходов, до отобрания самых капиталов чрез насильственные займы, от всех способов пропитания до всех предметов одежды и помещения - все подвержено было взысканию налога. Здесь земледелец платит за право припречь лишнюю лошадь к своему плугу; там умирающий видит пред собою комиссара, еще заживо описывающего его имение. В иных местах правительства переступали за черту нравственности откупами га- зардных игр и лотереями, в других личными повинностями дошли до границ жестокости. Везде почти система налогов доведена до возможных пределов, и люди не прежде отказались от сих пагубных изобретений, как то-гда только, когда увидели из опыта, что всякий новый налог приносил менее пользы, чем наносил ущерба в доходах, получаемых с какого-либо старого налога. Но сии налоги, изнуряющие силы народные, могут ли быть для правительства достаточным средством в чрезвычайных обстоятельствах? Конечно, нет. С какой бы точки зрения мы ни смотрели на новые налоги, дблжно сознаться, что взимание оных есть не что иное, как приобретение со-кровищ внезапным и часто насильственным образом; и ежели сокровища, заблаговременно приготовленные умеренностью, тщанием, бережливостью, не могут, как мы видели, сего исполнить, то можно ли ожидать успеха от новых налогов, как бы они ни были искусно придума- нарушТют'едиподу- ны и разложены? Сокровища по крайней мере имеют то

шиемежду прави- достоинство, что они сохраняют в целости средство на- телъством и наро- тт

спасению

дом тогда, когда логов на время опасности. Но новые налоги, разделяя все Свает^сто^1нст- неУД°бства и недостатки сокровищ, имеют еще пред сими венным средством к то гибельное преимущество, что нарушают единодушие между правительством и народом именно тогда, когда сие единодушие бывает часто единственным средством к спасению . Итак, В нынешнем положении больших европейских теТш^^иов'кот

государств огромные расходы, вынужденные чрезвычай- рая может быть

НЫМИ обстоятельствами, не могут быть удовлетворены мемав чремычай

ни сокровищами, ни усиленными налогами. НалогиНЬ1Х обстоятель-

_ ствах

имеют свое назначение: они определены для обыкновенных издержек. Сокровищ собирать не дблжно; а единственное настоящее и неистощимое сокровище мудрых правителей есть система займов, основанная на правилах государственного кредита. Все вышесказанное ясно доказывает, что кредит в самом высоком его смысле есть одна из главнейших необходимостей нашего времени.

Остановимся здесь и рассмотрим странное происхождение, непременные правила и удивительное могущество государственного кредита.

Государственный кредит родился от несостоятельности правительств. В прежние времена все займы государственные заключались на правилах частного кредита, то есть с условием о возвращении капитала. Премии, тонтины*, лотереи, пожизненные уплаты - все сии изобретения нимало не переменяли настоящего существа заключенных займов. Иногда условия были совершаемы с меньшею невыгодою для правительств; ббльшая же часть договоров была решительно в пользу одних заимодавцев. Сии последние пользовались всяким благоприятным для них случаем, и, чем труднее были обстоятельства для правительств, тем более ростовщики возвышали свои требования. С своей стороны, некоторые правительства достигли до такой степени разврата, что у них банкрут- ство почиталось лучшим финансовым оборотом. Впро-чем, алчность заимодавцев, позорная безнравственность правительств были непременными последствиями дурной системы займов. Во всех оборотах, во всех сделках государственный долг оставался всегда требовательным, ибо всегда возвращение капитала было первым и неизбежным условием всякого займа. При наступлении рокового платежного срока какое средство оставалось правительствам? Налоги? Но мы видели их бессилие для при-обретения одних капиталов; как предполагать, чтоб они уплатили и капитал, и проценты? Экономия? Но события не повинуются нашим соображениям, и часто время отдыха не дает. Новые займы? Но ежели они заключались на тех же правилах, то подвергали тем же последствиям. - Что ж делать и к чему прибегнуть? Ответ нелегок. С необходимостью бороться невозможно. Займы с возвращением капитала влекут за собою неминуемое банкрут- ство. Что бы правительство ни предпринимало, какие бы финансовые хитрости ни употребляло, рано или поздно оно подвергнется несостоятельности и, чем далее будет отклонять объявление оной, тем более собирает вокруг себя опасностей и бедствий. Главное дело не в том, чтоб отклонить на время сие объявление; оно неизбежно, как определение судьбы; но в том, чтоб успеть из несчастья извлечь пользу, из бедности - богатство, из несостоятельности - государственный кредит.

310 Ежели несостоятельность будет полная, совершен- От угрожающего ная, лишающая заимодавцев и капиталов, и процентов, м"ьРсистатгосу- удел народа будет бесчестье, и кредит его надолго поте- ^Л??"'енн°го кре~ рян. Но ежели, остановясь на крае бездны, правительство устрашится гибельных последствий полной несостоятельности, ежели оно, объявляя о невозможности возвратить капиталы, призовет к себе на помощь самих своих заимодавцев и, собрав последние свои силы, чрез вольное и непринужденное условие успеет заменить свои тре-бовательные векселя обязательствами на уплату вечных процентов, в то же самое мгновение вся опасность, все бедствия исчезают, и на место ужасного банкрутства во- „

г— Неуплатимость

дворяется государственный кредит. Так, первое и глав- заи.чов, или от -

нейшее правило государственного кредита есть заключе- ^ть^авноеп°ага- ние займов без возвращения капитала С платежом веч-ло государственно- ных и беспрерывных процентов. Сие-то самое обращение гокРедита срочных долгов в долг бессрочный называется отвер- дитъ государственный долг, а вся масса новых обязательств правительства известна под именем публичных фондов, или беспрерывных процентов.

Когда заимодавцы, видев невозможность возвра- обще-

щения СВОИХ капиталов, решились променять оные на го согласия и к об- вечные проценты, ТО первое ИХ старание, конечно, при- ^цаи°1апиматет ложено было к тому, чтоб по крайней мере обеспечить навсегда получение сего дохода и таким образом сравнять до некоторой степени новые обязательства с досто-инством недвижимого имения. Усилия их для достижения сей цели согласны совершенно с выгодами самих правительств. И в самом деле, правительства, избавившись от последствий банкрутства и получив, так сказать, новую жизнь чрез отверждение требовательного своего долга, должны были предвидеть, что они отвратили только опасности Прошедшие, НО не освободились ОТ будущих Первое последствие затруднений И ЧТО возрождающиеся нужды непременно '^спешш^гишты заставят их прибегнуть к новым займам. В сем положе- процентов нии необходимость кредита и надежда занимать большие суммы без возвращения капитала дали им почувствовать, сколь важна для них всевозможная точность в уплате процентов. Итак, заимодавец и заниматель, одушевленные одним чувством и одними выгодами, приступили к достижению одной и той же цели; и первым по-следствием отверждения государственного долга было единодушное старание обеспечить уплату процентов.

311

Отверждение требовательного долга было бы еще слабым преимуществом для правительства, ежели б не найдено было средство распространить действие кредита и на будущие времена. Капиталист, согласившийся поневоле получать вечные проценты, сим одним условием не может быть приохочен к новым подобным пожертвованиям. По справедливости он находится в том же положении, как и заимодавец частного человека, взявший под залог имение и принужденный за неплатеж занятой суммы вступить сам во владение. Тут он также получает вечные доходы с своего капитала; но надобно еще знать: расположен ли он был променять свою наличность на приобретенную недвижимость? Не нашел ли бы он лучшего средства употребить данные взаем суммы? Не имел ли он в виду каких-либо выгоднейших оборотов? Все сии обстоятельства действуют на расположение людей, владеющих денежным торгом, и могут поколебать в них охоту променивать капиталы на вечные проценты. В сем положении вещей произойдет одно из двух: или выгоды, предлагаемые от правительства при новых займах, будут слишком малы, и тогда никто не поддастся на его вызов; или сии выгоды будут весьма велики, и тогда дблжно ожидать двух бедственных последствий: 1) правительство обременится сверх сил своих уплатою тяжких процентов и 2) капиталы, кои оживляли все отрасли народной промышленности, не находя в сем помещении тех выгод, коими правительство старается их склонить к своему предложению при заключении новых займов, перейдут от благодетельного употребления в бесприбыльный оборот, то есть или кредита совсем не будет, или система кредита будет нехороша. Следственно, самая верная и точная уплата вечных процентов недостаточна еще для учреждения хорошей системы государственного кредита.

Что ж нужно еще для достижения желаемой цели? Надобно, чтоб обязательства правительства при отверждении старого долга и заключении новых займов были не мертвыми изображениями утраченного капитала, но истинным и живым заменением оного во всех больших оборотах торговых и финансовых, то есть чтоб векселя* правительства не только приносили условленные про-центы, но чтобы они отвечали в некоторых отношениях за настоящие деньги. Сие не может исполниться иначе, как посредством времени, искусственного приноровле-

312 ния векселей государственных к новому их употреблению и особливого постановления, известного под именем кассы погашения.

Под словом время я разумею здесь опыт и привычку народа к действию государственного кредита. Нельзя требовать, чтоб все те, кои призваны к употреблению векселей вместо денег, понимали отвлеченности кредита; следственно, нельзя и надеяться, чтоб новая система кредита была всеми принята с жадностью при самом ее появлении. Достаточно только, чтоб влияние оной мало- помалу распространялось, а сие распространение неминуемо, ибо оно проистекает от сущности предмета.

И В самом деле, положим, ЧТО ПО старой привычке, Времяиопытда- /- дут векселям пра-

ПО закоснелому предубеждению к так называемым ПОЛО- вительства способ

жительным расчетам, общество предпочитает наличный ^^юи'определят капитал кредитному. Не менее того вечные проценты неминуемо их цен- имеют свою какую-либо цену, и сия цена, как все ценно- " достои"- сти на свете, будет стремиться к достижению настоящего своего достоинства. Обладатели векселей государственных будут стараться употреблять их или при покупке не-движимости, или при уплате долгов, вообще при всех расчетах с частными людьми, а особливо с правительством. С другой стороны, самые враги кредита могут сделаться владельцами кредитных денег по наследству, по приданому, по уплате долга - словом, по таким обстоя-тельствам, которые насильственно победят их предубеждение. Все сии обстоятельства должны непременно определить курс государственных обязательств. Сверх того, люди, занимающиеся денежным торгом и пускающие свои капиталы в торговый оборот, то есть спекуляторы, скоро увидят, что им выгоднее ожидать удобного случая, имея в распоряжении своем сумму, приносящую проценты, чем мертвое сокровище. Под влиянием сей уверенности они будут скупать и приобретать государственные векселя, и коль скоро сие действие обнаружится, то ценность бумаг возвысится и обращение их сделается об-щим. - Все сии обстоятельства показывают, что рано или поздно векселя государственные должны непременно и по существу самой вещи взойти в общее обращение.

Сия цель тем скорее будет достигнута, чем более Действие времени правительство приложит старания для уничтожения всех ос^енньшипоша- препятствий введением вспомогательных средств. Между новлениями сими последними главнейшие суть следующие: 1) векселя

313

должны быть так соображены, чтоб они могли переходить из рук в руки по одному словесному договору, без надписи, а особливо без всякого судопроизводства; 2) для лучшего и удобнейшего соображения продавцов и покупателей векселей должны быть устроены особые помещения, называемые биржами, где торг обязательств мог бы производиться в известное время и на известных правилах; 3) для присмотра за сим торгом и отвращением обманов нужен особенный класс, не чиновников, а присяжных и ответственных людей, класс, известный под именем нотариев*, маклеров** и курсовых агентов***, коих занятия должны быть без жалованья, но прибыльные от числа самих оборотов и отдаваться не иначе как с представлением достаточного залога; 4) отнюдь не налагать никакой подати на торг векселями, дабы в сем смысле он имел явное преимущество над всеми другими торговыми оборотами, и сию выгоду распространить на перевод сумм из города в город посредством почтовой пересылки; 5) расчет процентам делать не только за год или за полгода, но за каждый месяц, за каждый день, и для сего определить несколько платежных сроков, в кои уплата процентов производилась бы в открытом заседании, дабы все те, кои покупают государственные векселя, знали, что капиталы их не остаются ни одного дня без приращения; и, наконец, 6) учреждение кассы погашения - мера столь важная сама по себе и по своим последствиям, что требует особенного и подробного изложения.

Положим, что правительство посредством выше-

виЭКНОСгПи С80Є20 *

действия требует сказанных мер получило способность занимать большие дмания*0 "ССЛе капиталы без возвращения оных и что векселя его изобилуют на бирже и в торговых оборотах; от сего не сле-дует еще, что сии векселя ходят наравне с наличными Курс векселей госу- Деньгами. Как все другие предметы продажи, их цен-

дарственных под- ность определяется не только внутренним или условным вержен возвышению _

и падению, как все их достоинством, но также и количеством оных в прода-

прочие ценности же, то есть: чем более будет продажных векселей на бирже, тем дешевле за них будут давать, и наоборот. А так как сии торги производятся ежедневно, то и курс вексе- От непостоянства лей будет ежедневный. От сего непостоянства вексельно- бцржеваяшраПСЯ го государственного курса рождается так называемая биржевая игра, которая есть не что иное, как расчет спе- куляторов в покупке или продаже обязательств прави-тельства. Сия игра весьма важна сама по себе, ибо ника-

314 кое другое соображение при счастии или несчастии не может дать подобных выводов. Заимодавец, употребляющий свои деньги вернейшим образом, может в несколько лет удвоить свои капиталы, но биржевой игрок, получая со своих ежедневно дробный процент, может в то же время их удесятерить, и сие обогащение тем более будет вероподобно, чем более курс государственных обя-зательств будет низок и шаток. Посему-то все покупате- Биржевая игра по ли государственных векселей будут стараться сколь воз- ^четм собой па-

можно понизить цену сих обязательств, а все продавцы - дение государственных векселей

искать средства продавать их выгоднее; но в числе сих последних будут люди, имеющие крайнюю нужду продавать, тогда как в числе первых ни один покупатель до крайности приведен быть не может. Следственно, покупатели будут непременно иметь верх на бирже, и векселя государственные по естеству своему должны клониться к упадку.

Однако же не все обладатели государственных век- Биржевая игра

селей решатся на биржевую игру, ибо сия игра столь же столь же опасна,

Г 1, сколь она привлека-

опасна, сколь она приманчива. - Успех и неудача зависят телша, почему не

часто не ТОЛЬКО ОТ соображений, решительности И твер- фарст^етыхТек-

дости игрока, но также от множества непредвиденных селей ею зани-

с- 1г - маются

обстоятельств. Курс векселей не всегда во власти капиталистов; и для спекуляторов дело состоит не в одной простой покупке на упадок, но также и в продаже при возвышении. Капиталист, употребивший свои деньги на государственные векселя, переходит сам в число продавцов и подвергается всем неудобствам продажи; и ежели многие любимцы фортуны умели сею опасною игрою составить себе огромное состояние, не менее несчастных, кои чрез нее дошли до нищеты. Итак, неудивительно, что находятся благоразумные люди, которые предпочитают верный и постоянный доход с своих векселей беспрестанной продаже и покупке оных.

От сего разделения государственных кредиторов на Заимодавцы прави-

_ тельства разделе-

два класса сами векселя разделяются на два разряда. нием своим на два

Первый, остающийся почти без перемены в руках вла- класса, на бирже-

г г„ вых игроков и на

дельцев, редко подвергается биржевой игре и называется простых владельцев

постоянною частью фондов. Другой, напротив того, в„е„Кред^ют^1кже ежедневно покупается и продается и часто в один и тот два разряда фондов же день с прибылью или убылью переходит через руки нескольких владельцев. Сей разряд называется переходной частью фондов. Само собою разумеется, что одна

315

сия последняя часть определяет курс всего государственного долга, и, следственно, полагая, что вся сумма обяза-тельств остается одинаковою, чем более умножается переходная часть фондов, тем более приносится на биржу государственных обязательств и тем более можно предвидеть упадок оных. Из сего ясно, что всякий новый заем, прибавляя переходную часть фондов, должен необхо-димо действовать на понижение курса всей массы государственных векселей.

Постоянная часть фондов не имеет никакого влияния на курс, который зависит от переходной части оных (parties fixes et flotantes de la rente)

Всякий новый заем прибавляет переходную часть фондов и тем самым понижает курс

Сие понижение может произойти не только от заключенного займа, но даже от одного объявления, от самого подозрения о новом займе

Но сего еще не довольно. Посмотрим, как заклю-чаются новые займы. Коль скоро политические обстоятельства дают причину предвидеть, что правительство принуждено будет прибегнуть к новому займу, то все люди, намеревающиеся взять участие в сем обороте, заблаговременно начинают принимать свои меры. Те, кои располагают капиталами, перестают покупать государственные обязательства, надеясь, что скоро представится им случай выгоднейшего помещения своих денег; те же, кои уже владеют частью обязательств правительства, стараются их скорее сбыть, дабы можно было им также явиться на новые торги. Отсюда происходит двоякая причина к упадку государственных векселей: первая оттого, что мало оных покупается; вторая оттого, что много их продается. Итак, всякий новый заем, не только при объявлении оного, но по одному вероятию и по одной возможности, должен непременно понижать курс и дос-тоинство государственных бумаг.

Итак, в системе отвержденных долгов векселя правительства стремятся к падению тем более, чем более долг увеличивается, а употребление кредита делается опасным. Сей опас-ности должно противопоставить кассу погашения

Из всего сего мы вправе заключить, что по естеству своему государственные векселя должны непременно клониться к упадку без всякой другой причины, как че-рез одно только употребление кредита. Сия неприятная истина должна была сильно поразить тех, коим поручено управление народами. Располагая огромными способами кредита, они не могли без опасения приметить, что сии способы день ото дня делаются слабее и что всякий но-вый заем возвратным своим действием потрясает все здание государственного долга в самых его основаниях. С другой стороны, не менее ужасало их постепенное прибавление сего долга, ибо сей долг, будучи по естеству своему вечным и возрастая не иначе как посредством платежа вечных же процентов, угрожал народам в продолжение времени неминуемым банкрутством. В сем по-ложении дела, соображая необходимость займов с не-

316 пременным падением курса векселей и возрастающим цифром долга, правительства искали средства оградить себя от предвидимых пагубных последствий и после долгих и часто вредных опытов, коих изложение было бы здесь излишним, нашли один верный и самостоятельный способ: в учреждении кассы погашения.

В мнении изобретателей, касса погашения должна у"реж">е>ш"б7иа в была в ИЗВеСТНОе время ПОГаСИТЬ ВеСЬ Государственный предположении га- ДОЛГ. Для достижения сей цели предположено было уст- "^/осуОарстве1/'-' роить особенную комиссию, обязанную выкупать вексе- поро долга ля по существующему курсу. Сия комиссия получает особенное учреждение и поставляется в независимость от всех посторонних влияний таким образом, что неприкосновенное существование и вольное действие оной почитаются коренными законами правительства. Часть государственных доходов определяется для составления капитала кассы, и сей доход поступает в вечное и неотъемлемое достояние погашения с тем, чтоб капитал и проценты употребляемы были не на что другое, как на покупку государственных векселей, кои в свою очередь, принося условленные росты, могли бы также обращены быть на подобное употребление.

В сем коротком изложении заключается ВСЯ перво- ^ше!^ разочтено начальная мысль учреждения кассы погашения. Франк- на свойствеусилен- лин в своем завещании и доктор Прейс в своих предло- "ых пР°че"тов жениях руководствуются одним и тем же правилом. Все могущество погашения основано на простом арифметическом расчете и на усиленном действии процентов. В сем смысле можно утвердительно сказать, что малейшая капля погашения должна рано или поздно проточить ог-ромную скалу государственного долга.

Итак, посредством кассы погашения отвержденный Чрез погашение от- безуплатный ДОЛГ государственный обращается В ДОЛГ вращается в долг выкупной. Сие преобразование есть первое последствие *ыкупной нового учреждения. Но как должны производиться выкупы государственных векселей? Сей вопрос разрешен был более опытом, чем теориею. Сначала действие погашения было неправильно. Выкупы векселей происходили или ежегодно, или в несколько довольно отдаленных сроков и большими суммами. Но вскоре приметили, что сии выкупы одним разом и на большие суммы производили сильные потрясения в частных имуществах; что при приближении срока цена государственных векселей

317

возрастала и обращение оных останавливалось, а после выкупа определенной части остальные векселя подвергались новому упадку и суммы, выпущенные кассою погашения, оставались часто без употребления. Сие насильственное возвышение курса и необходимый упадок оного вообще наносили кредиту на место помощи большой вред; но, к счастию, врачебный способ был близок от самой болезни. Комиссии было предписано разделить по-лучаемые ею капиталы таким образом, чтоб она могла ежедневно и на равную сумму покупать государственные векселя, а дабы остальные ее капиталы не оставались без приращения, приказано было пускать их в банковое обращение.

Выкуп векселей правительства должен производиться ежедневно равными частями и по из- веспшым правилам

Ежедневный выкуп векселей уничто-жает до некоторой степени самовластие капиталистов на бирже

Погашение действует, как капиталист, играющий всегда на возвышение. Оно увеличивает постоянную часть фондов

Продолжительное его действие должно непременно победить все усилия капиталистов, играющих на падение

Таким образом все неудобства были отстранены, и ищущие сбыта государственных обязательств получили уверение, что они ежедневно найдут на бирже случай на известную сумму и непременно продать свои векселя. Сие распоряжение уничтожило до некоторой степени влияние капиталистов на курс, и нуждающиеся продавцы были несколько освобождены от ига покупщиков. Из сего следует: 1) что касса погашения действует на курс го-сударственных кредитных бумаг точно так, как капиталист, играющий всегда на повышение, и 2) что, покупая ежедневно публичные фонды и не продавая их никогда, погашение стремится к умножению постоянных фондов и к уменьшению переходной части оных, чем оно деятельно предупреждает упадок векселей и поддерживает все соображения государственного кредита.

В сей борьбе между частными капиталами, стремящимися почти всегда к понижению бумаг государственных, и между кассою погашения победа должна остаться на стороне сей последней. И в самом деле, все частные капиталы, какого бы рода они ни были, более или менее клонятся к раздроблению; они имеют разные средства употребления и подвержены разным опасностям и не-удачам; но капитал кассы погашения не должен иметь никакой другой цели, кроме покупки государственных векселей. Векселя, поступая в распоряжение погашения, не истребляются, но приносят проценты для новой покупки, и сие усиленное действие сперва неприметным, а потом быстрым своим ходом возвышает наконец кассу погашения на степень первого покупателя во всем государстве, коего силы и богатство, увеличиваясь ежеднев-

318 но, должны со временем уничтожить соперничество всех частных биржевых игроков. Следственно, касса погашения не есть только капиталист, играющий на повышение, но еще богатейший из всех капиталистов и биржевых спекуляторов .

Действие кассы погашения, столь благодетельное в Влияние кассы пога- отношении к старому отвержденному государственному мынем^еТблаго-

долгу, не менее удачно может примениться и к новым детелыю. Для Оос-

„ тт ' г тижения желаемой

займам. Но для сего нужны особенные распоряжения, цели достаточно

Всякий новый заем, заключенный на правилах государ- ^^окапитала" с° ственного кредита, влечет за собою две необходимости: чтоб дать всякому 1) определение ежегодного дохода для уплаты вечных, "тоинствостарого беспрерывных Процентов и 2) выпуск новых обяза- отвержденного тельств правительства на сумму, соразмерную с количеством займа. По всему тому, что выше изложено о дос-тоинстве государственных обязательств, мы удостоверились, что сии векселя без принятия особенных мер для поддержания их курса клонятся к упадку, и сей упадок тем более будет неминуем и стремителен, чем значительнее занимаемый капитал. Следственно, все неудобства и опасности старого отвержденного долга, лишенного достаточного погашения, возрождаются при каждом новом займе. Для отвращения оных система погашения представляет самое простое и удобное средство. При нынешнем понятии о государственном кредите всякий новый заем не заключается иначе, как с принятием мер для поддержания курса новых обязательств. Сии меры со стоят в том, чтоб всякий заем имел свое собственное погашение. Для сего правительство обязано не только обеспечить беспрепятственную уплату вечных процентов посредством налога или экономии, но уделить еще некоторую сумму для кассы погашения, дабы сия сумма, обращаясь на известных правилах и пользуясь равною неприкосновенностью с другими капиталами погашения, была залогом усиленного выкупа новых обязательств. Основываясь на математических расчетах, нашли, что при назначении 5 процентов один процент со всего капи-тала достаточен для успешного действия кассы погашения без излишнего обременения казны или народа. Сие распоряжение, изобретенное славным Питтом, довело систему кредита до возможного совершенства, представляя всем займам заранее все выгоды и преимущества от- вержденного государственного долга.

Таковы суть простые основания государственного кредита. Они заключаются в нескольких непременных правилах, а именно: 1) употреблять умеренные налоги не иначе как на обыкновенные издержки; 2) удовлетворять чрезвычайные нужды посредством займов; 3) совершать займы с уплатою вечных процентов без возвращения капитала; 4) стараться давать векселям правительства вольное и удобное обращение и, наконец, 5) учредить кассу погашения с достаточным капиталом для уплаты процентов, для постепенного выкупа части векселей и поддержания курса всей массы государственных обязательств. Но изложение сих простых начал недостаточно для совершенного познания всей системы. Нам должно вникнуть подробнее во внутренний смысл сего важного предмета, ибо тогда только можем оценить в полной мере достоинство и могущество государственного кредита.

В частном кредите долг уплачивается, в государственном кредите долг выкупается. Какая разница между уплатным и выкупным долгом? Весьма важная. В уплатном долге каждый срок уплаты капитала влечет за собою сильное волнение. Или сия уплата действительно исполняется, и тогда огромные капиталы, вторгаясь в обращение, переменяют внезапно ценность всех вещей и дают насильственное направление всем торговым оборотам, что никогда не может случиться без опасного воздейст-

Сии простые основания государственного кредита требуют некоторого развития

Уплатный и выкупной долги весьма различны между собою

Уплатный долг на-водняет рынки огромными капиталами, не имеющими никакого определенного употребления

320 вия; или сия уплата не совершается, и тогда все обороты промышленности останавливаются, и все ужасы несо-стоятельности мгновенно потрясают общество. В выкуп- Выкупной долг, на- НОМ долге, напротив ТОГО, суммы, употребляемые на ВЫ- кает^с^ращениё куп, переходят в руки людей, кои наперед знают, как м^коихупотр^' оные употребить; сии суммы не наводняют внезапно все л„ее"тноаранее Ш~ общественные рынки, но поступают в обращение постепенно, ежедневно, дробными частями и разделяются непринужденно на столько капиталов, сколько их требуют земледелие, промышленность и торговля. Уплата капитала в срок слепа, как налог, и часто падает на того заи-модавца, который не желает и не ищет оной. Выкуп, напротив того, разборчив, как заем, выменивает только те

Т1 Из всего следует,

векселя, которые сами ищут капиталов. Из сего следует, что уплата долга

что уплата может исполниться, не возвышая курса кре- спмияТшкурсдгосу- дитных бумаг, ибо часто не касается нуждающихся заи- ^ы^тв'а'вьжуп''' модавцев; но выкуп, напротив того, всегда поддерживает ^е^кредитправ- курс, ибо он предупреждает предложения продавцов. пения

Система государственного кредита влечет за собою Система отверж- - , денных долгов

необходимость порядка ВО всех частях финансового ведет к устрой-

управления. Когда все надежды правительства во време-

на опасности зависят от заемных капиталов, когда спо- ш"е™сегоаотнеоб-

собность занимать основана на обязанности платить ходимости для правительства быть

беспрерывные проценты, когда самая малейшая несо- точным в уплате

Г г беспрерывных про-

стоятельность В уплате СИХ процентов может потрясти центов

все здание кредита, уничтожить все средства преспеяния народного и поколебать все могущество целого государства, то устройство финансов делается первым предметом всех усилий и всей попечительное™ правления. Финансы соединены с кредитом самыми узкими связями. Вечные, беспрерывные проценты требуют определения и неприкосновенности некоторой части государственных доходов. Получение сих доходов не может быть верным иначе, как посредством хорошо обдуманного налога. Всякий налог более или менее зависит от всей системы налогов, а сия последняя - от богатства народа, от успехов ппомышленности, от благосостояния всего общест- 11 Зак. 6] 221

ва. Таким образом, от необходимости займов и обязанности платить вечные проценты рождаются отчетли-вость в средствах, умеренность в требованиях, правота в сношениях и порядок во всех частях финансового управг ления. Не входя в дальнейшие исследования сего предмета, можно утвердительно сказать, что ежели хорошая система налогов есть первое основание кредита, то употребление кредита есть побудительная причина к устройству системы налогов.

кредит естьНогром- Государственный кредит не может ни под каким ви- Д°м истощить средств народных. В самом деле, суммы,

С икио иМтС; Ни С С/

кровище, неостаю- занимаемые правительством, не остаются в бездействии.

щееся без пользы в _ г '

погребах прави- Они разными путями переходят опять и очень скоро в

тельства, а состав-

ляющее оогатство руки народа таким образом, что правительство служит

стремящееся^при- только посредником денежного оборота между теми, кои

ращению поверяют ему свои капиталы, и теми, кои за сии самые

капиталы продают свои услуги. Из сего следует, что занимаемые суммы всегда остаются в обращении или вы-ходят из оного только на короткое время и что источник займов никогда иссохнуть не может. Государственный кредит есть в полном смысле неистощимое сокровище, всегда готовое для всех чрезвычайных издержек, с тою, однако же, разницею, что сие сокровище на место бесприбыльного накопления в погребах правительства всегда остается в руках народа и беспрестанно умножается, удовлетворяя попеременно необходимые нужды государственные посредством займов и переходя опять через государственные издержки к полезному удовлетворению требований искусственности, земледелия и торговли . Но кредит не ТОЛЬКО не уменьшает, НО еще увеличи- Государственный вает денежные капиталы. Сие умножение капиталов капиталыТобра™ происходит ОТ выпущения векселей государственных, ? заменяющих ДО некоторой степени ВО всех больших обо- гатствоУнародное ротах звонкую монету. Ежели капиталы заемные издержаны правительством в чужих краях, то они только заменены векселями во внутреннем обращении; но ежели сии суммы, так как это почти всегда случается, издержаны в самом государстве, то масса денежного народного капитала действительно увеличена на все количество выпущенных облигаций. При умножении капиталов все займы делаются удобнее и проценты клонятся к понижению; следственно, и само правительство, находя средство занимать с меньшими издержками и с меньшим трудом, действительно обогащается употреблением кредита. От сего мы и видим, что везде, где правила кредита укоре-

во, во-первых, потому, что вечных процентов нет, ибо касса погашения рано или поздно должна выкупить ббльшую часть займа; во-вторых, потому, что капитал, внесенный иностранцем, поставляет его в ббльшую зависимость от занимателя, чем заниматель в зависимости у него; 3) правительство тогда только может назваться сильным, когда народ, ему подвластный, богат и счастлив, а в сем последнем предположении нет нужды занимать у иностранцев, когда капиталы изобилуют в отечестве. - Справедливо, но не совсем. Могут быть обстоятельства, в коих заем капиталов при самом избытке оных невозможен, а именно: ежели сии капиталы находят внутреннее употребление, доставляющее более выгод, чем предложения правительства. В таком случае заем у иностранцев есть не только не вредный, но даже весьма полезный оборот. Впрочем, весь сей вопрос за-ключает, кажется, в себе мало важности. Или долг государст-венный подвержен падению, или курс его выгоден. В первом случае, какой бы он ни был, внутренний или внешний, опас-ность всё одна. Во втором случае, ежели курс фондов выгоден, то, конечно, часть иностранного долга перейдет в руки туземных капиталистов, а часть внутреннего - во владение ино-странцев, из чего следует, что дблжно пещись не столько о том, в чьих руках находятся обязательства правительства, но более, чтоб сии обязательства имели полное свое достоинство. Внешний и внутренний долги влекут за собою те же последствия, ибо и тот, и другой равно всякий день подвержены биржевой игре и всем случайностям неудачи или счастия. По мнению нашему, в нынешнем положении просвещенных европейских народов всякий государственный долг должен образовать, так сказать, общую европейскую кредитивную монету. - Прим. Орлова.

323

нились, возвышение доходов государственных и свободнейшее взимание оных, развитие торговли и промыш-ленности, преспеяние народное и могущество правительства возрастают почти наравне с долгом государственным, ибо при точном соблюдении правил сей долг не есть бремя, но богатство и для народа, и для правительства.

кредитд'ает'прави- Сие замечание весьма важно, ибо оно показывает,

тельству средство что государственный кредит заключает в себе некоторую

тш^мпитала- жизненную силу, собственно ему принадлежащую и раз-

ми, принуждая об- вивающуюся от одного своего употребления. Войдем щество к самым Г^ г „

умеренным по- подробнее в исследование сего предмета. Положим, что жертвованиям чрезвычайные обстоятельства поставляют какое-нибудь правительство в необходимость издерживать ежегодно лишние 100 ООО ООО руб. в течение пяти лет. В сем предположении употребление системы налогов лишает об-ращение 500 ООО ООО руб.; кредит, напротив того, ежели займы заключены будут по шести процентов, из коих один назначен для погашения, распоряжая тем же огромным капиталом, выбирает из обращения в течение пяти лет не более 90 000 000 руб., то есть менее, нежели налог в первый год своего определения. Правда, остается уплата беспрерывных процентов, но сколько причин соединяются, чтобы облегчить сию тягость? 1) По принятому окладу один процент погашает весь долг в течение 36 лет; 2) беспрерывные проценты уплачиваются из 400 000 000 руб., которые остаются в обращении; 3) лишать народ разом больших капиталов - значит умертвить всю промышленность, а взимать налоги процентные, соразмерные с капиталами, служит часто к поощрению деятельности; 4) возрастающая цена всех произведений может легко вознаградить убыток, происходящий от легкого налога, так что обязанность уплачивать 6 ООО 000 за проценты первого займа будет по истечении пяти лет почти нечувствительной для народа; 5) наконец, займы не всегда платятся налогами; одна бережливость в управлении государственными доходами часто достаточна, чтоб удовлетворить требование заимодавцев без определения новой подати, тогда как в системе налогов капитал необходимо должен быть похищен из рук народа. Оценив достоинство всех сих причин, нетрудно согласиться, что государственный кредит разрешает удовлетворительно затруднительнейшую из всех экономиче-

324 ских задач, а именно: он дает действительно правительству средство располагать огромнейшими капиталами, принуждая общество к самым умеренным пожертвова-ниям.

Сие Самое рассуждение Ведет нас к другому, не Me- В системе государ-

нее важному заключению. Капитальный цифр государст- к^питмьньшщфр

венного отвержденного долга сам ПО себе есть отвлечен- "акого^иманш""'

Ное количество, необходимое ДЛЯ расчетов, но не заклю- все же старания

_ „ „ тт , правительства

чающее в себе никакои существенной силы. Но цифр уп- должны быть об-

лачиваемого беспрерывного процента есть положитель' жениец^)ра"про- ное ЧИСЛО, долженствующее обратить на себя все внима- центного ние государственных людей, потому что на сем цифре основываются обязанности правительства, соответствующий оным налог и самое действие кассы погашения. И в самом деле, при первом взгляде кажется, что в отношении старого отвержденного долга 200 ООО ООО капитала, платящие по 3%, совершенно равны 100 ООО ООО, платящим 6%, ибо один и тот же налог достаточен для удовлетворения заимодавцев; но для употребления кредита в будущности разница весьма велика, ибо правительство, получающее двойной капитал за одинаковые проценты, вдвое богаче правительства, получающего за те же проценты половинную только сумму. Вот почему все усилия государственных людей должны стремиться к понижению цифра процентов, хотя бы с сим понижением сопряжено было повышение капитального цифра .

Государственный кредит имеет, однако же, свои границы. Злоупотребление кредита оказывается. когда уплата процентов делается невозможною или обременительною для народа

До сих пор мы представляли кредит в виде некоторой неограниченной силы, коей развитие не знает ни меры, ни преград. Пора сказать, что так, как все соображения человеческие, система кредита имеет свои пределы, и сии пределы означены точно и резко. Долг государств венный должен быть соразмерен с силами государства, и при одной только сей соразмерности он может быть для народа источником могущества и богатства; но ежели от легкости займов родятся роскошь и беспечие, ежели расточительность возьмет место бережливости, ежели в мирное время и на обыкновенные расходы будут издер-живать средства, предназначаемые для одних чрезвычайных случаев, то скоро участь кредитной системы будет подобна участи системы налогов, с тою разницей, что злоупотребление в налогах можно поправить употреблением кредита, злоупотребление кредита ничем исправиться не может. Сие несчастие постигает народ тогда, когда уплата процентов государственного долга сделается обременительною и невозможною, и сим самым определяются естественные границы государственного кредита.

Касса погашения, учрежденная для совершенного уничтожения государственного отвер- жденного долга, не в состоянии исполнить предначертание ее изобретателей, но, не менее того, польза, ею приносимая, несомненна

Что касается до кассы погашения, то сие учреждение, невзирая на все свои выгоды, имело и имеет еще много противников. Изобретатели погашения, увлеченные пристрастием к своему открытию, представили его как некое общецелительное средство против всех припадков государственной расточительности; и так как их выводы основаны были на чистых математических выкладках, то все те, кои не знают различия между простыми отвлеченными расчетами и политической прикладной арифметикою, приняли за неоспоримую истину, что касса погашения должна непременно погасить государст-венный долг. Время, однако же, не доказало справедливости их мечтания. Касса погашения при всей своей деятельности нигде не погасила еще государственного дол-га, и всякий раз, что правительства хотели приступать к погашению, они находили или препятствия, или способ выгоднейшего употребления капиталов. От сего против-ники системы погашения начали торжествовать, называя ее пустым вымыслом, фантасмагориею, средством, изо-бретенным единственно для того, чтоб ослепить народ и скрыть пред ним ошибки и гибельную роскошь правительства. И те и другие равно несправедливы. Точно,

326 касса погашения не в состоянии при нынешнем положении политических сношений погасить долга государственного; точно, она не достигает цели своего названия и своего первоначального учреждения; но тем не менее того благое влияние кассы погашения огромно; деятельность ее выкупов способствует неограниченно благосостоянию народов, и предмет, вполне ею выполняемый, не только не уступает важностью своею самому погашению долга, но превышает его и положительностью и полезностью своих последствий.

Само собою разумеется, что сила кассы погашения Касса погашения

зависит, во-первых, ОТ оклада процентов и, во-вторых, действует согласно

- со всеми изменения-

ОТ существующего курса государственных обязательств, ми курса государ- с одной стороны, чем выше оклад процентов, тем более СтельствХПриб'ла касса имеет доходов и, следственно, способов для выку- гоприятных об- па. С Другой - чем ниже курс обязательств, тем дешевле действие сиеукро-

ОНИ приобретаются кассою, тем В большем количестве щается. При упадке

Т1 курса, напротив

они поступают в ее владение, итак, частные выгоды кас- того, алла погаше- сы погашения совершенно противны выгодам государст- ния увеличивается ва, которого кредит тогда только процветает, когда займы его совершаются без лишних пожертвований и обяза-тельства его пользуются общим доверием. Но сия проти- вуположность не только не служит ко вреду кассы погашения, но доказывает, какое удивительное согласие существует между системою погашения и системою кредита. И в самом деле, чем тверже основан государственный кредит, чем выгоднее заключаются займы, чем слабее оклад процентов, чем возвышеннее курс народных обя-зательств, тем скромнее действие погашения; но коль скоро сей курс начинает понижаться, коль скоро займы заключаются с убытком, действие погашения приобретает новые силы и стремится к восстановлению равновесия, подавая кредиту не слепую и грубую помощь, но согласуясь всегда с настоящими его нуждами и соразмеряя подкрепление со всеми изменениями и переворотами курса, так что погашение делается необходимым и не-разрывным дополнением самого кредита.

Сия тесная связь между Кредитом и погашением пе- Касса погашения не ~ может и не долж-

ременяет весь вопрос об уничтожении долга государст- на совершить впол-

венного. Касса погашения, возвышая курс обязательств, "Умного долга

действует непосредственно против своих собственных

выгод. Когда она довела сей курс до именовательной

своей ценности, так что за 100 руб. вексельных будут

327

платить 100 руб. наличности, то она очевидно исполнила все, что должна была исполнить. Продолжая далее свое действие, она может возвысить сию ценность векселей сверх их именовательного достоинства; но тогда всякий выкуп есть не что иное, как ложный расчет и вредное употребление капиталов погашения. Сего недовольно: не только расчет будет ложен, но и самое действие кассы погашения будет слабее и продолжительнее. Положим, что 100 руб. вексельного капитала будут продаваться за 200 руб. монетою. Не ясно ли, что таковое повышение государственных обязательств отвечает совершенно уменьшению наполовину капиталов погашения? Не ясно ли, что при уменьшении наполовину капиталов кассы погашения сия последняя будет действовать вдвое медленнее и слабее; так что тот же долг, который мог бы по- гаситься в 30 лет, требует уже 60-летнего времени для своего уничтожения? Но где искать в истории 60 лет беспрерывного мира и спокойствия, 60 лет неизменяемой мудрости в управлении, 60 лет умеренности и постоянно счастливых обстоятельств? Таковое утопическое предположение было бы несогласно с опытом всех времен и показанием всех событий. Погашение, требующее столь долгой отсрочки, исполниться не может, ибо прежде, нежели протечет половина необходимого времени для ос-вобождения народа от долга, внезапные обстоятельства принудят сей народ к новым пожертвованиям и к новым займам, отсрочивая погашение до будущих времен, которые принесут с собой те же препятствия и ту же невозможность. Итак, невзирая на всю точность математических расчетов, в нынешнем положении политических сношений касса погашения не может погасить государ-ственного долга, потому что по мере погашения старых долгов новые родятся от необходимости употребления кредита.

Настоящее назначение кассы погашения есть 1)поддержание кредита, 2) уменьшение процентного цифра, 3) облегчение налогов Сии два последние предложения требуют пояснения

Правда, увеличив капиталы погашения, можно сократить время выкупа. Но где полезность сего соображения? Сие умножение не требует ли новых пожертвований от народа? И для чего? Для того, чтоб погасить долг государственный, который, будучи заключен в границах умеренности, есть не бремя, а богатство? Для того, чтоб насильственно выбрать из обращения вексельные капиталы, которые все имели свое полезное употребление? Для того, чтоб частные капиталы, находившие выгодное

328 помещение в государственных фондах, лежали без роста или перешли в чужие края и тем разрушили на будущие времена все пособия и средства? Нет; уничтожение государственного долга посредством погашения может быть предметом размышлений для людей, занимающихся от- влеченностями политической экономии; но те, которые, упражняясь в государственных делах, привыкли подчинять все расчеты теоретические существенным пользам народа, будут уметь лучше оценить настоящее достоинство кассы погашения. В их мыслях, она предназначена не для того, чтоб умертвить кредит, но для поддержания и отверждения оного, что нами довольно ясно было уже доказано, и, сверх того, для понижения процентного цифра и для облегчения налогов, что нам остается доказать.

Понижение процентов есть оборот, весьма ВЫГОД-Понижение процен- ный для общества. Когда усиленным действием погаше-

упЛи/ПОЮ првЭтСНСсО

ния курс государственных обязательств сравняется и да- долга новы» займм же начинает превышать именовательную ценность оных, то сие явление есть очевидное доказательство, что оклад процентов вообще понизился и что новый заем может совершиться с меньшими для казны убытками. Правительство не должно упускать сего благоприятного случая для облегчения народа и поддержания собственного своего кредита. Положим, что долг простирается до 100 000 000, занятых в трудные времена по 7%. Народ для уплаты процентов и для погашения должен взносить 8 000 000 ежегодно. Но ежели правительство может занять по 4% и обнародует, что оно намерено сполна заплатить свой прежний долг, то налоги, необходимые на уплату процентов и на погашение, не будут превышать 5 000 000; следственно, одним сим оборотом правительство может снять 3 000 000 ежегодных податей, и столь значительное облегчение немало будет полезно всем отраслям промышленности. Сей оборот не соединен обыкновенно ни с какими затруднениями. Во всех местах, где правительства были в состоянии предложить уплату старого долга посредством нового выгоднейшего займа, ни-где заимодавцы не допускали до совершения сего займа и не требовали уплаты, а сами соглашались на понижение процента и сохраняли свои прежние обязательства. Таким образом, первым истоком для преизобилующих сил кассы погашения определяется понижение процентов- оборот, равно полезный для народа, для прави-

329

тельства и для самих заимодавцев, ибо все, что поддерживает кредит, выгодно кредиторам.

Касса погашения возвратный своим действием дает правительству чрез так называемую разницу погашения средство убавлять налоги и время об-думывать сие убавление

Но сие употребление избытков кассы погашений имеет также свои границы. Когда проценты доведены до 3, то есть до той степени, ниже которой и трудно вообразить займы капиталов, когда новые сии 3% постоянным выкупом доходят до равенства с именовательною своею ценностью, то снова рождается избыток в капиталах погашения, и снова надобно искать сему избытку полезнейшего употребления. При первом взгляде казалось бы, что справедливость требует уничтожения тех самых налогов, которые были учреждены для уплаты вечных процентов. Но в государственных делах сама справедливость иногда подчинена пользе народной. Всякий налог порождает некоторый круг деятельности и делается средоточием разных частных расчетов и предприятий, искусственных и торговых. Уничтожить налог, возымевший все свое действие на промышленность, может быть не только средством малооблегчительным, но часто разорительным для народа. От сего принято правилом не уничтожать налогов, введенных уже в употребление, иначе, как с величайшею осмотрительностью, и в сем уничтожении руководствоваться избранием не тех податей, которые следовало бы снять по одному слепому соотношению времени и давности, но тех, кои истинно обременительны для народа. На сем рассуждении основано второе, и важнейшее, употребление избытков кассы погашения. Коль скоро проценты всего государственного долга доведены до возможного понижения, то прави-тельство может определить, какой капитал нужен погашению для поддержания курса своих обязательств. Ежели, по определению сего капитала, касса погашения владеет еще значительными доходами, то сии избыточные доходы, называющиеся разницею погашения, поступают на облегчение налогов. В сем положении кредита касса погашения действует не только на возвышение курса, но непосредственно на все первые источники богатства и преспеяния народного, возвращая постепенно обществу те суммы, коими оно некогда жертвовало для утверждения своей славы, силы и независимости . Излагая систему государственного кредита, мы ста- Государственный рались всеми силами отстранить вопросы, касающиеся^ище переворотов,

не столько до кредита, сколько до политики внешней и но, напротив того, „ _ Г _ он друг мира и спо-

внутреннеи. По нашему мнению, сии вопросы более за- койствш

тмевают, чем поясняют настоящее понятие о кредите. Но противники кредита не преминут употребить в свою пользу сие воздержание. Они давно уже называют кредит детищем переворотов и присоединяют его к числу тех мыслей, на которые без разбора стараются наложить пе-чать проклятия и отвержения. Мы полагаем, напротив того, что сие мнение о кредите совершенно ошибочно, что он не только не потрясает общественного порядка, но утверждает все государственные постановления и служит залогом как внешней безопасности, так и внутреннего спокойствия. Оттого, что кредит утвердился в Голландии, Англии и Франции после ужаснейших переворотов, не следует еще, что он без переворотов существовать не может. Оттого, что он был изобретен там, где вольность прений дает более игры воображению и более смелости слову, не следует еще, что после его изобретения другие правительства не могли воспользоваться

тельством всех наших рассуждений. Показав, как кредит посредством займов ограждает внешнюю безопасность и разви-вает внутреннее благосостояние народов, нам следовало также показать, как чрез разницу погашения заемные капиталы могут возвратиться к своему источнику и облегчить систему налогов. До сих пор опыт всех времен согласен с нашею теориею, и Англия, которая с 1815 по 1824 год потребила разницу своего погашения на уничтожение около 100 ООО ООО руб. ежегодных податей, доказала всему свету, что и сие возвратное действие кредита не есть одна только умозрительная догадка. Но мы не смеем утверждать с некоторыми государственными людьми, что касса погашения есть огромное народное сокровище, готовое средство для оживления всех патриотических усилий в опасностях отечества. Сколь сия мысль ни утешительна, сколь она ни кажется естественной, сколь она ни согласна вообще с тем высоким мнением, которое мы имеем о государственном кредите вообще и о кассе погашения, мы не хотим, однако, утверждать того, что не доказано на самом деле, и выдавать за неоспоримую истину такое предположение, которое нигде и никогда еще испытано не было. Время и опыт нам докажут, могут ли когда-нибудь капиталы кассы погашения быть употреблены без потрясения самого кредита как огромное сокровище на место новых займов? До сих пор сей важный вопрос остается еще нерешенным. - Прим. Орлова.

331

вполне его благодетельными последствиями. Мы охотно признаем, что некоторая степень вольности дает кредит-ным постановлениям много постоянства и твердости; но мы уверены также, что самодержавие, соединенное с просвещением, не есть препятствие для учреждения сих постановлений, и сия истина так неоспорима, что часто в истории мы видим, как народы, пользующиеся всеми за-конными вольностями, страдают и погибают от расточения своих богатств и как самодержавные правительства приобретают доверие, честь и славу постоянным соблюдением кредитных правил. Друг мира и рассудка, кредит равно ненавидит необузданность своеволия и капризы тиранов, равно исчезает пред бессмысленным законом вольных римлян о разделении полей и пред ужасным обычаем, уничтожающим право наследства в деспотической Турецкой империи. Везде, где собственность ограждена законами, где порождаются богатства и находят не-прикосновенность и покров, везде кредит может основаться и процветать в соразмерности с самыми сими богатствами. Что Бентам сказал о законах вообще, может быть удачно применено к постановлениям кредита. Правила его, как хорошие уложения, не зависят непосредственно от образа правления и могут с некоторыми изменениями приняты быть всеми народами, под каким бы правительством они ни существовали, с тем только усло-вием, чтоб сие правительство умело оценить всю важность народного просвещения и чтоб оно уверено было, что сие просвещение отнюдь не вредит его собственным выгодам, могуществу и славе.

Преспеяние народа может быть случайным или обдуманным

Случайное преспеяние есть последствие счастливых обстоятельств, независимых от наших соображений

Все народы, известные в истории, имели свою отличительную эпоху преспеяния. Сие преспеяние было иногда плодом мудрых соображений правительства; чаще оно было только последствием счастливых обстоятельств. Отсюда проистекает необходимость различать в истории случайное преспеяние народов от преспеяния обдуманного.

Преспеяние случайное происходит от стечения непредвидимых обстоятельств, часто маловажных при первом взгляде и всегда независимых от нашей воли и наших соображений. Действие его иногда столь сильно, что оно торжествует над всеми преградами, положенными или предрассудками самого народа, или невежеством правителей. Так, появление великого мужа, что есть не

332 что иное, как счастливый случай, обязанность принять отчаянные меры для сохранения независимости и самого существования, что есть истинное несчастие, вступление в теснейшие сношения с народом более просвещенным, бткрытие неизвестной земли заблудившимся кораблем, деятельность торговая, вдруг возбужденная требованиями и воздействием чужестранцев, наконец, открытие, часто самое пустое, по мнению современников, например, соление сельдей в Голландии, - все может сделаться для народа началом случайного преспеяния. Таковые причины могут долго скрываться от всех взоров и не менее того действовать на успехи общего просвещения и благосостояния. Но когда действие оных начнет обна-руживаться на всей массе народа, то вдруг какая-то необычайная сила проникает общество, дает ему новую жизнь. К чему бы ни обратилась сия рождающаяся дея-тельность, к предприятиям ли воинским или к мирным занятиям торговли, искусств и наук, всегда и почти без усилий успех следует за нею, и часто все пути богатства, славы и могущества вместе открываются пред юным народом. Счастливая эпоха, в которой все перемены легки, все улучшения возможны!

К несчастию НарОДОВ И правительств, время успехов Время случайного , Г преспеяния есть

И славы редко бывает временем предусмотрительности И время ошибок и за-

мудрости. Чем менее МЫ приготовлены к счастию, тем Суждений менее умеем пользоваться им без злоупотребления. Сии блестящие эпохи заключают обыкновенно в себе зародыш будущих злополучий, когда по быстрому ходу случайного преспеяния частные неудачи исправляются поч-ти сами собой, ошибки правителей остаются ненаказанными и влекут за собою новые ошибки. Таким образом, подати, легко взимаемые, налагаются без разбора и без меры. Займы заключаются без соображения и без системы. Все расчеты внутренней и внешней политики подчи-нены внушениям честолюбивых страстей. Надобно утвердиться на той степени, на которую счастие возвысило; надобно, чтобы величие народа отражалось в великолепии наружности; надобно сохранить влияние над другими державами и поддержать свое достоинство. Под сими и подобными им предлогами предприятие следует за предприятием, расход за расходом, пожертвование за пожертвованием, и до тех пор, пока счастливые обстоятельства довольно сильны, чтоб бороться с увлечениями

333

расточительности и ошибками политики, успех также

следует за успехом и ложный блеск преходящей славы

ослепляет и народ, и правителей.

Случайное преспея- Но наконец приходит время, где счастие отводит

ние не может быть СВОю могущую руку, и тогда является нам новое зрели-

постоянным, ибо _ ^ г - _ „ _

оно основано на ще. После долгих злоупотреблении источники богатства

причинах преходя- обедняли и иссохли. Всеобщее негодование заняло место всеобщего упоения. Всякий новый налог приносит убыток в прежних податях. Народ платит дурно; скоро он совсем платить не будет: усилия истощили силу. Напрасно правительство будет прибегать к односторонним мерам и принудительным средствам. И те, и другие бессильны против изнеможения общества; они должны сокрушиться пред ропотом или нищетою подданных. По мере как счастливые обстоятельства отклоняются, здание народного величия, на них одних основанное, со всех сторон угрожает падением, и старая система правления, без соображения, без предусмотрительности, становится жертвою своего собственного беспечия. Следуя обыкновенному влечению событий, несчастие постигает народ, лишенный всякой защиты и которому не остается другой участи, как погибнуть смертию древних народов или впасть в политическое ничтожество, как Испания, или возродиться в ужасах судорожного переворота, наподобие Англии и Франции. Такова участь случайного пре- спеяния всегда и везде, где одно только счастие призывает народы к исторической известности1.

1 Весьма ошибаются те, кои думают, что случайное преспеяние может продолжительностью своею заменить недостаток правил и обдуманной системы правления. Откройте историю, и самое простое сравнение эпох и чисел выведет вас из заблуждения. Вы ужаснетесь, когда увидите, что сии блестящие времена жизни целых народов едва равняются жизни одного поколения. Слава персов начинается и кончается Киром. Преспеяние Афин простирается от Саламин до Эгос- Потамос, Спарты - от Фермопил до Левктры. Жизнь Эпаминонда и Пелопида составляет весь златой век Фивов. Блистательная эпоха Македонии продолжается только от Херонейскош сражения до по-жара Персеполиса. Царствования Селевка в Сирии, трех Птолемеев в Египте, Мифридата в Понте заключают в себе каждое едва полвека благоденствия. Ежели истории Карфагена и особливо Древнего Рима кажутся изменениями сего общего правила, то сие зависело для первого от обладания всеобщею торговлею, а для второго - от сильных учреждений, им управлявших, и той же торговли, похищенной у его соперницы, то есть от обстоятельств, кои по существу своему

334 Но преспеяние, обдуманное и основанное на сооб- Обдуманное пре-

- 01&ям1& пснованп

ражениях, имеет другой ход и другие последствия. Един- просвещении ственное и непременное условие сего преспеяния есть просвещение. В сем одном слове, принятом в самом об- щирном его значении, заключается вся разность между двумя преспеяниями и, следственно, вся судьба правительств и народов.

принадлежат более к обдуманному преспеянию, чем к случайному. Переходя к средним векам, мы погружаемся в хаос событий, коими вполне управляет слепой случай и где шаткость последствий отвечает совершенно непостоянству начал. В сем длинном историческом периоде одно только существование Венеции и духовное владычество Рима достойны примечания; но Венеция, в строгом смысле слова, наследовала торговлю Карфагена, а духовный Рим основал свое ве-личие на глубокой своей полигике и на закоснелых предрассудках народов. Преспеяние сих двух государств должно было продлиться до тех пор, пока Венеция не нашла соперников на торжищах вселен-ной и пока постепенное просвещение не разогнало в Европе тьму невежества. Что же касается до турков, то их история составляет истинное исключение. Их успехи принадлежат, без всякого сомнения, к преспеянию случайному, и не менее того они были весьма продолжительны. Но счастие сделало для них более, нежели для какого-либо другого народа. Трон Оттоманов в течение 250 лет украшен был 13 султанами, из коих каждый может быть признан за великого челове-ка; и однако же до какого варварства, до какого уничижения они достигли в наши времена? Впрочем, сей пример, единственный в истории, доказывает, что, ежели счастие иногда отступает от обыкно-венного своего хода и дает некоторое постоянство случайному преспеянию, самые богатые его дары недостаточны, чтоб воздвигнуть на твердом основании благоденствие народов. В новые времена ра- зительнейший из всех примеров находится в истории Испании. Случай подарил Испании целую полвселенную в то самое время, когда она уже владела третьею частию просвещенной Европы, когда армия ее была первою в мире, когда флоты ее господствовали на всех морях, когда торговля ее обнимала весь известный свет, когда литература ее и язык были всеобщим языком и всеобщею литературою. Какое собрание благоприятных обстоятельств! Однако же блистательная эпоха испанской истории непродолжительна. Она начинается победою при Павии и кончается сражением при С<а>нт Кентине, заключая в себе не более 32 лет. После Вестфальского мира участь всей Европы переменяется. Здесь случайность начинает уступать действию соображений, и определение начал требует долгих изысканий и строгой критики. В следующей части мы постараемся подробным разбором финансов Франции и Англии доказать, что и теперь одни и те же причины влекут за собою одинаковые последствия. - Прим. Орлова.

335

Просвещение древ- Истинное просвещение принадлежит новейшим

'шпомю°едиодносто- временам. Древние народы, до какой бы степени образо- роннее ванности они ни доходили, не могут назваться просве

щенными. Их образованность была, так сказать, односторонняя и всегда ограниченная какими-либо предрассудками, тогда как отличительная черта нашего просвещения есть беспредельное усовершенствование рода человеческого. В древности просвещение зависело единственно от законов, а сочинение законов препоручалось почти всегда одному человеку. Всякий городок имел своего мудреца, который выдавал умствования свои за не-преложные истины, сочинял уложения для своего отече-ства и часто силою принуждал своих сограждан повиноваться его законодательным вымыслам. Все они хотели с одного раза, так сказать, бросить в форму и вылить из меди целый народ со всеми его судьбами, не обращая внимания ни на течение времени, ни на изменение об-стоятельств и мыслей; они входили в дела семейственные, наместо того чтоб заниматься политическими учрежде-ниями; отнимали у религии ее право исправлять пороки вместо того, чтоб преследовать одни только преступления, кои суть порок в действии; смешивали всегда человека в одиночестве с человеком в обществе и требовали от сограждан своих столь совершенной нравственности и столь высокой добродетели, что с сими качествами люди не имели бы никакой нужды в законах, ни в уложениях, ни в умствованиях своих законодателей. Все сии мнимые мудрецы искали для своего отечества славы и силы ложными дорогами, слепо отвергали вернейшие средства к достижению оных. Красноречие, искусства, а всего более богатство были попеременно предметом их гонений, и беспрестанные утопические бредни или бесконечные жа-лобы на разврат нравов и на успехи роскоши заменяли у них недостаток соображений и познаний государствен-ных. Что же из сего вышло? Народы, воспитанные в не-нависти к всем источникам истинного преспеяния, за-ключенные в тесных физических и умственных границах волею своих законодателей, гнушающиеся и торговлею, и искусствами, приговоренные систематически к вечной бедности, переходили из уз варварства в пелены полу-просвещения и не могли ни пользоваться счастием, с ко-

336 им ие умели управляться, ни бороться с несчастием, против которого они были слишком слабы .

Нынешнее просвещение, коего начало скрывается, Нынешнее просве- с щение имеет в виду

может быть, в самом начале христианства, сделалось яв- усовершенствование

ственным и, так сказать, ощутительным для всех СО вре- всСкогоР()но ст°ее-Че~

мен Вестфальского мира. Кто его изобрел? Никто. Кто мится к умноже-

споспешествовал водворению оного в Европе? Все вели- ^ва посредством

кие люди древних и новых времен, все великие истины, быстрого обмена

„ мыслей и произведе

но сих пор постигнутые умом человеческим. Основанное ний между народа-

на правилах, испытанных всеми народами и всеми века- ми

ми, новое просвещение быстро распространяется чрез

книгопечатание, изучение иностранных языков и ежедневное сообщение всех людей между собою. Пред ним все предрассудки исчезают один за другим; все науки, все искусства процветают или стремятся к процветанию; всякое новое открытие делается всеобщим достоянием рода человеческого; всякая новая истина проницает до глубины нашего политического быта, входит в наши обычаи и нравы и составляет после некоторого времени особенный род нравственной необходимости. На поприще словесности, наук, художеств и торговли является дух сообщничества, соединяющий усилия частные в силу общую. Здесь союзные капиталы роют под Темзою подземельное сообщение или разрабатывают мексиканские рудники, или основывают кредит правительств посреди ужаснейших несчастий, как во Франции. Там в виде страховых обществ борются с громом и градом, сохраняют богатства народные на суше от пожаров, на море от бурь и непогод. Везде наместо того, чтоб воздвигать стену разделения между людьми, новое просвещение стремится беспрерывно к умножению массы общего довольства посредством быстрого обмена всех мыслей и всех произведений, взаимного воздействия народов и беспрестанного развития их естественных способов, или богатства, и их умственных сил, или образования. История просвещения европейских народов различна для ка-ждого из них; политические отношения, закоснелость народных предрассудков, мудрость или беспечие правителей, благоприятность случая или непредвидимые несчастия - все сии разные обстоятельства имели, конечно, разное влияние на общий ход событий во всякой местности; но окончательные выводы должны быть везде оди-наковы, и ежели некоторые из сих народов в сравнении с прочими стоят на высшей степени образованности, все другие, следуя по одной и той же стезе, должны рано или поздно достигнуть одной и той же цели. Сии окончательные выводы, коими разрешается вся задача нового просвещения, в главных их отделениях суть следующие:

Первый вывод. Преобразование умственное, или переход народов от фанатизма и суеверия к терпимости. Сие определение касается столько же до религии, сколько и до всех философических изысканий. В религии терпимость нужна, дабы никогда и в никаком случае не угнетать в человеке расположения к благочестию. В философических изысканиях она необходима для постижения

338 истины. Без терпимости ни совесть, ни рассудок, ни чувства, ни мысли не могут иметь полного развития. В религии, как в науках и философии, признак варварства есть односторонний взгляд на предметы и пристрастие, происходящее от невежества, а признак просвещения есть полный объем предмета, подробный разбор оного и убеждение, основанное на совершенном понятии. Итак, борьба убеждения с пристрастием, терпимости с фанатизмом есть то же, что борьба просвещения с варварством. Терпимость в сем общем и важном смысле есть независимость совести и возмужалость рассудка.

Второй вывод. Преобразование политическое 2) Преобразование

с- дипломатическое,

внешнее, ИЛИ переход народов ОТ честолюбивых замы- или переход от на-

СЛОВ к мирной оседлости, ОТ СОСТОЯНИЯ наступательного ю^еапвТкобор^"' одиночества к системе оборонительных СОЮЗОВ. Равнове- нительньш союзам сие политическое делает для целых народов то, что хо- tique)1"*'0" d,ploma" рошие законы делают для частных людей. Оно соединяет их в общество и во всех их взаимных сношениях стремится силу заменить справедливостью. Здесь основание общего права и начало постоянных отечеств, сих необходимых центров человеческой деятельности. Изобретение политического равновесия ведет народы к спокойствию и миру - чрез вооруженное соперничество, к богатству и образованию - чрез дружественное соревнование; а про- тивуположная ему мысль беспредельных завоеваний и всеобщей монархии со всею ее блестящею славою, со всеми ее упоительными торжествами есть не что иное, как остаток варварства и обращение к оному.

Третий вывод. Преобразование политическое ii/Zf/fJ^Zu'^-

внутреннее, или переход народов от недостаточных уч- реход от недоста- „ г, точных учрежде-

реждении к усовершенствованному порядку. Сюда при- ний к усовершенст-

надлежат два рода истин, первые, как-то: сила кротости, (R™7lutionnorPalKy вера в науки, развитие промышленности и торговли, не- nique) обходимость личной свободы, стремление к гражданскому равенству, одинаковое для всех покровительство законов, независимость судопроизводства, неприкосновенность собственности в линии прямого и косвенного наследства, постепенное уничтожение монополий и привилегий не только для частных людей, но и для целых провинций, польза народного воспитания, распространенного от самых высших до самых последних сословий, - все сии истины приняты почти совершенно всеми образованными и благонамеренными правительствами.

339

Второй ряд истин, состоящий из так называемых либеральных мыслей, заключает в себе начала, более подлежащие сомнению и возражениям, и хотя просвещение, кажется, и сии вопросы решает в пользу свободы, принятие оных требует большой осмотрительности, ибо по естеству своему они постигают общества во всех их со-ставных частях, уложения во всех их подробностях, людей вообще во всех их личных и политических выгодах.

Четвертый вывод. Наконец, преобразование хозяйственное, или переход от простой системы усиленных податей к системе умеренных налогов и займов на правилах государственного кредита. К сему выводу принад-лежат все мысли, пространно объясненные нами в начале сего сочинения, и все истины государственного кредита вообще.

Таковы суть признаки, последствия и окончательные выводы нового европейского просвещения. Из всего вышесказанного мы можем заключить, что случайное преспеяние, зависящее от одного счастия, с ним и исчезает, а преспеяние обдуманное, основанное на положительных правилах, должно быть непоколебимо, как сама истина. Все искусство правителей состоит в том, чтоб уметь воспользоваться случайным преспеянием для во-дворения преспеяния обдуманного.

4) Преобразование хозяйственное, или переход от усиленных податей к сис - теме государственного кредита ( Revolution financiere )

Последние два вывода непосредственно касаются до предмета сею сочинения

Первые два вывода мало касаются до нашего предмета. Преобразование терпимости ежедневно распространяется во всей вселенной, а преобразование внешней политики давно уже совершилось, и все европейские народы подчинены без изъятия закону равновесия. Но два последние вывода, то есть преобразование внутренней политики и преобразование хозяйственное, тесно соединены с общею целию сего сочинения и со всеми событиями современной истории. В сих двух отношениях они равно требуют тщательного и основательного разбора.

Просвещение и образование богатств соединены чеж ду собой столь сильными узами, что одно без другого существовать не может

Человек имеет два рода нужд: первые - естественные, вторые - искусственные. Нужды естественные принадлежат наравне диким и просвещенным народам. Нужды искусственные суть принадлежность человека образованного. Вообще можно определительно сказать, что чем более народ имеет искусственных нужд, тем более он близок к просвещению. Первые удовлетворяются трудами. Вторые - трудами и богатством. Из сего следует, что

340 просвещение, распространяя круг наших желании и нашей деятельности, поощряет образование общего богатства, а образование богатств, умножая число людей просвещенных, дает самому просвещению новые силы к его собственному распространению. Сии два начала суть как душа и тело общего преспеяния, и союз их столь тесен, что всякий ущерб в богатстве неминуемо останавливает ход просвещения, а всякое препятствие просвещению влечет за собою ущерб в обогащении народном. Покровительствуя земледелию, промышленности, торговле и ограждая собственность граждан, правительства действительно водворяют просвещение, а умножая учебные способы, воздвигая университеты, академии и школы, покровительствуя наукам и художествам, они истинно обогащают своих подданных. Взаимная зависимость сих двух начал так полна, что косвенные последствия совершенно равны прямому действию.

Однако же из сих двух начал одно, то есть образо- однако же из сих вание народных богатств, необходимо нужно для прави- двух начал образо- тельств, ибо собственное их могущество непосредственно Тбходимо,^бь1ст' зависит от оного. Другое начало, напротив того, или Роеразвитие про-

свещения может

просвещение в полном своем развитии, касается, как мы сделаться опасным видели, ДО таких вопросов, которые, возбуждая все СТра- для правительств сти человеческие, могут потрясти до основания весь общественный порядок, и, следственно, правительства должны часто чувствовать желание и нужду обуздывать его действия для утверждения собственной своей безо- ^^ности'прави-' пасности. От сей необходимости богатств и от опасности тельства прихо- Просвещения положение правительств делается весьма тмьн"еполож'ение затруднительным. И в самом деле, к какому соображению прибегнуть, чтоб согласить основную противупо- ложность сих двух начал? Одной рукой останавливать просвещение, а другой поощрять обогащение народа есть пред рассудком мысль без смысла, пред опытом - предприятие без возможного успеха, ибо просвещение, стесненное как начало, является как последствие образования богатств и тем самым делает тщетными все преграды, все усилия правительств. Стараться угнетать вместе и просвещение, и богатство народа более согласно с грубым определением рассудка; но какое правительство в нынешнем образованном веке решится на столь пагубное действие, которое во всей силе слова можно назвать политическим самоубийством? Наконец, покровительст-

341

Но правительства как источник порядка и просвещение как источник преспеяния не могут быть между собою враждебными началами

вовать безусловно развитию просвещения и богатства есть не что иное, как ускорять время всех государственных преобразований и, может быть, ввергаться добро-вольно во все бедствия политических переворотов. Со всех сторон или бессмыслица, или совершенный упадок, или угрожающая опасность.

Но неужели сие странное заключение есть общий закон природы, неминуемое последствие соединения людей в политические общества? Неужели все правительства искони приговорены судьбою останавливать просве-щение своих подданных или подвергать опасности свое существование? Конечно, нет. Сей закон природы, сей приговор судьбы касаются одних только правительств слабых и нуждающихся, которые равно бы погибли от всякой другой причины; сильные же, напротив того, и мудрые правительства разрешают сию трудную задачу в пользу самого просвещения, счастия народного и своего собственного могущества. Существование правительства столь же нужно для преспеяния народного, как и просвещение. Между сими двумя общественными необходи- мостями не может и не должно быть никаких враждебных отношений. Благонамеренное правительство никогда не восстанет против просвещения, которое изливает на род человеческий так много благодеяний. Истинное просвещение никогда не вооружится против благонамеренного правительства, которого значение в мире есть порядок и устройство. Без просвещения никакое правительство процветать не будет. Без правительства просвещение существовать не может. Правда, преждевременное просвещение вопреки всем защитникам свободомыслия может сделаться опасным. Правда, просвещение есть огромная и всеобщая сила, против коей никакие частные усилия бороться не могут. Но зачем бороться с началом, коего торжество несомненно? Зачем искать вне просвещения укротительных мер, когда просвещение может само себя умерять и обуздывать? Наместо того, чтоб поставлять образованию своих подданных бесполезные преграды, правительство должно с высоты собственного своего просвещения наблюдать за просвещением своего народа, стараться овладеть его действием, направлять его стремление и, облекаясь в формы свободомыслия, идти впереди своего века. Настоящий государственный вопрос состоит не в том, чтоб определить, до

342 какой степени просвещение может быть допущено и какими способами можно удержать дальнейшее распространение оного, но в том, чтоб при полном развитии просвещения найти средство отклонить все его опасности и воспользоваться всеми его дарами. - Ответ незатруднителен. Он согласен с опытом и удовлетворителен для рассудка.

Ежели стремление К преобразованию внутреннему Решение сей задачи

предупреждает введение преобразования хозяйственного ^"ЕлТели'преобр'а-

или смешивается с оным, ужасные несчастия угрожают зование внутреннее

правительствам и народам. Ежели же, напротив того, "мешиваетсяе™пре"

внутреннее преобразование начинает распространяться образованием хо- Г _ Г, Г г зяиственным, дол-

тогда только, когда хозяйственное преобразование вполне жно олсидать

исполнено, вся опасность исчезает, и порядок, постепен- у,^СЕжет'жеСе'

ность и спокойствие сопутствуют всем новым учрежде- преобразование хо-

ниям и всем успехам просвещения и Свободы. ^уп^дило'преоб'ра-

Так, употребление государственного кредита есть зование внутреннее, „ „ _ - то самый быстрый

вернеишии способ для обуздания духа политических пе- ход просвещения не

реворотов. Народ, совершивший вполне Преобразование ^какоТопасности хозяйственное, не может страшиться преобразования внутреннего. Все, что для правительства слабого и нуждающегося затруднительно и опасно, для правительства сильного и богатого легко и надежно. С одной стороны, все причины неудовольствия и ропота пресечены. Умеренность налогов, обилие капиталов, поощрения, оказанные промышленности и торговле, покровительство и помощь, данные наукам и художествам, и всегдашняя готовность защищать права и честь народа против обид надменности и замыслов честолюбия - все сии последствия государственного богатства и введения кредита разливают везде довольство и удовлетворяют не только необходимым нуждам общества, но и самой гордости народной. С другой стороны, приобретенная возможность достойно оплачивать службу и щедро награждать заслуги, предпринимать большие работы, постройки и заведения и, следственно, употреблять с пользою праздные руки народа, отменять или облегчать безнравственные и тяжелые подати, распространять воспитание народное и, что всего более, облагородить судопроизводство привлекает все сердца подданных к благодетельному прави-тельству. Пред сими очевидными успехами общественного порядка, пред столь ясными доказательствами нежного и отеческого попечения какой дерзновенный голос

343

осмелится отозваться упреками и обвинениями и не будет ли он мгновенно заглушён всеобщими восклицаниями любви и благодарности народных? Прибавим к сему, что правительство введением государственного кредита само себя принуждает к умеренности и осторожности; так как всякий заем совершается посредством вольного договора, правительство старается более и более ограждать собственность частных людей, в коей содержится вся тайна его богатства и могущества, а частные люди всеми силами поддерживают правительство, располагающее их капиталами. От сего обоюдного благораспо-ложения все отношения подданных к власти и власти к подданным получают некоторую взаимность, новую степень кротости и свободы. Народ, довольный своим жребием, не столь быстро стремится к переменам и преобразованиям. Правительство, не подстрекаемое нетерпением народа, имеет более времени обдумывать предлагаемые изменения и, испытавши в хозяйственном преобразовании все выгоды вольного сообщения с своими подданными, сохраняет менее предубеждений против свободы и примиряется с просвещением. В таковых обстоятельствах усовершенствование общественного порядка поспешно подвигается вперед не в виде гибельного переворота, возбуждающего все страсти и низвергающего все учреждения, но как полная и стройная система, обдуманная мудрым правительством и принимаемая с признательно- стию зрелым просвещением народа. Все писатели единогласно утверждают, что большие политические перевороты начинаются расстройством финансов. К сей несомненной истине мы осмелимся прибавить, что устройство финансов и, следственно, благоразумное введение го-сударственного кредита есть настоящий способ закрыть навсегда эпоху политических переворотов и заменить ее эпохою полезных преобразований.

Следственно, один государственный кредит в силе закрыть навсегда эпоху судорожных политических переворотов и заменить ее эпохою полезных преобразований

Теперь мы обратимся к подробному обозрению финансов Франции и Англии. История оных обильна важными событиями и сильными уроками. Мы надеемся, что показание опыта согласно будет во всех отношениях с изложенными нами правилами.