§2. Юстус Мёзер

За редкими исключениями85, обычно Мёзера не упоминают при разговорах о предшественниках Савиньи. Между тем взгляды известного в свое время оснабрюкского историка и публициста могут служить к уяснению той духовной атмосферы, в которой зародились исторические воззрения.

В то время как идеи французского просвещения широкой волной разливались по всей Западной Европе, Мёзер представлял собой интересный пример раннего проявления реакции против этих идей. Позднейшая романтическая и богословская реакция XIX в. имела своих предшественников еще в эпоху Просвещения. Только что изложенные взгляды Гуго познакомили нас с одним из проявлений этого раннего реакционного движения. Юстус Мёзер принадлежит к тому же направлению, хотя и стоит совершенно независимо от него. Краткая характеристика его взглядов поможет нам дополнить картину интересующего нас литературного течения.

По своему характеру и складу мыслей Мёзер был натурой консервативной. Не совсем чуждый духу реформ, он всегда стоял за постепенность и умеренность в их проведении86. Как практический политик он был предан существующим установлениям и в своей литературной деятельности старался защищать их, отыскивая для них разумные основания2. В то время как из Франции распространилась проповедь человеческих прав, ког- да зарождалась современная идея равенства всех перед законом, он продолжал держаться средневековых воззрений, ставивших права человека в зависимость от его положения, в качестве собственника. Лучшей иллюстрацией этих взглядов Мёзера служат его статьи, которые он печатал в течение ряда лет (начиная с 1768 г.) в «Osnabriickische Intelligenzblatter» и которые были собраны впоследствии под общим заглавием «Patriotische

Phantasien».

2. В характерном для всего политического миросозерцания Мёзера рассуждении «Der Bauerhof als seine Actie betrachtet»' развивается взгляд на государство как на своего рода акционерную компанию. Каждый гражданин рассматривается как обладатель известной акции (собственник). Отсюда выводятся его права и обязанности. Различие акций ведет к различию прав, отсутствие их — полное исключение из правового общения. Все юридические последствия обладания акцией должны быть определены без всякого внимания к личности обладателя. Вот почему Мёзер относится отрицательно к правам человека: государство состоит не из людей как таковых, а из обладателей акций87.

Отсюда понятно, что, в то время как все восставали против крепостного права, Мёзер высказывался по этому вопросу так нерешительно, что у некоторых прослыл за приверженца крепостничества. К этому могли подать повод утверждения, подобные тому, что холопство (Knechtschaft) столь же мало противоречит религии, как и то, «что кто-либо не состоит членом ост-индской компании». Между тем Мёзер допускал переход от крепостного права к арендным отношениям (freie Erbpacht) с сохранением известных повинностей и платежей88.

Старый и узкий взгляд Мёзера на государство как на союз собственников держит его в тисках средневековых понятий и мешает возвыситься к воззрению, более соответствующему назревавшим потребностям времени.

С консервативными тенденциями у Мёзера, как и у Гуго, соединялось стремление к исторической оценке явлений. Уже у этих ранних представителей реакции мы можем видеть, как из потребности защиты существующего возникло стремление к отысканию его разумных оснований, что вело за собой необходимость углубления в историю. Исторический дух утвердился на почве консервативных стремлений.

Но вместе с тем дух этот был поддержан пониманием законности исторических особенностей, явившимся в результате изучения прошлого. В то время как философский XVIII в.

все подводил под абстрактные категории и рассматривал всякую особенность как незаконное отступление от разума, более внимательные занятия историей прививали исследователям чутье индивидуального и вкус к его изображению. Именно эти черты мы находим у Мёзера. Свидетельством может служить его «Osnabriickische Geschichte» (1768), в которой он сделал попытку рассказать о судьбе небольшого оснабрюкского владения в связи с историей германского народа. В предисловии к I части этого сочинения чувствуется настоящий историк, когда Мёзер говорит: «...костюм времен, стиль каждого государственного устройства, каждого закона, скажу далее, каждого древнего слова должны доставлять удовлетворение любителю»89. Наряду с этим он высказывается против «наших естественных и международных прав», которые всегда рассматривают людей с абстрактной точки зрения (unter allgemeinen Bestimmungen)90. Кроме собственного, присущего Мёзеру понимания индивидуальных положений, в этом пункте и у него проявляется влияние Монтескье91. Совершенно в духе французского писателя он считает нужным предпослать своему историческому изложению «краткое сообщение о естественных свойствах страны»4. От почвы и положения страны, разъясняет он, зависят ее учреждения. С этим должны сообразоваться обычаи, законы и религия. Отражение этих взглядов мы находим и в политических статьях Мёзера, в которых он не переставал высказываться против «господствующей моды всеобщих кодексов» и стоял за партикулярные права, приспособленные к местным условиям и потребностям5.

'f

Понимание закономерности исторических явлений выражается у Мёзера в стремлении излагать в истории не только дела правителей, но и жизнь народа, являющуюся основой исторического движения.

Заметим в заключение, что история права, нравов и обычаев всегда привлекала особенное внимание Мёзера. Он был одним из первых, внесших в историческое рассмотрение юридически бытовой элемент92. Савиньи был прав, упоминая его (наряду с Гуго) как правозвестника исторического метода в юриспруденции.