' С. ИЗМЕНЧИВ(кгҐЬ ПРАВА

§19. Как сам народ с течением времени изменяется во всей своей жизни, так точно право, как ветвь этой жизни, не неподвижно, а развивается вместе с народом; оно принимает его характер на различных ступенях образования и удобно применяется к его изменяющимся потребностям.

Эта перемена не такова, что народ перестает быть тем же самым; он остается таким же народом как в начале, так и в конце своего жизненного поприща, но между тем в то и другое время различен; точно так же изменяется и право, не переставая все-таки быть правом этого народа, ибо не только юридические положения, заключающиеся одновременно в праве народа, являются членами одного организма, но это органическое качество право сохраняет и в своем дальнейшем развитии; даже преемственное отношение юридических положений является органическим. Все это можно выразить одним словом: право имеет историю.

Наиболее внешний признак такого изменения права замечается в том, что юридические определения движутся вперед от своей первоначальной простоты к большему разнообразию. Такое поступательное движение идет вместе с расширением жизненных отношений и потребностей, следовательно — с более сложным развитием материала, который воздействует на право, долженствующее подчинить его себе. С этим находится в связи то явление, что индивидуально своеобразный дух народа постепенно подвергается влиянию более общих идей, идущих за пределы замкнутого характера народа; ибо всякое образование состоит в восприятии общего, соединяющего с особенностью и преодолевающего ее естественную шероховатость и изолированность. Эти явления замечаются и в праве, которого первоначальные строго национальные особенности мало-помалу смягчаются более общими элементами, действующими на правовое сознание Это изменение у различных народов принимает различные виды, оно может быть особыми обстоятельствами замедлено иди ускорено.

Задача дальнейшего развития права, которое бы шло одновременно, согласно с развитием народа, никогда не извратится, если будет удержано за источниками права, активными участниками в этом развитии, присущее им свободное движение. Если же это взаимодействие нарушится, как это бывает, например, тогда, когда стараются ослабить силу непосредственного убеждения народа и науки и поставить дальнейшее движение права в зависимость единственно от законодателя, то неизбежным бывает одно из двух: или право не будет соответствовать требованиям времени, или оно внезапными обновлениями законодательства отрывается от общения с жизнью народа; в обоих случаях прекращается гармония права с развитием народа.

Но истинным движением права может считаться такое, которое представляется наблюдателю целого непрерывным. Тому, кто не чувствует себя членом народа, но противопоставляет ему себя в смысле отдельного лица и осуществляет только свои собственные единичные интересы, тому такое движение покажется затишьем, состоянием покоя, при этом он может прославлять право ради этого затишья, пока внезапно не про- будится от своего сна, или жаловаться на него, потому что оно не удовлетворяет его индивидуальным интересам591.

§20. Мы рассматривали право как предмет, подлежащий изменению, в его целом. Если мы обратим внимание на отдельные юридические положения, то увидим, что изменение это происходит путем возникновения новых юридических положений. Эти последние и могут стать в двоякое отношение к существующим уже: или наряду с собой допускают дальнейшее их существование, или уничтожают их в частях или целом.

Каждое уничтожение какого-либо юридического положения есть возникновение нового, при котором прежнее не может далее существовать; поэтому юридическое положение может быть уничтожено только источником права.

Каждый источник права имеет силу уничтожить не только из него возникшие юридические положения, но и образованные другим источником; но эта сила принадлежит ему настолько, насколько он может произвести другое юридическое положение равного объема с уничтоженным, может таким образом совершенно его покрыть. Вот почему источник права, производящий только партикулярное право, не может уничтожить общего юридического положения. Если, например, существует в известной стране юридическое положение (все равно, обычного ли права или законодательного), что заимодавец может от своего должника требовать не более пяти процентов с присовокуплением, что никакое партикулярное исключение из этого положения не допускается; и если бы желали сослаться на то, что в известном городе этой страны существует юридическое убеждение, утвержденное долголетним обычаем, по которому дозволяется брать больше процентов, то такая ссылка не имела бы никакой силы, потому что партикулярное право подобного содержания невозможно, пока существует вышесказанное юридическое положение, запрещающее партикулярное изъятие; оно может быть уничтожено только общим обычным правом, а не партикулярным1.

Уничтожение прежнего юридического положения может произойти или с ясным выражением подобной цели, если именно такое уничтожение постановляется законом, или молчаливым образом — изданием нового закона, при котором прежний не может существовать.

Иногда могут встретиться два юридических положения (именно в писаном праве), вполне исключающие друг друга и из которых нельзя заключить, какое из них следует считать действующим, уничтожающим другое. Это случай антиномии. Здесь оба положения взаимно друг друга уничтожают; ни одно из двух противоречащих юридических положений не имеет силы. Право науки восполняет этот пробел; подлежащее применению юридическое положение нужно извлечь из этого права, нужно добыть научным путем, применением внутренних основ. Так, например, в той части Юстинианова законодательства, которая составлена из сочинений многих римских юристов, встречаются несогласные между собой взгляды, ускользнувшие от внимания составителей этой компиляции и о которых нельзя сказать, какое из двух мнений реципированное. Противоречащие здесь друг другу места как бы не существуют, самый вопрос остается в писаном праве неразрешенным, и, следовательно, мы его должны разрешить по источнику, который всегда является к нашим услугам, если нас оставляет авторитет народного убеждения или законодателя.

J