63. Колдовство и чародійство.

Вопросъ о нолдовствѣ въ правобережной Малороссіи весьма обстоятельно изслѣдованъ въ извѣстномъ трудѣ ироф. В. Б. Антоновича, составленномъ ua основаніи обширнаго актоваго матеріала, извлеченнагоиз'ь книгъ кіевскаго Цеіггра.імі&гоАрхива.

скаго просвѣщенія. Послѣднее аутодафе совершилось—въ Австріи въ 1766 r., въ Исиапііі 1781 r., ui. Швейцаріи въ I782 r., а въ Дольшѣ лишь въ 1793 году.

Какались бы, чго тртъ же взглядъ на колдовство, в то жс безпощадное отношеніе къ чародѣямъ должны были бы суще- CTBOiuiTb н вь Южной Руси, такъ долго находившейся подъ культурнымъ вліяніемъ Иолыпи її заимствовавшей отъ пел порядокъ судопроизводства, основныя юридическія понятія u множество отдѣльныхъ закоииноложеііій.

ОЧКРКІІ ИАРОДНОЙ ЗКН8ПІІ ВЪ МАДОРОООІВ. 20

ный доглядъ на чародѣйство былъ не демонологическій, а исключительно пантеистическій. Доиуская существованіе въ природѣ силъ н законовъ, невѣдомыхъ массѣ людей, народъ полагалъ, что многіе изъ эгихъ законовъ извѣстны личпостямъ, тѣмъ или другимъ образомъ успѣвшимъ проникнуть или узнать ихъ.

Псѣ эти положенія могутъ быть цѣликомъ иримѣиеиы и къ лѣвобережной Малороссіи, чего u слѣдовало, конечно, ожидать въ виду однородности населенія обѣихъ сторонъ Днѣпра. Имѣя подъ руками лишь нѣсколько актовыхъ книгъ малороссійскихъ судовъ XV^rII вѣка, мы пе могли собрать такого же обширнаго матеріала, какимъ располагалъ нроф. Антоновичъ для исторіи колдовства въ правобережной Малороссіи въ ХѴШ ст.; по u тѣ нсмиогочіісіеііиые процессы о чародѣйствѣ, какіе намъ удалось разыскать, представляютъ совершенно однородную картину н народныхъ вѣрованій въ тапнетвепныя силы природы, и отношенія суда къ предполагаемымъ обладателямъ этихъ тайпъ— ,чаровппкамъ н чаровницамъ®. НолЬеполние изъэтнхъ процессовъ мы перескажемъ ииже, въ формѣ отдѣльныхъ очерковъ, а здѣсь передадимъ лишь тѣ, о которыхъ пе сохранилось подробностей.

Въ 1684 г. въ Кишипькѣ пѣкая Мотря Лнсовчиха обвинялась въ томъ, что „посродку ночи чаровала домъ Иваны- шынъ Язловеджышыпъ, нагая въ 8амкоыъ у волоси вплетеннымъ ходячы, н поймалъ еи Kopiiiif Язловедженко подъ своею хатою*. ГІо приговору полковаго суда, „взято за тое проступство у Ли- совчихи еднпго коня, а пару воловъ сынамъ еи всрпепо®.

Въ 1690 г. нѣкто Тишко Матвіевъ. изъ с. Омровки, вмѣ- етѣ съ тестемъ своимъ явился въ Стародубскій магистратъ и ваявилъ такую жалобу па своего односельца Ярмолу Чорнобая: „Опый Чорнобай, въ часъ моего весилья, обовязовалъ мене по сорочци нортнинкою вевѣдать для чого, и отъ того часу, черезъ два южъ роки, пе маю жадного зъ моею жопою сполковапя н мѣти не могу. A тое миѣ сталося въ клѣтѣ, подъ часъ вѣн- чавя. A па завтрее самъ онъ тую ниточку отвязалъ, потомъ изгубилъ (потерялъ) оиую, а говоритъ ЧорпобаЙ тенеръ: „коды бъ, нравѣ, тая ниточка буда, я бы-мъ помоглъ тобѣ®. Приговоръ суда uo этой жалобѣ неизвѣстенъ.

Въ томъ же 1690 г. козакъ Маячской сотни Иванъ Чер- воный жаловался, что его одиоселицы Аитоныха и Малярка безчестятъ жену его, „задаючн ей иеслушиый доводъ о мечтахъ бѣсовскихъ®, т. е. распускаютъ слухъ, будто oua чаровница. Иолтавскій полковой судъ послалъ въ Маячку бурмистра Петра Юревича н двухъ козаковъ, чтобы они совмѣстно съ сотникомъ Иваномъ Керебердою проиввели слѣдствіе, кому и какой вредъ причинила Червоныха своимъ чарованьемъ. Въ присутствіи всеп мѣстной старшниы, „товариства и мѣщанъ маяцкихъ®, слѣдователи опрашивали „миряиъ всихъ: кому якая шкода и укрывженя було отъ Ивановой жоны Червоного, або колм-бь на неп який настоятель ¹) бувг?“—„Тогди жаденъ духъ нрызнавъ, що не міемъ жадного ущербісу отъ жопы Червоного®. Ha ocuouaiiie этого отчета нолковый судъ, согласно 105 apr. 14 разд. Сгатѵта,

^J) Неточный переводъ юридическаго термина instigiitor=o6Bu- пптель, обыкиовеино нъ то время употреблввшаrocu въ латинской фориѢ.

0

ирианаіъ Амтоныху п Малярку „хналшывымм свидкамв" и велѣлъ имъ, ^упроснішш Ивана Червового и жопу его, нагородити имъ всѣ нравные выклады“.

Если въ извѣстной мЬспіостп появлялся моръ, благодушное отношеніе суда и населенія въ чародѣямъ рѣяко измѣнялось.

Осеныо 1652 года въ г. Ворнснолѣ, вь переяславскомъ иолку, была кикая-то эпидемія. Кто-то распустилъ слухъ, что болѣзиь насылаютъ бабы-чнропшщи. Съ особенною настойчивостью молва указывала па нѣкую Ондіиху Трасчпху, и сопііпсь Антонъ Гарасимепко, ііосовѣтовашшіеь съ воЙтомъ и другими урпдиикамн, рѣшился арестовать ее. Когда носманние отъ урнда Василь ВолочяЙ, Павло lVmciieiiico и Матвѣй Шульга пришли вь хату къ Тращихѣ и объявили, но какому дѣлу имъ прика- яаііо арестовать ее, она сказала:

— Возьміітъ же, панове, u ІІутятыху, бо вона старшая наша есть: воиа днвкою рядытся ii въ косахъ ходытъ, молодою чынытся, по дворахъ ходытъ и дворы надыхае: якъ нкый двиръ натхне, то вен вымрутъ.

Взяли, конечно, и ІІутятыху и обѣихъ нъ ожиданія суда посадили къ заключеніе.

Снустя нѣсколько дней въ ратушу, во время судебнаго присутствіи, пришли многіе изъ мѣстныхъ козаковъ H мѣщанъ и заявили:

— Uaiie уряде! Велыаая крывда намъ діется одъ тыхъ незбожиыхъ и занамяталыхъ боязни Божои билогловъ (женщинъ) Тращихи н ІІутятыхи, що вови намъ згубили отцивъ, матокъ, бративъ, сестеръ, дитокъ, та и намъ самымъ одъ ихъ досталося. Просимо, абы вашмоств рачили (нзнолили), недлугь святой cupa- ведлывости и ихъ учннкнвь, біілшъ ихъ у вязсию не триматы, але по заслуаи карпость имъ даты.

Урядъ изъявилъ готовность немедленно учішмть судъ надъ обвиияемыми, если есть желающіе выступить вь роли обвинителей и представить улики. Желающіе оказались. Первымъ выступилъ Харько Якубеико и далъ такое показаніе относительно Овдіихи Тращихи:

— Ёдііого часу, иередъ святою Покровою, йшовъ я пн торгъ, на мисто, а за мною ишла Тращнха; такъ я сиытавъ он: чи уймется моръ-до Покровы? Вона мовила: „ни", и далій мопыла до мене: „выходь съ того кутка, де мешкаешь, бо колы не выйдепгь, то лымрешь[60].

Другой свидѣтель Опсій Онанка показалъ такъ:

— Молотывъ я въ гумин жыто, ажъ прыйшла до мене Тращнха. Я тодн жыто у мпхъ сыпавь, а вопа мовыла до мене: „Йовсію, выкинь въ миха тры зерпа жытныхъ, тодй вч, дому твоимъ ннчого не станется лыхого, всн будутъ жыви".

Третьимъ свидѣтелемъ оказался мѣстный „орендарь" Кирило Давидовичъ, давшій такое показаніе:

— Овдінха мовыла меин: „IJaue орендарю, выходь зъ ми- ста на Иваньковскую улыцю, to будешь жывъ зо всею челядью".

Вѣроятно, Тращнха ua судѣ отрмдала иришісываемыя ей сіова,ііоэтому ее подвергли иыткѣ,н „на квестіи^оианризнала все, что показывали свидѣтели. Другая обвиняемая, ІІутятыха, очевиді.о совсѣмъ слабоумная,—не даромъ она рядн.тась молодою,—безъ пытки, „добровольно" винилась во всемъ, чего отъ нея спрашивали, но ея показаніе не занесено въ протоколъ. Oua же „добровольно" показала:

— И Васылыха нопадья така, якъ и я.

To же показала и Тращнха о «выинычкѣ» (женѣ внно- кура):

— Такая есть выннычка, якъ и я.

Какъ нн были ничтожны улнкн, но судьи, очевндио поддаваясь настроенію встревоженной толпы, нриговорили Тращнху къ сожжепію. И когда она „стояла на остатнимъ стопию" *), т. е. Bh данномъ случаѣ била взведеиа на костерь, ooa въ из- сгупленіи твердила одио:

— Попадью, и Путягыху, и выенычку згубитъ, а не агу- быте, то гирше буде зъ нами.

И когда уже пламя охватило ее, oea _япо десять разъ мовила[61]:

— He иуститъ ихъ вн едвои!

Послушались ли судьи этого безумнаго совѣта изступленной старухи, или же ограничились сожженіемъ ея одной,—неизвѣстно, такъ какъ въ подлинномъ црогокодѣ заключительныя строки оторваны.

54. Санжаровскія чаровницы.

Въ сентябрѣ 1693 года въ ново-санжаровскомъ согенномъ судѣ равбиралось необыкновенно интересное въ бытовомъ отношеніи дѣло. Мѣстный житель Яковъ Михайленко, „прозвискомъ" Ьридунепко, молодой, болѣзненнаго вида человѣкъ, чинилъ „опо- вѣдь* такими словами:

— Панове! Мешканъ я спочатку изъ жоиою своею по- людски, а теперъ и самъ не зиаю, що намъ стало: чы то зъ навиженя Божого, чы черезъ злыхъ людей, взявъ мене якыйсь страхъ—и самъ не зиаю, чого пужаюся, и жоны своеи чогось пенавыжу черевъ немалый уже часъ. A теперъ я ночавъ узна- ваты, що тое стало, мабуть, черезъ чары. Зостаючая у мене швачка Ганна Крывал дня вчорайшого признавала на Приську, ¹J бувшую мою найыычку, а теперъ жіючую у Якова Нерехрыста,

що вона, исъ чіевсь наувы, ирвала собачую и котачую шерсть и палыла, ue знаю задля чого“.

Тутъ выступила женаБридунеока и дополпила жалобуего:

— Мылостывыи паноие! To еще ue все оповидавъ мужъ мій. Власне черезъ тыи чары немалый часъ винъ ьъ велыкыхъ пбстрахахъ бувъ: нибы одъ челяди своей у нолю утикаьъ до болота и все зъ себе скидавъ, u чувъ голосъ одъ того іірывы- динія, неначе говорылы: „быймо, быймо ойакого сына; нехай каже, де грошн иоховавъ!“ И нросывся Якивъ отъ оного иры- выднвія, сыдячы въ багпи, мовячы: „Не залаэьтеся души моей: вывезу вамъ гроши золотыхъ сто зъ дому и розсыіыю передъ вамы, и поднлытеся соби“. A воны новидають: „Ии вже, оваквй сыну, не увійдешъ одъ uamux'b рукъ жывъ!“

Услышавъ этотъ разсказъ, присутствовавшіе выразили изумленіе, иные же замѣтили, что Яковъ, когда „на бго находьмо", продѣлывалъ и ue такія „чудасіи".

Тѣмъ временемъ сотникъ распорядился, чтобы бывшая наймычка Бридуненка ІІриська была приведена, и когда она предстала предъ судомъ, ей задали вопросъ:

— Чы було тое такъ, якъ Ганна Крывая на іебе иры- знаетъ?

ІІриська „безъ усякого замолчаия стала ирнзиаватыся*:

— Що жъ, панове, було тое: ирвала-мъ собачую шерсть и кошечую и палыла; a ua тое злое дило учила мене Ющыха Гувіенкоьа, що служила на той часъ мамкою у Якова Бриду- ненка, и казала менн той иопиль и у страву (въ кушанье) сы- паты, тплько жъ я не сыпала, и не знаю, задля чого. A вона мени такъ говорыла:„ Я, мовыть, тое чыныла, якъ зъ Ромаш- комъ іюзыналася, и якъ той иоиилъ розсыпала, а Ромашко устунывь, то заразъ и люде Ромашкови ста.іы лаяты, и право, мовыть, иоаыскала". Тилько, панове, моей речи".

Позвали Ющыху и спросили:

— Чи було тое, якъ днвка нн іебе вызнаетъ?

— Ото, нанове,—показывала Ющыха,—якъ була на мене оказія, щ« я бу.іа байстря прывела, то Семеныха Лытвыныха

0

папчыіа мене ua тое ди.іо, абі.і-мъ кидала кишку на собаку и врвала зъ ныхъ шерсть и налыла, то, мовытъ, не будуть на тебе люде ннчого говирыты.

Спросили затѣмъ Юіцнху:

— Л чи не ичы.іа тебе Литвыныха, іцобь ти мила и

ЯКОВ}’ ЯрНДупеПКу ЩО 4IJUUTU?

— Ни.отнѣчалаЮщыха:—иатоеЛытовка ничого иеучила.

— Задля чого жь ти дкшсу на тое злое днло учыла?

— Задля того-мь учила, що Бридуггка дивци выслуги не Заплатила, а діівка на нюю плакала; съ тихъ миръ я дивку на тое учила.

Тутъ Ющиху прервала ІІрнська и, обращаясь къ неЙ, сказала:

— Спалывнш того пошілу, » отъ Якова Брвдуненка одый- шіа до Перехрыста, а ты у Якова осталася и попилъ въ мене той узяла. Я жъ пе знаю, де ти 6ro задила.

Ha это Ющмха ничего не отвѣтила, можетъ быть потому, что въ это время ввели Семепиху Литвнныху, илн Литовку. Эго била нзвѣстпая всему Санжарову „баба-иупорнзка^а, далеко еще не старая жеищнна, сиои.мь привѣтливымъ видомъ и ласковымъ выраженіемъ глазъ менѣе всего напоминавшая злую колдунью. Oua проворно подошла къ урядникамъ, чинно поклонилась и застыла съ выраженіемъ цочтительной готовности. Ke спросили, учила ли она чарамъ Ющиху Гузійку.

— A такъ, мылостывыи панове,—начала Литовка,—якъ Ющиха привела, кыбачайгс, бнйстрн, а я у неи бабою була, то й учыла де-чему, жалуючы еи, щобт. не було на неи поговорѵ. Ta вы, ласкавыи панове—заговорила Литовка другимъ тономъ, приблдоившись къ судьямъ—пе турбуйтесь: колы дозволите, я хочь заразъ ниднимаюсь Брндуиеиковн мешкаия поправыты: буду старатися, щобъ Якивь знову зъ жоною своею полюдски мешкавъ, якъ и спочатку.

Ho въ отвѣтъ на это услужливое предложеніе послѣдовалъ приказъ сотника взять Литовку, вмѣстѣ съ ІОщнхоЙ u Приськой, „до туремиого вязевя." Дѣло было слишкомъ важно н подлежало компетенціи высшаго суда; а въ такихъ случаяхъ на обязанности сотеннаго суда лежало лишь производство предварительнаго слѣдствія, или „инкви8иців,‘ п снятіе поваваніЙ сторонъ и свидѣтелей, затѣмъ подлинный протоколъ подписывался,

K O 'я'ѵ

членами суда, скрѣплялся _язвыклои> мѣскою" печатью- и вру-

* • , • і

чался истцу для представленія» въ зверхнѣйшій судъ,“ т. e. въ нолкоиын. Туда же подъ конвоемъ были отправлены и подсудимыя.

Ыедѣдю спустя былъ назнаіенъ разборъ того же дѣла въ полтавскомъ полковомъ судѣ. Сюда прибылъ истецъ Яконі Бридуненко съ своими свидѣтелями и, вмѣсто устной жалобы, »пре8ентовалъ выведенную атестацію," т. е. слѣдственный протоколъ ново-сапжаровскаго сотеннаго суда. Какъ бы ни была подробна и обстоятельна такая „атестація", нолковый судъ обыкновенно допрашивалъ вѵорично подсудимыхъ н свидѣтелей и вообще, въ чемъ требовалось, дополнялъ слѣдствіе. Такъ и въ настоящемъ случаѣ, „хотячи иознати явніе знаки и слушиые доводы" престуиленія, судъ велѣлъ сначала „иередъ собою ку конечной отновѣдн статы" Семенихѣ ЛнгвннихІ. и задалъ ей вооросы:

— Для чого TWj нреномнившы боязнь Божую, нелила такій чари діяти и мешкаия Бридуненковн и жони его псоваты, к 8Ъ чіеі! нанравы н якымъ способомъ, якого часу? Що за слова до тыхъ чарнвъ своихъ нрымовляты, оиык піравуючы, казала? Одъ коіЧ) ты сама навчилася?

— A що жъ, панове.—отвѣчала Литовка: то правда, що я- жалуючы Гаішы, мамкы, щобъ ua ей ие було одь людей іюго, вору, що байстря нрывела, учыла мамку,тйлько ненатое, іцобь шерсть собачую и кошечую ирвала и налыла, а на тое, абы вона замокъ, замкнувшы, у воду укыпула въ якое судно и тіею водою умывалася рано, якъ маетъ еонце сходыты, н такъ upu мовляла: _яЯвъ сей замокъ замкненъ есть, такъ людей, когры на мене злость якую будуть говорыты, языкъ и ричъ и мову абы замкнуло", u тіею водою трычи умыватыся велила. A тіеи ричи, про эонсовапя мешканя Брндуменкови, не видаю; однакъ можу.

панове, о тое иостаратыся, щобъ бму и жопн бго мешканя по- яравыты.

Ири послѣднихъ словахъ судыі'8пачнтельпо перегляпулпсь. Бѣдной старухѣ u iia мысль не приходнло, какъ много вредила она себѣ этой ненужной услужливостью. Больше не стали ее и допрашивать. Мѣсто ея заступила Приська.

— Панове! начала она: якъ первей говорыла-мъ, такъ и теперъ говору, що вн ааведеную заслугу мою Бридуненкомъ учыла мене Ганна Гузійка, мамка бувгаая Брндуненкова, на тое, абы-мъ, кишку взявшы, ua собаку кыдала и, шерсть зъ обохъ бестій рвучи, говорила тын слова:» Вь якій згоди песъ съ кишкою живутъ, такъ иехай и Якивъ Бридупенко зъ жоною евоею мешкаетъ,"—поневажъ мени не заплатили. Тую жъ шерсть палила и мала у «траву сыиаты Бридунепкови, бо мене н на тое учыла тая жъ мамка, тнлько жъ, наиове, не сыиала, а той попилъ взяла въ мене тая н;ъ мамка. A колы вопа зъ Ромашкомь, Гарячого зятемъ, уиравовала (судилась) за носваръ. а власне за такий, що бго господиня (жена) мамку назвала нецнотою, бо вона байстря привела, а мамка й соби на Рома- щыху такъ же одказала, що «и ты, прави, т&кыхъ же баЙстрятъ навела, якъ и я>, то сынала передъ урядомъ тыхъ бестій попилъ, а скоро Ромашко зъ невидомосты уступивъ ногою въ той поииль, и вси люде тамошніи ст&лы якъ-бы за мамкою бла- жыгы, а Ромашка ганыты; и такъ мамка позыскавши право на Ромашкови, похвалылася мени, що тое чыныла. A того я не видаю, де вопа остатокъ того нопелу нодила. A тое чинилося такъ рикъ назадъ, объ симъ же часи.

Судъ пожелалъ допросить затѣмъ свидѣтельницу, швачку Ганну Кривую, благодаря которой раскрыто было данное дѣло. Ee спросилн: какъ она угнала о томъ, что наймичка Приська чаровала своихъ хозяевъ? Ганна объяснила:

— Тогды, ианове, сидила-ыъ я на колоди, у дворн Яко- вовямъ. ажь Приська, нзяппш у хати кишку, песетъ до коморы и кынула еи на пса, и такъ гонорытъ: „дидчая собака не беретъ кишкы!^и. Затымъ, піймавшы iica, рвала шерсть и понесла

у хату, а кишка тежъ за нею у хат? нобягла. Тамъ Прнська иерсть спалывдш, попилъ у вузлыкъ завязала и заховала.

Спова спросили Приську:

— Чи такъ лое було? Ii де ты заховала попилъ?

Ona отвѣтила:

— Було тое, нанове, все, якъ Ганпа мовытъ, а захова- ла-мъ я той попилъ у синяхъ, за коминъ; а вавчыла мепе мамка на тое.

Допрашивали и бывшую мамку Ющыху. Ee считали болѣе другихъ виновной, такъ какъ она собствеоио учила глупую ІІрвську чаровать во вредъ хозяевамъ, да н въ показаніяхъ опа зямѣтно путала, поэтому ее не просто допрашивали, а съ пристрастіемъ: но словамъ протокола, ее «давано подъ килька-крот- ную карность>; но oua осталась при прежнемъ показаніи.

Слѣдствіе было окончено. Судьи признали вполнѣ доказаннымъ, что Яковъ Бридуненко былъ жертвою 8.iocrnaro чарованія: и то, что онъ «до забутя ума» приходилъ, и что «зъ жоною своею не бытковавъ» (не имѣлъ общенія)—все это «ёму ся иоводыло черезъ чары». Непосредственной виновницей этого чародѣяиін была наймичка ІІриська, но она дѣйствовала по наученію и подгонору со стороны бывшей мамки Ющыхи, которую слѣдуетъ считать болѣе виновной въ данномъ преступленіи. Ho главной вввошіііцей должна быть признана Литвиныха. Она научила чародѣйству Ющыху. а отъ той уже научилась и ІІриська; она и на судѣ хвалилась, что можетъ «поправытм мешканя» Бридунепку, а слѣдовательно, можетъ его всякому и «зопсоватн»; наконецъ она же, Литвиныха, «будучи власною чародѣйницею», учила другихъ «богомерзкимъ дѣламъ чаров- пицкимъ», какъ нужно «примовляти» надъ брошениымъ въ воду замкомъ, чѣмъ «якъ бы радыла, абы кождому чодовику ричъ и мову замкнуло*. Справившись съ «правами Майдебурскнмн». судьн нашли въ книгѣ «Порядокъ», въ артыкулахъ 14 и 22, укававіе, что «чаровннки и всѣ, котории ся отъ чорнокнижства а зъ гусла обходятъ, кгды ся покаже, же (что) таковыхъ pe- чий иного училъ, албо кому грозилъ, а тому, которому грожоно, зъ того що злого нрнгоди.то, тяковый кождый маетъ срокгою смергеліпою кариостьи) быти карапъ, то есть опіемъ спаленъ>. «Запобѣгнючн тому, абы си промежъ народомъ хрнстияискимъ такая злость, икая есть противко IIauy Богу, не множила и овшемь была зановѣдапа», судъ постановилъ декретъ, по которому Семеиыха Литвииыха. какъ «власпал чародѣЙпица», и съ нею Ющнха и ТІриськя, «яко послушаючин тыхъ ен богомерзкихъ учений», тою же «огненою карноспо маюгъ вгннути».

Ho эгимъ суровымъ приговоромъ оказался недовольнымъ самъ же истецъ Яковъ Бридуненко. Онъ заявилъ, что «даруетъ горломъ» нрестугшиц'ь и только желаетъ, чтобы онѣ «въ городѣ Новомъ-Санджаровѣ не мешкали вѣчне>. Судъ охотно удовлетворилъ его желанію п постановилъ новый приговоръ: «абы тыи чароніівци зъ мѣста били шворками выгиаіш и стали чуждыми отъ всѣхъ ихъ пабытковъ», т. e. подверглись позорному изгнанію изъ ротного города и были лишены имущественныхъ правъ а *наклады нравным п внва панская іі врлдовая» были взысканы съ пхъ «худобы».

Опозореннымъ изгнанницамъ, конечно, предстояла очень печальная будущность; но если принять вб внимаше условія времени, то нужно признать, что полковый полтавскій судъ осудилъ ихъ довольно еще милостиво: судись онѣ въ другомъ мѣстѣ, хотя-бы въ самой культурной странѣ тогдашней Европы, имъ навѣрное не сносить бы головъ.

55. Порча вещей посредствомъ колдовства.

Впрочемъ, и изъ кознцкнхъ судовъ чаровницы ue всегда благополучно уносили головы. Дѣйствовавшее-въ малороссійскихъ судахъ Магдебургское право обычно требовало казни чаровникамъ, но примѣненіе этого суроваго закона зависѣло отъ обстоятельствъ. Санджаровскія чаровницы обвинялись въ иричивепіи чарами вреда здоровью и даже жизни человѣческой, н іѣмъ ue менѣе судьи нашли возможнымъ замѣнить для нихъ смертную

КАЗнь другимъ, мевѣе жестокимъ наказаніемъ; а въ это же. время решетнловскаи чаровница Ганка Иасьчиха, обвинявшаяся лишь въ порчѣ малоцѣнныхъ вещей, поплатилась за это головой.

Существуетъ и теперь вь малорусскомъ нроетопароіьи суевѣрное мнѣніе, будто знахари, посредствомъ чарь, могугъ причинять неноправнмую норчу вещамъ людей, почему-либо имъ непріятныхъ. Стоитъ, наиримѣръ, чѣмъ-нибудь разсердить знахаря, и оігь „иоробытъ* такъ, что ваше платье окажется все въ дырахъ, .холстъ, пнтки, пряжа разлѣзутся вь куски, словно гнилые, корова перестанетъ давать молоко, куры нести яПца и т. иод. Вь иасголЩ'-с время иной хитрой крестіяикѣ iie безвыгодно самой распустить о себѣ слухи, что она можетъ это дѣ- латі ,'и тогда сосѣдки стапуіъ ее бояться п будутъ уступать ей въ мелочахъ, чтобы ие возбудить ея гнѣва. Ilo въ старину подобная репутація была въ высшей степени опасной, ибо легко могла привести къ костру или къ плахѣ. И тѣмъ не менѣе никогда не было недостатка въ легкомысленныхъ лодяхъ/которые сами большею частію поддерживали или даже распускали о себѣ столь опасную славу.

Такой легкомысленной жепщииой была обывательница со» тевнаго города Рсіпетиловкн, козачка Гаика ІІасьчнха, можетъ быть отдалент.я прабабка знаменитаго впослѣдствіи князи Ila- скеппча, тоже, какъ извѣстно, уроженца Иолтавщипы, Въ апрѣлѣ 1690 года но ея дѣлу спеціально былъ соаваиъ мѣстный сотенный судъ подъ предсѣдательствомъ сотника Есифа Занадов- скаго, несомнѣннаго предка нзвѣстиаго впослѣдствіи вельможи. Жалобщикомъ выступилъ мѣстный городовой ішсарь Григорій Марковичъ. Опъ жаловался, что ГапкаІІасьчихл,бывти у uero въ домѣ на «беседн» н за что-то на него разсердпвіпись, „пе- рехва.іялася", что его дорогіе жупаиы пе долго ему послужатъ,—и точно „вскорѣ эатымъ злаяпохиалкаеисиравды.іася⁰: его платье изъ дорогихъ суковъ и аксаыытовъ „вовсимъ зонсо- валоса“—вѣроятно, моль испортила. Удивительнѣе всего, что нозваниая къ допросу Иасьчиха и ue думала отрекаться отъ приписываемаго ей „злого учиику*, котораго, конечпо, не со- вертала; напротивъ, она признала себя „нрыЧынною до зопсо- наня плата⁰ и „эаразь передъ крядомъ и передъ всимъ мыромъ (т. e. присутствовавшей на судѣ публикой), постокротне даючы руку писареви", просила у него ирощепія, говоря:

— Отъ тобн рука моя, що уже бильше пе будешь въ той втратв шкодоваты; я тоби поражу, що твое платя не буде бильше терятыся, н сама на себе покладаю декретъ: колы-бъ милоеще терятыся (портиться), TO вольво тоби вь той часъ и мистру (палачу) до рукъ мене даты u смертелпою карпосгю вараты“.

Конечно, наивная женщина этимъ самымъ давала суду достаточный поводъ подвергнуть ее такой „караости⁰ немедленно, не ожпдая повторенія проступка; по паігь Марковичъ быль человѣкъ милосердний: оігь заявилъ суду, что готовъ іірпстнть иодсуднмую, п лишь просилъ, чтобы ея торжественное обѣщаніе болѣе не вредить ему было занесепо въ протоколъ и выдана ему форѵалышя съ него копія. Судьи согласились съ этимъ, говори: „и мы тожь сей рязъ не настоемо на ен душу*, и ограничились строгимъ ,наказомъ оной злой жинци^и, что если и впредь она ст&иегь вредить своими чарами ,ue токмо писареви, але н всякому человѣку, зъ нею зпаючомуся", то ее ни въ какомъ случаѣ ,ке минетъ⁰ тотъ смертный декретъ, который она сама на себя наложила. Дасьчиха клялась, ,что навсегда ,no- перестанетъ того алого дила⁰, и ее съ миромъ отпустили, а писарю выдали копію судебнаго протокола.

IIo ue прошло съ іѣхъ поръ н двухъ иедѣль, какъ Пась- чиха поссорилась съ сосѣдкою Шдажкою Грвшковиою и по своему обычаю пригрозила еЙ бѣдой, ay той, какьиазло.бѣіье, полотно и пряжа истлѣли,—вѣроятно отъ сырости. Въ это время прибыли въ Решетнловку полтавскій полковой судья ІІетръ ЬуцкіЛ и значиый товарищъ полтавскій Василій Бунчучнепко, присланные полковникомъ ,для слушиыхъ пнккѣзпцій нравныхъ®, т. e. для какихъ-то судебныхъ разслѣдоианій. ІІодъ своимъ предсѣдательствомъ, вмѣстѣ съ участіемъ мѣстнаго сотника, атамана городоного и войта съ бурмистрами, они открыли нѣчто вь родѣ отдѣленія полкового суда и стали разбирать дѣла. Сюда прнбѣ- жала Пал&жка Гришкокпа сь мужемъ и занесла „плачливую скаргу“ на Ганку ІІасьчиху, при чемъ „н слушноелнце передъ судьями покладала*: испорченное сукно, полотно и „сорочки зъ дѣрахя*, „а нлачучи мовила":

— Мои ласковьш панове! Toe злое дило учыныля мени оная не боячанся Бога Ганка за тое, що намнткы eu у мене покрадено, а вова того жъ часу перехвалялася на мене, мовячы: „Отожъятоби вчыню, що до' смерти плакаты будешъ!* И заразъ же, иа другый день но иерехвальци, одчьпіьма-мь н скрыню—ажъ десять моткивъ пряжи такъ нотерани ^испорчены), що ажъ въ ннчъ мусила-мъ иовкыдаты, а сама пры велывнмъ плачу зостадамъ.

— A есть же въ тебе снидкы, кымъ ты оный иотеряныи миткы освидчада?*—спросили судьи.

Такимъ „свндкомъ* оказался заранѣе приглашенный IIa- лажкою въ судъ „чацный и вѣры годный* человѣкъ Микита Васнленко. Онъ показалъ:

— Окомъ своимъ виднлемь, що моткы вельмы иопсовани, на порохъ.

Когда на другой день возобновилось засѣданіе суда, явились покые обвинители Гапки. Козакъ Василь Неводпичій занесъ „плачливую скаргу свою на тую жъ безецную чародѣЙ- пицу* также „о потерапю платя" u сверхъ того о порчѣ коровъ относительно „дійва*.

— Талко разъ—плакался онъ—въ моимъ дому побувала, u одъ того часу сталысл мени незпоспын ун&дкы.

Наконецъ, мѣстпый священникъ прислалъ „цедулку" (заііи- ску) слѣдующаго содержанія: „Року 1690, априля 23, въ день св. ыучеинка Георгія, прыходы.іа мя просити Гаика Иасьчиха, которая мин ионсоиала платя, и мовытъ: „просты мя въ томъ, отче, що я тобн учииыла, але отъ сего часу болше въ томъ шкоди тобн не будетъ, на що її слово и руку подаю пры лю- дехъ зацныхъ, съ которыми тенеръ тебе и нрошу: съ Хведо- ромъ Гуличепкомь, Хкедоромъ Сндывкою, Иіяшемъ Стрилыш- комъ и зъ мужемъ моимъ ІІаскомъ, а вже болше тоби шкоды

пи будетъ*. Що для памяти собѣ и занисалемь, року и дня НЬШІЪ IlkKHlioro^tt.

Въ «иду столькихъ обшіненіЙ, а главнои — иъ виду того обстоятельства, что незадолго предъ тѣмъ Пясьчиха условно была номнловднн но однородному дѣлу, судъ имѣлъ основаніе ирнзнать ее крайне вредною u неиеправлмрю чаровницей и, не производя дальнѣйшаго слѣдствія, приговорилъ ее, ua основаніи нзвѣсгпыхъ уже намъ артикуловъ Магдебургсклго права, къ е.мертпой казпн. Никто не пожалѣлъ несчастной, ннвго и слова не замолвилъ о смягченіи суроваго приговора. He ішдпо даже, чтобы її мужъ пытался ходатайствовать о ея иомнлояапіп: можетъ быіь, н ему надоѣла легкомысленная жена, пустыми _всю- хвалками" безразсудно вооружнвгади противъ себя значительную масть односельцевъ.

5(>. Полтавскіе школяры.

Въ старой Малороссіи, какъ извѣстно, существовали много- численныя приходскія школы. Ревизскія ПОЛКОВЫЯ КПІІПІ псрвоЙ иолонины ХѴІП ст. даютъ довольно точныя свѣдѣнія объ ихъ числѣ; въ 1740—48 гг. такихъ школъ было: въ аѣжішевомъ полку 217. въ лубенскомъ—172, въ черниговскомъ—154. въ переяславскомъ—119, въ полтавскомъ 98, и нроч. *) Вообще можно сказать, чт» при каждой городской и сельской церкви существовала и школа; а такъ какъ ьъ старину приходы въ Малороссіи были малолюднѣе нынѣшнихъ, то нрнходіітся заключить, что пропорціональное отношеніе тогдашнихъ школъ къ числу населенія едва ли пе было болѣе благопріятнымъ, чѣмъ такое же отношеніе нынѣшнихъ земскихъ и даже церковно-ирнходскихъ училищъ.

v'/ 1) Ся. «Статистическія свѣдѣнія объ украинскихъ иародішхъ

школахъ и госниталяхъ» А. Лазаревскаго, Oi;uona, 18G2 r., uafi.

Кь сожалѣнію, мы ue располагаемъ столь же точными дашіым» Относительно того, что собственно представляли собою старинныя малороссійскія школы. Извѣстно, что въ кахдомъ приходѣ существовалъ церковно-общественный домъ, именовавшійся „шкодою*, но, ио указанію ревизскихъ книгъ, въ немъ жили дьяки мѣстные и «ирихожіе»; а въ вѣдомости о ирнходскнхъ школахъ г. Прилуки (1765 г.) мы находимъ нмепные списки «молодиковъ и школьниковъ, при іпколѣ живущихъ», при чемъ оказывается, что въ четырехъ прилуцкихъ школахъ ихъ жило 18 человѣкъ, а ио возрасту они распредѣлялись такъ: шесть изъ нихъ имѣли оть 12 до 20 лѣтъ, четыре—отъ 20 до 30 и восемь—отъ 30 до 39 лѣтъ >) Спрашивается: какіе же это были школьники, достигшіе столь почтеннаго возраста? ІІь то же время имѣются нееомнѣнныяевидѣтельстваотомъ, что въ „школахъ" жили u обучались безпріютныя сироты u дѣти бѣдняковъ, нерѣдко занимавшія впослѣдствіи видиыя общественныя положенія. Когда въ 1692 г. къ границамъ иолтавскаго иолка ііодсту- ішлъ съ ордой п запорожцами извѣстный претендентъ на гетманскую булаву Петрикъ, то Мазеиа ириказа.іь составить и послать ему отъ имени полтавцевъ укорительное шісьмо, въ которомъ говорилось между прочимъ: „Всѣ мы зиаемъ,же(чтоі батько твій жебракь (нищій) есть, въ городѣ нашомъ въ Полтавѣ въ шлиталѣ ыешкалъ, а ты, въ школѣ межи нищими валяючися и ио-подъ окнами нашими ходячи, окрушками ви- кормился" ²). A извѣстно, что Петрикъ въ полтавской школѣ не только вскормился, но и „вынолѣрооался" (образовался) настолько, что могъ потомъ заиять вндиую должность старшаго канцеляриста въ генеральной канцеляріи. Наконецъ, „школа" служила пріютомъ для такъ называемыхъ „мандрованыхъ (странствующихъ) дьяковъ* и „волочащихся чернцовъ" въ родѣ извѣстнаго стихотворца конца XVlI ст. монаха Климентія,

yj *) См. Архивные отрывки для исторіи ІІолт. еиархів, А. Лазаревскаго, цып. I, Нолтав». 1887 г. стр, 57 — 60.

^²I Лѣтопнсь Сам. Ьелпчка, т. Ш, стр. 114.

ОЧВІ'КИ НАРС'ДВОЙ жнзии ВЪ МАЛОРОССІИ.

который въ одпой изъ своихъ виршей приводитъ о ней пословицу: „Школа—веякнмъстраннимъ доиъесть вольний." *) Итакъ, что же собственно представляла собою старинная украинская „школа": жилище церковниковъ, страннопріимный домъ, или родъ бурсы для сиротъ и дѣтей бѣдняковъ? Кто же въ ней училъ и кто учился?

Чтобы хоть немного разобраться въ этомъ туманѣ разнорѣчивыхъ представленій, разскажемъ одно слѣдственное дѣло, производившееся въ 1699 году въ нолтавскомь полковомъ судѣ.

Въ половинѣ сентября, „но розъѣзду ярмарку полтавского", какой-то Манець и его жена, „ііезручкова невнстка", представили уряду найденную ими aa городомъ, „на рецѣ Рогозной^и, блнзъ Ворсклы, шкатулку ^одомкненую, норожнюю", въ которой оказались какія-то тетради. Разсмотрѣвъ ихъ, урядъ сразу же оиредѣлилъ, что это были „школярскій письма⁰ (писанія), н по надписямъ на тетрааяхъ «позналъ», что онѣ нрннадлежалн «выросткамъ» успенской соборной школы Хиеську и Грыцьку. За ними тотчасъ послали «до школы» н предъявили имъ шкатулку «и письма». Хвесько и Грицько «призналися до шкатулки, же (что) ихъ власиая», наканунѣ у нихъ кѣмъ-то украденная, no при этомъ заявили, что въ ней были не однѣ тетради, но и значительная сѵмма денегъ. Такъ какъ они не могли указать похитителя, то урядъ велѣлъ имъ „межи собою въ школѣ чинити онитъ и розиекь O ТОЙ шкодѣ, на комъ бы выявнтися мѣло.“ Объ этомъ же было сообщено и „иану дидастлу^и успенскоЙ школы, каковымъ былъ въ то время „дьякъ рынковои святонречистскои" (она же соборная) церкви Власъ Марченко, въ томъ же году перешедшій на должность „городового писаря." Школьники быстро разыскали виновнаго: въ тотъ же день „иодзоръ (подозрѣніе) вказался на Омелька Иванчу, кранца", о которомъ одинъ нищій, жившій вь ншнталѣ, въ одномъ дворѣ съ школой, далъ аоказаніе, что„ бачывъ ёго, якъ учора ^[62]

У вечоръ (іодъ йолою шкатулку нись"; кромѣ того оказалось, что Омедько „той ночи ue ночовалъ въ школѣ, але десь виде". Его тотчасъ ириведи въ судъ и подвергли допросу. Въ кражѣ онъ не сознавался, а на вопросъ: лочему не ночевалъ въ школѣ и гдѣ провелъ ночь?—„отказалъ, що у палаыаря ночовалъ, a ое каже, для якихъ мѣръ.“ Судъ велѣлъ его „за сторожу до приказу датн." Тамъ онъ очутился въ компаніи съ какимъ-то Савкою Ивановичемъ, „за дрлгіг посаженнымъ," пустился съ пимъ въ откровенную бесѣду и неосторожно ирнзналея, что онъ точно укралъ шкатулку вмѣстѣ съ другнмъ школьникомъ. Савка немедленно передалъ его рѣчи уряду.

Поставленный вторично на допросъ, Омелько ue сталь болѣе заинраться u сказалъ:

— Я 8ъ Андріемъ Стеианенкомъ, выросткомъ школвымъ, тую шкатулку, 8Ъ вечора зъ коморкн школнои взявши, нонес.ш ua ІІодолъ, и тамъ одомкнувшн, чехи въ калюжу зарыли, a шкатулку зъ панеромъ и зъ мыломъ у воду вкынулы.

Послѣдовалъ цриказь привести „того Андрія, зъ которымъ Омелько гроши шідчеішвъ“. Ero „запытали: чн такъ есть, якъ Омелько признается?" Онъ не сталъ заинраться. Одно лишь возбуждало недоумѣніе: иотерпѣвшіе утверждали, что въ шкатулкѣ находились не один чехи, uo и „копійки" (серебряная монета), а Омелько заявлялъ, что онъ „тилко о чеховой монетѣ вѣдалъ, а о копѣйкахъ не зналъ". Iio Андрій разъяснилъ это недоумѣніе, цризнавшись:

— O чехахъ обыдва знаемъ, u конійкы зъ мишечкомъ я самъ, иотай товариша, въ писокъ зарывъ, u Омелько не знавъ.

Оба ^шкодци признавали и надругихьдвохъ выростковъ":

— Кирило, ноддячій, и ІОхимъ Дяченко о томъ зналы, якъ шкатулку зъ коморы мы крали, тилко жъ о томъ неснидоми, де мы гроши задилы.

Судъ не нридалъ значенія этому оговору и ue нривлекъ Кирилла u Юхима къ слѣдствію. Ему иредстояло еще разыскать украдешшя деньги. Одному изъ бурмистровъ О.іексѣ Рымарю было поручено вмѣстѣ съ понятыми н въ сопровожденіи Омелька

и Андріи отиравиться на ІІодолъ, „иа тое мѣстце, где гроши — сховани буды, для зысканя шкоди." Обвиняемые указали это мѣсто, и тамъ найдены были чехи, „у хуогѣ заиязаные", а вь другомъ мѣстѣ билъ вырыть въиеску„мѣшечокъсъкоиѣЙками". To и другое вручено било уряду. Обоихъ _я8лодіивъ^и приказано было отправить въ заключеніе, а урядъ занялся учетомъ денегъ, припрятанныхъ ворами. IJpii разнообразіи тогдашней монеты м частыхъ колебаніяхъ курса, это было дѣло далеко не легкое; не всякіЙ могъ его выполнить. Судьи „уоросили людей добрыхъ и вѣры годныхъ, абы заразъ, якъ скоро подано на урядъ тую сумму, перелѣчили въ дому судовомъ, чи много нсеи будетъ найдоватися послѣ рукъ злодѣйскихъ". Папу Кондрату, *крамарю, изъ Грицкомъ, Тлустого зятемъ", поручено было сосчитать „копійки", а пану Захарію Важничому—чехи. Первые два „наіѣчилн коиѣіоігь сто золотыхъ и тридцять талярей", и послѣдній „надѣчилъ чехами" тоже сто золотыхъ и тридцять таляровъ, а всего оказалось денегь 380 золотыхъ; *) между тѣмъ потерпѣвшіе заявили раньше, что въ шкатулкѣ у нихъ храни- V' лось „подчварта ста (350) золотыхъ". Эго возбудило вь судьяхъ вѣвоторое недоумѣніе, а вслѣдъ затѣмъ возникло и другое: uo- тернѣвшіе „суть нніціе и убогіе—а въ рукахъ ихъ такая знатная сумма оиерласн". Ихъ спросили: „где и отколь тіи гроши вамъ въ руки ирмшли?" Хвесько отвѣтилъ:

— Складаюся тутейшими миіцанами, що презъ килка литъ днты людскіе учачи, чехъ до чеха вбиравъ и зобранъ сто золотыхъ и десять талярей. To—моя родная праця (заработокъ).

A Грыцько представилъ такое объясненіе:

— У мене отець можныЙ (состоятельный), до Коломыи ходитъ, и мене дома прнставлювавъ силыо торговаты. Одно жъ самъ зобранъ, а другое нъ отца взявъ, и нойшовъ uo городахъ вандруючи. A знайшовшися зъ сымъ Хвеськомъ, скунылысь до

^л) Талеръ закіюча.гь вь ти время 3 золотыхъ, а копа — ЗѴл 30- лотыхъ.

гурту Il милы копя ЗЪ ВОЗОМЪ II куфу горилкы кѵпивпш, на едень грошъ 8a товарыша торгоиаты.

Урядъ, повидимому, не вполнѣ удовлетворился этими объяспе* віями н рѣшилъ удержать деньги до окончанія дѣла, но затѣмъ, уступая настойчивымъ просьбамъ потерпѣвшихъ, выдалъ имъ всего 9 конъ (т. e. 29'/ч золотыхъ), а остальную сумму велѣлъ «печатать въ присутствіи счетчиковъ п „взялъ урядовне до рукъ своихъ* для храненія.

Ооторожиость уряда, отказавшаго въ выдачѣ всей суммы, была далеко не напрасной: на другой день Хвесько н Грыцько внезапно скрылись нзъ города. „Нозн&вшч по утечцѣ, що и се люде неробочіе," урядъ пожалѣлъ, что поддался ихъ „фортелю" и далъ имъ 9 копъ на дорогу, и велѣлъ „всю справу о сихъ вкраденыхь и перекраденыхъ грошехъ виписати и на далшую память и луччое іювѣреня до книгь мѣскихъ подати."

Лишь спустя три мѣсяца объявился подлинный владѣлецъ этихъ денегъ: изъ Кіева прибылъ печерскій іеромонахъ Сила Жураховскій и предъявилъ удостовѣреніе въ томъ, что озпачен- пыя деньги были украдены у соборнаго старца ii проповѣдника, кіевопечерскаго іеромонаха Аѳан&сіл Миславскаго ^!). Ему онѣ и были выданы подъ „квитанцію" о. Жураховскаго.

Итакъ, что же мы узнаемъ о полтавской успенской школѣ изъ этого документа?

/ „Дидаскаломъ* школы состоялъ дьякъ мѣстной церкви. Подъ его начальствомъ находились жившіе въ школѣ „выростки школніи," или, какъ ихъ именовали въ ХѴШ cr., _лмо.іодыки“; СЪ 11 иMи же жилъ Il помощникъ іьяка—_яііоддячій^а. Въ дннпомъ слѣдственномъ дѣлѣ упоминаются шесть человѣкъ этихъ „выростковъ", IlO ихъ, конечно, было больше. Онн не были учениками въ школѣ, но самн промышляли учительствомъ. Многіе ^[63] изъ пихъ, если не всѣ, били люди ирнхожіе, странствующіе; покапроживали нъ школѣ—учили „людскихъ дѣтей*,а надоѣдало это занятіе—уходнли дальше или принимались за другое ремесло. Одинъ изъ такихъ „выростковъ" ссылается на свидѣтельство полтавскихъ мѣщанъ, что онъ въ теченіе нѣсколысихъ лѣтъ обучалъ ихъ дѣтей и заработалъ этимъ значительную сумму; другой разсказываетъ о себѣ, что сначала помогалъ отцу торговать солью, потомъ отправился „вандровать но городахъ," какъ это было тогда въ обычаѣ у молодыхъ людей, еще не избравшихъ опредѣленной профессіи. Случайно забрелъ онъ въ Полтаву и пріютился въ успенской школѣ; но ему, очевидно, не правилось учит льское и дьяковское ремесло, и онъ задумалъ бросить его и заняться шинкованьемъ но ярмаркамъ. Вообще же это была „нищая, убогая" братія, способная даже на воровство_} и если у кого изъ нихъ оказывались сколько-нибудь значительныя деньги, то это возбуждало недобрыя подозрѣнія. Учились ли п сами чему-нибудь эти „выростки гаколніи", проживая въ школѣ,—трудно сказать; если и учились, то развѣ дьячковскому искусству подъ руководствомъ „дидаскала", который, конечно, былъ опытнымъ псаломщикомъ.

Сопоставляя эти данныя съ другими свѣдѣніями, какія вообще имѣются о старинной приходской школѣ въ Малороссіи, мы нредставляемь ея организацію въ такомъ видѣ: это была вольная артель особаго рода ремесленниковъ, владѣвшихъ кое- какимъ школьнымъ образованіемъ u нромышлявшнхъ дьячкои- ствомъ и учительсѵвомъ.Обыішовепнонмибмвалн молодыелюдн, еще не избравшіе для себя опредѣленной профессіи и, по обычаю того вѣка, странствовавшіе „для иовиданія болѣе свѣта и ученія и людского обхожденія" ¹). Одни изъ нихъ впослѣдствіи становились настоящими ііричетииками и даже священниками, другіе переходили иа нисарскія должности или занимались торговлею, ^[64]

трегьи уходили на Запорожье н т. д. Прихожане предоставляли этимъ странствующимъ пѣснопѣвцамъ и педагогамъ (^мандро- ванымъ дякамъ и бакалярамъ") даровой пріютъ въ церковномъ домѣ (въ „школѣ"), но требовали, чтобы за это они „услуговали церкви БожіеЙ" на клиросѣ. Въ этомъ смыслѣ Климентій говоритъ въ одной изъ киршей:

И причетниками тежъ школяри ся именуютъ,

Поневажъ церкви святой щире услугуютъ.

Сверхъ того, школяры обязаны были заниматься обученіемъ дѣтей, за что ихъ родители давали имъ особое вознагражденіе согласно условію, а церковные ктиторы собирали въ ихъ пользу съ прихожанъ подаянія деньгами и приносами. ОКромѣ піко.ія- ровъ-учителей, ьъ „школѣ" жили и обучались и настоящіе _Отволники“—сироты и дѣти бѣдняковъ, призрѣваемыя церковнымъ братствомъ. Обученіе приходящихъ учениковъ происходило и вь самой школѣ, но, въ виду многолюдства постоянныхъ ел обитателей п тѣсноты помѣщенія, могло совершаться и въ домахъ родителей.

Этотъ своеобразный типъ школы со странствующими учителями и вмѣстѣ церковниками, какъ и многія другія культурныя пріобрѣтенія Малороссіи, цѣликомъ былъ заимствованъ съ Запада: нѣмецкіе vagi Scholares_f бакханты и польскіе ry- bafty—это буквально наши „мандроваиые дьяки и бакалярм[65], со всѣми ихъ типическими чертами, пороками и слабостями. Ho этотъ тинъ привился повсемѣстно въ Малороссіи и исчезъ только потому, что измѣнившіеся въ пей въ концѣ XVIH ||. гражданскіе иорядки сдѣлали невозможнымъ его дальнѣйшее существованіе. Государственная перепись 1782 года, прикрѣпивъ всѣхъ и каждаго къ опредѣленному мѣстожительству и

роду занятій, отняла разомъ и у носполитыхъ право перехода отъ одного пана къ другому, и у бакаляровъ возможность перекочевывать изъ одной гаколы въ другую. Ho этимъ самымъ былъ нанесенъ смертный ударъ и народной маіороссійской школѣ-