Дьякъ ловеласъ

Въ старинныхъ малорусскнхъ комедіяхъ весьма часто героями любовныхъ похожденій являются _пдьяки“. И гоголевская баба не нашлась ничѣмъ такъ допечь ткачихѣ, какъ попрекомъ, будто къ ней дьякъ ходитъ каждый вечеръ.

Таковъ билъ и дьякъ решетиловскоЙ михайловской церкви Сенеиъ Поповичъ, о которомъ въ 1698 г. разошлась модна, что ОПЪ „ЗЛНГСЯ оЬ ВоВКОВОЮ вевнсткою Педорою Йв&!!ЫХ0І0 H ЩО- нечора до пен ходыть“. Конечно, ближе всего это ыогло интересовать ея мужа Ивана или, но крайней мѣрѣ, ея свекра Вовка, но почему-то тѣ мало объ этомъ безпокоились, а нашлись совершенно посторонніе блюстители нравовъ, решетилов- скіе обыватели Олекса и Федоръ Тищенки, Грыцько Чутченко и Гаврыло Лещенко, которые, „видаючы о незбожномъ поступку ІІедоры Инаныхы зъ дякомъ, засады.шея" ua нихъ,т. е. устро- или засаду, и когда въ одниъ изъ чудныхъ майскихъ вечеровъ Семепъ ІІоновпчъ, тщательно пріодѣвшись въ новепькій жуианъ и захвативъ съ собою „нляшку зъ горялкою", прокрался огородами къ своей восхитительной ІІедорѣ, они неожиданно нагрянули u накрыли влюбленную пару въ самый неудобный моментъ.

Урѣзаніе иолъ нлатья плибѣлья—это былъ, какъ нэвѣстно, обычный способъ позорнаго клеймленія прелюбодѣевъ, захваченныхъ па мѣстѣ преступленія. Ho обычай и судебная практика требовали, чтобы „лице", т. e. отрІізаиішн ноли, было немедленно „презентовано" мѣсгному уряду или, но крайней мѣрѣ предъявлено „околичнымъ" лібдямь, конечно вмѣстѣ сь заявленіемъ о всѣхъ обстоятельствахъ дѣля. Между тѣмъ выше названные „инстигаторы" (обвинители) въ течепіе трехъ дней держалн у себя „лице" Il никому ни о чемъ не объявляли,—вѣро- ягпо, торговались о выкупѣ, а тѣмъ временемъ дьякъ скрылся изъ города, и дѣло само собою огласилось. Тѣмъ не менѣе IIe- дора Нваиыха была арестована и отправлена въ Полтаву, въ полковый судъ; туда же ішзвапы были н ея обличигели. IIa допросѣ Педора всячески „вымѣрялася въ томъ быти невинною" н показывала такъ:

— Сыдила и на иидпыгку у чернецысимъ дворн, [36]) де и дякъ тамъ же сыдииъ, и заоытаоъ мене: „Чы дома твій Иванъ?" Я отказала: _пнема^й.—_пСъ кымъ же ты, мовытъ, ночу- ватымешъ?” A я ёму: „хто до мене на впчъ ирыйде, той и пе- реночуе^-. Я жъ иидны.іая (пьяная) спала въ хатн эъ дивкою Хрыстею и не чула, чы дякъ бувь въ дому въ мене, чы ни. якъ воны, инстыкгаторм, чапавши на насъ, меие взялы въ си- еяхъ, а дяка, схонывшогося на горище, иіймалы и полы намъ обоыъ бевъ дання врычмны уризнлы".

Разъ въ дѣлѣ имѣлось ,лмце^а, ue могло бить н сомнѣнія относительно виновности обвиняемаго, и потому судъ, „не гаы- рячы CiipaBJj^u, постановилъ декретъ: „ГІоанавшы ГІедорыву явную выну, що воня, амазавшы (осквернивъ) ложе мужа своего, аъ дякомъ чужоложыла“, надлежало бы ее, какъ ,,право Божое учитъ и велитъ, горломъ караты"; но, принимая во вниманіе; что „оныЙ сноінчныкъ (соучастникъ) eii утивъ, а вдруге—вважаючи на ен, ІІедорыну, молодость, росказавъ судъ оную иы- быты добре на мосту".

Ие остались безъ наказанія и „ивстикгаторы", нарушир- iiiie законный порядокъ: всѣ они были приговорены къ денежному штрафу ,,за тое, що,ноймавшы тую иару.тамоіинему ури- дови не оновндалы и лыце—жупанъ дякивъ и полы—дотоль въ себе держали, иокоіь ажъ тая справа черезъ ипшыхъ людей до уряду прийшла^а.

82. Явдоха пономарка.

Подобная исторія случилась и съ дьякомъ села Нвончіі- иецъ ²) Романомъ Нвашеикоыъ, который „злигся" пе съ какшо ямбудь безотвѣтною ІІедорою, а съ женой своего сослуживца, Ивончинецкаго пономаря Яцка Даценка, Явдохою, женщиною очень энергичною, умѣвшею яажимать рты тѣмъ, кто смѣлъ болтать объ е» амурішхъ дѣлахъ. Дурние слухи доходили, однако, u до ушей поиомяря; но сколько нн слѣдилъ онъ «а женой, ничего не выслѣживалъ, потому что умная Явдоха умѣла хорошо прятать концы. Наконецъ ему удалось таки накрыть ее. Лѣтомъ 1690 г. отправился онъ однажды въ ноле ,.на жнива“, предунредпвъ жену, что пробудетъ тамъ нѣсколько дней, пока ие сшімуть весь хлѣбъ; но когда наступилъ вечерь, Яцко, „ио- кынувшы на поли зъ жеидямы волы свои, ираЙшопъ крыема въ домивку свою н заставъ въ кимнагн Романа дяка зъ Лвдохою на богомерзкимъ учьшку'ч Въ первую минуту пономарь гакъ разсердился, что заперъ ихъ обоихъ въ ,,кимнатн“ на замокъ и хотѣлъ звать людей; но, послѣ долгихъ иеребрапокъ, уговариваній н слезъ, Явдохѣ удалось таки обезоружить нростоватаго мужа, такъ что онъ не только выпустилъ ее и гостяпзъзакпо- СЄ1ІІЯ, ио и миролюбиво сѣлъ съ іінми ужинать и пить неизвѣстно откуда появившуюся въ домѣ „заинканку".

Такъ бы келейно этотъ эпизодъ н окончился; ио на бѣду^г случилось такъ, что когда дьякъ оказался запертымъ, то онъ, опасаясь поиасть вь руки реввиваго мужа, рѣшилъ во что бы то ни стало выбраться изъ заключенія черезъ небольшое окошко. Чтобы удобнѣе било лѣзть, опъ синіъ сь себя *жупанъ и выбросилъ на улицу; но, когда полѣзъ самъ, то немедленно зпняяъ такъ основательно въ узкомъ окошечкѣ, что Явдоха съ трудомъ вытащила его 8a поги обратно въ „кимнату".

— „За що жъ се иа.іамарь иосваръ чынытъ зъ жинкою? чи пе за днва?" cpa8y догадалась она, и черезъ мниуту обѣ жеыщиеы били иодъ овномъ. Онѣ слышали, какъ и ea что пономарь бранилъ Явдоху н какъ та сначала отругивалась, а потомъ перешла въ миролюбивый u даже ласковый тонъ, видѣли, какъ дьивъ выбросилъ въ окно жупанъ и иотомъ пробовалъ самъ вылѣзть; а когдабурный эпизодъ закончился міірнымь ужипомъ, Ганка порѣшила, что далѣе не предвидится плчего интереснаго, в:яла дьяковъ жупанъ и отправилась домой. Ha утро опа была уже у сельскаго атамаиа Олексія Рудеика н „презентовала" ему дьяковъ жуиань, какъ „лыце куревское"; но атаманъ билъ кумомъ ііономарки и цотому не только не далъ хода заявленію Ковалыхи, но еще пригрозилъ, что привлечетъ ее къ отвѣтственности за кражу чужого жупана, еслн опа пе возвратитъ его тотчасъ дьяку и станетъ разводить сплетни. Тогда Ковалыхя отправилась съ жупаномъ къ мѣстному свящеппику, честному отцу Климентію, и иовѣдала ему обо всемъ, чему была случайной свидѣтельиицей. Muoro ватѣмъ нрншлось нономаркѣ и ея мужу поваляться у ногъ священника, умоіяя его „вернуть" имъ злоиолучиый жупанъ и никому „пе розголошать" о происшедшемъ, а главное—не доносить „старшини городовій", т. е. полтавской. Священникъ согласился исполнить ихъ просьбу, по съ условіемъ, чтобы дьлкъ-чужеложникъ немедленно убрался изъ Ивончинецъ и искалъ другой „нарахвіи", а Явдоха иономарка иодверглась бы церковному иокаянію и была посажена въ ₉₎куну^і1, *) IIo волѣ или но неволѣ условіе это было принято, и Романъ Ивашенко перешелъ на дьяковское мѣсто въ Решети- ловку, uo ловкая Явдоха какъ-то отвертѣлась отъ _мкуны“.

Скоро послѣ этого „заможиая“ вдова Гапка Тышчмха справляла номинальный обѣдъ но споемъ мужѣ. Были орнгда- шепы духовенство, урядъ въ лицѣ атамана и старосты u немало „зацного товарыства“. Гости нили, ѣли, а когда перепились, ,,учынывся немалый посваръ“: поііомарка за что-то сцѣпилась съ Хвеською Дмытрыхою. Эго была бой-баба, не позволявшая никому наступить себѣ на ногу. Ея мужъ Дмыгро Нычыпореико былъ отважный козакъ, не разъ перевѣдывавшійся съ лихимъ татариномъ, но и онъ пасовалъ передъ своей Хвеськой, когда она приходила въ ярость. A пономарку Хвссысп да оно пе пере- носила за то, что та па _пбесидахъ“ старалась играть первую роль и занимала всегда почетное мѣсто, точно она и впрямь была честною женщиною. Въ pasrapb ссоры Хвеська не удержалась и крикнула на нономарку при всей честной компаніи:

— Мовчы, нецнотоІ Хиба вабула, що на тебе коваль куну робывъ, якъ тебе злапано па куревстви зъ дякомъ?

Атаманъ и староста хотѣли угомонить расходившуюся бабу, но она „и увесь урядъ Ивончинецкій публиковала тымъ же злымъ диломъ". Пономарка сорвалась съ своего мѣста и хотѣла бить Дмытрыху, но ее не допустили къ ней. Тогдаопаобъявила. что позоветъ дерзкую Хвеську „до права“, и просила присутствовавшихъ бить ея „свндками‘

И точно, на другой же день ііоиомарь съ женою отправились въ Полтаву и занесли жалобу, что Хвеська Дмытрыха назвала приліодпо Явдоху „пециотою и задала ій куревство, якобы вопа зъ дьякомъ вшетечеиство мила, чогоопаяДыытрыха не докажетъ, а мы (заявляли жалобщики) дамо о своимъ цнот- лывимь мешканю слушиый доводъ“. Полковый судъ приказалъ Ивончпнецкому сельскому уряду произвести поэтомудѣлуслѣд- стиіе и представить за тѣмъ „атестацію“.

Хвеська ии мало не иснугалась иономарчннаго позова: она была увѣрена, что все село будетъ свидѣтельствовать въ ея пользу, такъ какъ скандальная исторія нономярки съ бывшимъ дьякомъ всѣмъ была вѣдома; ao оиа упустила изъ виду, что производство слѣдствія поручено урядникамъ, которыхъ оиа

,,публиковала" ил обѣдѣ у Тышчихи и которые завѣдомо были пріятелями поиомарки.

Когда эгу „атестацію" прочли въ засѣданіи иолковаго суда, Днытрыха горячо запротестовала:

— Обмыльная, панове, то атестація, выданная Яцыси. Я того докажу, що вона зъ дякомъ вшетеченство пополняла, шлитъ едпо (только) iiepcoiiy врядовую: мпогіи Ивончинецкіи люде ВЫ- зпаДотъ на Яцыху, що вона есть іінчого доброго".

Судъ исполнилъ это ходатайспо н командировать въ Ивоп- чннцы изъ своей среды Крысыса Іосыфовичя,бурмнстра; по и вторичное слѣдствіе дало тЬже результаты, можетъ быть потому, что въ производствѣ его участвовали и прежніе слѣдователи, мѣстный атаманъ и староста, вмѣстѣ съ атаманомъ сосѣдняго села Жуковь. Кромѣ нрежвихъ свидѣтелей, было допрошено н нѣсколько іювыхь. Между прочими, мать бывшаго іівончннсцкаго .дьяка Романа Ивашенка показала, что приходила къ ней въ Жуки Хвеська Дмытрыха съ двумя пріятельницами ,,за для вы- видувапя отпору права" и просила ее: „Змылувсн Ивашыхо,скажы памъ, чы на сыхъ часахъ пе буде твій сынъ зъ Решетыливкн? Нехай бы прийтовъ и прызпавь намъ иа праве, якъ Gro піймано аъ Яцыхою на богомерзкимъ дили“; на что Инашиха отвѣтила:

,.Я за сипа ве шлюбую, а вы лице до права становите; а колы iie доведете, то ua те право наііь вьшайдуть въ Полгави“,— отвѣтъ, нѣсколько напоминающій историческій афоризмъ: „есть судъ вь Берлинѣ!¹¹ Одна свидѣтельница упоминала и о жупанѣ дьяковомъ, поднятомъ Ганкою Ковалыхою, но этому факту придано было такое объясненіе, что самъ пономарь выбросилъ етотъ жунаиъ за окно, поссорившись за что-то съ женой. Одно лишь странно, что ни Коваіыхи, нн священника, которому она отдала дьяковъ .жунаиъ, слѣдователи ne сирашнвалн. Отмѣтимъ еще, что допросъ свидѣтелей и засѣданіе слѣдсгвениой комиссіи происходили въ Ивоичвицахь „въ дому братерскомъ¹', какъ отмѣчено въ слѣдствеономъ нротоколѣ.

Когда полковый судъразсмотрѣлъ „ііовторнуіоаттестнцію", во всемъ согласную съ первичною, ему ничего не оставалось, какъ признать, что „Дмытрыха на Яцыху не довела" своего поклена _ви сама стала переконаною правомъ*. Л въ Статутѣ (розд. 3, арт. 28) сказано: кто учинитъ „ирымовку билымі. головамъ" и не докажетъ, тотъ обязанъ „тую орыыовку предъ тымъ же судомъ заразъ, съ права не одходячы, отмовыгы и очыстыты и тыми словами міетъ мовыты: „що я ua тебе ме- нывъ,то » на тебе брехавъ,«къ пеСь". Нъ такой формѣ должна была и Хвеська Дмытрыха съ мужемъ „нсреиросыты" Яцыху иономарку и,сверхъ того,„слушве нагородыты" Яцка и Яцыху _вза вси иравнын выклады, на чомъ бы шкодовалы", н заплатить „вину панскую п урядовую", что все составило довольно крупную сумму, около ста волотыхъ.

Когда Дмытрыха, сгорая отъ позора и негодовавія,выноі* нила унизительный обрядъ извиненія передъ торжествующей соперницей, злобная иономарка не утерпѣла и дала ей нѣсколько пощечинъ; н судыі не удержали ее отъ этого, потому что это допускалось обычаемъ.

Пе трудно предстаеить,съ какимътріумфомъ возвратилась въ Ивончицы Явдоха ноиомарка м какую непримиримую злобу и жажду мести затаила противъ нея невннно опозоренная Хве-

ОЧКИСИ ПАРОДІЮЙ UiIK⁴IiII BX ХІАЛОРООіШ. И

ська Дмытрыха. Отоыпѣ опа недремлющимъ окомъ станетъ слѣдить «а каждымъ ея шагомъ. Зная натурѵ и характеръ поно- маркн, Дмытрыха была уиѣрена, что та вн исправится, ни сдѣлается осторожнѣе; надо только не спускать съ нея глазъ и цри случаѣ заручиться надежными свидѣтелями. II точио, рая* счеты ея скоро оправдались.

Какъ-то разъ пономарка собралась вавѣстить своихъ родственниковъ въ Яреськахъ н наняла Ивана Дсмчепка свезти ее туда. Узнала объ этомъ Дмытрыха u сразу порѣшила, что эта поѣздка не что иное, какъ замаскированный визитъ къ решети- ловскому дьяку. Ona тайно нриввала Демченка, который былъ ея _яподсусѣдкомъ“, и стала ваклинать его живымъ Богомъ, чтобы онъ слѣдилъ за каждымъ шагомъ пономарки, когда та заѣдегь въ Решетиловку, н, въ случаѣ какихъ-либо ея шашней, помогъ ей, Хвеськѣ, смыть съ себя незаслуженный ноэоръ, какимъ безсовѣстно запятнала ее „безбожная вшетечныця“. Доб- родушяый Иванъ поклялся, что исполнитъ все это. Пономарка, дѣйствительно, съѣздила въ Яреськи, а оттуда велѣла везти себя въ Решетиловку н остановилась для ночлега въ квартирѣ Романа Ивашенка. Помня данную клятву, Иванъ нрокрался въ полночь въ хату и засталъ хозяина и гостью, сиавшиын на одной цостели. Вернувшись въ Ивончиды, онъ подробно передалъ обо всемъ этомъ Дмыгрыхѣ и согласился быть ея „свидкомъ* на судѣ. Дмытрыха немедленно пригласила късебѣ въдомъ атамана и другихъ „заднихъ" людей и заставила Ивана Демченка вь ихъ присутствіи повторить разсказъ о томъ, какъ пономарка гостила у решетнловскаго дьяка. Теперь атаманомъ въ Ивопчицахъ былъ другой ко8акъ, Иванъ ІІустоваръ, находившійся не въ ладахъ съ Ядкомъ пономаремъ. Онъ нервый вызвался свидѣтельствовать на судѣ о томъ, какъ иолгода тому назадъ пономарь иоймалъ свою жепу съ дьякомъ _вна богомерзкомъ учынку"; слѣдуя его примѣру, вызвалось еще человѣкъ пять свидѣтелей.

Теперь Дмитрыха съ мужемъ смѣло поѣхала въ Полтаву и, ставши предъ полковымъ судомъ, заголосила:

— Панове, вмилосердится надо мною! Прошу у васъ святой сиравеллывостн. Яцко наламарь збавывъ мене миого худоби за жону свою Явдоху, якіЙ я задала курепство, а до того тая жъ Явдоха передъ урядомъ по щокахъ мене вытыпала; а те- неръ Явдоха паламарка знову пополнила богомерзкій грихъ зъ тымъ же дякомъ Романомъ Ивашенкомъ, чого я доведу ifl слу- iuufJMU доводами®.

Ha этотъ разъ судъ ue повторилъ прежней ошибки—не поручилъ сельскому уряду производства дознанія, а вызвалъ стороны съ ихъ свидѣтелями II самъ доиросилъ ихъ подъ присягою. Всѣ они въ одинъ голосъ повторили извѣствуюуже намъ исторію о томъ, какъ пономарь накрылъ свою жеиу съ дьякомъ и какъ послѣдній неосторожно выбросилъ свой жупанъ, а Иванъ Демченко разсказалъ, какъ иономарка ночевала въ Решетилонкѣ у своего возлюбленнаго. Любопытно, что въ числѣ свидѣтелей двое оказались изъ тѣхъ, что въ прежнемъ процессѣ твердил» судьи: настаивастъли „акторгкая сторона" на точномъ примѣненіи закона?

Опустилъ свою чубатую голову пвашковскіЙ атаманъ п призадумался: какъ ему послать на костерь этого черноброваго молодца, цвѣтущаго юностыо и красотою, притомъ же—своего „хрещепыка", котораго онъ въ годы его дѣтства не разъ сажалъ къ себЬ иа колѣни н надѣялся, что опь будетъ ему зятемъ? Жию вспомнилось ему спокойное, счастіивос время, когда въ лицѣ Ивана Лемишкы имѣлъ онъ wbpmro други и „иобратыма",—и какимъ жалкимъ, ничтожнымъ показалось ему теперешнее его торжество надъ противникомъ!

— Ни, панове,—проговорилъ Кириченко послѣ долгаго раздумья: я на тое пе ипстыкгую, а тилько допрошуюся мыло стей вашыхъ, абы зъ Лемищынои Ивановой худобы вси добра, вогнемъ сналеиыи, мени нагорожени булы.

У судей словно гора съ илечъ свалилась послѣ этих», словъ, и они, пошептавшись между собою, объявили декретъ: „Хочай Яцка Лемищепка за бго запамяталость вогнемъ спа лыты належало бъ, однакъ, поневажь сторопа жалоблывая на тое не инсть’.кгуетъ, а до того мы, реснектуючы на ёго, Яцковв, моіодын дйтя₉ прыкянуеув, нбы Иванъ Лемншяя гя Chjniicuoro₁ за занамяталое бго простунство, вси добра сналеный imropo- дывь Йваноіпі Кырыченкоіш, и на чимъ тнлко винъ шкодова- тыме, уедііавъ; иына зась панская и паша врядовая зь бго жъ Ивановой Лемищынои худобы илачепа маетъ буты коиечне".

З >. Кража имущества, спрятаннаго отъ татаръ.

Въ лнв&рѣ 169(> гола Малороссію постигло страшное бѣд- CTuie. Мстя 8н прошлогоднее разореніе русскими Казикерменя и другихъ татарскихъ городовъ, крымская орда неожиданно вторглась въ южные предѣлы полтавскаго полка, сожгла Кнтай- городъ съ шестыо церквями, хотя и не взяла замка, куда укрылись успѣвшіе уйти отъ плѣна жители; та же участь постигла Кншнньку съ тремя церквями и Келеберду. Огтудататары двинулись къ Голтвѣ, пожгли хутора около РепіетиловкщОстаньл, Бѣлоцерковки, Богачки и иаправились къ 1'атячу. Въ то же самое время близъ Кременчуга переправилась изъ-за Днѣпра бѣюгородская орда, вмѣстѣ съ претендентомъ на гетманство ІІетрикомъ, u стала разорять Цоднѣпровье. Къ счастью, въ концѣ января наступила оттепель; татары испугались распутицы п ушли безъ оглядки: бѣлгородскіе—за Днѣпръ, а крымскіе спѣшно пронеслись черезъ полтавскій иолкъ, въ с. ІІетровкѣ (близъ Полтавы) переправились через*. Ворсклу, сожгли новопостроенный Нехворощааекій монастырь на Оре.ін и ушли въ свои дикія степи.

Недолго продолжалась эта ужасная „инкурсія“, не болѣе двухъ недѣль, но сколько горя и слезъ оставила она вапамять о себѣ въ гетманщинѣ! Ue говоря уже о сожженныхъ и разоренныхъ городкахъ, селахъ н хуторахъ, сколько народа было перебито тагарами, а еще больше уведено въ плѣнъ!

Плачь н _ллемевтъ^в раздавался и въ томъ злосчастномъ сельцѣ ІІетровкЬ, гдѣ татары имѣли переправу. Въ числѣ многихъ, оплакивавшихъ гибель свопхъ близкихъ, былъ u тамошній старый козакъ Сгеианъ Снитка. Еще такъ недавно справлялъ онъ свадьбу своей дочери Вивди и принялъ къ себѣ въ домъ зятя, браваго козака Микнту изъ сосѣдняго села Сеыяновкн. Когда мрошліі тревожные слухи о вторженіи орды въ гетманщину, онъ посовІповалъ дѣтямъ сложить въ _вскрыпи^а болѣе цѣнное имущество и закопать гдѣ-нибудь въ укромиомъ мѣстѣ.

Зять такъ и сдѣлалъ: увезъ ночью снос добро нъ лѣсъ и зако налъ въ сіцовской пасѣкѣ. Ыагрявувшіе татары не могли, конечно, найти такъ хорошо припрятанную „худобу", но они захватили самого Микнту сь его .молодок» женою и погнали въ Крымъ. Поплакалъ старый Снитка вмѣстѣ съ другими, какъ н онъ обездоленными односельцами, и нескоро надумался вынуть изъ-нодъ спуда имущество сноихъ несчастныхъ дѣтей, чтобы оно не подверглось порчѣ въ сырой землѣ. ІІріѣзжаетъ онъ въ насѣку, подходнтъ къ іквѣстному мѣсту—глядь, а тамъ зіяетъ разрытая яма, и кругомъ видны слѣды сгуішей на оттаявшей землѣ. Ни „скрыни", нн хранившихся въ ней вещей нѣтъ в слѣда. Стенань Снитка сразу догадался, что здѣсь хозяйничали не татары, и заявилъ о кражѣ сельскому атаману и сосѣдямъ. Атаманъ сталъ „чинить розыскъ". Тутъ всѣ вспомнили, что незадолго предъ іѣмъ козачка Байракпвв& хвалилась, будто на шла иеизвѣстно кому принадлежащій мѣшокѵсьбѣльемъ. Когда ее спросили обь этомъ, oua отвѣчала:

— Такъ есть, не видаю хто ііидь нашъ двиръ прыннсъ михъ плаття (бѣлья) и въ яму ііашбную вкыиувъ. Колы я хвалилася про тое, одоэва.іася Степанова Емчеикова госводыия (жена): „то, мовыіъ, нлаття мужа мого первого есть и мое; отдайте мени". Я, повирывшы на слово Емченковій госнодыни, отдала ій тое плаття зь мнхомъ, оиошістывшнсь атамапови си.іь- скому и людимт. добрымъ".

Пошли къ Емченку, потребовали предъявить этотъ мѣшокъ—тамъ оказались плахты н бѣліе, нринадлежавшеедочерн потерпѣвшаго Снитки. Когда затѣмъ стали „трусыты" (обыскивать) домь и „oce.no" Емчснка, нашли и другія вещи, признан- пыи Сниткою принадлежащими его дѣтямъ. Степану Емченку инчего не оставалось, какъ сознаться въ кражѣ и выдать своихъ сообщииковь Ивана Дыньку н Семеиа Кіяныцю. У послѣдняго ири обыскѣ также найдено ми мало вещей, похищенныхъ у зятя и дочери Сиитіси, который тутъ же были ему возвращены, равно какъ u вещ»¹, отысканныя у Емчеика.

Саустн нѣсколько днеЙ, 14 февраля, дѣло это разсматривалось въ полтавскомъ полковомъ судѣ. Изъ подсудимыхъ Семенъ Кіяньщя успѣлъ скрыться, остальные подъ стражей были прииедеиы въ Иолтаву. IIo обычному норядку, дѣло началось ж а лобой 11 с >те рп ѣ в rn aro.

— Мон ласкавыи панове!—началъ Степанъ Снитка.—Зять мій, неволныкъ Мыкытя, передъ треногою, що мивъ худобы своей, гывозынъ для схонаня у лисъ отцевскій; тамъ же и внесена (приданое) отъ мепе даиое задочкою моею, то есть скрыню зъ нлагямъ, у тнмь же лиси поховавь бувъ, въ иепнимь мистци вакоііавшм. Вь тІй 8ась скрыня найдовалося: плахотъ десять, жопочыхъ сорочокъ симъ, иамитокъ десять, серпанкивъ пять, Il кылымъ, u много деякыхъ рупескивъ (мелкихъ нещеЙ). Л колм вже сылы погаискіи, зъ-нидъ городивъ новернувшы а пра* иячись черезъ село name на тую Ворскла сторону въ жы.шщя свои иогапскіи, миого людей въ пенолю ііогапскую загорнули, Н8Л.1Ы и зятя мого зъ дочкою моею Вивдею въ свои бесурман- скіи рукы. Тогдм Ивамъ Дыпька, Степанъ Емченко и Семенъ Кінііыци, провпдавшы о тій дигей моихъ похоронци а ііиінов- ты до лиса ночпою порою, трусылы насику н выконалы зъ земли сховапную скрыню зъ платтямъ зятнимъ и всю худобу, иле (сколько) що було, зябрялы. O якій шкоди учынылысьмо зъ атаманомъ розыскъ... (да.іѣе слѣдовалъ разсказъ о томъ, какъ виновные были обнаружены). Зъ которыхъ злочыицивъ ирошу у мылостей вашыхъ святой снравед.іывосты, бо много еще черезъ ныхь на добри своимъ шкодуємо".

Опшняеиые были допрошены „порозну*. Сначала ввели Ивана Дыньку, когорый сказалъ такъ:

— Л що жъ, панове, хоть я зъ нымы,Емченком ь н Кія - иыцею, ие ходывь но тое плаття, бо и пишойъ бувъ, лечъ (но) отець Иванъ Териыло ^[38]) мепе занерпувъ въ собою въ корчму, тилко жъ вь нась бу.іа зуио.іняя рада на той учыпокъ вснхъ трёхъ. Емченко зь Кіяныцею самы ииш.іы н вынялы тое плаття зъ скрыпею и прыііроиадылы до господы Емчеикоиои, де n я вже якъ лрыйтоиъ, ажъ вонп вже пивскрыни выбралы того плаття и ne знаю де днлы, а тымъ остаткомъ дилыдысь- мося: да.іы и мевн дви плахты и тры сорочкы, що я звертившы до купы н въ другую сорочку свою пай увинувты, далемъ до Спряту Емченковн; а Емченко, не ховаючы вь себе, лечъ вса- дывшы въ михъ, вкынувъ у яму ііашенуіо пидъ Байракивны нымъ дворомъ, де теперъ и найдено тее плаття и отдано Сте- нановн Снитци. A Емченко зъ Кіяныцею вже всимь тымъ остаткомъ самы днлылыся, билшъ мени не даючы пичого, и якъ нобралы воны кождый свою пай до себе, то скрыню тую, де було плаття, иобылыеьмо и у груби спалылы. Ноты моей иовисты*!

Затѣмъ былъ введеиъ другой обвиняемый, козакъ Степанъ Емченко; онъ былъ очеіп, болепъ и едва держался на ногахъ. Его спросили: „Якымъ вы еноеобом» тое плаття вынялы въ лиси и съ вымъ, и хто вамъ до того учынку бувъ поводомъ"? Кмчеико отвѣчалъ;

— A що жъ, иапове, якъ бачыте мя вельми xoporo, що и безъ карносты такой, якои заслужылемъ теиеръ за свій алый учыпокъ, блыжче зостаю къ смерти, а ннжъ къ жывоту, то я самую истину вамъ повидаю. Навидавъ я зь Кіяныцею и зъ Дынькою тое плаття въ лиси закопаное, въ ііасици, а змовын- шыся тры насъ нйш.іысьмо були вночи. Учувши тежъ отець Тераыло Дипьку, идучого зъ нами, зазвавъ ёго до себе въ корчму, а мы, два насъ, сами одконали тую скриню и iipu- иеслы въ мою господу. Була тежъ npu насъ Диньчыиа и руч- ниця (ружье), которую ми одослали Дыньци, не ирызываючи ёго до себе, іцобъ ёму не було иаи въ тимъ нлатти; але винъ, догадавшись, що для того ручішцю прислали, абы бму не було ннчого зъ тои краднжп, самъ нрыйшовъ до мене, ирето (поэтому) ми и бму удили.шсьмо плахотъ двн и сорочокь три, а намъ uo чотири плахти н плаття билое все забралисьмо. Ин- шіи тежъ ричи зь тои крадежи иопалылисьмо, а ёго иаЙ, Динь- чыну, даную вамь до схованя, ввивулысьмо у яму ііашеную. Ёднакъ, що иамь було прыпало, нсе ёму Стеиаііови Снитци, поворочалысьмо, а жупанъ бго жъ зятя Мыкытыпъ, якый тамъ же въ сііряту бувъ, взявъ зъ моею худобою, переписуючи, панъ сотиывъ за выну. IIo истыни намъ ішвиДаю. Вильно вам»., панове, що хбтіїтв чимыты: грпхъ насъ погнавъ, іынпи-сьмо тому 8.10My учынку всн тры“.

Третій обвиняемый, Семенъ Кіиныця, какъ сказано, скрылся до суда и пока ае былъ разысканъ.

Въ виду „добровольного" сознанія подсудимыхъ, судъ, „би.пнъ жадныхъ доводовъ не потребуючи", приступилъ къ составленію декрета н, руководствуясь 7-мъ арт. 14-го разд. Статута, приговорилъ всѣхъ троихъ обвиваемыхъ, яко приличныхъ злодіивъ", Kb „горловой карностн", „а шкода и всякая утрата зъ худобы ихъ маетъ бити пополнена шкодуючому". Ho такъ какъ оказалось, что Емченко и Дынька „еще сумпепя своего сиовидею святою не очистиіи", т. e. не успѣли отговѣться, то ихъ казнь была отсрочена до третьяго дня.

A когда „терминъ декрету" насталъ u осужденныхъ хотѣли уже вести на мѣсго казни, „акѵорская сторона", т. е. Степанъ Снитка сталъ передъ судомъ н сказалъ:

— Панове маистр&те! Я не иистыкгую на ихъ далій к овшемъ (напротивъ) дарую ихъ горломъ, а тилко допрошуюся у вашихъ малостей, абы моя гакода одъ ихъ була пополнена.

Судьи, охотно „схылы&шнсь до того", тотчасъ отмѣнили прежній декретъ и постановили новый: „абы оиын злочыіщи Иванъ Дынька и Степанъ Емчёнко во всемъ Степана Снитку иереиросылы, шкоду нагородьпм и пр&вныи наклади (судебные расходы) ему поворочали, а за вйпу маестратъ нашъ взялъ собѣ у Ивана Дынькы лѣсокъ, стоячій на Сішнконцѣ, противъ Ue- тровки, а въ Степана Емчеика тежъ лѣсокъ тамъ же, на Ceuii- ковцѣ".

Иомнловаипые, конечпо, ничего не имѣлп противъ того, чтобы лишиться „лѣсковъ", но сохранить „горла".

Скрывшемуся Семену Кіяпыцѣ оставалось лишь пенить на себя, зачѣмъ онъ смалодушествовалъ.

36. Бѣлорусскіе купцы, обокраденные на ярмаркѣ въ Полтавѣ.

День 14 сентября былъ когда-то для ІІолтавы не только храмовымъ праздникомъ въ мѣстномъ монастырѣ, но и временемъ значительной ярмарки, на которую съѣзжались купцы со всейУкраиыы,иврбмѣ того привозилисьтовары изь окрестныхъ странъ: изъ Великороссіи, Литвы, Полыни н Крыма. Такъ было и ьъ 1690 году. Пріѣхали съ товарами изъ далекаго Глуска,¹) „изъ панства Литовского®, два молодыхъ купца, Иванъ Дещепко и Севастіанъ Вовчісовнчъ н остановились _яна госибди® въ домѣ мѣщанина Мартына Вражника.Цѣлыйдепьонн „банылыся торговымъ диломъ®, а вечеромъ вернулись домой, сосчитали выручку, заперли ее въ „скрыньку®, которая храпнлась на одномъ изъ возовъ, прикованная „лаицухомъ® (цѣпью), сдѣлали обычный нарядъ между своею „челядью® на счетъ ночной охраны возовъ съ товарами, а потомъ сѣли па „прысьиу® и стали бесѣдовать сь „госпбдаремъ®. Сначала они „бесидовалы словесно®, а потомъ Мартынъ выиесъ „пляіпку зъ горнлкою® Ii предложилъ купцамъ подкрѣпить силы нослѣ дневныхъ трудовъ. Кунцы слегка подкрѣпились, а затѣмъ съ своеЙ стороны сочлн долгомъ учтивости пригласить любезнаго и гостепріимнаго „господаря® „до двору братского святовоскресенского на учту®.

Братскіе дома, имѣвшіеся при каждомъ приходскомъ братствѣ, въ обыкновенное время имѣли совсѣмъ другое пазначеніе: здѣсь происходили сходки братчиковъ для обсужденія братскихъ дѣлъ, эдѣсь хранилось братское имущество, въ братскихъ домахъ обыкновеино совершался братскіЙ и духовный судъ, наконецъ здѣсь же нерѣдко происходили и засѣданія полковаго суда, если дѣло касалось духовныхъ лицъ и въ составѣ суда участно- вало городское духовенство. Ho въ дни великихъ цраздниковъ, ^[39] когда братчики совершали „канунъ" и варили медъ, братскіе дома и даже дворы временно обращались какъ бы въ общедоступные рестораны, куда и самыя почтенныя лица не считали зазорнымъ и самимъ зайти, и пріятелей пригласить „на учту®, такъ какъ выручка отъ продажи канунныхъ напитковъ составляла главный доходъ, на счетъ котораго братчики украшали свои храмы, содержали школы u „шннтали* и творили другія дѣла милосердія. Такимъ кануннымъ днемъ былъ и праздникъ Воздвиженія, н вотъ почему литовскіе купцы пригласили Мартына Бражинка „на учту^И не въ корчму нли шинокъ, а на „братер- скій“ воскресенскій дворъ, находившійся въ нредмѣстьн города, неподалеку отъ дома Бражника.

Долго они тамъ „забавлялись" за пивомъ да медами, по купеческой осторожности не забывали, н вотъ одинъ изъ купцовъ, Иванъ Дещенко отлучился ua минуту „до госпо^ы®, чтобы па- вѣдаться, иснравно ли „челядь" оберегаетъ возы съ товарами, а другой остался съ Мартыномъ „иа зазванной ѵчтѣ®. Пришелъ Иванъ на дворъ и „засталъ челядь свою зъ Мартыпыхою Браж- нычкою бесндуючыхъ у хати надъ горилкою⁴*: оказалось, что когда хозяева ушли со двора, сердобольная „господарка* зазвала кь себѣ „челядь купецкую® тоже „па учту®,—нужно же было и бѣднымъ челядиикамъ подкрѣпить силы послѣ дневныхъ трудовъ, да еще въ такое „свято®, чтобы они бодрѣе стерегли хозяйское добро. Купецъ слегка пожурилъ челядннковъ за то, что всѣ забрались въ хату и иикого не оставили на дворѣ, u uo- шелъ самъ осмотрѣть возы. Тамъ онъ засталъ „тулючогося межи возами® хозяйскаго сына Ивана, молодого нарубка, и спросилъ его: „А для чого ты межи вояамн подъ часъ смерк&нн тудя- ешься?® Тотъ почти шепотомъ отвѣтилъ:

— „Та це я передъ отцемъ своимъ Мартыномъ крыюся, щобъ мепе пе бывъ, бо винъ па .меие теноръ гннвлывый, не видаю за що*.

Купецъ успокоилъ Ивана Бражниченка, что его отецъ теперь съ ними „на учтѣ въ дому братерскимъ® и нескоро домой вернется, да н воротится навѣрное въ такомъ состояніи, что ие будетъ вь силахъ драться. Поговоривъ еще съ Иваномъ и найдя свои воем, повидимому, въ цѣлости, купецъ снова отправился „на бесиду тую“, на братскій дворъ. Ho едва онъ вышелъ на улицу, какъ его будто толкнуло что-то: онъ вспомнилъ, что не осмотрѣлъ денежной _яскрыыькн“. Онъ поспѣшно вернулся, подошелъ къ возу—и ахнулъ: „скрынька“, въ которой хранилось полтораста таляровъ битыхъ н чеховъ, „скупныхъ (общихъ) съ то- варыствомъ", оказалась „открученною отъ лянцуха* и безслѣдно исчезнувшей.

Ue помня себя отъ волненія, купецъ „вчинилъ окрикъ и галасъ на всю улицу*, на который опрометью выбѣжала челядь изъ хаты, сбѣжались сосѣди н многіе ярм&рвовые люди, ночевавшіе въ сосѣднихъ двор&хь..ІІолли разспросы, толки и оханья. ІІрнбѣжалъ н другой купецъ съ братскаго двора, перепуганный и взволнованный не меньше своего товарища. Онъ, однако, тотчасъ сообраяилъ, что слѣдуетъ дѣлать въ такихъ случаяхъ: по его предложенію, всѣ присутствовавшіе „стали заразъ шукатм въ двОри Мартыповимъ и коло двора слиду, куда бъ тая укрЯ* денная скринька могла буты вынесенною зъ воза“, и когда вошли съ огнемъ „у стайню* Мартынову, то увидѣли тамъ „на затылку винятую тыныну** (часть нлетпя), а за нею нашли разбитую „порожнюю скрыпьку¹*. Это былъ важный слѣдъ, и его немедленно слѣдовало предъявить уряду. H хотя было уже близко къ полуночи, оба купца, „не бавячыся“, отправились нъ ратушу, велѣли разбудить войта u бурмистровъ, предъявили имъ разбитую „скрыньку* и занесли „мѣйсвому* уряду жалобу па Ивана Бражниченка и на его мать Мартыныху „ва тое, що Мартыныха челядь въ хату заклыкала горнлкы ныты, а сынъ ен межн нозамы тулявся u на бго елиду тая скрынька украдеп.ч зъ григпыы*. Магистратская старшина „справу отложила до утра, нѣмъ (пока) розсвинется", ио купцамъ не терпѣлось, и какъ только „ихъ Богъосвитывъ^и(настало утро),они уже были у пОдковинка, „оповидали ему шкоду свою*¹ u „скаржились*¹ на

Мартына Бражннка, его жену и сына, обвиняя ихъ въ иокражѣ. „Зглннувшнсь на ихъ скаргу и іілачлнвый скорбъ**, полковникъ приказалъ „латы до вя8еня‘‘ Ивана Бражниченва „до слушного доводу и до іалтои резолюціи⁴*.

Когда узналъ объ этомъ старый Мартынъ, онь прибѣжалъ къ полковнику и со слезами стал ь умолять „сохранить дом ь его чистымъ отъ нублйки 8лодійокои“; въ крайнемъ случаѣ онъ просилъ отдать ему сына на поруки; u купцы „на поруку сыпа Мартынового не пустили'* и домогались скораго суда надъ нимъ и „скутечнои справедливости⁴*. Ивана отвели таки въ тюрьму. Тогда Мартынъ позвалъ къ себѣ купцовъ, „частувавъ" ихъ всѣмъ, что было лучшаго въ домѣ, наконецъ вмѣстѣ съ женою упалъ къ ихъ ногамъ п со слезами началъ умо іять прекратить дѣло н не нозорить сѣдой головы ero,-,,a я вамъ(божилсн онъ) тін краденый гроши пнвтораста та.іярнвъ верну, бо то въ безумія сына нашого такь сталося, іцо винъ ихъ укравъ,*⁴—и тутъ же далъ имъ своихъ три таляра, „абы тое злодійство ута- илося передъ старшывою⁴'. Кунцы согласны были на такую сдѣлку, но требовали, чтобы предварительно имъ были возвращены украденныя деньги, а Мартынъ Бражникъ настаивалъ па ТОМЪ, чтобы купцы немедленно сдѣлали передъ старшиной заявленіе о прекращеніи дѣла,и тогда уже иоіучатъ евоиденьги. Наконецъ, послѣ долгихъ переговоровъ, порѣшили на томъ, что Мартынъ снялъ со стѣны образъ, и купцы передъ нимъ „иры- сягу такую учинили,щимилы ихъ затанты злодійство ирысоби, никому не оповидаючы.** Послѣ этого Мартынъ отправился съ ними на свой хуторъ, на урочище Сорокового Яръ, близъ города, и тамъ „укавалъ ихъ грош.и, у чотырохъ мистцяхъ нохо- ванын у терну, у денади своій'*. Вся украденная сумма оказалась снолна налицо. Купцы взяли свои деньги u изъявили готовность, согласно условію, иемедленно вмѣегѣ съ Мартыномъ отправиться къ полковнику и заявить, что пропавшія деньги случайно отыскались, и они никого не обвиняютъ въ кражѣ.

Пришли къ полковнику, а у uero, но случаю ярмарки, домъ полонъ гостей; была здѣсь вся полковая и городовая старшина, много было и „значного войскового товарыства**, какъ мѣстнаго, такъ и пріѣзжаго. Всѣмъ уже была извѣстна новость дня—исторія о томъ, какъ ,.литовскіе*' купцы дерзко обокрадены на Мартыновомъ дворѣ, поэтому, когда эти купцы съ сіяющими лицами вошли въ полковничью свѣтлицу, ихъ окружили съ любопытствомъ. A они, отвѣсивъ нередъ полковникомъ IIO низкому поклону и положивъ ua столъ мѣшочекъ съ деньгами, сказали:

— Вельможный добродію н вы панове уряде! Презентуемъ нередъ вами тое лице злодѣйское—власные наши гроши, якіе у насъ Мартыновъ сынъ покралъ, а онъ, ДІартынъ, поховавши на своемъ хутори, теперъ указалъ намъ н вернулъ. Просимъ зъ оного Мартына Бражннка, его жопы и сына святой снраиед- лнвосги“.

Эго вѣроломство купцовъ такъ ошеломило несчастнаго Мартына, что онъ едва не свалился съ ногъ и долго ue могъ примолвить ни слова. Да и было отъ чего потерять голову: вѣдь онъ, довѣрившись куиечеекой присягѣ, окончательно погуби.ѵь не только сына, но и жену и себя самого. До сихъ поръ было лишь одно подозрѣніе противъ Ивана; но теперь своими признаніями и главное—указаніемъ мѣста, гдѣ были спрятаны украденныя деньги, оігь самъ же вооружилъ противниковъ могущественнымъ орудіемъ — „злодійскимъ лицемъ“, которое ОДНО МОГЛО повести ирямо на ,,гаибеницу** и вора, и его сообщниковъ. II когда полковникъ спросилъ Мартына, точно ли это тѣ самыя деньги, которыя сыиъ его укралъ и спряталъ на его хуторѣ, а „онъ її жона его, видаючи о томь схов.чшо, самы ихъ вказалы и до рукъ куицамъ отдали**,— то ни самъ Мартынъ, ни upii* веденный сюда же изъ тюрьмы сынъ его ,,одъ того лица ало- дійского не таились**. Тогда полковникъ, ,,uo тому ихъ лицу злодійскоыу видлчы неробочое дило“, приказалъ, чтобы они къ той суммѣ „краденой** доложили еще полтораста таляровъ „и во всемъ погодили шкодуючую (ногерпѣвшую) сторону безъ OT- кладу“ (немедленно), а судъ объ этомъ „злодійствѣ** былъ отложенъ до другого времени („до увагы нашоїґ*).

Судъ этотъ состоялся черезъ двѣ недѣли. Подъ предсѣдательствомъ полковника, въ немъ участвовали оба полковые aca- улы Дорошъ Дмитровичъ п Стефапъ Фиринченко, полковый судья, агаманъ городовой, войтъ и два бурмнстра. Суду былъ преданъ пе одинъ Иванѣ Бражничепко, по н его родители. Потерпѣвшіе купцы все еще оставались въ ІІолтнвѣ и лично обвиняли подсудимыхъ. Послѣдніе въ своей винѣ не „таились“, и потсму въ производствѣ, полнаго слѣдствія не было надобности. Судъ призналъ Ивана Бражиичеика виновнымъ въ кражѣ, а обоихъ родителей въ соучастіи въ ней, выразившемся въ томъ, что они оказывали содѣйствіе преступленію сына „и сами тые украденые гроши схова.ін“. Опредѣляя ватѣмъ мѣру наказанія, судьи приняли, конечно, во вниманіе и то обстоятельство, что этотъ самый Ивапъ Бражннченко всего лигаь два мѣсяца передъ тѣмъ былъ приговоренъ полковымъ судомъ къ смертной казпи за изнасилованіе служанки, сироты Васьки, н только во вниманіе къ слезной просьбѣ его родителей эта кара была яамѣпеиа крупнымъ денежнымъ взыскапіемъ; поэтому къ нему примѣнили 7-й артикулъ 14 розд. Статута, трактующій „о важности лица, за що злодій горло тратитъ", а къ его родителямъ—статью изъ ирава Магдебургскаго (на 129 л. книги ,,Порядокъ") и приговорили: Ивана Бражниченка къ „шибеницѣ" (висѣлицѣ), а его отца и мать къ .,назначенію члонковъ" *). Тутъ осужденпые н ихъ подствееникн подняли неистовый плачъ н рыданіе, и судьи безъ долгаго колебанія, „за слейпымъ упрошенямъ Мартыновымъ н жопы его,даровалн сына ихъ емертслиою карностю н ихъ самыхъ назпаченямъ члонковъ", обязавъ ихъ, ,,абы они, упросывшы pe- ченыхъ купцовъ, нагородили имъ вси правные выклады (судебныя издержки), на чимъ бы шкодовалы, отъ мала до велика". Сверхъ того, „ноневажъ немалая шкода" въ интересахъ правосудія „сталася въ той крадежп отъ реченого Мартына, жопы и отъ потомка его", то въ удовлетвореніе за это „міетъ Мартыпъ

!) T. с. кь отсѣченію ушей или носа, илв же одной руки Il одноЙ вот—вь деьретѣ не обозинченъ точно этотъ родъ ііцказанія.

съ худобы своеіі ныну нанекую и врядовую пдатыты, якъ явный н приличный ялодіО'* (т. е. улпченниб „ЗІОДІЙСКІІМЪ ЛНЦеМ'Ь⁴*).

Къ декрету приложенъ „реестрикъ, що взято въ Мартина Бражннка за проступство его“; иэъ него можно ніідѢть, во что обошлось ему судейское милосердіе. „Нанродъ его милости пану полковнику Ѳеодору Ивановичу Жученку за тую вину инискую достался хуторъ, стоячій на Сорокового Яру, съ хатою, зъ nu- ныцею (винокурпею) изо всими угодями и съ трома казанами, кромъ збожа (кромѣ хлѣба) въ стогахъ будучого п молоченого, а до того взято хату, стоячую за мистомъ (городомъ), зъ дворомъ, и бчолъ тридцятеро и четверо, И дви иари воловъ. Зъ которой отобранои злодійскои вини его мнлость ианъ полковникъ старшини полковій отдаетъ дворъ за мистомъ стоячій зъ хатою, a на врядъ городовий полтавскій (т. e. на долю войта съ бурмистрами) бчолъ двадцятеро u четверо н двн пари ноловъ. A зверхъ того ясневелможному милостивому добродіеии наиу гетманови бчоль тихъ же иніоьъ (пней) десятеро до пасйки иапскои OT- ставлено“.

Это была не взятка, а законный судейскій доходъ, открыго взимаемый на основаніи одной Статыі Магдебургскаго нрава (книга „Порядокъ^[40]*, часть IV, листъ 139), которой малороссійскіе суды давали расоростравительное толкованіе: „убогшіе вы- гнаньемъ зъ наиства, а богатшіе виною пѣняжною карани маютъ бытн“. Вотъ почему и гетманъ, какъ верховный судья, иногда нолучалъ принадлежавшую ему часть судейскаго дохода.

37. Кража у курскаго купца на той же ярмаркѣ.

Ha тотъ же „честпохрестскій ярмарокъ" полтавскій прибылъ въ 1701 г. иэъ Курска съ галантерейнымъ товаромъ по- садскій человѣкъ Фока Лукьяновъ н сталъ _ягоСаодою^в водворѣ значнаго козака Ьроилка. 1Іеусиѣлъоиъещеи_прасташоваться“ съ товаромъ,какъвъночь на 12 сентября кто-то укралъ съ воза 35 фунтовъ желтаго шелку, кафтанъ и сагайдакъ съ лукомъ и стрѣлами. Ha разсвѣтѣ купецъсъсвоими „молодцами" прнпядсл за розыскъ. „Господыня" сосѣдняго двора, выйдя на поднятый ими „галась", нашла среди своего двора три фунта шелку н оповѣстила объ этомъ Фоку; тотъ призпалъ шелкъ своимъ. Другой сосѣдъ сообщилъ, что, выйдя ночью па лай собаки, замѣтилъ какого-то „москаля" (солдата), пробѣжавшаго черезъ его дворъ. Тутъ и Фока вспомнилъ, что видѣлъ наканунѣ великорусскихъ стрѣльцонъ, безъ дѣла шатавпіихся но городу; na разспросы о нихъ ему отвѣтили, что въ Полтаву нѣсколько дней назадъ иришелъ откуда-то цѣлый „гуртъ москалииъ", и теперь хозяйки плохо спятъ ио ночамъ, дрожа за цѣлость своего „господарства". Лукьянову лучше было извѣстно, что стрѣльцы были и не на то способны.

— „Гдѣ же они стоятъ „госпбдою?" допытывался онъ.

Ему объяснили, что добрый человѣкъ не пуститъ стрѣльца къ себѣ въ „госіюду“, развѣ мѣщанамъ бурмистры такую бѣду накинутъ и то—въ военное время, а эти стрѣльцы пришли сами, безъ своей старшины, и должно быть ночуютъ въ братскомъ ,.шаиталѣ⁴⁴; тамъ никому нѣтъ отказа: заплати ше.іягь, и ночуй спокойно. A днемъ на что имъ „господа?^{l [41]} Ходятъ себѣ но городу, а иные и на работу нанимаются.

Лукьяновъ рѣшился поскорѣе разыскать этихъ сгрѣльцоиъ. Прежде всего опъобратился въ „шпнталь“. Тамъ, оказалось, точно ночевалъ какой-то „москаль¹⁴, которому иечѣмъ было и за поч- легъ заплатить, по съ утра ушелъ къ свонмъ товарищамъ, имѣвшимъ „господу⁴* гдѣ-то па предмѣстьи. Лукьяновъ забѣжалъ въ ратушу, выпросилъ себѣ въ подмогу „миськихъ слугъ*⁴ *) и разыскалъ своихъ земляковъ: тамъ какъ-разъ шла распродажа крадеп- наго шелку, только что принесеннаго одпимъ изъ ихъ товарищей, ВаськоЙ стрѣльцомъ. Ваську арестовали, привели въ полковой судъ и, по иросьбѣ Лукьянова, подвергли допросу:

— Видкиль ты есть, чоловнче? зъ кымъ кравъ тоЙ шовкъ и де его иодивавъ?

Васька нокавалъ:

— Отпущено меня изъ Таванн *) самъ-другъ съ Филькою товарищемъ ыонмъ, стрѣльцы мы оба нолка стольника и полковника Данилы Никитича Юдина, жнльцм сѣвскіе. IIpn- шли мы въ Полтаву и, sa вѣдомостью Федора, старосты шпиталыіаго, двѣ ночи ночевали въ ишнталѣ, а въ день по людямъ работали. Нынѣшней ночью товарищъ мой не знаю куда и зачѣмъ ходилъ и лишь на разсвѣтѣ вернулся; а днемъ, когда мы пошли съ нимъ uo городу, Фильки, товарищъ мой, сказалъ мнѣ: „на томъ мѣстѣ, говоритъ, подъ валомъ, въ крапивѣ, лежитъ шелкъ; нозьмн его себѣ*¹. II онъ пошелъ по своимъ дѣламъ, а я тотъ ш.лкъ В8яль,— пять вязокъ всеготамъ было,—пришелъ въ шпит&ль и далъ одну вязку Федору, старостѣ, за ночлегъ, а четыре вязки нонесъ продавать своимъ землякамъ,нріѣхавшимъ изъСѣвска;тамъ меия н взято. Только я этого шелку самъ не вороваль, развѣ товарищъ укралъ гдѣ“.

Послали иа Федоромъ, старостою шниталышмъ,