4 Управление мусульманами на Кавказе и в Средней Азии

В начале 60-х годов были подготовлены документы, гарантирующие всем прочим северокавказским мусульманам те же права и свободы, что и дагестанцам. Так, в «Прокламации к чеченскому народу», обнародованной Барятинским в 1860 г., говорилось: «§ 1. Каждый из вас может свободно отправлять свою веру, и никто не будет вам препятствовать исполнять обряды ее. § 2. От вас никогда не будут требовать рекрут и никогда не обратят вас в казаков... § 4. Правители, поставленные над вами, будут управлять по адату и шариату, а суд и расправа будут отправляться в народных судах, составленных из лучших людей, которые будут избираемы вами и назначаемы в должностях с согласия ваших начальников...» (РГВИА, ф. 23, on. 1, д. 398, л. 7боб.).

Как и в Дагестане, на Северо-Западном Кавказе и в Чечено-Ингушетии были запрещены кровная месть и другие нормы адата и шариата, не совместимые с российским уголовным законодательством. В уже цитировавшемся выше обращении 1860 г. к чеченцам по этому поводу сказано: «Повинуйтесь назначенным над вами начальникам; преследуйте, ловите и выдавайте преступников и беглых, не скрывая их ни под каким предлогом, и назначайте от себя по очереди людей для того, чтобы караулить их в аулах и отводить их в другие места по назначению начальников.

Вы отныне должны быть убеждены, что ваша вера, ваша собственность и ваши обычаи остаются неприкосновенными. Один только обычай кровомщения, как противный Богу и наносящий неисправимый ущерб лицам, должен быть уничтожен между вами. Каждый из вас, совершивший убийство вследствие канлы (т.е. убийство кровника- канлы. —В.Б.), будет судим по русским законам и подвергнут наказанию по определению суда. Вы скоро сами поймете пользу уничтожения этого дикого обычая и, когда увидите, что Правительство твердо охраняет ваше спокойствие, станете просить сами об изменении и некоторых других обычаев ваших, не сообразных с нынешним положением вашим» (РГВИА, ф. 23, on. 1, д. 398, л. 77-79).

Аналогичные постановления в 60-е годы были обнародованы в других районах Терской и Кубанской областей. Здесь были образованы подобные дагестанским сельские (аульные) общества. В окружных центрах создавались народные суды. В 1869 г., согласно указу «О сельском суде», при каждом селении учреждались горские словесные суды в составе трех судей, кандидата в судьи и сельского кади (эфенди). Члены сельских судов избирались на сельских сходах сроком на три года, а народных — назначались российскими властями (подробнее см.: Бабич: 1999, 101-120). Однако народные суды просуществовали тут недолго. Уже в 1870 г. они были упразднены и заменены в 1871 г. горскими словесными судами, применявшими наряду с адатом и шариатом также нормы российского законодательства. В обеих областях не удалось сохранить адат как автономную судебно- правовую систему.

На Северо-Западном Кавказе послевоенные российские реформы пали на иную почву, чем в Дагестане. Судя по исследованиям современных историков и этнологов, полуавтономное социальное поле адата туг было другим. Он в меньшей степени опирался на сельскую общину, которая, в свою очередь, не играла у мусульман Терской и Кубанской областей такой большой роли, как дагестанский джамаат XIX в.

План Барятинского по созданию военно-народного управления на Северо-Западном Кавказе был окончательно сорван сгоном подавляющего большинства горцев с их земель. Уже в первой половине 60-х годов основная масса коренного мусульманского населения края эмигрировала в Османскую империю. Их земли были заняты казаками и переселенцами из Южной и Центральной России. К началу XX в. на Северо-Западном Кавказе горцы составляли меньшинство. Они жили в укрупненных селениях бок о бок с переселенцами из России. Поэтому уже в 1871 г. горское население Кубанской и Терской областей было переподчинено общероссийской гражданской администрации. Здесь удалось провести в жизнь только некоторые элементы военно-народного управления, касающиеся судебной и общинной организации местных мусульман (Кондрашева; 1999, 209; Бабич: 1999,

103; см. также недавно опубликованную работу: Ибрагимова: 2000,

20-26, 185-207).

Наиболее полно идеи военно-народного управления удалось осуществить в Нагорном Дагестане и в Закатальском округе Северного Азербайджана. Вариант военно-народного управления в середине XIX в. был учрежден у мусульман и отчасти исламизированных христиан Закавказья (Карсская область, Сухумский, Батумский и Артвин- ский округа Кутаисской губернии). Здесь оно называлось воєнно- адатным (Статистические сведения о кавказских горцах, состоящих в военно-народном управлении: 1868, 5-14; Национальная политика в императорской России: 1997, 88-89).

В 60-80-е годы XIX в. власть Российской империи была распространена на Среднюю Азию, и идеи военно-народного управления оказались вновь востребованы при организации власш и суда в областях, населенных новыми мусульманскими подданными России. Следует отметить, что в завоевании новых территорий и устройстве российской администрации Средней Азии участвовали военные, прежде служившие в системе военно-народного управления на Кавказе. Среди них прежде всего следует отметить уже упоминавшегося выше генерала Комарова, некоторое время возглавлявшего Центр кавказского военно-народного управления, а в 1883 г. назначенного начальником Закаспийской области (Энциклопедический словарь: 1895, XV, 815).

Судебно-административные реформы, проведенные в последней трети XIX в. в Средней Азии и Казахстане, основывались на принципах, сходных с теми, которыми руководствовались при введении военно-народного управления на Северном Кавказе. Подобно кавказским горцам, кочевники и полуоседлые мусульмане Средней Азии приобрели у русских дурную репутацию «дикарей» и «разбойников». Для управления ими на первых порах решено было опираться в основном на обычное право. Идеологию реформ хорошо отразил А.Ломакин, офицер, участвовавший в их осуществлении. По его словам, «русские, заняв Туркмению, оставили в принципе систему туземного судопроизводства нетронутою в силу того, что отправление правосудия по русским законам у полудиких туркмен, степных разбойников, так резко отличавшихся от завоевателей своими обычаями, нравами и даже образом мышления, было бы совершенно невозможно» (Ломакин: 1994, 66).

У туркмен и прочих среднеазиатских мусульман российские власти ввели народные суды, решавшие дела «на основании... обычаев», т.е. по адату и шариату, поставив их под контроль русских чиновников. Власть кади, в которых видели возможных зачинщиков мусульманского повстанчества, ограничили, оставив за ними лишь роль консультантов по шариату при народных судах (Национальная политика в императорской России: 1997, 400). В то же время среднеазиатских мусульман объединили в общины. Как и на Кавказе, это были два важнейших направления российских судебно-административных реформ в регионе, закрепленных в «Положении об управлении Закаспийской областью» в редакциях 1874, 1882, 1884 и 1890 гг. Чуть позже эти принципы российской политики были сформулированы в «Положении об управлении Туркестанского края» (Свод законов Российской империи: 1912, кн. 1, т. 2, 427-446).

Основной податной и судебно-административной единицей в Средней Азии и Казахстане, как'и в Дагестане, стала обшина. «Оседлое туземное население в каждом уезде разделяется на волости, а волости — на сельские общества. Сельское общество (аксакальсгво) составляется из одного или нескольких мелких, ближайших друг к другу селений или выселков, хуторов, чеков и курганчей, имеющих общие хозяйственные выгоды по пользованию землей и оросительными каналами (арыками)» («Положение об управлении Туркестанского края», § 73-74). Власть над обществом передавалась сельским старшинам (аксакалам). На три года их выбирали на сельских сходах местные жители и затем утверждал начальник уезда (там же, § 80, 82, 93-95). Подобные институты управления были созданы и у кочевников (там же, § 108, 110, 115; Национальная политика в императорской России: 1997, 389-393, 395). Как и на Северном Кавказе, в Средней Азии реформы создали совершенно новую общинную организацию, причем отличия ее от дореформенного мусульманского общества туг оказались еще значительнее.

В Закаспийской области была создана своя иерархия народных судов. По § 230 «Положения об управлении Туркестанского края», «народный суд составляют: 1) единоличные судьи, 2) съезды судей и 3) чрезвычайные съезды судей» (Национальная политика в императорской России: 1997, 403).

Декларируя неизменность правовых обычаев местных мусульман, российские власти на деле значительно изменили нормы обычного права и процесса в Средней Азии, как и на Северном Кавказе. Было запрещено судить по адату дела по убийствам, нанесению приведших к смерти побоев, изнасилованиям, грабежам, 'поджогам; отвечать убийством на убийство или откупаться от кровной мести штрафом — наряду со случаями укрывания беглых, хищения казенного имущества, государственной измены и бунтов эти дела передавались в ведение общероссийских уголовных судов («Положение об управлении Туркестанского края», § 141; Ломакин: 1994, 93-95). Шире, чем прежде, стали применять тюремное заключение, ввели совершенно новый вид наказания — принудительные общественные работы. В местном адате появилось и еще одно процессуальное нововведение: чрезвычайные съезды народных судей стали рассматривать некоторые иски заочно, без участия тяжущихся сторон (/Їомакин: 1994, 68, 81).