О происхождении понятия «абрек»
Считается, что этот термин восходит к ср.-перс. *арагак (н.-перс. a vara) — «бродяга, грабитель» (Этимологический словарь русского языка: 1963, I, ч. 1 (А), 17). Из персидского через тюркские уже в древности он попал в кавказские языки. В некоторых из них, например в аварском, термин сохранил свою изначальную форму (авар. апараг, мн. апарагзаби, ср.: карат., цез., бежт. апаракі (Саидов: 1967, 34; Магомедова, Халилова: 2001, 25; Халилов: 1999, 29; 1995, 29), однако повсюду утратил прежний, оскорбительный оттенок. В Нагорном Дагестане и Чечне XVI-XVIII вв. апарагами называли свободных переселенцев, занимавших в сельской общине промежуточное положение между полноправными общинниками и рабами. Аварская пословица гласит: «Лом пришельца — на краю селения» (авар. Апарагасул рукь росо рагіалда). Среди апарагов было немало кровников, бежавших из родных мест из-за совершенного ими убийства (Анчабадзе: 1979, 137; Агларов: 1988, 101-104; см. также обычно-правовой документ XVIII в. из с. Урала-. РФ ИИАЭ, ф. 5, оп..1, д. 57, л. 3).
Судя по моим полевым материалам, на северо-западе Нагорного Дагестана потомков свободных переселенцев из других сельских общин до сих пор называют апарагами (полевой материал В.О.Боб- ровникова, собранный в 1995-1997 гг.
в Цумадинском районе РД). До начала XX в. их семьи либо вливались в местные кланы (тухум, кабила), либо объединялись в отдельные кланы, называвшиеся по тому сельскому обществу или союзу обшин (джама'а), откуда они произошли. Например, тухумы переселенцев из багвалинских селений, живущие в селениях Бежта и Тлядаль, а также в аварских селениях Салатавии, до сих пор носят имя Багулал (т.е. «багвалинцы») (Хашаев: 1961, 223; Мансуров: 1995, 23; Халилов: 1995, 383). Во втором- третьем поколении апарати наделялись землей и получали равные с коренными жителями права. Однако при заключении браков горцы старались не выдавать своих дочерей за «чужаков», предпочитая им местные, более знатные тухумы. Отголоски деления жителей горных обшин на коренных и пришлых сохраняются в большинстве селений Нагорного Дагестана.У горцев Северо-Западного Кавказа тот же термин, звучавший здесь как абрег (кабард. абредж, более древняя форма — абрегь; абхаз, и абаз, абрагь, осет. абырэг, мегрел, и сван, абраги), до конца XVIII — начала XIX в. означал изгнанного из общества за проступок или преступление представителя «благородного» сословия — князя (пши) или дворянина (уздень) (Кажаров: 1994, 337-338; см. также: АВПР, ф. 115, Кабардинские дела, on. 1 (1754 г.), д. 6, л. 218).
Важно отметить, что ни в одном из перечисленных случаев ала- раг/абрег еще не употреблялся по отношению к бездомному бродяге, вынужденному жить разбоем. Дагестанские апараги были надежно защищены от преследований кровников общиной и кланом-тухумом своих хозяев-кунаков, у которых они поселились на чужбине. Адыгские и осетинские князья-абреки обычно находили убежище у своих вассалов-дворян в Закубанье и Малой Кабарде (современные Краснодарский край, Карачай, Чеченская Республика).
В русский язык слово «абрек» попало из черкесского (адыгского) ближе к концу Кавказской войны XIX в. Причем к этому времени оно означало уже не столько «беглец» и «изгой», сколько «разбойник». Так стали называть любого «немирного горца» (Кажаров: 1994, 337).
С такой негативной коннотацией оно впервые встречается в изданном в 1863 г. толковом словаре Ф.Г.Толля (Толль: 1863, I, 9). Столь же черными красками рисует абреков словарь В.Даля, куда этот термин вошел со второго издания, опубликованного в 1880 г.: «Абрэк — отчаянный горец, давший срочный обет или зарок не щадить головы своей и драться неистово; также беглец, приставший для грабежа к первой шайке» (Даль: 1880, I, 2; см. также: Энциклопедический словарь: 1891,1, 41).К этому времени слово «абрек» приобрело подобное значение и в большинстве кавказских языков (Абаев: 1958, 25-26). Наряду с ним в том же значении нередко употреблялось тюркское слово «качак» (например, кум. къачагь/кьачакь, мн. кьачакьлар) — «разбойник, бандит, беглец, скрывающийся от властей и промышляющий грабежом» (см.: Джилалаев: 1990, 161). Оно отмечено у аварцев, цезских народов, даргинцев, лакцев, лезгин и других народов Нагорного Дагестана (авар, хъачаль, бежт., карат., лак. и цез. кьачагь и т.д.; см.: Саидов: 1967, 524; Джидалаев: 1994, 20; Халилов: 1995, 153; 1999, 146; Магомедова, Халилова: 2001, 178).
И все же в эпоху военного противостояния России и горцев в первой половине XIX в. представление коренных жителей Северного Кавказа об абреках отличалось от взгляда, принятого среди русских военных. Об этом свидетельствует любопытный разговор об абречестве полковника Руновского с Шамилем. «Значение слова „абрек" у нас понимают различно, — отмечал Руновский. — Некоторые думают, что это бездомные горцы, голяки, у которых, кроме лошади, оружия и оборванной черкески, ничего нет, и что вследствие этих именно причин они вечно мотаются в окрестностях наших передовых линий, чтобы грабить... Другое мнение основано на созвучии слов „абрек" и „обрек"; причем это последнее слово производят от глагола „обречь", „обрекать". Те, кто придерживается этого мнения, убеждены, что абреки суть отчаянные фанатики, которые из религиозной ненависти к христианам вообще, а к русским по близкому соседству в особенности „обрекли" себя на смерть и на истребление возможно большего числа неверных.
Судя по словам Шамиля, и то и другое мнение вполне ошибочны или по крайней мере нимало не сходны с тем понятием об абреках, которое имеет Шамиль и все горцы. На вопрос мой: „Что такое абрек?" — Шамиль объяснил, что абрек — то же, что эмигрант, ускок, беглец. —
Дагестанскую милицию (иррегулярная конная жандармерия из горцев-добровольцев. В ней служило немало перебежчиков с земель, подвластных имамату, в том числе кровники самого Шамиля и его приближенных. — В.Б.) знаешь? —
Знаю. —
Вот это абреки... А знаешь, что ваши мирные горцы бегали от вас и являлись ко мне? —
Знаю. —
Вот это тоже абреки. Больше нет» (Дневник полковника Руновского: 1904, 1422-1423).
Постепенно в XIX — начале XX в. термин снова, но уже не так сильно меняет свое значение, превращаясь и для северокавказских мусульман, и для российских военных и гражданских чиновников, служивших на Кавказе, в «благородного разбойника из кавказских горцев». Одним из первых эту трансформацию подметил М.Ю.Лермонтов (Лермонтов: 1976, IV, 12). Генерал-майор Б.Н.Полозов, перед революцией служивший в жандармерии Елизаветпольской губернии (сейчас Северный Азербайджан) и сам боровшийся с абреками, пишет, не скрывая уважения к своим бывшим противникам: «Часть разбойничьего люда... на Северном Кавказе называют абреками, а на юге, в Закавказье, — кочахами (искаж. лачаг), т.е. „беглецами" (ср. тур. кадак — „беженец"; азерб. гачаг — „разбойник, дезертир, контрабандист"; см.: Джидалаев: 1990, 161.— В.Б.). Абреки, или кочахи, ничего почти общего с русскими разбойниками, в первую очерель ворами и грабителями, не имеют. Правда, все они также находились под угрозой Сахалина или даже виселицы, а многие уже побывали на каторге и со сказочными приключениями бежали, после мытарств по тайге и России добрались до Кавказа и вступили в шайку какого-нибудь знаменитого харамбаши (атамана. — В.Б.) и таким образом переходили на нелегальное, но свободное житье в лесных и горных дебрях седого Кавказа. На каторгу эти натуры попадали главным образом, около 80 процентов, за убийство по старинному азиатскому обычаю кровной мести „канлы"» (Полозов. 1905 и 1906 годы в За- кавказье/ZBAR, л. 1-2).
Последние изменения в нюансах толкования термина «абрек» произошли в советское время. Под влиянием официальной советской пропаганды он предельно идеологизируется, приобретая значение «участник антиколониального/антигосударственного движения против России/СССР». Например, в Толковом словаре русского языка Ожегова абрек определяется следующим образом: «В период присоединения Кавказа к России: горец, участвовавший в борьбе против царской администрации и русских войск» (Ожегов: 1960, 15; см. также аналогичную статью в Большой Советской Энциклопедии: 1926, 83 (Абрек); далее БСЭ, конечно, отмечала, что «после революции 1917 г. абречество выродилось в обычный уголовный бандитизм»). Примерно в таком же значении термин «абрек» вошел во все советские словари и энциклопедии.