§ 2.1. Исторический и сравнительно-правовой анализ упрощенных про­цедур принятия итогового решения в российском и зарубежном уголов­ном процессе

Вокруг предпринятого в разделе X (гл. 40) УПК упрощения деятельно­сти судов ведется серьезная научная полемика. Значительно упрощенный и сокращенный особый порядок судебного разбирательства является новеллой УПК, которая вызвала и, видимо, будет вызывать массу споров, предложений по изменению и дополнению действующего законодательства, а также во­просов правоприменительного характера.

Например, А. Д. Бойков предостерегает, что особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвине­нием может стать «апофеозом» процесса «отступления от канонов правосу­дия, его дискредитации»^[105]. Б. Т. Безлепкин считает, что «особый порядок принятия решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением не вполне отвечает конституционному принципу презумпции невиновно­сти... На основании норм главы 40 обвиняемый признается виновным в со­вершении преступления без судебного доказывания..: Учреждение институ­та, подобного «сделке о признании»... выглядит, с одной стороны, как вос­крешение теории «признание вины - царица доказательств», а с другой - как бесценный подарок преступному миру в виде самого надежного способа из­бежать ответственности за преступление, купив на награбленные деньги сво-

135

боду обнищавшего, который согласится принять эту ответственность на се­бя»^[106].

По мнению американского историка уголовного права Дж. Лангбейна сделки о признании вины заменили пытку как способ принудить подозревае­мого к самооговору^[107]. По-видимому, подразумевается замена «кнута» в виде причинения страданий на «пряник» - обещание послаблений: снижение на­казания и т. д.

В. М. Быков и Н. А. Громов, справедливо критикуя многочисленные технические и сущностные недостатки особого порядка судебного разбира­тельства, полагают, что «раздел X "Особый порядок судебного разбиратель­ства" должен быть законодателем исключен, как противоречащий основным положениям и принципам российского уголовного судопроизводства»^{[108] [109].}

Однако большинство правоведов, осмысливающих теорию и практику

применения особого порядка, установленного главой 40 УПК, не склонны к

столь радикальным выводам и полагают, что данный порядок должен быть 139

сохранен, хотя и подвергнут существенным усовершенствованиям .

Так, А. Халиков отмечает, что особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением вы­звал в целом положительную реакцию со стороны практических работников суда и прокуратуры, поскольку в суд поступает немало дел, которые неслож­ны по своей фабуле и доказанности вины обвиняемого. Поэтому проведение полного судебного разбирательства по таким делам со всеми процессуаль-

ными атрибутами нецелесообразно^[110]. В. В. Демидов полагает, что нет необ­ходимости проводить судебное разбирательство в полном объеме при усло­вии, что обвиняемый не оспаривает обвинение^[111]. Положительно оценивает особый порядок и Т. К. Рябинина^[112].

Американский юрист С. Тейман пишет: «Если можно установить об­щественное спокойствие после совершения преступления путем соглашения между обвиняемым и государственным обвинителем (с участием потерпев­шего, включая возмездие за причиненный преступлением вред), зачем на­стаивать на педантичных и нередко лицемерных претензиях на установление истины?»^{[113] [114]}

Идея упрощения судопроизводства за счет возмещения причиненного преступлением вреда весьма перспективна, хотя, безусловно, нельзя согла­ситься с оценкой стремления к установлению истины в российском уголов­ном процессе как лицемерия. Напротив, еще со времен судебной реформы XIX века установление истины является одной из важнейших целей судебно­го разбирательства. По словам выдающегося русского юриста Н. В. Муравь- ~ ева: «Не жертвы нужны обвинению: оно требует только того, чтобы каждый получил по заслугам... Вооруженное страшным оружием правды и очевидно- - сти и глубоко убежденное в чистоте и правоте своего дела, обвинение увере­но и твердо возвышает перед вами свой голос: оно знает, что против него -

преступление, а за него - закон, справедливость, нравственность, совесть и

144

честь» .

Приговор постанавливается судом первой и апелляционной инстанции. Апелляционное производство инициируется обжалованием приговора вслед­ствие несогласия хотя бы одной из сторон с решением мирового судьи. Сле­довательно, применение особого порядка в апелляционном судопроизводстве

не только не предусмотрено законодателем, но и невозможно в условиях из­начального несогласия сторон.

Ergo, особый порядок судопроизводства применим только составами суда, рассматривающего дело в первой инстанции. Такими составами явля­ются при единоличном рассмотрении дела: мировой судья (п. 4 ч. 2 ст. 30 УПК) и судья федерального суда общей юрисдикции (п. 1 ч. 1 ст. 30 УПК).

Теоретически возможно применение особого порядка судопроизводст­ва коллегиальными составами суда: судом с участием присяжных заседате­лей и коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции (п. п. 2, 3 ч. 1 ст. 30 УПК). Однако такая возможность плохо согласуется с положени­ем о рассмотрении уголовных коллегиальными составами суда по ходатайст­ву обвиняемого. Вряд ли реально возможна ситуация, чтобы обвиняемый од­новременно доверил суду разрешить вопрос о назначении ему наказания без проведения судебного разбирательства и не пожелал, чтобы это сделал судья единолично^[115].

Случаев постановления приговоров в особом порядке судебного разби­рательства коллегиальными составами суда в ходе эмпирической части на­стоящего исследования не выявлено. Особый порядок применялся исключи­тельно при единоличном рассмотрении судьями уголовных дел.

Тенденции упрощения судопроизводства вообще антагонистичны при­менению их коллегиальным судом. Например, в США, где «сделки о призна­нии вины» применяются с последних десятилетий XIX века, имеется практи­ка назначения более строгого наказания обвиняемым, проигравшим в суде присяжных. Поэтому указанные «сделки» являются способом избежать дли­тельного, неповоротливого, дорогостоящего и непредсказуемого разбира­тельства в суде присяжных. Не характерно применение сокращенных и уп­рощенных судебных процедур коллегиальными составами суда и для уголов­ного процесса других государств (см.

Следовательно, основными составами суда, применяющими особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъяв­ленным ему обвинением^[116], должны являться судьи районных и приравнен­ных к ним федеральных судов общей юрисдикции и отчасти мировые судьи. Именно эти звенья судебной системы в основном и призвана «разгрузить» упрощенная судебная процедура по уголовным делам.

С целью обобщения и изучения практики постановления судами при­говоров в особом порядке судебного разбирательства автором в Пензенской и Самарской областях проводились:

- изучение уголовных дел в архивах судебных органов трех уровней: мировых судей, районных и областных судов;

- анкетирование и интервьюирование судей и сотрудников прокурату­ры, по роду служебной деятельности участвующих в судебном разбиратель­стве уголовных дел, а также иных практикующих юристов (следователей, дознавателей, адвокатов и т. д.).

Образцы анкет и обобщение результатов проведенного эмпирического исследования приведены в приложениях к настоящему исследованию.

Следует отметить, что наиболее ценными являются результаты анкети­рования и интервьюирования мировых судей, судей районных судов и работ­ников прокуратуры, непосредственно имеющих дело с разбирательством в суде первой инстанции и постановлением приговоров.

Судьи областных судов при интервьюировании сообщили, что по рас­сматриваемым ими в особом порядке делам приговоры не постанавливались, что подтверждено архивными исследованиями и статистическими данными. По указанным причинам анкетирование судей этого звена не проводилось.

На вопрос № 1 анкеты: «Как часто в Вашей практике Вам прихо­дится иметь дело с постановлением приговора в особом порядке, преду­смотренном главой 40 УПК?» - никто из анкетируемых не указал ответ «г» — никогда.

Далее - особый порядок, если не оговорено иное.

Судьи районных судов ответили, что особый порядок применяется

ими:

а) в основной массе случаев (более чем в 75% уголовных дел) - 4,8%;

б) часто (от 25 до 75%) - 47,6%; при этом максимальная оценка отно­сительной частоты применения особого порядка составила 50%;

в) редко (менее 25%) - 47,6%; при этом оценка относительной частоты применения особого порядка от 8 до 20%.

Мировые судьи ответили, что особый порядок применяется ими:

а) в основной массе случаев (более чем в 75% уголовных дел) - 14,3%, при этом максимальная оценка относительной частоты применения особого порядка составила 95%;

б) часто (от 25 до 75%) - не указал ни один из респондентов;

в) редко (менее 25%) - 85,7%; при этом минимальная оценка относи­тельной частоты применения особого порядка составила 10%.

Работники прокуратуры, выполняющие процессуальные функции го­сударственного обвинителя, на вопрос № 1 ответили:

а) в основной массе случаев (более чем в 75% уголовных дел) - не ука­зал ни один из респондентов; ;

б) часто (от 25 до 75%) - 75%, при этом некоторые оценили макси­мальную частоту применения особого порядка в 60%;

в) редко (менее 25 %) - 25%.

Приведенные результаты эмпирически подтверждают теоретический вывод о применении особого порядка в основном судьями районных судов.

При рассмотрении уголовных дел мировыми судьями приговоры по­станавливаются реже, чем в судах общей юрисдикции. Как правило, в разби­рательстве у мирового судьи участвует немного лиц (часто только потерпев­ший и обвиняемый) и исследуется небольшое количество доказательств. Полное признание вины обвиняемым, сделанное до удаления суда в совеща­тельную комнату, зачастую приводит к мировому соглашению и завершению судопроизводства постановлением о прекращении уголовного дела. Опрос

подсудимого и потерпевшего, участвующего в судебном заседании, прово­дится судьей и при общем, и при особом порядке.

Профессиональный интерес мировых судей (как, впрочем, судей любо­го звена) направлен на вынесение решений, которые не были бы в дальней­шем отменены или изменены вышестоящими инстанциями. Процессуальная экономия при производстве у мирового судьи в особом порядке (как показа­но выше) минимальна, а риск судебной ошибки возрастает в силу того, что большинство важнейших обстоятельств уголовного дела не исследуются су­дом непосредственно. Эти факторы снижают заинтересованность судей в уп­рощении судебного разбирательства и, на наш взгляд, являются причиной, ограничивающей применение особого порядка мировыми судьями.

В юридической литературе дискутируется как правильность наимено­вания рассматриваемого порядка судебного разбирательства, так и его пред­назначение. Так, А. В. Смирнов для общего обозначения всех форм ускорен­ного и упрощенного процесса использует термин г^елерантное производство и относит к числу его задач:

- процессуальную экономию, т. е. сокращение времени, сил и средств, используемых для разрешения части уголовных дел, и высвобождение их для производства по наиболее сложным делам;

- приближение момента наказания виновного ко времени совершения преступления в целях усиления предупредительного воздействия процедуры судопроизводства и уголовного наказания;

- примирение сторон^[117].

К. А. Рыбалов считает, что нормы главы 40 УПК «в своей совокупно­сти составляют самостоятельный и принципиально новый уголовно­процессуальный институт, который основан на идее разумного компромисса в уголовном судопроизводстве»^[118], посредством которого законодатель стре-

мится решить следующие задачи, стоящие перед уголовно-процессуальной политикой страны:

- экономить силы и средства органов уголовной юстиции по расследо­ванию преступлений и судебному разбирательству уголовных дел;

- склонить обвиняемого к сотрудничеству с органами уголовного пре­следования и с его помощью изобличить других участников преступления, быстро и с минимальными издержками раскрыть преступление, установить все обстоятельства его совершения и т. д.,

- сократить разрыв во времени между совершением преступления и на­казанием;

- рационализировать, т. е. сократить и повысить эффективность уго­ловного судопроизводства^[119].

Применительно к особому порядку по действующей редакции УПК данные задачи решаются частично. Процессуальная экономия касается толь­ко деятельности суда первой инстанции, постанавливающего приговор, по­скольку предварительное расследование производится в полном объеме, без каких-либо изъятий.

Интервьюирование судей показало, что сокращение времени между преступлением и наказанием незначительно и составляет лишь несколько ча­сов, которые были бы затрачены судом на рассмотрение доказательств в об­щем порядке. Наибольшее сокращение происходит по организационным причинам, т. к. уменьшение числа лиц, вызываемых в судебное заседание, влечет меньшее количество переносов судебного разбирательства вследствие неявки вызываемых.

В наибольшей степени, на наш взгляд, решается задача примирения сторон, поскольку обвиняемые, как правило, предпринимают шаги для пол­ного либо частично заглаживания причиненного вреда, возмещения исковых требований.

149

Следует согласиться с высказанным в юридической литературе мнени­ем о том, что нельзя рассматривать целеполагание целерантного судопроиз­водства односторонне, т. е. только с позиции заинтересованности в нем госу­дарственных органов. Практическая реализация этой разновидности уголов­ного процесса изначально предполагает и заинтересованность стороны защи­ты. По словам X. Д. Аликперова, «если обвиняемые не уверены в благопри­ятных для своей судьбы конкретных последствиях совершаемых ими поло­жительных посткриминальных поступков, то они, как правило, не идут на со­трудничество с органами предварительного расследования»^[120].

Обвиняемый может добровольно согласиться с обвинением и отказать­ся от права на защиту только в собственных интересах. Лишь получив воз­можность реальных выгод: снижение наказания, избавление от судебных из­держек и т. д. — подсудимый может прийти к решению облегчить труд суда и одновременно собственную участь. Опосредованно такая заинтересованность обвиняемого отвечает и интересам потерпевшего, общества и государства, поскольку предполагается, что обвиняемый осознает свою вину, раскаивает­ся в совершенном преступлении и добровольно предпринимает шаги, на­правленные на заглаживание причиненного вреда.

Однако нельзя преувеличивать стимуляцию положительного посткри­минального поведения лиц, помогающих изобличать соучастников преступ­ления, как полагает К. А. Рыбалов. Дело в том, что:

а) процент дел о групповых преступлениях, рассмотренных в особом порядке, весьма мал (по данным исследования - 7,1%);

б) изобличение одним соучастником других предполагает разногласия между ними: противоречия в показаниях, непризнание или неполное призна­ние вины другими соучастниками;

в) возможны ситуации, когда на сотрудничество с органами предвари­тельного расследования идет лицо, желающее преуменьшить значение собст-

венного преступного поведения, в том числе путем перекладывания собст­венной вины на других лиц;

г) органы предварительного расследования не решают вопросов ни о применении особого порядка, ни о назначении наказания, которое понесет лицо, т. е. не могут гарантировать достижение целей, из-за которых обвиняе­мый идет на сотрудничество, и т. д.

Все это ведет:

а) либо к невозможности рассмотрения дела в особом порядке вследст­вие несогласия других обвиняемых;

б) либо к обману обвиняемого органами предварительного расследова­ния о собственных полномочиях в сфере назначения уголовного наказания, что является грубейшим нарушением прав первого;

в) либо к введению в заблуждение органов предварительного расследо­вания подозреваемым, обвиняемым (если по каким-либо причинам его обман не разоблачен) и т. д.

Возможно и совокупное воздействие перечисленных факторов.

Поэтому стимуляция за счет применения особого порядка положитель­ного посткриминального поведения в виде сотрудничества с органами пред­варительного следствия для лиц, совершивших преступления в соучастии, представляется малозначительной.

По мнению Б. Т. Безлепкина, установленный главой 40 УПК институт подобен «сделке о признании» и не имеет корней в истории отечественного судопроизводства^[121]. О. В. Качалова и Ю. В. Кореневский также полагают, что особый порядок судебного разбирательства представляет собой принци­пиально новую согласительную процедуру, сходную со сделкой о признании вины^[122]. А. В. Смирнов считает, что «разделом X (глава 40) УПК впервые в российском уголовном процессе предусмотрена возможность разрешения де-

ла по ходатайству обвиняемого с помощью сделки об упрощении судебной процедуры»^[123]. Данные суждения нуждаются в критическом осмыслении.

Упрощенное производство по уголовным делам исторически имело ме­сто в отечественной юриспруденции, хотя разрешенйе таких дел не всегда носило строго уголовно-судопроизводственный характер. Еще И. Я. Фой- ницкий, оправдывая существовавший в конце XIX - начале XX вв. админи­стративно-дисциплинарный порядок рассмотрения ряда малозначительных уголовных дел, писал: «Маловажность дела служит основанием изъятия из судебного порядка потому, что требуемая последним огромная затрата как личных сил, так и финансовых средств необходима только в делах более или менее значительных, между тем как в делах ничтожных дорогая судебная процедура была бы крайне тягостна и для государства, и для лиц привлекае­мых». Для определении «границы маловажности» существуют два пути: объ­ективный — позитивное установление законодателем категорий маловажных дел; и субъективный, то есть «с согласия обвиняемого». Указывая на разное воздействие на различных лиц одних и тех же принудительных мер, налагае­мых законом, И. Я. Фойницкий полагал предпочтительным «субъективный путь», то есть «чтобы дело, признаваемое законом объективно маловажным, тогда только устранялось от судебного порядка, когда и сам обвиняемый не возражает против несудебного разбора»^[124].

Такая аргументация отчасти справедлива и для дел, рассматриваемых в особом порядке (гл. 40 УПК). Относительно существовавшей в дореволюци­онной России системы несудебного разрешения уголовных дел указанный порядок имеет преимущество принятия решения органом судебной, а не ад­министративной (исполнительной) власти.

Идеи соблюдения процессуальной экономии в отношении малозначи­тельных и несложных уголовных дел высказывались и в советский период. В

70-х годах прошлого столетия В. И. Курляндский^[125] и И. И. Карпец^[126] предла­гали упростить порядок судопроизводства по делам о преступлениях, пред­ставляющих сравнительно небольшую общественную опасность, для чего предлагалось выделить их в отдельную категорию уголовного проступка, производство по которому осуществлять в форме, близкой к административ­ной^[127], т. е. сходной с описываемой И. Я. Фойницким.

Попытки законодательного упрощения судебного разбирательства по уголовным делам предпринимались и в последние годы действия предыду­щего УПК РСФСР. Так, ч. 2 ст. 446 УПК РСФСР устанавливалось, что при рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей при условии признания подсудимым (всеми подсудимыми) своей вины сразу после огла­шения государственным обвинителем резолютивной части обвинительного заключения председательствующий судья сразу же предлагал каждому из подсудимых дать показания по поводу предъявленного обвинения и других обстоятельств дела. Процедура производства в суде присяжных возродила правило, согласно которому судебное следствие может быть существенно сокращено, если подсудимый (все подсудимые) полностью признал себя ви­новным. Судебное следствие в суде присяжных могло ограничиться только показаниями подсудимого, если сделанные признания не оспаривались сто­ронами и не вызывали сомнений у судьи. В этом случае председательствую­щий получал право с согласия всех участников процесса ограничиться иссле­дованием лишь тех доказательств, на которые указывали стороны. При от­сутствии таких указаний и собственных сомнений председательствующий мог объявить судебное следствие оконченным и перейти к прениям. Судеб­ное следствие могло быть продолжено только в том объеме, в котором это счёл нужным судья с учетом мнения сторон^[128].

Ст. 475 УПК РСФСР устанавливала на основе диспозитивного согла­шения сторон (ходатайства любой из сторон и отсутствия возражений дру­гой, либо обоюдного ходатайства) право мирового судьи провести сокра­щенное судебное следствие, включающее допрос подсудимого и потерпев­шего, а также исследование иных доказательств, на которые укажут стороны. При этом мировой судья должен был разъяснить сторонам, что их согласие на проведение сокращенного судебного следствия влечет за собой недопус­тимость обжалования или опротестования приговора по этому основанию.

Не применялся сокращенный порядок:

- по всем делам в отношении несовершеннолетних;

- по делам о преступлениях, совершенных группой лиц, если хотя бы один из подсудимых возражал против проведения сокращенного судебного следствия и дело в отношении него невозможно было выделить в отдельное производство^[129].

Данный отечественный законодательный опыт заслуживает присталь­ного изучения. В частности, перспективными представляются идеи:

- распространения некоторых элементов упрощения судопроизводства на такой усложненный его порядок, как суд присяжных заседателей;

- возможности не полного, а частичного отказа от исследования дока­зательств, и т. д.

Аналогия между особым порядком принятия судебного решения, уста­новленным главой 40 УПК, и сделкой о признании вины (или сделкой на слу­чай признания вины), практикуемой в уголовном судопроизводстве США, Великобритании и некоторых других государств, также требует критическо­го рассмотрения.

По свидетельству С. Теймана, так называемые «сделки о признании вины» были известны в США еще в начале XIX века. В 1900 г. около 80% уголовных дел разрешалось путем заключения таких сделок, т. е. без судеб-

ного следствия перед присяжными заседателями^{[130] [131]. Любопытно мнение С. Теймана о том, что «корни системы сделок следует искать скорее в "ненаучности" англосаксонской юриспруденции, где судебное следствие осуществляется, главным образом, для решения общественных конфликтов и установления общественного спокойствия, в то время как установление ис­тины является лишь второстепенным средством для осуществления этих це-}

- 161 леи» .

Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления по за­конодательству США создает возможность упрощенного завершения дела с помощью переговоров по поводу «сделки на случай признания вины» (guilty plea negotiations). В виде общего правила положительный ответ подсудимого на вопрос, признает ли он себя виновным, определяет содержание разбира­тельства дела по существу судом первой инстанции: жюри присяжных не комплектуется, судебная проверка доказательств не проводится. Суд прове­ряет добровольность признания, сделанного подсудимым, и сразу же может приступить к принятию решений об определении меры наказания, не вдава­ясь в существо вопроса о том, было ли действительно совершено преступле­ние, какое именно и виновен ли в нем подсудимый. В принятом в 1926 г. по делу Керчевала решении Верховный суд США приравнял признание вины по окончательности к вердикту присяжных и констатировал, что в таком случае «суду ничего не остается делать, кроме как вынести решение и определить меру наказания».

Процедура «сделки на случай признания вины» усиливает роль госу­дарственного обвинителя - прокурора (атторнея) - в разрешении судьбы де­ла, причем, на наш взгляд, это происходит с одновременным умалением роли и значимости суда.

Как отмечает М. Пешков, наделение прокурора полномочиями обви­нять в совершении преступления делает его одним из самых могучих госу-

дарственных чиновников. Верховный Суд США, разъясняя этот вопрос, зая­вил: «Между частной жизнью гражданина и государственным обвинением в совершении преступления стоит прокурор. Этот государственный чиновник наделен полномочиями использовать все механизмы государства для рас­смотрения дела любого отдельно взятого индивидуума»^[132].

«Сделка о признании вины» заявляется в форме ходатайства обвиняе­мого о признании вины после ознакомления с обвинительным актом, утвер­жденным в стадии предания суду. Данное ходатайство, как правило, есть ре­зультат своего рода «сделки» между обвиняемым и его защитником с одной стороны и государственным обвинителем - с другой. Суть таких сделок сво­дится к следующему: обвиняемый признает свою вину в менее тяжком пре­ступлении, чем ему вменялось первоначально (либо только по одному из пунктов предъявленного обвинения), а в обмен на это государственный об­винитель обещает рекомендовать суду назначить более мягкую меру наказа­ния.

Практика заключения сделок о признании вины - один из важнейших штрихов характеристики процессуального положения обвинителя и его воз­можностей влиять на отправление правосудия. Инспирируемая обвинителем сделка реально означает, что важнейшие для правосудия вопросы - виновно­сти лица и назначения ему наказания - разрешаются учреждением исполни­тельной власти — атторнейской службой, то есть не судом и вне суда^[133].

Обвинитель при этом прямо заинтересован в поступлении ходатайства о признании вины. В этом случае лицо, привлекаемое к уголовной ответст­венности, будет осуждено без проведения дорогостоящего судебного процес­са. В результате силы полиции и атторнейской службы освобождаются от бремени доказывания вины подсудимого в полном объеме, экономятся су­дебные ресурсы. Освободившиеся силы направляются на подготовку процес-

сов по более сложным делам, по которым признания подсудимых не посту­пили.

Отрицательной стороной данного института является то, что к уголов­ной ответственности из-за боязни получить более строгое наказание привле­каются невиновные в совершении инкриминируемого общественно опасного деяния. С. Тейман пишет: «В США все знают, что проигравшие в суде при­сяжных подсудимые подвергаются наказанию значительно более высокому, чем было первоначально предложено в переговорах по сделке о признании вины. Такой принудительный характер американских сделок о признании вины подвергается резкой критике в европейской литературе: мера наказания не может быть повышена только за то, что обвиняемый настаивал на своем конституционном праве - праве на суд присяжных»^[134].

При этом профессиональные судьи поддерживают систему сделок о признании, не только вынося более строгие наказания после обвинительных вердиктов суда присяжных, но и участвуя в переговорах о сделках о призна­нии вины (за исключением федеральных судов и судов некоторых штатов, где судье запрещено участвовать в переговорах о признании вины)^[135].

Одной из основных причин существования «сделки» является эконо­мия судебных ресурсов на фоне постоянного роста преступности. Как отме­чает американский процессуалист Ллойд Л. Уайнреб, «выживание судебных разбирательств с обеспечением состязательности зависит в нынешних усло­виях от того, чтобы их не было слишком много. Мы можем предложить пол­ное судебное разбирательство всем, но при условии, что только некоторые воспользуются предложением»^[136].

Одновременно, несмотря на провозглашаемые равенство сторон в про­цессе и презумпцию невиновности, обвинитель в американской правовой системе обычно оказывается в более выгодном положении, чем защитник и обвиняемый, так как обвинительная власть располагает значительно боль-

шими возможностями для сбора доказательств. При этом обвинитель может практически бесконтрольно изменять объем и характер обвинения, используя различные тактические уловки, в частности, широко пользуясь «сделками о признании», а также возможностью в любой момент, но до вынесения при­сяжными вердикта, взять обвинительный акт или заявление об обвинении обратно. И если он отказывается от обвинения до начала судебного разбира­тельства, он вправе в дальнейшем вновь возбудить уголовное преследование за то же самое преступление^[137].

«Сделки на случай признания вины», de facto практикуемые, но не афишируемые в США с конца XIX века на протяжении многих десятилетий, затем были признаны de jure. В мотивировке (opinion) принятого в 1971 г. по делу Сантобелло решения Верховного суда США указывалось, что подобные соглашения являются существенным компонентом отправления правосудия, который нужно поощрять, поскольку «если бы каждое обвинение в преступ­лении было предметом судебного разбирательства, то ... пришлось бы при­умножить во много раз количество судей и судебных учреждений»^[138]. Как следует из этой цитаты, прагматичная американская Фемида в целях эконо­мии «денег налогоплательщиков» действует, исходя все из тех же соображе­ний процессуальной и вытекающей из нее финансовой, экономии.

В п. «а» правила 443 Унифицированных правил уголовного процесса говорится о праве сторон заключить соглашение на основании одного или нескольких из четырех условий, регламентируемых тем же правилом. Три первые условия регламентируют уступки, на которые может пойти осущест­вляющий преследование атторней (prosecuting attorney):

(1) внесение поправок в обвинительную информацию (или обвини­тельное заключение) с указанием обвинения в обусловленном (specified) с защитой преступлении;

(2) исключение конкретных обвинений, предъявляемых обвиняемому, либо не выдвижение таковых (т. е. обвинений, дополняющих обусловленное с защитой);

(3) обусловленные (с защитой) рекомендации относительно примене­ния наказания или иного воздействия либо не противодействие ему (воздей­ствию, не связанному с наказанием).

Все указанные действия должны иметь направленность, тем или иным образом облегчающую положение обвиняемого и грозящее ему наказание. В ответ на это обвиняемый дает обязательство признать в суде предъявленное ему скорректированное таким образом обвинение, а также (4) что он не будет добиваться апелляционного пересмотра, который может состояться на осно­вании судебного приказа об отклонении ходатайства, заявленного до начала разбирательства в суде первой инстанции.

Если договаривающиеся стороны не достигнут самостоятельно взаи­моприемлемого соглашения, они могут обратиться к судье, который вправе по их просьбе издать приказ о созыве «согласительной встречи» (agreement conference). Такая встреча весьма похожа на мировые соглашения, практи­куемые практически во всех странах при разрешении гражданско-правовых споров^{[139] [140]. Она проводится с участием судьи. Кроме обвинителя и обвиняемо­го по требованию судьи в такой встрече могут принять участие другие лица, в том числе потерпевшие. В ходе обсуждения судья может высказывать по}

поводу заключаемого соглашения свои соображения, которые учитываются 170

сторонами .

Упрощенное (суммарное) производство по делам о менее опасных пре­ступлениях, как правило, относящихся к категории «мисдиминор» (misdimi­nor), наказание за которые не превышает 1 года тюремного заключения, мо­жет производиться федеральными магистратами (U. S. Magistrates), которых

называют также магистратскими судьями (magistrate judges) или судьями- магистратами. Они официально считаются должностными лицами окружных (районных) судов (judicial officers of districts courts). Они назначаются судья­ми тех же судов. В отличие от судей полномочия магистратов распространя­ются в основном на указанное суммарное производство и осуществление не­которых процессуальных функций^[141] по делам об опасных преступлениях (фелониях), которые подсудны федеральным окружным (районным) судам.

При передаче магистратам дел для суммарного рассмотрения должно соблюдаться условие письменного согласия обвиняемого на рассмотрение и разрешение его дела магистратом в упрощенном порядке. При отсутствии та­кого согласия дело становится подсудным в общем порядке судье того же окружного (районного) суда.

Получив согласие обвиняемого, магистрат разъясняет ему сущность обвинения, его процессуальные права, обязанности и положение, после чего выясняет отношение к предъявленному обвинению. В большинстве случаев обвиняемые признают свою вину. Все суммарное производство (кроме разъ­яснений) сводится к уточнению фамилии и имени обвиняемого и определе­нию меры наказания, что может занимать несколько минут^[142].

Англо-американскому уголовному судопроизводству свойственно, что обвинитель вправе скрывать от защиты обстоятельства, опровергающие об­винение, либо ставящие его под сомнение, либо смягчающие ответствен­ность. Например, прокурору (атторнею) во время переговоров о признании вины разрешается скрывать от защиты факт недостаточности допустимых доказательств или отсутствия необходимых свидетелей (т. е. без признания вины обвиняемым прокурору придется прекратить дело). Такой «обман» возможен из-за отсутствия у обвиняемого в США права на полное ознаком­ление с материалами дела^[143].

Следует согласиться с мнением о том, что трактовка такого положения как не ущемляющего справедливости уголовной ответственности, весьма со­мнительна^[144]. Отсутствие или недостаточность доказательств виновности ли­ца в совершении инкриминируемого ему преступления может, конечно, воз­никнуть из-за недоработок органов уголовного преследования. Однако весь­ма вероятна и более простая причина - отсутствие улик вследствие невинов­ности лица. Кроме того, принцип презумпции невиновности не должен по­зволять осуждать лицо без достаточных доказательств его виновности.

Если прокурор не намерен отказываться от части обвинения, обвиняе­мый, признав себя виновным в полном объеме, может вступать в переговоры о смягчении наказания непосредственно с судьей. Предполагается, что перед принятием признания вины судья должен проверить достаточность фактиче­ских обстоятельств обвинения, чтобы предотвратить признание вины неви­новными в пользу их виновных соучастников или в целях освобождения от предварительного содержания под стражей. Однако выполнение этого требо­вания закона затрудняется отсутствием у судьи материалов формального предварительного следствия^[145].

«По решению Верховного суда США "North Carolina v. Alford" [400 U.S. 25 (1970)] обвиняемый может признать сделку о признании виновности, чтобы избежать более строгого наказания, даже если он отрицает свою вину. В этих случаях судья должен убедиться в достаточности уличающих обви­няемого доказательств»^[146].

В последние десятилетия «сделки о признании» широко практикуются и в Англии. Юридическая природа института признания вины в английском уголовном процессе сходна с американскими «сделками на случай признания вины» (guilty plea negotiations). Между сторонами возможны и обычны пере­говоры и заключение соглашений. Эти «соглашения о признании» (plea bar-

gaining) предусматривают определенные уступки обвинения (исключение из обвинительного акта отдельных пунктов обвинения, смягчение его квалифи­кации, обязательство снизить размер требуемого наказания и т. д.) в обмен на обязательство обвиняемого признать свою вину. При рассмотрении в Суде короны (Crown Court) дел о преступлениях, преследуемых по обвинительно­му акту, в случае дачи обвиняемым в ходе подготовительного слушания (pre­paratory hearing) утвердительного ответа на вопрос о признании своей вины суд лишается права на рассмотрение данного дела. Исходя из состязатель­ной конструкции английского уголовного судопроизводства, суд является «пассивным арбитром», поэтому он не вправе действовать ex officio в усло­виях отсутствия спора сторон, т. е. независимо от их позиции.

Заметим, что организация обвинения в английской правовой системе имеет некоторую специфику по сравнению с другими правовыми системами мира, так как в Англии уголовное преследование по всем делам может осу­ществляться частными лицами (причем не только потерпевшими). Органы полиции, фактически гораздо чаще возбуждающие преследование; чем част­ные лица, для поддержания обвинения в суде прибегают к помощи адвока­тов, которые служат в Англии одинаково задаче обвинения и защиты в уго­ловном процессе^[147] (барристеры и солиситоры).

Признанию обвиняемым своей вины (guilty plea) в английском уголов­ном процессе отводится особая роль, сходная с признанием иска ответчиком в гражданском процессе. Признание обвиняемым своей вины означает не­возможность разбирательства дела с участием присяжных и практически обязанность суда признать обвиняемого виновным без проверки и оценки доказательств. Лишь в случае возникновения «разумных сомнений» в осоз­нанности и добровольности признания у судьи появляется право самостоя­тельно оценить обвинение по существу^[148].

Существующее в английском уголовном процессе суммарное произ­водство, осуществляемое магистратами, имеет следующие особенности:

- магистраты в большинстве не являются профессионалами и не имеют юридического образования;

- процессуальный режим суммарного судебного разбирательства мало формализован.

Судебное разбирательство начинается с выяснения судом, признает ли подсудимый себя виновным. При утвердительном ответе дальнейшее произ­водство связано исключительно с назначением наказания и занимает в сред­нем 15-30 минут^[149].

Сделка предусматривает переговоры и достижение договоренности между сторонами. В самом общем виде условиями такого обоюдного догово­ра является снижение требований, выдвигаемых обвинением, в обмен на полное признание защитой уменьшенного обвинения. Суд иногда выступает в качестве консультанта, но в основном его роль пассивна и сводится к на­значению наказания по обвинению, согласованному сторонами при заключе­нии ими сделки в собственных интересах:

- обвинение получает уверенность в постановлении обвинительного приговора, избавляется от лишних процессуальных затрат, а иногда и от воз­можности обжалования судебного решения;

- защита получает реальную возможность снижения наказания.

Снижение наказания обеспечивается тем, что суд не вправе выйти за

пределы сниженного обвинения. Повторим, что суд не просто избавляется от обязанности исследования обстоятельств дела, а утрачивает право на такое исследование.

Среди уголовных процессов государств континентальной правовой системы, для которой характерно соблюдение принципа публичности (офи­циальности), также существуют ускоренные и упрощенные формы судопро­изводства. Во Франции, например, такая тенденция в основном касается пра-

См.: Головко Л. В. Указ. соч. С. 143-144.

вонарушений — малозначительных нарушений уголовного закона, не преду­сматривающих тюремного заключения в качестве санкции ни при каких ус­ловиях. Сложились два вида упрощенного судопроизводства: система уго­ловного приказа и система штрафа в твердо определенной сумме.

В первом случае прокурор, сочтя целесообразным применить упро­щенную процедуру уголовного приказа, передает в полицейский суд мате­риалы дела вместе со своим требованием о назначении наказания. Если судья не видит препятствий (в противном случае дело возвращается прокурору), то он без судебного заседания и без вызова сторон заполняет бланк установлен­ной формы, являющийся уголовным приказом, где излагает свое решение: оправдать либо осудить к наказанию в виде штрафа. Уголовный приказ мо­жет быть обжалован в 10-дневный срок прокурором. При согласии прокурора осужденный может в 30-дневный срок подать оппозицию, т. е. также обжа­ловать уголовный приказ. Любое обжалование влечет рассмотрение дела в общем порядке.

Система штрафа в твердо определенной сумме т- крайняя форма упро­щения уголовного процесса, теряющая судебный характер и приближающая­ся к административному производству^[150].

В уголовном процессе Италии государство в лице компетентных орга­нов юридически обязано, получив информацию о совершенном преступле­нии, начать производство по этому факту и осуществлять уголовное пресле­дование. Институт «сделки на случай признания обвиняемым своей вины» не предусмотрен УПК Италии 1988 г. Однако вместо него в итальянском зако­нодательстве появились иные положения, дающие возможность не доводить некоторые дела до разбирательства в суде первой инстанции по существу (см. ст. 314, 444-448, 459 УПК и ст. 162 УК Италии).

Одно из таких положений - «сокращенное разбирательство» (guidizio abbreviato) - имеет значительное сходство с особым порядком, предусмот-

ренным гл. 40 УПК. Уже на стадии слушания по предварительному рассмот­рению уголовных дел судья может вынести по делу приговор, если обвиняе­мый признает себя виновным и заявит ходатайство о сокращенном разбира­тельстве, а прокурор против такого ходатайства не возразит. Это дает обви­няемому право на сокращение назначаемого наказания на одну треть. Ука­занная процедура не распространяется на дела о преступлениях, наказуемых пожизненным лишением свободы.

Другое положение - «назначение наказания по соглашению сторон» (applicazione della репа su richiesta delle parti) - более похоже на англо- американскую «сделку о признании». В ходе предварительного слушания суд по совместному представлению прокурора и защитника назначает наказание, не превышающее двух лет лишения свободы. Судебного разбирательства не проводится^[151].

УПК Испании предусматривает возможность полностью избежать ис­следования доказательств в судебном заседании, если обвиняемый согласен с обвинительным заключением. В 1988 г. ст. ст. 779-795 УПК Испании была введена «сокращенная процедура», применяемая по делам о преступлениях, наказание за которые не превышает девяти лет лишения свободы. Такое же упрощенное предварительное следствие с укреплением состязательности и уменьшением полномочий суда предусмотрено в новом испанском Законе о суде присяжных.

Подсудимый или обвиняемый может выразить «согласие» (conformidad) с обвинением при окончании предварительного следствия (ст. 655 УПК Испании) или в подготовительной части судебного заседания (ст. 689.2 УПК Испании), или даже после исследования доказательств с участием присяжных заседателей (ст. 50 Закона о суде присяжных). Формально «тор­га» сторон нет, однако конформидад принимается только тогда, когда обви­нители требуют наказания в виде лишения свободы на срок не более шести

лет. Фактически прокурор и защитник ведут переговоры о соответствующем ограничении объема обвинительного заключения. Испанский конформидад не является признанием вины, обвиняемому не разъясняются его права: на полное судебное следствие, не свидетельствовать против себя, на вызов и допрос свидетелей и т. д^[152].

Особый порядок судопроизводства, установленный гл. 40 УПК, до­вольно своеобычен. Проводить аналогии между ним и существующими в США, Соединенном Королевстве Великобритании и Северной Ирландии, Франции, Италии и других государствах целерантными судебными процеду­рами следует с большой осторожностью.

Установленный главой 40 УПК особый порядок не имеет таких черт,

как:

- четко выраженная, официально поставленная «во главу угла» направ­ленность на достижение взаимовыгодной и взаимно устраивающей стороны договоренности между ними;

- фактический отказ от попыток установления объективной истины.

Теоретически для отечественного особого порядка характерны:

- возможность применения по делам о преступлениях, за которые пре- ; дусмотрено максимальное наказание не более 10 лет лишения свободы;

- обязанность органов предварительного расследования квалифициро­вать деяние обвиняемого в полном соответствии с установленными ими об­стоятельствами уголовного дела, т. е. с истиной, объективной настолько, на­сколько это возможно при достижении ее юридическими средствами;

- предварительное досудебное признание обвиняемым инкриминируе­мого ему преступления в полном объеме;

- отсутствие официальной возможности переговоров между прокуро­ром или государственным обвинителем и защитой, а также участия в перего­ворах судьи;

182

- согласие обвинения на применение сокращенного судебного разбира­тельства;

- ходатайство защиты о том же;

- активная роль суда, которая выражается:

а) в возможности отказать сторонам в применении особого порядка су­допроизводства;

б) в предполагаемом установлении судом объективной истины, хотя и на основании материалов досудебного расследования уголовного дела;

в) в самостоятельном, не связанном с мнением сторон назначении на­казания. В частности, суд может назначить наказание выше или строже тре­буемого государственным обвинителем. Полномочия судьи в этом вопросе императивно ограничивают только норма Особенной части УК в совокупно­сти с законодательной нормой о снижении верхней границы наказания (ч. 7 ст. 316 УПК). В случае принятия решения о применении сокращенного по­рядка суд обязан снизить на одну треть верхний предел назначаемого наказа­ния, а также не взыскивать с подсудимого процессуальные издержки, преду­смотренные ст. 131 УПК;

г) в обязанности суда самостоятельно принять решение по граждан­скому иску, вытекающему из уголовного дела.

Следует согласиться с М. В. Боровским в том, что «появление данного института в российском уголовном процессе является результатом более по­следовательной реализации принципа состязательности (нет спора - нет и «состязания»), а также расширения элементов диспозитивности (свободного распоряжения сторонами своими материальными и процессуальными права­ми) в процессе»^[153].

Многие исследователи полагают конструктивно неудачными наимено­вания раздела X УПК «Особый порядок судебного разбирательства» и со­держащейся в нем единственной главы 40 УПК «Особый порядок принятия

судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвине­нием». В. Лазарева считает, что данная проблема «не может быть рассмотре­на как технико-юридическая ... она отражает отсутствие у разработчиков но­вого УПК достаточно четкого представления о сущности создаваемого ими института и его месте в системе уголовного судопроизводства»¹⁸⁴. Аналогич­но мнение Т. К. Рябининой, которая отмечает также дезориентирующее смы­словое совпадение названий раздела X УПК «Особый порядок судебного разбирательства» и части 4 УПК «Особый порядок уголовного судопроиз­водства»¹⁸⁵.

A. Халиков отмечает, что между «судебным разбирательством» и «принятием судебного решения» существенная разница. «Разбирательство» означает подробное рассмотрение, а «решение» — то, что принято в результа­те обсуждения. Такая разница в названиях порождает неясность, должен ли суд проводить разбирательство или сразу выносить решение¹⁸⁶. На наш взгляд, соотношение здесь примерно то же, что и между целенаправленным процессом и его результатом.

B. В. Демидов справедливо усматривает противоречие «в том, что раз­дел X УПК называется "Особый порядок судебного разбирательства", тогда как из содержания ч. 1 ст. 314 УПК видно, что обвиняемый вправе заявить о согласии с предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановле­нии приговора без проведения судебного разбирательства (об этом же гово­рится в ч. 2 данной статьи и в ч. 1 ст. 316 УПК)»¹⁸⁷. Аналогичные положения о «постановлении приговора без проведения судебного разбирательства» содержатся в ч. 1 ст. 315, ч. ч. 1, 3,4, 6 ст. 316 УПК.

Мы также полагаем содержащееся в УПК терминологическое обозна­чение неудачным. Из сравнительного анализа содержания общего порядка судопроизводства, регламентируемого главами 35-39 УПК, и особого поряд-

¹⁸⁴ Лазарева В. Новый УПК: особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением» / Уголовный процесс. 2002. № 2. С. 67. См. также: Быков В. М., Громов Н. А. Указ. соч.. С. 92, Халиков А. Указ. соч. С. 63, и др.

¹⁸⁵ Рябинина T. К. Указ. соч. С. 21.

¹⁸⁶ См.: Халиков А. Указ. соч. С. 63.

¹⁸⁷ См.: Демидов В. В. Указ. соч. С. 25.

ка, установленного гл. 40 УПК^[154], следует, что судебное разбирательство все же имеет место.

Аналогичные результаты дали эмпирические исследования. Так, на во­прос № 2 анкеты о том, производится ли фактически судебное разбиратель- ство при применении особого порядка, утвердительно (ответ «а» — да, судеб­ное разбирательство фактически производится, но в сильно сокращенном ви­де) ответили 90,5% судей районных судов, 75% мировых судей, 68.8% работ­ников прокуратуры, т. е. абсолютное большинство практических работников, 100% прочих правоприменителей.

Следовательно, неоднократно встречающаяся в тексте ст. ст. 314-316 УПК дефиниция «постановления приговора без проведения судебного разби- рательства» не соответствует обозначаемому явлению.

Предпринятая К. А. Рыбаловым попытка преодолеть противоречие ме­жду названием и содержанием рассматриваемого порядка судебного разби­рательства, обозначая его как постановление приговора без проведения су­дебного разбирательства в общем порядке^[155] представляется половинчатой и не отражающей в полной мере его сущность.

«Особый» в русском языке означает «отдельный, независимый от дру­гих»; или, приравниваясь к «особенному» - «не такой, как все, не обыкно­венный»^[156]. Характеристика установленного главой 4() УПК порядка приня­тия судебного решения как «особого» поясняет лишь то, что он имеет неко-

ф торые отличия от обычного, что малоинформативно.

Часть четвертая УПК «Особый порядок уголовного судопроизводства» предусматривает производство:

- по уголовным делам в отношении несовершеннолетних (гл. 50 УПК);

- о применении принудительных мер медицинского характера (гл. 51 УПК);

- особенности производства по уголовным делам в отношении членов Совета Федерации, депутатов Государственной Думы, судей и ряда других должностных лиц, перечисленных в ст. 447 УПК (гл. 52 УПК).

Положения гл. 40 УПК не включают ни производство по уголовным делам в отношении несовершеннолетних (гл. 50 УПК), ни производство о применении принудительных мер медицинского характера (гл. 51 УПК). Теоретически возможно распространение сокращенного и упрощенного по­рядка постановления обвинительного приговора в отношении большинства лиц, перечисленных в ст. 447 УПК. Следуя терминологии действующей ре­дакции УПК, это будет особый порядок принятия судебного решения по де­лам лиц, привлекаемых к уголовной ответственности в особом порядке. Ни­чего, кроме путаницы, такая совокупность терминов породить не может.

Поскольку между разделом X (гл. 40) УПК и час.тью 4 УПК мало обще­го, это различие должно быть отражено в названии. Ввиду того, что часть 4 УПК объединяет несколько видов судопроизводства, отличающихся как друг от друга, так и от общего порядка, ее название следует сохранить. В наиме­нования же раздела X и гл. 40 УПК, на наш взгляд, надлежит внести измене­ния, отражающие сущность обозначаемых ими явлений.

В. Золотых и С. Цыганенко предлагают изменить название раздела X УПК на «Сокращенное судебное разбирательство»^[157]. Это предложение представляется весьма основательным, поскольку определение «сокращен­ный» точнее выражает сущность данного порядка судопроизводства.

Сходную точку зрения высказывает В. В. Дьяконова, определяющая особый порядок судебного разбирательства как сокращенную уголовно­процессуальную форму (процедуру) судебного разбирательства, посредством которой суд постановляет обвинительный приговор без проведения судебно­го разбирательства в общем порядке^[158].

Предусмотренный гл. 40 УПК порядок судопроизводства имеет сле­дующие коренные отличия от общего:

1) он может применяться только при обоюдном согласии сторон, а также при полном согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением;

2) несмотря на то, что в ст. ст. 314, 315, 316 УПК неоднократно указы­вается на «постановление приговора без проведения судебного разбиратель­ства», судебное разбирательство все же имеет место, хотя существенно со­кращается. Имеющее место упрощение судопроизводства является необхо­димым следствием этого сокращения;

3) может быть постановлен только обвинительный приговор. Альтерна­тивным решением является передача уголовного дела на рассмотрение в об­щем порядке, из которого главой 40 УПК регламентируются только исклю­чения.

По нашему мнению, следует изменить наименование главы 40 УПК на «Сокращенный порядок постановления обвинительного приговора при со­гласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением».

Наименование раздела X УПК должно быть дано в редакции: «Сокра­щенный порядок судебного разбирательства». Данное название имеет более широкий смысл, чем предлагаемое нами наименование главы 40 УПК, что обусловлено возможностью дальнейшего усовершенствования уголовно­процессуального законодательства и появления иных форм сокращенного судопроизводства.

Далее в настоящей работе будет применяться следующая терминоло­гия:

1) под особым порядком судебного разбирательства подразумевается действующая редакция главы 40 УПК, если не оговорено иное;

2) под сокращенным порядком судебного разбирательства подразуме­ваются изменения, которые мы на основании проведенного исследования по­лагаем необходимым внести в раздел X и главу 40 УПК.