<<
>>

Квалификация легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (ст. 174 УК РФ)

В силу схожести большинства элементов состава преступления, предусмотренного ст. 174 и 174.1 УК РФ - Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного лицом в результате совершенного им преступления, рассмотрим ряд из них совместно.

Несмотря на всю важность определения непосредственного объекта отмывания денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем или лицом в результате совершения им преступления, среди ученых и практиков до сих пор не сформировалось однозначного понимания его содержания.

В работе В.А. Никулина приводится мнение о том, что при совершении легализации преступных доходов «происходит нарушение сложившихся и создание новых, по сути, противоправных общественных отношений путем включения в легальный экономический оборот незаконно полученных
доходов»1. Такое изменение структуры общественных отношений, разрушая финансовую сферу государства, оказывает такие «частные отрицательные воздействия» на экономическую ситуацию в стране, как рост инфляции, неблагоприятный инвестиционный климат, торможение экономического, технического и научного развития страны и др. Поэтому основным объектом легализации автор считает общественные отношения, складывающиеся между различными субъектами экономической деятельности, а именно: стратегические экономические интересы государства в инвестиционной, финансовой, кредитно-денежной политике, законные интересы отдельных субъектов рыночных отношений, в том числе и государства как равноправного участника экономической деятельности [CIX] [CX].

Н.Г. Иванов лаконично формулирует объект легализации преступных доходов как отношения по поводу правомерной предпринимательской деятельности[CXI], а Б.Д. Завидов и Н.М. Андреев отмечают, что объектом исследуемых преступлений «...являются правоотношения,

складывающиеся в сфере экономической деятельности. С легализацией незаконно полученных доходов могут быть связаны сделки купли-продажи, мены, сдачи имущества внаем, аренду и многие другие»[CXII].

Б.В. Волженкин предлагает считать непосредственным

объектом легализации установленный порядок осуществления

предпринимательской и иной экономической деятельности.1

В.М. Алиев поддерживает точку зрения Б.В. Волженкина, 2

ряда других ученых и считает, что основным непосредственным объектом легализации преступных доходов являются общественные отношения, складывающиеся по поводу осуществления основанной на законе предпринимательской и иной экономической деятельности. Дополнительным непосредственным объектом, по их мнению, выступают интересы правосудия.

Однако В .И. Михайлов отмечает, что при таком подходе за

рамками посягательства остаются те случаи отмывания, когда

легализованные денежные средства или иное имущество

используются сугубо для удовлетворения личных

потребностей и не «пускаются» в дальнейший оборот[CXIII] [CXIV] [CXV] [CXVI].

Поэтому непосредственным объектом легализации

преступных доходов автор предлагает признать порядок,

регулирующий совершение финансовых операций и других

сделок с денежными средствами и иным имуществом, и их

использование для осуществления предпринимательской или „ „ 4

инои экономической деятельности .

По мнению Л.Н. Куровской, непосредственным объектом преступления, связанного с легализацией доходов, полученных преступным путем, является порядок, регулирующий совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом. Общественные отношения, складывающиеся в сфере законной предпринимательской деятельности, она предлагает рассматривать в качестве одного из дополнительных непосредственных объектов, «так как в отдельных случаях вред именно этому объекту может быть и не причинен»1.

В совместной работе Г.А. Тосунян и А.Ю. Викулина приводится другая классификация неблагоприятных последствий легализации, в которой они расположены по принципу «от меньшего к большему». Опасность укрепления организованной преступности в результате легализации преступных капиталов этими авторами признается гораздо более значимой, нежели эфемерная опасность экономике[CXVII] [CXVIII].

В.С. Давыдов также считает, что господствующая в современной российской науке уголовного права точка зрения на основной непосредственный объект преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, как на общественные отношения в сфере экономики, представляется недостаточно аргументированной. По мнению автора, исходя из сущности легализации преступных доходов, направленности умысла виновных лиц, характера реально причиняемого преступлением вреда, более привлекательным выглядит понимание в качестве основного непосредственного объекта рассматриваемых преступлений общественных отношений, складывающихся при обеспечении общественной безопасности, в качестве дополнительного непосредственного объекта - общественных отношений, обеспечивающих
нормальную деятельность органов правосудия, а также общественных отношений в сфере экономической деятельности, которые являются факультативными. То есть вред этим отношениям может причиняться, а может и не причиняться в результате совершения конкретного преступления, предусмотренного ст. 174 или 174.1 УК РФ.

В связи с этим В.С. Давыдов предлагает внести в уголовный закон соответствующие изменения, перенеся ст. 174 и 174.1 из гл. 22 (преступления в сфере экономической деятельности) в главу 24 (преступления против общественной безопасности) и перенумеровать их, к примеру, на210.1и2102 соответственно[CXIX].

Однако, на наш взгляд, наиболее убедительной выглядит точка зрения В. А. Никулиной, которая считает, что юридическая сторона общественной опасности легализации преступных доходов неразрывно связана с экономикой и заключается в нескольких моментах.

Во-первых, происходит нарушение и ограничение прав и законных интересов законопослушных хозяйствующих субъектов экономической деятельности. Так, закрепленные в ст. 8 Конституции РФ принципы единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции, свободы экономической деятельности гарантируются едиными стандартами правового регулирования, которые установлены нормативными актами РФ. Лица, виновные в легализации незаконно полученных доходов, не соблюдая общие принципы осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности, нарушают юридически закрепленный порядок осуществления экономической деятельности, тем самым затрагивают законные интересы других субъектов экономической деятельности. В некоторых
случаях легализации, когда развитие производства идет за счет незаконно добытых средств, непосредственно нарушается ст. 54 Конституции РФ - принцип недопущения монополии и недобросовестной конкуренции.

Во-вторых, отмывание незаконно полученных доходов позволяет преступникам скрыть первоначальную криминальную деятельность, продуктом которой являются эти доходы, что, естественно, осложняет задачу уголовного преследования за первичную противоправную деятельность.

В-третьих, успешная легализация способствует дальнейшему росту преступности, подпитывая ее постоянно уже «отмытыми» финансами1.

Установление непосредственного объекта анализируемого вида общественно опасных посягательств, как отмечает В.А. Бодров, осложняется тем, что отмывание незаконных приобретений причиняет равный вред таким важным видовым объектам уголовно-правовой охраны, как система экономических отношений, интересы государства в области уголовного преследования, а также имущественные интересы добросовестных обладателей материальных ценностей, ранее приобретенных преступным путем[CXX] [CXXI]. Данный автор считает, что для рассматриваемых преступлений непосредственный объект является тождественным: общественные отношения, связанные с осуществлением легальной предпринимательской и иной экономической деятельности.

О.В. Зимин и Д.Ю. Гребнев легализацию дохода, приобретенного преступным путем, относят к числу так называемых двухобъектных преступлений. Основным непосредственным объектом, по их мнению, будут выступать: а) общественные отношения, складывающиеся в процессе осуществления экономической деятельности в сфере
финансового и имущественного оборота, основанные на добросовестности их участников и контролируемости государством источников владения имуществом; б) общественные отношения, связанные с инвестированием капитала в национальную экономику1.

По мнению отдельных ученых, дополнительным объектом легализации преступных доходов являются интересы правосудия, поскольку с помощью легализации скрывается основное преступление, а вместе с ним и криминальный источник имущества, участвующего в отмывании[CXXII] [CXXIII].

Иной точки зрения придерживается В.И. Михайлов. В частности, он полагает, что в действиях лица, отмывающего денежные средства и иное имущество, заведомо полученные в результате совершения особо тяжкого преступления, имеется идеальная совокупность преступлений, ответственность за которые предусмотрена ст. 174 и 316 УК РФ, а потому говорить в таком случае о дополнительном объекте нелогично[CXXIV].

Представляется, что решение данного вопроса требует более детального рассмотрения. Если речь идет о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ст. 174.1 УК РФ), то в любом случае имеет место совокупность преступлений (предикатного и рассматриваемого), каждое из которых имеет самостоятельный объект. Если же говорить о легализации
(отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (ст. 174 УК РФ), можно согласиться с позицией В.И. Михайлова только в случае, если, легализуя доходы, лицо укрывает предикатное преступление, подпадающее под категорию особо тяжких. Если же доходы получены в результате совершения преступления, подпадающего под категорию небольшой или средней тяжести или являющегося тяжким, то заранее не обещанное укрывательство таких преступлений не образует состава преступления. В этом случае можно согласиться с авторами, которые выделяют в качестве дополнительного объекта интересы отправления правосудия.

В литературе встречается мнение о необходимости выделения факультативного объекта анализируемых составов, в качестве которого называют «интересы потерпевших (физических лиц) и гражданских истцов (граждан, предприятий, учреждений или организаций)»[CXXV].

Подводя итог, полагаем, что следует согласиться с мнением авторов, которые относят рассматриваемые преступления к экономическим, а непосредственным объектом рассматриваемых составов преступлений являются порядок, регулирующий совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами и иным имуществом (ст. 174 УК РФ).

При этом общественные отношения, складывающиеся в сфере законной предпринимательской деятельности, являются или обязательным основным непосредственным объектом, или альтернативным основным.

Обязательным элементом объекта преступных посягательств, ответственность за которые предусмотрена в ст. 174 и 174.1 УК РФ, выступает предмет посягательства, под которым понимаются элементы материального мира, в связи с которыми или по поводу которых совершается преступление. Исходя из содержания диспозиций норм, закрепленных в указанных статьях, предметом содержащихся в них преступлений выступают денежные средства или иное имущество, полученные преступным путем, что, согласно ст. 3 Федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», тождественно понятию «доходы, полученные преступным путем». Однако в юридической литературе содержание предмета указанных преступлений рассматривается неоднозначно.

Ряд авторов считает, что предметом легализации являются денежные средства, ценные бумаги в российской и иностранной валюте, иное движимое имущество, приобретенное преступным путем как в России, так и за ее пределами. По их мнению, легализация «грязных» денег не может не быть связана с покупкой недвижимости, автомобилей, антиквариата либо иной дорогостоящей собственности1.

С точки зрения Б.В. Волженкина, в качестве предмета этих преступлений могут выступать денежные средства, ценные бумаги в российской или иностранной валюте и иное движимое или недвижимое имущество[CXXVI] [CXXVII]. Этого же мнения придерживается и П.С. Яни[CXXVIII].

В Соглашении от 12 февраля 1999 г. между правительством Российской Федерации и Правительством Республики Беларусь о сотрудничестве и взаимной помощи в области борьбы с незаконными финансовыми операциями, а также с финансовыми операциями, связанными с легализацией (отмыванием) доходов, полученных незаконным путем, доходы в контексте рассматриваемых преступлений определяются как вещи, включая деньги и ценные бумаги, движимое и недвижимое имущество, имущественные права, работы и услуги, результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность), иные объекты гражданских прав1.

Схожим образом раскрывается понятие доходов в модельном законе «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем», принятом 8 декабря 1998 г. на Межпарламентской Ассамблее государств - участников Содружества Независимых государств: финансовые средства в национальной и

иностранной валюте, движимое и недвижимое имущество, имущественные права, объекты интеллектуальной собственности, иные объекты гражданских прав[CXXIX] [CXXX].

Стало быть, по смыслу рассматриваемых уголовно­правовых норм в предмет легализации входит любое имущество, связанное с реализацией права собственности, в том числе и имущественные права.

Анализ правоприменительной практики свидетельствует о существовании проблемных вопросов квалификации преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, в силу бланкетного характера предмета.

Характеризуя предмет преступления, следует остановиться на понятии денежных средств, под которыми понимаются,
прежде всего, деньги (валюта). Ценные бумаги не охватываются понятием «денежные средства», используемым ст. 174, 174.1 УК РФ, следовательно, легализацию ценных бумаг следует квалифицировать как легализацию иного имущества. Конвенция Совета Европы «Об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности» определяет термин «имущество» как «имущество любого рода, материальное или нематериальное, движимое или недвижимое, а также юридические акты и документы, дающие право на такое имущество или получение выгоды на него»[CXXXI].

Российское гражданское законодательство термин «имущество» трактует несколько иначе. Так, в соответствии со ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся вещи, включая иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе интеллектуальные права на них (интеллектуальная собственность), нематериальные блага. В приведенном определении имущества говорится об услугах. Однако услуги не могут являться предметом легализации, отмываться могут только деньги или имущество, полученные в результате оказания каким-либо лицом противозаконных услуг.

Предметом легализации не могут быть также материальные ценности, полностью изъятые из гражданского оборота, отчуждение которых не допускается (например, отдельные виды вооружения), потому как при легализации преступных доходов происходит создание новых общественных отношений в сфере экономической деятельности субъектов путем воздействия виновных лиц на денежные средства или иное имущество, добытые преступным путем. А такое воздействие выражается в том, что преступник стремится

изменить социально-экономический статус преступно приобретенных доходов[CXXXII].

Неоднозначное толкование понятия предмета рассматриваемых преступлений как доходов, полученных преступным путем, служит причиной ошибок в следственной и судебной практике.

В некоторых субъектах РФ суды, вынося справедливые, по сути, оправдательные приговоры, неправильно аргументируют причины принятого решения. Наиболее типичной ошибкой является прекращение уголовных дел в части, касающейся ст. 174 и 174.1 УК, на том основании, что данная норма предусматривает ответственность за легализацию имущества, полученного только от совершения преступлений в сфере экономической деятельности. Иногда суды произвольно указывают и на иные ограничения сферы применения данной нормы (имущество должно быть получено в результате организованной преступной деятельности в сфере экономики, «отмывание» денег - осуществляться при помощи банковских операций, а также посредством покупки и перепродажи недвижимости И Т.П.).

Подобная практика представляется неверной. Хотя Страсбургская конвенция предоставляет государствам возможность самим устанавливать уголовную ответственность за легализацию имущества, полученного от совершения определенных видов основных преступлений, однако в Директиве 91/308 Совета Европейского Сообщества от 10 июня 1991 г. (по предотвращению использования финансовой системы в целях отмывания денег) справедливо отмечается, что «отмывание денег может проводиться не только через кредитные и финансовые учреждения, но и через другие виды профессиональной деятельности и категории преступлений».

Для правильной квалификации деяния как преступления, предусмотренного ст. 174 или ст. 174.1 УК РФ, помимо точного определения предмета преступного посягательства, необходимо установление еще одного признака, а именно факта его преступного происхождения. Поскольку диспозиции ст. 174 и 174.1 УК РФ не предусматривают каких- либо ограничений в этом плане, ответственность может наступать при легализации имущества, полученного в результате совершения любого преступления, предусмотренного Особенной частью Уголовного кодекса.

В действующей редакции ст. 174 УК РФ предусматривает ответственность участников легализации «грязных денег», совершающих финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем. Статья

174.1 УК РФ установила уголовную ответственность лица, получившего в результате совершения преступления доход и осуществившего с ним в целях легализации финансовые операции и другие сделки в тех же целях.

Следует отметить, что единства подходов к уголовно­правовой характеристике этих преступлений ни среди научных сотрудников, ни среди практиков так и не сложилось. Изучение уголовных дел, по которым вынесены приговоры, позволяет вычленить ряд проблем, возникающих при расследовании данной категории преступлений.

Как показывают исследования, наибольшие трудности возникают при определении содержания и толкования объективных признаков составов преступлений, закрепленных в ст. 174 и 174.1 УК.

В правоприменительной практике по-прежнему дискуссионным остается вопрос: необходимо ли судебное решение, устанавливающее преступное происхождение отмываемых средств, до того, как с этими средствами совершаются сделки и финансовые операции, направленные на их легализацию? Специалисты, утвердительно отвечающие
на этот вопрос, полагают, что в противном случае будет нарушаться презумпция невиновности. Однако, по мнению Б.В. Волженкина, для уголовной ответственности за легализацию преступно полученных доходов необходимо лишь субъективное знание виновных лиц о криминальном происхождении имущества, с которым совершаются различные операции, направленные на его легализацию1.

Пунктом 5 и 9 новой редакции Страсбургской конвенции СЕ, принятой 3 мая 2005 г. (CETS № 198), установлено, что каждая сторона обязуется гарантировать наличие в своем законодательстве положения о том, что предшествующее или одновременное осуждение за совершение предикатного преступления не является необходимым условием для осуждения за отмывание денег.

Б.С. Болотский и О.В. Зимин считают, что выраженная Конвенцией СЕ позиция в решении данной ситуации не противоречит основным положениям и принципам российского законодательства, регулирующего привлечение к уголовной ответственности. Суд, осуждая за легализацию (отмывание) доходов, полученных преступным путем, всегда связан с необходимостью установления преступного происхождения денежных средств или иного имущества, составляющего такие доходы, независимо от того, осуждено ли виновное лицо за преступление, посредством которого они получены. Однако указанные положения Страсбургской конвенции целесообразно ввести в Федеральный закон «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», чтобы исключить разногласия при решении вопросов ответственности за действия по легализации в таких случаях[CXXXIII] [CXXXIV].

В п. 21 постановления № 23 Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» отмечается, что «при постановлении обвинительного приговора по ст. 174 УК РФ или по ст. 174.1 УК РФ судом должен быть установлен факт получения лицом денежных средств или иного имущества, заведомо добытых преступным путем либо в результате совершения преступления».

С такой формулировкой категорически не согласна Н.А. Лопашенко. Она считает, что толкование, предложенное Верховным Судом, в этой части не вытекает из закона, не соответствует ему. Более того, оно незаконно выводит из числа субъектов легализации, не связанной с совершением лицом первичного преступления, тех лиц, которые ею преимущественно занимаются (например, банковских работников, работников различных развлекательных учреждений, имеющих дело с большим количеством наличных, нотариусов и т.п.). Как правило, все отмеченные лица не получают имущества, приобретенного другими лицами преступным путем; в лучшем случае - и то не всегда - они могут получать вознаграждение от заинтересованных лиц для совершения отмывочных действий. По мнению автора, Верховный Суд, давая подобные разъяснения, вышел за пределы своей компетенции и занялся вместо толкования закона, законотворчеством, что совершенно недопустимо[CXXXV].

Складывающаяся в целом следственно-судебная практика по применению ст. 174 и 174.1 УК РФ не всегда соответствует предназначению данных правовых норм, призванных создать правовой механизм противодействия незаконному «отмыванию» денежных средств и ценностей, совершаемых
преступными сообществами, организованными группами, а также оттоку за границу капитала, в результате которых создается угроза экономическому потенциалу Российской Федерации.

Одной из причин этого является различное толкование самого термина «легализация», который представляет собой процесс вовлечения в сферу легального предпринимательства денежных средств и имущества, приобретенных преступным путем и придания им статуса легитимности. Перечисленные в диспозиции ст. виды деятельности не раскрывают понятия «легализация», приведенного в их заголовках. Наоборот, данный термин ограничивает рамки их противоправности.

В диспозиции ст. 174, 174.1 УК перечислены конкретные виды деятельности, образующие состав преступления. К их числу относятся:

- совершение финансовых операций;

- совершение других сделок;

Рассматриваемые нормы бланкетные, в них используются понятия («финансовые операции», «сделки», «денежные средства», «имущество»), содержание которых раскрывается в нормативных правовых актах различных отраслей права.

Однако ни в гражданском, ни в финансовом, ни в каком- либо другом законодательстве нет определения понятия «финансовая операция». Описание преступных действий, данное в ст. 174 и 174.1 УК, свидетельствует о том, что в этих нормах финансовые операции рассматриваются как вид сделок: «совершение финансовых операций и других сделок...». В то же время ст. 153 ГК определяет сделки как действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. А в ст. 154 ГК финансовая операция в качестве вида сделки не предусмотрена. Таким образом, термин «финансовая операция» не связан легитимированной дефиницией, поэтому он различно толкуется как в теории, так и на практике. В то же время правильное определение понятия
«финансовая операция» нередко является решающим при квалификации действий по ст. 174 и 174.1 УК РФ.

Изучение ряда нормативных актов показало, что понятие «финансовая операция» толкуется, в основном, как разновидность сделки. К примеру, в Соглашении о сотрудничестве и взаимной помощи в области борьбы с незаконными финансовыми операциями между Правительством Российской Федерации и Республикой Беларусь от 19.02.1999 г. под незаконными финансовыми операциями понимаются действия физических и юридических лиц, резидентов и нерезидентов с денежными средствами, ценными бумагами и платежными документами независимо от формы и способа их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей, совершенные с нарушением национального законодательства[CXXXVI].

Сходное определение дано в ст. З ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»: «операции с денежными средствами или иным имуществом - действия физических и юридических лиц с денежными средствами или иным имуществом независимо от формы и способа их осуществления, направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав и обязанностей».

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 23 от 18 ноября 2004 г. «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» разъяснил, что «под финансовыми операциями и другими сделками, указанными в ст. 174 и 174.1 УК РФ, следует понимать действия с денежными средствами, ценными бумагами и иным имуществом (независимо от формы и способов их осуществления, например, договор
займа или кредита, банковский вклад, обращение с деньгами и управление ими в задействованном хозяйственном проекте), направленные на установление, изменение или прекращение связанных с ними гражданских прав или обязанностей. К сделкам с имуществом или денежными средствами может относиться, например, дарение или наследование»1. Таким образом, Пленум отождествляет понятия «финансовые операции» и «другие сделки».

В научной литературе по вопросу определения понятия «финансовая операция» существуют различные мнения. К примеру, И.Л. Третьяков, исходя из действующего банковского и финансового законодательства, сделал вывод, что более предпочтительным является следующее определение финансовых операций: операции с денежными средствами (в наличной и безналичной форме), ценными бумагами и платежными документами независимо от формы и способа их совершения, осуществляемые физическими и юридическими лицами, резидентами и нерезидентами, связанные с поступлением, движением, хранением, выдачей и конвертацией денежных средств, ценных бумаг и платежных документов, а также сделки с ними, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей[CXXXVII] [CXXXVIII].

Б.В. Волженкин полагает, что закон называет финансовые операции в качестве разновидности сделок. Поэтому, по его мнению, к финансовым операциям относятся такие действия, как размещение на счетах в банках вкладов, приобретение на эти средства акций, облигаций и других ценных бумаг, обмен таких средств на иностранную валюту и т.п. К финансовым операциям он также относит действия по кредитному договору[CXXXIX].

П.С. Яни относит к финансовым операциям сделки, в ходе осуществления которых происходит какое-либо движение денежных средств. В то же время он критикует тех авторов, которые считают, что «издание и исполнение актов государственных органов и органов местного самоуправления, а также их исполнение должностными лицами, хотя эти действия и были связаны с использованием средств, указанных в данных статьях, вообще не образуют анализируемого состава преступления»1.

Другой подход к определению финансовых операций у Б.В. Яцеленко. К действиям, образующим финансовые операции, он отнес размещение приобретенных заведомо незаконным путем денежных средств на счетах в банках по договору банковского вклада; приобретение на денежные средства, полученные заведомо незаконным путем, акций, облигаций и других ценных бумаг, выпускаемых коммерческими организациями; обмен приобретенных заведомо незаконным путем денежных средств на иностранную валюту и т.п. А совершение других сделок с денежными средствами или имуществом, приобретенными заведомо незаконным путем, означает, по его мнению, использование этих средств и имущества при совершении различных гражданско-правовых сделок: купли-продажи, мены, дарения и т.д.

В основу разграничения финансовых операций и других сделок в данном случае положен инструментарий, с помощью которого осуществляются действия с предметом преступления - в первом случае это финансово-кредитные инструменты; во втором - имущественные[CXL] [CXLI].

Сходную позицию занимает Н.А. Лопашенко. Она считает, что к финансовым относятся операции по движению капитала, такие как, например, зачисление денежных средств на счет

предприятия, рассредоточение их на вкладах в различных

банках, перевод в другую валюту с документальным

оформлением таких операций, приобретение на криминально

полученные деньги ценных бумаг (акций, облигаций и

других), перевод денежных средств за границу физическим

или юридическим лицам или на вклады в банках с

последующим их возвращением оттуда и т.д. Сделки,

посредством которых совершается легализация, понимаются

ею так же, как в гражданском праве. Возможна любая из них, і

например, купля-продажа, аренда, мена, дарение и т.п.

Вполне четкую и определенную позицию по данному вопросу занимает В.Е. Мельникова, полагая, что финансовые операции и сделки необходимо рассматривать как самостоятельные действия. Свой взгляд она обосновывает тем, что финансовые операции - это операции по денежному обращению, выпуску в обращение ценных бумаг, кредитованию, депонированию денежных средств, операции, связанные со сбором налогов, которые регулируются нормами финансового права, а сделки - это действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, совершение которых регулируется нормами гражданского права[CXLII] [CXLIII]. Таким образом, финансовые операции отграничиваются от сделок по отраслевому признаку.

Наконец, И.А. Клепицкий считает, что в качестве «финансовой операции» можно рассматривать использование «грязных денег» в наличных или безналичных расчетах[CXLIV].

Таким образом, очевидно, что понятие «финансовая операция» не имеет общепризнанного содержания, законодательно не определено и в специальной литературе рассматривается как разновидность сделок. При этом
финансовые операции отграничиваются от сделок по отраслевому признаку.

Имеется еще один спорный вопрос, связанный со сделками. Диспозиции ст. 174, 174.1 УК РФ сформулированы таким образом, что легализация подразумевает совершение виновным нескольких финансовых операций или сделок. В процессе легализации (отмывания) имущества сделки совершаются, как правило, неоднократно. Возникает вопрос, что считать моментом окончания преступления - совершение всей совокупности сделок или даже одной сделки по легализации (отмыванию) имущества?

A. И. Ситникова считает, что законодатель, использовав слова «финансовые операции» и «сделки» во множественном числе, определил легализацию как продолжаемое преступление1. Данную точку зрения поддерживает А.В. Яковлев, в связи с чем оконченными рассматриваемые преступления считает с момента совершения последнего преступного деяния[CXLV] [CXLVI] [CXLVII].

Ряд специалистов полагают, что оконченным

3

преступлением считается и единичная сделка , поэтому момент окончания преступления целесообразно связывать с моментом совершения сделки.

B. Н. Курченко полагает, что действующая редакция ст. 174 и ст. 174.1 УК РФ позволяет считать оконченным преступлением следующие действия:

- начало исполнения финансовой операции с денежными средствами, добытыми преступным путем;

- введение в оборот части преступно добытых средств или иного имущества, продажа части товаров[CXLVIII].

Попытку устранить неоднозначный подход к моменту окончания преступления сделал Верховный Суд РФ в постановлении от 18 ноября 2004 г., где указал, что «ответственность по ст. 174 и 174.1 УК РФ может наступить и в тех случаях, когда виновным лицом совершена лишь одна финансовая операция или одна сделка с незаконно приобретенными денежными средствами или иным имуществом». В то же время, данные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ не вытекают из текста уголовного закона. Таким образом, спорный вопрос о количестве операций, необходимых для квалификации деяния как легализации, и соответственно о моменте окончания рассматриваемых преступлений, не разрешен.

На наш взгляд, определение легализации как продолжаемого преступления представляется неверным, потому как денежные средства или иное имущество, заведомо приобретенные преступным путем, могут быть легализованы и в процессе осуществления одной финансовой операции или сделки. Поэтому все же следует согласиться с точкой зрения Пленума Верховного Суда РФ. Но законодателю следует скорректировать формулировку диспозиций исследуемых преступлений, использовав единственное число при перечислении деяний, образующих понятие легализации (отмывания) преступных доходов.

Анализ следственной и судебной практики нередко свидетельствует об отсутствии понимания сути действий, составляющих объективную сторону данной нормы. Практически во всех случаях, когда основным преступлением являлись разные виды хищений чужого имущества (ст. 158, 159, 160 УК), следователи квалифицировали как легализацию факты продажи либо иного отчуждения похищенного третьим
лицам. В такой ситуации доказывание виновности обвиняемого в совершении указанного преступления ограничивалось фиксацией самого факта продажи или отчуждения похищенного, без конкретизации обстоятельств, свидетельствующих о придании имуществу легального статуса. Разработка данной проблемы нашла свое отражение и в научных работах, посвященных проблемам легализации преступных доходов1.

Так, Старооскольским городским судом Белгородской области рассматривалось уголовное дело по обвинению Кобзева А.А. по ч. 1 ст. 161 и ч. 1 ст. 174.1 УК РФ, который совершил грабеж - открыто похитил сотовый телефон, а затем продал его. Государственный обвинитель отказался от поддержания обвинения по ч. 1 ст.1741 УК РФ, правомерно указав, что органы предварительного следствия необоснованно признали легализацией преступных доходов действия, связанные со сбытом похищенного.

Корочанским районным судом Белгородской области по ч. 1 ст. 174.1 УК РФ оправдан Никулин В.Н., открыто похитивший у Киданова О.А. кошелек, в котором находилась 1 000 долларов США. Принимая решение, суд указал, что Никулин похищенное использовал для себя на приобретение продуктов питания и спиртного, финансовые операции и другие сделки с похищенными денежными средствами не совершал, а также в предпринимательской и иной экономической деятельности их не использовал. Органы предварительного следствия ошибочно квалифицировали по этой ст. трату подсудимым похищенного[CXLIX] [CL].

Определенные трудности при квалификации создавал тот факт, что в тексте ч.1 ст. 174 УК РФ до 2010 года не был
определен размер преступно добытых денег или иного имущества, с которыми совершаются финансовые операции или другие сделки. Как показала практика, чаще всего лица, отмывающие преступные доходы, совершая операции с ними, разбивают их на несколько частей, что дает им возможность уйти от ответственности. Поэтому, с одной стороны, такая позиция законодателя разрешала проблему, а с другой - отсутствие нижнего порога приводило к признанию преступлением малозначительных действий. В то же время в части 1 статьи 174.1 УК РФ уголовная ответственность наступала при наличии только крупного размера преступно нажитых доходов.

Федеральным законом от 7 апреля 2010 года № 60-ФЗ в ч.1 статьи 174.1 УК РФ было введено понятие крупного размера легализации, определенного так же, как и для ч.2 ст. 174 УК РФ, в сумме, превышающей шесть миллионов рублей. Казалось бы, дисбаланс между размером преступно полученных доходов, существовавший между статьями 174 и

174.1 УК РФ, был устранен. Однако новые редакции указанных статей, утвержденные Федеральным законом от 28 июня 2013 года № 134-ФЗ, сделали легализацию в крупном размере квалифицированными составами статей 174 и 174.1 УК РФ, а в частях первых данных статей, так же, как и в старой редакции части 1 ст. 174 УК РФ, минимальный размер преступно полученных средств оказался не определенным. На это еще в 2007 году указывали П.Г. Пономарев, М.И. Прохорова и О.А. Рыхлов при анализе старой редакции ст.

174.1 УК РФ, считая, что неустановление минимального размера легализации преступных доходов, с которого наступает уголовная ответственность, способно вызвать искусственный рост преступности, вовлечение в сферу уголовной ответственности необоснованно большого числа граждан. Чтобы избежать этой проблемы, по их мнению, необходимо установить минимальный порог, по достижении которого может наступать уголовная ответственность. Таким
порогом они предлагают считать придание правомерного вида владению, пользованию и распоряжению полученным преступным путем денежным средствам или иному имуществу в значительном размере, используя при этом дифференцированный подход к легализации движимого или недвижимого имущества1. С этим подходом, на наш взгляд, следует согласиться.

В целом же анализ последних редакций статей 174 и 174.1 УК РФ показывает, что большинство признаков указанных статей совпадает, вплоть до наказания за их совершение, что вызывает некоторое недоумение. В прежней редакции наказание за деяния, предусмотренные ст. 174 УК РФ, было несколько выше, чем за деяния, предусмотренные ст. 174.1 УК РФ, и это было логично, учитывая разную степень общественной опасности рассматриваемых деяний. Сейчас разница между ними существует только в отсутствии или наличии предикатных преступлений. Возникает вопрос: а есть ли смысл в раздельном существовании данных норм и не пора ли подумать об их объединении, как это было в первоначальной редакции? Тем более, что из двух смежных норм по существу работает лишь только одна - ст. 174.1 УК РФ[CLI] [CLII].

Совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, приобретенными заведомо преступным путем, образуют объективную сторону указанных составов преступлений лишь при наличии специальной цели - придания правомерного вида
владению, пользованию или распоряжению названными средствами и имуществом.

С субъективной стороны данное преступление характеризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла. Кроме этого для решения вопроса о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, необходимо установить, что лицо совершило указанные финансовые операции и другие сделки с денежными средствами или иным имуществом в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом.

Субъект преступления общий: физическое, вменяемое лицо, достигшее возраста 16 лет.

В ч. 2 ст. 174 УК РФ, как уже отмечалось, предусмотрен квалифицирующий признак: совершение преступления в крупном размере.

В ч. 3 ст. 174 УК РФ предусмотрены следующие особо квалифицирующие признаки:

1) совершение преступления группой лиц по предварительному сговору;

2) с использованием своего служебного положения.

В ч. 4 ст. 174 УК РФ предусмотрен особо квалифицирующий признак: совершение преступления организованной группой.

4.11.

<< | >>
Источник: В.И. Гладких. Квалификации преступлений в сфере экономики. Курс лекций: под ред. проф. В.И. Гладких. - М., 2014.-430 с.. 2014
Помощь с написанием учебных работ

Еще по теме Квалификация легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (ст. 174 УК РФ):

  1. 1.2. Категории преступлений
  2. Научные статьи и иные публикации. 122.
  3. 1.2. Уголовно-правовые детерминанты предмета доказывания.
  4. 4. Квалификация преступлений при конкуренции и коллизии норм
  5. 3. Преступления, посягающие на установленный порядок осуществления предпринимательской деятельности
  6. 2.1. Квалификация преступлений в сфере бюджетных отношений с учетом их объекта
  7. СОДЕРЖАНИЕ
  8. § 1. ПРЕСТУПНОЕ СООБЩЕСТВО И ПРЕСТУПНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ: УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
  9. 2.1. Объект и предмет преступлений, предусмотренных ст. 170 УК РФ
  10. §3. Квалификация злоупотребления должностными полномочиями при конкуренции норм
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -