Значеніе эпохи Бартола въ исторіи международныхъ отношеній

О genus humanumbellua multorum capitum factum, in diversa conaris.

Dante, De Monarchia, lib. I. cap. іб (18).

Universitatem mortalium Uni principi seu imperatori subesse iuri gentium obviat et re-

pugnatt Guil.

Pars Щ. Tract Л — de iuribus Romani imperii lib. I. cap. 2.

Съ конца ХПІ вѣка въ общественной и политической жизни Европы начинаетъ вѣять новымъ духомъ. Крестовые походы кончились. Съ ними, можно сказать,

приходятъ къ Вѣкъ Бартола есть въ то же время

концу и средніе вѣка.

и вѣкъ Данте, Петрарки, Боккаччо. Провозвѣстникъ поли­тическихъ ученій новаго времени, поборникъ либерализма и демократіи, Марсилій Падуанскій, былъ старшимъ современ­никомъ Бартола. Возрождающаяся античная образованность идетъ навстрѣчу пробивающемуся новому строю обществен­ной жизни и оказываетъ послѣднему могучую поддержку.

Для историка международнаго права XIV вѣкъ имѣетъ особенный интересъ и значеніе. Въ это время международ­ный строй западной Европы, сохранявшей втеченіе среднихъ вѣковъ своего рода политическое единство съ императоромъ и папою во главѣ, постепенно разлагается и разрушается. Отдѣльныя части Имперіи, жившія прежде въ одинаковыхъ приблизительно культурныхъ условіяхъ, пріобрѣтаютъ теперь своеобразную окраску и начинаютъ жить своими особыми интересами. Сверхнаціональная Имперія не могла удовлетво­рить вновь образовавшихся потребностей всѣхъ своихъ ча-

стей. Развитіе отдѣльныхъ территорій шло далеко неодина­ково, и интересы ихъ зачастую находились между собою въ полномъ антагонизмѣ. Примирить ихъ Имперія не была въ состояніи, а подчинить одни другимъ ■— на это у нея не хва­тило уже силъ. Естественнымъ послѣдствіемъ такого поло­женія вещей было распаденіе Имперіи на цѣлый рядъ терри­торіальныхъ единицъ, которыя, будучи предоставлены самимъ себѣ, могли удовлетворить свои мѣстныя нужды гораздо лучше, чѣмъ дѣлала это Имперія.

Единство политической жизни западно-европейскихъ на­родовъ, казалось, могло быть поддержано общностью рели­гіозныхъ интересовъ, которые имѣли реальное выраженіе въ постоянной угрозѣ христіанству со стороны враждебнаго ему мусульманскаго міра. Нѣкоторое время это такъ и было. Папамъ удалось, опираясь на общее чувство опасности, со­хранить политическое единство западной Европы и послѣ того, какъ императорская власть выпустила изъ своихъ рукъ общее управленіе Имперіей. Такое единство подъ главен­ствомъ папъ продолжалось, однако, недолго. Папство тоже не справилось съ трудною задачею, выпавшей ему на долю. Мѣстные интересы отдѣльныхъ территоріальныхъ и національ­ныхъ единицъ развились уже слишкомъ сильно и притомъ были настолько противоположны, что согласовать ихъ было невозможно¹). Папы выказали полное непониманіе новыхъ нуждъ, экономическихъ и культурныхъ, отдѣльныхъ полити­ческихъ организацій, и попытка ихъ силою заставить под­чиниться своимъ велѣніямъ, несогласнымъ съ нуждами и ин- ^[142]

тересами этихъ организацій, повела къ разрыву послѣднихъ узъ, которыя еще^- связывали въ одно цѣлое всѣ народы западной Европы. Папство, подобно Императорамъ, при­нуждено было отказаться отъ роли главы и руководителя великаго средневѣкового союза западныхъ христіанъ.

Имперія, какъ мы знаемъ, была расшатана уже во вре- Въ XIII вѣкѣ соединенными силами правительствъ императорская власть

мена глоссаторовъ, п апства и свѣтскихъ

совершенно унижена и подавлена. Всѣ старанія глоссато­ровъ возвысить и упрочить авторитетъ ея, какъ верховной власти христіанскаго міра, были тщетны. Временное тор­жество императора Фридриха II Гогенштауфена было иску­плено казнью послѣдняго представителя этого рода, Конра- дина. Ставился даже вопросъ, необходимо ли дальнѣйшее существованіе императорской власти. Части современниковъ казалось, что міръ можетъ быть управляемъ и безъ Импера­тора, однимъ папою въ качествѣ его верховнаго главы.

оожьеи воли на то,

Фридриха II", замѣчаетъ Салимбене, второй половины ХШ вѣка ’).

При такихъ обстоятельствахъ Императору нельзя было, разумѣется, особенно настаивать на своихъ верховныхъ пра­

енеціанскій лѣтописецъ

Въ послѣднихъ

вахъ по отношенію къ прочимъ государямъ, онъ нуждался, находясь въ борьбѣ съ папами.

Естественно,

поэтому, что втеченіе ХПІ вѣка, въ самое критическое для Императоровъ время, отдѣльные государи и республиканскія

і) Не ’ такъ думалъ, однако, самъ папа (Григорій X), который рѣшилъ въ 1273 г. приступить къ выбору новаго Императора. Весьма любопытна та связь, въ которую Салимбене ставитъ рѣшеніе о вы­борѣ новаго Императора съ другимъ важнымъ вопросомъ, волно­вавшимъ средневѣковое общество, — вопросомъ о крестовыхъ по­ходахъ съ цѣлью отнять у мусульманъ святую землю. Онъ нахо­дитъ, что божественная воля высказывается противъ того и другого, а Григорій X за то, что ослушался этой воли, наказанъ былъ смертью. Салимбене, такимъ образомъ, по двумъ существеннымъ вопросамъ вы­сказывается въ смыслѣ, совершенно отклоняющемся отъ средневѣко­выхъ воззрѣній И непонятномъ ДЛЯ ПИХТ/, Объясняется это, можетъ быть, тѣмъ, что Салимбене строилъ свои разсужденія, имѣя въ виду государственные интересы итальянскихъ республикъ, особенно Вене­ціи, Послѣдней возстановленіе Имперіи не было выгодно, а постоянные походы противъ мусульманъ тяжело отзывались иа морской торговлѣ съ Востокомъ, „Credo revera (nescio si decipior), говоритъ Салимбене

147

правительства окончательно, притомъ безъ большихъ усилій, отвоевали себѣ независимое отъ Имперіи положеніе. Импе­раторская власть изъ территоріально неограниченной — она охватывала весь міръ, по крайней мѣрѣ западно-христіан­скій — стала, наравнѣ со всѣми прочими государственными властями, территоріальною.

Бартолъ былъ свидѣтелемъ послѣдней отчаянной битвы, которую въ первой половинѣ ХГѴ вѣка дали другъ другу Имперія и папство, закончивъ этимъ свою многовѣковую вражду изъ-за первенства въ западно-христіанскомъ мірѣ. Г одъ его рожденія почти совпалъ съ концомъ первой стычки, вне­запно прекратившейся вслѣдствіе смерти императора Ген-

въ своей лѣтописи, quod proptei' ista duo, quae iste Papa attentavit, Deus eum tulit de medio; quia non est voluntatis divinae, quod de ce­tero Imperator aliquis surgat post Fredericum secundum ... Non videtur etiam voluntatis esse divinae, quod sepulcrum recuperetur; quia multi, hoc attentare volentes, in vanum reperti sunt laborasse. Et ideo, quan­tum ad hoc negotium, dicere potest ecclesia illud Isaiae, XLIX: „In va­num laboravi sine causa, et vane fortitudinem meam consumpsi" . . . . (Salimbene, Chronicon ad an. 1276, ed. in Monum. Histor. ad Pro- vinc., Parmensem et Placentinam pertinentia. Parma, 1857, p. 268). Въ Послѣднихъ словахъ слышится даже нѣкоторая иронія по адресу средневѣковой церкви n всего христіанства, руководимаго папами.

10*

риха ѴП Люксембургскаго (1313 г.). Учитель Бартола, Чино Пистойскій, подобно Данте, былъ ревностнымъ защитникомъ правъ этого императора на верховную власть въ Италіи, узурпированную папами. Самъ Бартолъ въ молодые годы свои былъ очевидцемъ другой, еще болѣе рѣшительной стычки между двумя верховными властями разрушающагося союза западно - христіанскихъ народовъ. Папа и императоръ въ послѣдній разъ помѣрились силами, чтобы рѣшить разъ на­всегда, кому изъ нихъ должно принадлежать первенство. Людовикъ IV Баварецъ столкнулся съ энергичнымъ и само­властнымъ папою, Іоанномъ XXII. Борьба продолжалась и при преемникахъ послѣдняго, Бенедиктѣ ХП и Климентѣ VI. Этотъ заключительный фазисъ въ борьбѣ свѣтской и духов­ной власти особенно, интересенъ въ виду участія, которое приняли въ спорѣ литературныя силы того времени. Споръ шелъ о правовомъ положеніи той и другой власти и рѣшался одновременно мечемъ и перомъ. Права императора и въ его лицѣ права всякой свѣтской власти защищались такими вид­ными политическими мыслителями, какъ Марсилій Падуанскій (Marsilius Maynardinus [Menandrinus] de Padua, или Patavinus), Вильгельмъ Оккамъ (Guilhelmus Occam или Ockam) и Лу- полдъ Бебенбургъ (Lupoid von Bebenburg). Притязанія рим­ской церкви и Іоанна ХХЇЇ имѣли главными литературными защитниками итальянца изъ Анконы, Агостино Тріонфо (Agostino Trionfo, Augustinus Triumphus), и испанца, жившаго въ Болоньѣ, Алваро Пелайо (Alvaro Pelayo, Alvarus Pelagius). Въ литературной исторіи международнаго права, которая все еще ждетъ своего составителя, имена всѣхъ этихъ писателей, въ особенности же Марсилія Падуанскаго и Оккама, должны занять видное мѣсто ’).

Исходъ борьбы былъ, какъ извѣстно, одинаково невы­годенъ какъ Имперіи, такъ и папству. Оба вышли изъ нея надломленными, потерявъ въ ней послѣдніе остатки своихъ

і) Изъ богатой монографической литературы я укажу только: S. R i e z 1 е т, Die litterarischen Widersactyer des Papstes zur Zeit Lud­wigs deg Baiern. Leipzig, 1874. Carl Muller, Der Kampf Ludwigs des Baiern mit der romischen Curie. Bd. I—-II. Ttibingen, 1879 — 80. Wilh. Altmann, Der ROmerzug Ludwigs .des Baiern. Ein Bcitrag zui' Geschichte des Kampfes zwischen Papsttum und Kaisertum. Berlin, 1886. B. Labanca, Marsilio di Padova, riformatore politico e religioso

силъ n своего нравственнаго авторитета. Всѣми выгодами этой борьбы воспользовалась свѣтская власть отдѣльныхъ политическихъ союзовъ въ лицѣ государей и другихъ пра­вительствъ, окончательно освободившихся изъ подъ долго­временной опеки обѣихъ верховныхъ властей среднихъ вѣ­ковъ. Государи, находя могучую поддержку въ народѣ, съ особенной настойчивостью заявляютъ теперь о своей полной независимости какъ отъ императора, такъ и отъ папы. По­слѣднее, т. е. заявленіе о своей независимости отъ папы, было болѣе необходимо. Какъ уже было сказано, зависи­мость отъ Имперіи давно перестала чувствоваться. Она пре­вратилась въ преданіе, которому съ трудомъ вѣрилось, и имѣла чисто теоретическій характеръ тамъ, гдѣ, какъ напр. въ Италіи, она еще продолжала признаваться. Никто изъ практическихъ государственныхъ дѣятелей серьезно уже не думалъ о возстановленіи прежней зависимости государствъ отъ Имперіи. Только консервативные доктринеры и недо­вольные дѣйствительностью утописты, обращавшіе свои взоры къ прошлому, гдѣ все представлялось имъ прекраснымъ, счи­тали еще возможнымъ вернуть новое теченіе политической жизни въ старое, уже покинутое русло.

Но, если императорская власть уже въ ХШ вѣкѣ пере­стаетъ быть верховною по отношенію къ отдѣльнымъ частямъ, входившимъ когда то въ составъ Римской имперіи, то нельзя сказать того же о власти папъ. Вѣкъ униженія Имперіи является для папства какъ разъ вѣкомъ, когда его могу­щество достигаетъ высшихъ предѣловъ своего развитія. За­висимость отдѣльныхъ правительствъ и государей отъ папъ чувствовалась, поэтому, особенно сильно именно въ ХШ вѣкѣ. Она выражалась вполнѣ реально и подчасъ весьма чувстви­тельно въ правѣ вмѣшательства во внутреннія дѣла п въ международныя отношенія отдѣльныхъ странъ, — правѣ, ко­торымъ папы при удобномъ случаѣ охотно пользовались.

del secolo XIV. Padova, 1682. — Louis Jourdan, Studes sui' Mar- slle de Padoue, jurisconsulte et thcologien du XIV siccle. Montauban, 1892. — Emil F r i e d b e r g, Die mittelalterlichen Lehren ttber das Verhaltniss von Staat und Kirche. Augustinus Triumphus. Marsilius von Padua (Zeitschrift fflr Kirchenrecht, Tttbingen, Bd. ѴШ — 1869 — S. 69 —138). — Fr. Scaduto, Stato e chiesa negli scritti politici etc, (1x22 — 1347). Firenze, 1882,

Примѣры такого вмѣшательства настолько общеизвѣстны, что нѣтъ надобности повторять ихъ. Достаточно припомнить имена Иннокентія III (1x98—І2хб), Иннокентія IV (1243—1254) и Бонифація ѴШ (1294 — Х303), чтобы наглядно представить себѣ картину широкаго контроля папъ надъ управленіемъ христіанскихъ государствъ¹). Такое положеніе долго продол­жаться не могло. Протестъ противъ вмѣшательства папы въ свѣтскія дѣла государей не замедлилъ сказаться, какъ только государственная власть успѣла окрѣпнуть. Императоръ Фрид­рихъ II, въ то же время правитель Неаполитанскаго королев­ства, перваго государства новаго типа, построеннаго на на­чалахъ самодержавія, отказывается признать за папою право на подобное вмѣшательство, находя его унизительнымъ для государей. Его воззваніе, обращенное къ другимъ госуда­рямъ, не нашло отклика^{[143] [144]). Правда, короли Франціи, Филиппъ}

Августъ и Людовикъ IX Святой, воспользовавшись тѣмъ, что папы были заняты борьбою съГогенштауфенами, практически осуществили мысль Фридриха II и заставили признать себя

въ свѣтскихъ дѣлахъ

совершевно

независимыми. Людо-

викъ Св., впрочемъ, даже открыто заявлялъ о своемъ сочув­ствіи Императору, въ письмахъ къ которому осуждалъ образъ дѣйствій папы. Когда затѣмъ, въ началѣ XIV вѣка папа Бонифацій VIII вздумалъ снова возобновить политику вмѣ­шательства' въ дѣла Франціи, его постигло униженіе, отъ котораго папство уже не могло оправиться.

Въ XIV вѣкѣ, послѣ удачи Филиппа IV Красиваго, мысль о независимости государей отъ папъ и о незаконности вмѣ­шательства послѣднихъ въ мірскія дѣла отдѣльныхъ госу­дарствъ начинаетъ высказываться все рѣзче и опредѣленнѣе. Протесты идутъ отъ государей такихъ странъ, какъ Англія и Арагонія, гдѣ еще въ XIII вѣкѣ вмѣшательство папъ счи­талось вполнѣ правомѣрнымъ. Въ Англіи Эдуардъ ІП, только съ 1334 г., со времени смерти Іоанна XXII, переставшій пла­тить ежегодную дань папѣ, черезъ іо лѣтъ настаиваетъ на признаніи своей независимости отъ папскаго престола, хотя моментъ былъ для этого мало подходящій: передъ папою разбиралось дѣло о правахъ Эдуарда на французскую ко­рону ')• Но особенно любопытно письмо арагонскаго короля,

Петра IV, къ папѣ Клименту VI. Въ немъ вопросъ объ отношеніяхъ между папою и государями поставленъ очень ясно. Письмо относится къ тому же 1344 году. „Святѣйшій отецъ, обращается къ Клименту Петръ IV, . . . _t Вашей ми­лости ... не слѣдуетъ вмѣшиваться въ вопросъ чисто мірской, въ судебное дѣло нашихъ подданныхъ, ибо это наноситъ ущербъ королевскимъ правамъ не только нашимъ, но всѣхъ прочихъ королей и государей, вноситъ соблазнъ въ душу, уменьшаетъ королевскую власть ... и мы ни въ коемъ слу­чаѣ этого не потерпимъ, принимая во вниманіе особенно то обстоятельство, что мы, или Короли Испаніи, не признаемъ въ мірскихъ дѣлахъ надъ собою ничьего верховенства, кромѣ Бога"¹). Мы слышимъ здѣсь изъ устъ арагонскаго короля ^{[145] [146]}

тотъ самый протестъ, былъ

который столѣтіемъ раньше поднятъ

противъ вмѣшательства папъ императоромъ Фридри­хомъ II.

папы, дар ей

Тогда протестъ не имѣлъ успѣха. Теперь сами наученные опытомъ, обращаютъ уже на слова госу- больше вниманія. Они начинаютъ сознавать невоз­

можность продолжать дѣйствовать въ духѣ XIII вѣка, и из­бѣгаютъ, по возможности, всякаго вмѣшательства. Такъ, Іоаннъ XXII, только что отлучившій отъ церкви шотланд­скаго короля, Роберта Бруса, за то, что онъ, вызванный въ Римъ для оправданія въ оскорбленіи, нанесенномъ посламъ папы, туда не явился, мѣняетъ тонъ и отправляетъ ему ровно черезъ два мѣсяца - письмо, пріостанавливая отлученіе, назы­вая его уже правителемъ Шотландіи (regnum Scocie nunc regentem), и объясняя, почему овъ не называетъ его коро­лемъ : „таковъ обычай двора, не допускающій, чтобы при наличности двухъ претендентовъ на королевскій престолъ приписывать кому нибудь изъ нихъ достоинство королевскаго званія" ’). Въ другомъ письмѣ, отправленномъ еще раньше, Іоаннъ XXII сознается, что „наше признаніе не сдѣлало бы тебя королемъ, если бы ты имъ не былъ, равно и опущеніе титула не наноситъ ущерба праву, если таковое тебѣ при­надлежитъ"^{[147] [148]). Другой Папа, преемникъ Іоанна XXII и пред- шественникъ Климента VI, Бенедиктъ XII, въ письмѣ къ фран­цузскому королю, Филиппу VI (1335 г.), побуждавшему его объ­явить перемиріе между королями Англіи и Шотландіи, уже прямо отклоняетъ отъ себя эту обычную въ прежнее время форму вмѣшательства въ международныя распри „за неимѣ­ніемъ свѣдѣній о взаимныхъ правахъ сторонъ, а равно и потому, что, въ случаѣ объявленія перемирія, его не стали бы, пожалуй, соблюдать, какъ это уже имѣло мѣсто при подобныхъ обстоятельствахъ"... Папа, въ свою очередь, совѣтуетъ Филиппу самому выступить посред- никомъ-примирителемъ, такъ какъ среди свѣтскихъ государей никто не находится въ столь благопріятномъ для даннаго дѣла положеніи, какъ онъ Папа не рѣшается уже выступить самъ и своею властію предписать сторонамъ перемиріе; онъ не можотъ обратиться за этимъ и къ императору; выступить долженъ одинъ изъ государей, изъ „равныхъ , уже не въ качествѣ верховнаго блюстителя международнаго порядка, а въ качествѣ посредника и друга2). Средневѣковыя пред­ставленія смѣняются новыми.}

„Cum Dominus papa in temporalibus indicare non debeat ut extra, de Judiciis, c. Novit, videtur quod cum bellum licitum per principem sit indictum pro recuperatione iuris sui temporalis papa non potest treugas indicere" (Ms* Moreau, 699. f« 102 v°).

1) „Moleste ferre non debet tue magnitudinis providentia, si te Regem non asserimus Scocie, cum hoc nobis consuetudo Curie, duobus de regno aliquo contendentibus neutri

minatio tuum exagitet animum, quod salutaria nostra monita legere et intelligere propter hoc pretermittas: presertim cum nostra te asser­tio Regem non constitueret, si non esses, nec ipsius ommissio iuri, si quod tibi super hoc competat, preiudicium ullum pare t.“ (Theiner, ibid., № 429. —

29. VI. 1320).

1) „sed quod indicamus intei’ eos ad presens treugas, non creditur expedire, presertim quia iurium dictarum partium noticiam non habemus, nec si per nos indicerentur, sicut alias visum est in similibus, forsitan servarentur, sicque non esset aliud nisi per penas et sentencias, que infligerentur adversus non servantes vel infringentes treugas, indicere laqueum, quod vitare nos convenit .. . Audita vero responsione Regum predictorum, quam ad litteras et nuncioS nostros facient, parati erimus adhibere alia salubria remedia, sicut, deli­beratione prehabita, viderimus expedire .... Preterea non videmus, quod per aliquem principem secularem, sicut per te, fili dilectissime, inter Reges dissidentes predictos sic commode possit pacis concordia refor­mari" (Theiner, ibid., № 522, p. 266—267. — 31. VIl/ 1335).

2) Замѣтимъ здѣсь кстати, что государи, обращаясь къ папамъ за посредничествомъ или передавая свой споръ па ихъ третейскій судъ, весьма старательно оговариваютъ, что дѣлаютъ это свободно, ио обоюдному соглашенію, а ие потому, чтобы признавали въ папахъ верховнаго главу, которому они обязаны подчиненіемъ* Такъ, споръ между королями Франціи и Англіи о наслѣдованіи французской ко-

Въ эпиграфѣ къ настоящей главѣ я привелъ слова Данте, въ которыхъ онъ, съ ужасомъ и съ сожалѣніемъ, констати­руетъ фактъ распаденія Имперіи на самостоятельныя поли­тическія единицы, имѣющія свои особые интересы и стрем­ленія и потому движущіяся врозь. Распавшееся человѣчество представляется ему многоголовымъ чудовищемъ, лишеннымъ единства воли¹). Онъ пишетъ свой трактатъ „О едино-

рошд разсматривался лапою Климентомъ VI, который былъ избранъ сторонами въ качествѣ частнаго лица, а не* въ своемъ оффиціальномъ положеніи папы. Епископъ Норичскій увѣдомляетъ англійскаго короля что разбирательство . началось „devant nostre Seint Piere le pape non pas com devant juge, mes come devant prive personne et mediatour eslu par assent dex parties" (Kervyn de Lettenhove, Oeuvres de Froissart. Chroniques. t. XVIII. n-o LVII. p. 231). Епископу Норичскому и его товарищу дается полномочіе представлять Эдуарда III „coram domino summo pontifice, non ut indice sed ut privata persona et mediatore communi, non in forma nec figura iudicii, sedextraiudicialiteretamicabiliter,super quisbuscumque dominiis, dignitatibus, honoribus et juribus de quibus contro­versiae materia est Suborta" (ibid., p. 202), Въ другомъ компромиссѣ между королями Англіи и Франціи, составленномъ 14 іюня 1289 г., зна­чится : „compromiserunt alte basse, absolute et libere ... in Sanctissimum Patrem et Dominum Bonifacium divina providentia Papam octavum prae­dictum, tamquam privatam personam, et Dominum Bene­dictum Gaytanum tamquam arbitrum, arbitratorem, diffinitorem, ar­bitralem sententiatorem, amicabilem compositorem, praeceptorem ordina­torem, dispositorem, et pronunciatorem super reformanda pace" (Du­mont, Corps Univ, Diplom., I, 308). Рѣшеніе постановлено было 27 іюня (D u m о n t., ibid. I, 310), но Филипъ IV Красивый опасается что папа злоупотребитъ своей властью. Послѣдній, поэтому, въ буллѣ отъ з іюня завѣряетъ его („ut securus in nostra puritate quiescas"), что не намѣренъ впредь пользоваться заключеннымъ сторонами Компро­миссомъ, „sine tuo expresso consensu praehabito a te per patentes Litte­ras tuas, et per specialem Nuntium destinando, et si secus apparet illud ex nunc nullius esse dicimus firmitatis" (Dumont, ibid., I. 312). Иначе обстояло дѣло въ ХШ вѣкѣ. Императоръ Фридрихъ II жаловался на то, что „summi pontifices ad petitionem unius partis tantum­modo partes suas temporaliter interponunt, volendo ipsos invi­tos in se compromittere vel aliter in concordiam cohercere" (въ письмѣ къ Людовику IX Св. и перамъ Франціи, 22 сентября 1245* г, — И u i 11 а r d - В г ё h о 11 e s , Hist, dipt Frid. II, tom. VI, p. 350).

1) Въ контекстѣ приведенное мѣсто гласитъ: „Qualiter autem se habuerit orbis, ex quo tunica ista inconsutilis, cupiditatis ungue scissuram primitus passa est, et legere possumus, et utinam non videre. О genus humanum! quantis procellis atque iacturis, quantisque naufragiis agitari

власїіи" (de Monarchia) съ цѣлью убѣдить современниковъ, что единая власть императора (римскаго) для человѣчества и полезна, и необходима. Но уже самая необходимость дока­зывать это положеніе, прежде въ доказательствахъ не ну­ждавшееся, служитъ свидѣтельствомъ того, что Имперія была непрочна, разъ ей понадобилась защита и оправданіе; она же свидѣтельствуетъ о существованіи воззрѣнія,' уже успѣвшаго получить широкое распространеніе, что человѣчество можетъ обойтись безъ единовластія и достигать своихъ цѣлей, живя разрозненно, самостоятельными политическими общинами. Дѣйствительно, другіе политическіе мыслители, ставя тотъ же вопросъ, не дѣлаютъ заключенія, къ которому приходитъ Данте. Особенно интересно приводимое Оккамомъ и тоже поставленное мною въ эпиграфѣ къ настоящей главѣ мнѣніе тѣхъ, кто не только не признавалъ единовластія въ между­народныхъ отношеніяхъ неизбѣжнымъ и справедливымъ, или правомѣрнымъ, но даже полагалъ, что оно находится вд> явномъ противорѣчіи съ предписаніями права народовъ. Все, что противорѣчитъ праву народовъ, не можетъ, полагали они, считаться подходящимъ въ виду связи этого права съ правомъ естественнымъ. Противорѣчіе же всемірнаго вла­дычества праву народовъ представлялось имъ очевиднымъ: „война и военный плѣнъ составляютъ правй народовъ или вытекаютъ изъ права народовъ, а они прекратились бы, еслибы одинъ императоръ повелѣвалъ всей совокупности смертныхъ" *). Въ этихъ словахъ вполнѣ сознательно и

te necesse est, dum bellua multorum capitum factum, in diversa conaris" (De Monarchia, lib. I. cap. іб [x8]; 2-а ed. Caroli Witte, Vindobonae, 1874, p. 33I. Какъ извѣстно, единовластіе у Данте не исключало су- ществойанія отдѣльныхъ политическихъ союзовъ съ законодательной автономіей по вопросамъ, касающимся мѣстныхъ интересовъ. Это раз­нообразіе въ единствѣ обусловлено, по мнѣнію Данте, различіемъ кли­мата. „Habent namque nationes, regna, et civitates, inter se proprietates, quas legibus differentibus regulari oportet. . . Sed sic intelligendum est, ut humanum genus secundum sua communia, quae omnibus competunt, ab eo Tegatur, et communi regula gubernetur ad pacem"./ (Ibid., lib. I. cap. 14 [16]; ed. Witte, p. 28—29). Устайойленіе такого порядка въ международныхъ отношеніяхъ является мечтою многихъ и въ на­стоящее время.

х) Приведенное мѣсто изъ Діалога Оккама должно признать важнѣйшимъ литературнымъ свидѣтельствомъ рецепціи права народовъ (ius gentium), какъ понятія тождественнаго съ Нашймъ международнымъ,

ясно отмѣчены тѣ основанія, на которыхъ, въ противополож­ность средневѣковымъ отношеніямъ, покоится ново-европей­ское и современное международное право. То, что со словъ другихъ говоритъ Оккамъ, донынѣ въ нашей литературѣ признается за аксіому: международное право предполагаетъ наличность многихъ независимыхъ государствъ, и образованіе всемірной монархіи прекратило бы его существованіе.

Мы видимъ, такимъ образомъ, что мысль о независимости государей и государствъ, лишь смутно сознававшаяся и еще робко высказывавшаяся во времена глоссаторовъ, получила къ половинѣ XIV вѣка, т. е. ко времени, къ которому от­носится литературная дѣятельность Бартола, вполнѣ ясныя очертанія и не только .высказывалась безъ обиняковъ, но и отстаивалась въ дѣйствительной жизни. Франція изъ круп­ныхъ государствъ Европы была первымъ, за которымъ какъ въ теоріи, такъ и въ практикѣ признана полная независи­мость,отъ Императора и отъ папы. Отъ Имперіи она факти­чески никогда не находилась въ зависимости. До перенесенія

илц междугосударственнымъ правомъ. Опредѣленность и ясность, ко­торую мы видимъ зд£сь, у писателя первой половины XIV вѣка, встрѣ­тится намъ вновь развѣ только въ концѣ XVI вѣка. Вотъ это любо­пытное мѣсто: „Rursus, quod iuri obviat et repugnat, non est expediens reputandum, cum ius gentium sequatur naturale, quia ut habetur dist x. ius gentium est idem apud omnes gentes, quale est solummodo ius na­turale, cui nulla valet consuetudo aut multidudo vel ius positivum quomo- dolibet derogare, extra, de consuetu, cum tante, sed universitatem mortalium uni principi seu imperatori subesse iuri gentium obviat et repugnat Cum quia bellum et capti­vitates sunt iura gentium seu de iure gentium, dist x, ius gentium, quae cessarent, si unus imperator universitati mortalium imperaret. Tum quia de iure gentium connubia inter alieni­genas prohibentur eadem dist. et ca> quod non potest intelligi de quibuscunque alienigenis, quia tunc essent connubia inter quoscunque diversarum provinciarum probibita, igitur intelligitur de alieni­genis, quae (szc) nullam communionem dicuntur’habere adinvicem, quales non sunt quicunque, qui sunt uni imperatori vel Domino subiecti. Omnes enim qui uno Domino subiecti possunt et in multis casibus debent habere communionem adin­vicem adiuvando et invicem defendendo. Igite non est expediens neque aequum, universitatem mortalium uni imperatori seu principi obedire". (Guilhelmi Ockam, Dialogus. Tract. II. de iuribus Romani imperii, lib. I. cap, a — in „Monarchia S, Romani Imperii”, tom, II. p. 874. Fran- cofordiae, 1614, f°).

императорскаго титула въ Германію, его носили французскіе государи — короли франковъ. Уже въ виду этихъ воспоми­наній, государи Франціи отказывались признавать надъ собою верховенство германскихъ императоровъ. Независимость отъ папы была оффиціально допущена и признана самими папами еще въ первой половинѣ XIII вѣка¹). Послѣ неудачной для папства стычки Бонифація ѴШ съ Филиппомъ IV Красивымъ въ самюмъ началѣ XIV вѣка, не могло быть, разумѣется, и рѣчи о зависимости Франціи отъ папъ. Мы уже знаемъ, какъ около половины XIV вѣка сбрасываютъ съ себя узы зависимости короли Испаніи и Англіи. Но и въ самой Ита­ліи, на глазахъ у комментаторовъ, большинство которыхъ родилось или жило въ Италіи, имѣлись государственныя

x) Булла Иннокентія III Per venerabilem помѣщена въ Decretal. Gregor. IX, lib. IV, tit. 17 Qui filii sint legitimi, cap. 13. „Insuper quum rexipse, заявляетъ въ ней папа, superiorem in temporalibus minime recognoscat, sine iuris alterius laesione in eo se iurisdic- tioni nostrae subiicere potuit ei subierit" (Corpus Juris Canonici, ed. Aemil. Friedberg, Lipsiae, 1881, 4⁰, pars II. p. 715). О значеніи буллы Per ve­nerabilem см. W. Molitor, Die Dekretale Per Venerabilem Inno- zenz III und ihre Stellung im offentlichen Recht der Kirche. Mtmster, 1876. — Въ Другой буллѣ (Novit ille) тотъ Же папа, оправдывая свое вмѣшательство въ международныя отношенія Франціи на правахъ ду­ховнаго отца, вѣдающаго дѣла о нарушеніи присяги, оговаривается, оДнако: „Non ergo putet aliquis, quod iurisdictionem aut potestatem illu­stris regis Francorum perturbare aut minuere intendamus, quum ipse iurisdictionem et potestatem nostram nec velit nec debeat etiam impedire, quumque iurisdictionem propriam non sufficiamus explere, cur alienam usurpare vellkmus ? Sed . . . quomodo nos, qui sumus ad regimen univer­salis ecclesiae superna dispdsitione vocati, mandatum divinum possumus non exaudire (т. e. предписаніе, изложенное въ Евангеліи отъ-Матѳея XVIII, 17: «аще Же не послушаетъ ихъ, повѣждь церкви и т. д.>), ut non procedamus secundum formam ipsius, nisi forsitan ipse coram nobis vel legato nostro sufficientem in contrarium rationem ostendat. Non enim intendimus iudicard de feudo, cuius ad ipsum spectat indicium . . . sed decernere de peccato, cuius ad nos pertinet sine dubitatione censura, quafn in quemlibet exercere possumus et debemus". Булла издана въ І204 г. Н помѣщена въ Decretal. Gregor. IX, lib / II. tit 1. de indiciis, cap. (Corp. Jur. Canon., ed. Friedberg, pats II. p. 242—244 J Право вмѣшательства еще отстаивается, по, въ виду невозможности согласог вать его съ сознанными уже государствомъ державными правами своими, къ нему приходятъ обходными путями. Въ XIV вѣкѣ, когда папы пёреселились въ Авиньонъ и подпали подъ французское вліяніе, неза­висимость Франціи отъ папы не могла быть оспариваема болѣе.

образованія безъ признаковъ зависимости отъ кого бы то ни было. Въ такомъ положеніи находилась, прежде всего, Венеція, когда то входившая въ составъ Восточной имперіи, но никогда не бывшая подъ властью Западнаго императора. Независимостью пользовались также городскія общины Лом­бардіи, отчасти Тосканы. Положеніе этйхъ новыхъ государ­ственныхъ образованій обратило уже на себя вниманіе глос­саторовъ. Съ ихъ нерѣшительнымъ, полнымъ сомнѣній и колебаній ученіемъ о государствѣ и междугосударственныхъ отношеніяхъ мы уже познакомились. Съ тѣхЪ поръ незави­симое положеніе итальянскихъ городскихъ общинъ, отвоеван­ное у Имперіи, продолжаетъ укрѣпляться, и мы не будемъ удивлены, поэтому, если въ трудахъ постглоссаторовъ намъ придется встрѣтить болѣе рѣшительное признаніе ихъ неза­висимости, чѣмъ то, на которое, какъ бы поневолѣ, согла­шалась Глосса. Мы остановимся въ слѣдующей главѣ на ученіи постглоссаторовъ, особенно Бартола, о державносте, которое строится на данныхъ дѣйствительности и служитъ въ то же время основаніемъ для созидаемаго на новыхъ на­чалахъ международнаго, или междугосударственнаго права. Но прежде укажемъ еще на нѣкоторыя послѣдствія этого новаго порядка вещей. Они дадутъ намъ возможность лучше уяснить себѣ значеніе, которое принадлежитъ въ исторіи международнаго права разсматриваемой нами эпохѣ Бартола.

Съ образованіемъ на пространствѣ Римской имперіи цѣлаго ряда независимыхъ, державныхъ политическихъ со­юзовъ, международныя отношенія чрезвычайно оживились. У каждаго союза, или государства, были свои особые ин­тересы, свои особыя государственныя цѣли. Удовлетворять имъ ц достигать ихъ приходилось собственными средствами. То, что въ прежнее время, при существованіи единой общей власти Императора, устраивалось при помощи велѣній этой власти, обязательныхъ для отдѣльныхъ составныхъ частей Имперіи, теперь, съ распаденіемъ послѣдней, могло быть обезпечено для себя отдѣлившимися отъ Имперіи политиче­скими организмами не иначе, какъ путемъ дипломатическихъ сношеній и спеціальныхъ соглашеній (договоровъ), въ кото­рыя эти организмы вступали между собою, а равно и съ государствами, находившимися за предѣлами Римской им­періи. -Число международныхъ договоровъ, поэтому, быстро возрастаетъ. Многоразличные интересы экономическаго, куль-

турнаго и политическаго характера получаютъ, благодаря имъ, правовую санкцію. Однообразныя условія жизни, одинаковыя культурныя потребности вновь образовавшихся государствъ которые мало отличаются другъ отъ друга, въ виду регулированіе однихъ и тѣхъ же вопросовъ между разными контрагентами. Путемъ договоровъ вырабатываются мало по малу общія нормы, превращающіяся съ теченіемъ времени, вслѣдствіе частаго повторенія, въ нормы обычнаго права. Такое же обычное право слагается и изъ практики дипломатическихъ сношеній. Дворы и правительства имѣютъ установившіяся формы и правила сношеній, которыя посте­пенно объединяются. Наиболѣе приспособленныя для между­

отражаются на содержаніи

международныхъ договоровъ, когда имѣютъ

народныхъ отношеніи нормы всеобщее

пріобрѣтаютъ путемъ подра­

жанія

обычаемъ ‘).

признаніе, и становятся международнымъ Участившіяся международныя сношенія вызы­ваютъ къ жизни новыя правовыя учрежденія. Въ эту именно эпоху возникаютъ постоянныя посольства; право репрессалій получаетъ международную регламентацію; создается морское международное право, построенное на началахъ собственности прибрежныхъ государствъ (dominium maris).

Интересъ къ государственнымъ вопросамъ замѣтно ра­стетъ. Вопросы международныхъ сношеній и международнаго права привлекаютъ къ себѣ общее вниманіе. Правительства, въ стараніяхъ своихъ опредѣлить международное положеніе управляемыхъ ими странъ, начинаютъ тщательнѣе относиться къ различнымъ государственнымъ актамъ, на которыхъ по­коятся ихъ правовыя притязанія по отношенію къ другимъ государствамъ. Въ это именно время мы встрѣчаемся съ одною изъ первыхъ попытокъ составленія сборника тракта­товъ и другихъ актовъ, имѣющихъ международно-правовое значеніе. Мы привыкли думать, что подобныя попытки нача-

х) Такіе обычаи вырабатываются при руководящихъ дворахъ, прежде Всего при папской Куріи. Мы уже приводили одйнъ изъ по­добныхъ обычаевъ римскаго двора, какъ выражепіе начала невмѣша­тельства во внутреннія дѣла государствъ: „consuetudo curie, que duobus de regro aliquo contendentibus neutri ascribit Regii dignitatem nominis". См. примѣч. i и 2 на стр. 153. Установленное римскимъ дворомъ правило полуЧило всеобщее распространеніе и является въ настоящее время общепризнанною нормою современнаго междугосударствеппаго права.

лись не ранѣе XVI—XVII вѣка, когда французское прави­тельство, а вслѣдъ за нимъ и другія почувствовали потребность подвести итогъ своимъ международно-правовымъ притяза­ніямъ. Между тѣмъ, за два, по крайней мѣрѣ, вѣка до этого такой сборникъ трактатовъ уже былъ на лицо.

Примѣръ подала Венеція. То сознательное и устойчивое направленіе внѣшней политики, которое съ XVI вѣка замѣ­чается во Франціи, является характернымъ для Венеціи съ XIV, даже съ конца XIII вѣка. Надо было установить свое международно-правовое положеніе, сосчитать свои правомочія, возстановить, гдѣ было возможно, свои старыя, подчасъ уже забытыя права. У правительства была сила, которая могла быть употреблена на это дѣло. Требовались только оправ­дательные документы, чтобы облечь силу нравственнымъ ав­торитетомъ права. Съ этой цѣлью и собираются государ­ственные акты международно-правового характера.

Венеціанское правительство еще въ концѣ XIII вѣка постановило завести особую книгу, въ которую вписывались бы всѣ договоры и привилегіи, устанавливающіе юрисдикцію Венеціи и ея дожа. Постановленіе, состоявшееся въ .1291 г., было, повидимому, приведено въ исполненіе и положило на­чало двумъ сборнйкамъ: книгѣ договоровъ (Patti) и памятной книгѣ событій (Libri Commemoriali). Таково, по крайней мѣрѣ, предположеніе наиболѣе компетентнаго изслѣдователя по данному вопросу, Пределли, который выводитъ свое за­ключеніе, какъ изъ факта появленія упомянутыхъ сборниковъ около этого времени, такъ и изъ соотвѣтствія ихъ содержанія постановленію 1291 г?). Различіе между обоими сборниками

i) Riccardo Predelli, I libri commemoriali della repubblica di Venezia. Venezia, 1876. — Онъ представляетъ себѣ дѣло такимъ образомъ. Послѣ изданія Liber communis, или plegiorum, гдѣ собрано было государственное право Венеціи, „era pur necessario volgere il pensiero a proteggere da ogni dispersione od alterazione i titoli dello Stato medesimo verso gli altri Stati e verso i sudditi alF infuori delle attribuzione legislativa, e qnal tutora dei cittadini nei rapporti interna- zionali. Simili titoli, consistenti in trattati, bolle, diplomi, privilege con- venzioni, contratti ecc,, si conservarono (come attesta il cronista Andrea Dandolo) nei tempi piu antichi, in originale, nei tesoro di S. Marco, la cui custodia spettava ai procuratori di S. Marco de зирга e piu tardi nella Canceller!a secreta. — Siccome pero erano soggetti a perire, anche per la conbuetudine di consegnarli ai diplomati ci spediti alF estero affmehe ne

11

состоитъ въ томъ, что въ „книгу договоровъ" поступали только важнѣйшіе государственные акты, между тЬмъ какъ въ „памятную книгу" вписывались текущія государственныя дѣла, которыя, по замѣчанію Пределлп, могли служить какъ бы дипломатическимъ прецедентом ь *). Первый сборникъ пи­санъ каллиграфически, второй — канцелярскимъ почеркомъ Документы поступали въ послѣдній сборникъ но мѣрѣ ихъ полученія, вслѣдствіе чего получалась нѣкоторая хронологи­ческая непослѣдовательность На этотъ недостатокъ, въ связи съ другими неудобствами, обратилъ свое вниманіе современ­никъ Бартола, дожъ Андрей Дандоло (1342 —І354)²) Онь

potessero usare nelle loro negoziazioni, зі Maggior Consiglio, ai iS Dx- cembre 1291, sulf miziativa presa da quello dei Quarenta, demandava al Consiglio Minore la cura di conservarli con questo decreto * — Al concetto m- formativo di quel decreto pare che nspondano le due grandi sene di atti diplomatici che si conservano negh archivi della Repubblica, 1 Patti ed i Commemoriah, che ambedue ribalgono a quell eta . 1 Patti nella

primitiva loro compilazione correspondono quasi letteralmente al decreto dei 1291 Anche 1 Commemonah sono informati alio stesso principio, ma con piu larga mterpretazione" (Prefazione, p VI—VII)

1) „La differenza fra le due raccolte consiste m cio che, mentre 1 Patti sono una collezione per cosi dire di lusso 1 Commemonah formano come un protocollo di aftan di stato correnti, ove sull atto si registrano i verbali delle udienze che dava il doge agli ambasciaton esten, verbali che piu tardi costituirono la sene Еъромзют principi nelV archivio dei Collegio" (Predelli, op cit, ibid, p VIII) Въ Comme- шопаіі помѣщалось „tutto cio che poteva formare quel che oggi direbbesi «дщ precedente diplom atico>, tutto che imp one va alio Stato speciali do- veri verso terzi, о viceversa" (ibid, p VII)

2) Gotti L Fr Tafel und Georg M Thomas, Der Doge Andreas Dandolo und die von demselben angelegten Urkundensamm- lungen zur Staats- und Handelsgeschichte Venedigs Mit den Origmai- Registern des Liber Albus, des Liber Blancus und der Libri Pactorum aus dem Wiener Archiv (Abhandlungen der Histor Classe der К Baye- rischen Akademie der Wissenschaften Bd VIII. 1 Abtheil Munchen, 1856. 4 ° S 1—167; m der Reihe der Denkschnften Bd XXXII, ibid , i860) H e n r 5 Simonsfeld, Andreas Dandolo und seme Geschichtswerke

рѣшилъ собрать и привести въ должный порядокъ различные государственные акты, которые, по его собственнымъ словамъ, „разбросаны были по многимъ томамъ, безъ отношенія къ предмету, мѣсту и времени, въ неизвѣстныхъ, а вѣрнѣе — не­подходящихъ мѣстахъ" *). Заложено было основаніе тремъ новымъ сборникамъ. Договоры съ Востокомъ (Византіей, Сиріей, Арменіей и Кипромъ) составили Liber Albus, договоры съ итальянскими государствами — Liber Blancus. Въ третій сборникъ — Liber Pactorum ■— вошли прочіе договоры; въ него, впрочемъ, вносились и документы, касаю­щіеся какъ Италіи, такъ и Востока²). Составленіе этихъ

Munchen, 1876. Послѣдній замѣчаетъ: „Palacky (Gesch. von Bohmen Bd. IL Abth. 2. pag. 413) erzahlt von Karl IV., dass ^Urkunden fiber ihn grosse Gewalt hatten und dass er wohl auch der erste Furst des neueren Europa gewesen sein diirfte, der einen eigenen Konservator derselben, einen geheimen Archivar, an seinem Hofe anstellte>. Auf diesem Ge­biete aber wird er von Andreas Dandolo, dem Schopfer eines Liber Al­bus und eines Liber Blancus, weit ubertroffen* (S. 18).

1) Цѣль, которую Дандоло имѣлъ въ виду, предпринимая изда­ніе трактатовъ, заключенныхъ Венеціей съ другими государствами, высказана въ составленномъ имъ же предисловіи къ сборникамъ. Liber Albus и Liber^Blancus имѣютъ одно и то же предисловіе: „ . . . pri­vilegia, iuris dictiones et pacta sanctissime urbis nostre diversis retro temporibus a predecessoribus nostris et nobis honorabiliter procurata vi­gili perquirentes examine invenimus, ea per multa librorum volumina, rerum, locorum vel temporum discretione non habita, incertis, sed inpro- priis verius sedibus pervagari. Inde legentium offuscabatur intuitus, hebetabatur querentium intellectus et quesitorum inventio persepe diffi- cilima et pene impossibilis reddebatur. Hunc quippe defectum notabilem utique tollere et cuncta in Statum meliorem reducere cupientes, collectas materias undique digna ius simus [i ussi mus digna Liber Blancus} com­pensatione partiri et locis congruentibus multa ordinis maturitate distribui, nil prorsus perperam seu indecenter positum relinquentes; quinymo seriosa consequentia, prout rerum, loci vel temporis exigebat conditio, singulis recte dispositis aditum araenum, ex aspero clarum, ex tetro et ex difficili facilem prebuimus, ea que ad Romanic, Syrie, Hermenie et Cypri provincias pertinebant [Liber Blancus; ea que ad Lombardie, Tuscie, Romandiole, Marchie et Sicilie prov. pertinebant], in present! vo­lumine inserentes*. (T a f e 1 und Thomas, op. cit., S, 25).

2} T a f e 1 und Thomas (op. cit.) приводятъ оглавленія (Indices) всѣхъ трехъ сборниковъ. По нимъ возможно составить себѣ пред­ставленіе о содержаніи. Index Libri Albi помѣщенъ на стр. 33—44, Index Libri Blanci — стр. 45—54, Indices Librorum Pactorum (7 томовъ) — стр. 55—ібб. Въ предисловіи къ послѣднему собранію читаемъ: „Pactorum libri IX, (Sic enim vulgatiore nomine appellari placuit).

Il*

сборниковъ Tafei-Thomas относятъ къ 1344 г., Simonsfeld — ко времени послѣ 1346 г.

Въ заключеніе я замѣчу еще, что оживленіе между­народныхъ сношеній, столь замѣтно сказавшееся въ XIV вѣкѣ среди народовъ христіанскаго міра, имѣло отзвукъ и въ мірѣ мусульманскомъ. Всѣмъ извѣстно, съ какимъ ин­тересомъ слѣдили въ это время за ходомъ политическихъ событій всѣ правительства западной Европы. До нѣкоторой степени этотъ интересъ отразился и на мусульманскомъ Во­стокѣ, который поддерживаетъ теперь постоянныя и правиль­ныя сношенія, торговыя и политическія, съ народами хри­стіанской Европы. И тамъ почувствовалась потребность въ лучшемъ знакомствѣ съ политическимъ положеніемъ различ­ныхъ христіанскихъ государствъ. Появляются описанія вну­тренняго управленія и взаимныхъ отношеній этихъ госу­дарствъ. Матеріалъ доставляли, какъ собственныя наблю­денія, такъ и разспросы иностранцевъ. Любопытныя свѣдѣнія о государствахъ западной Европы сообщаетъ, напр. ⁵А1 ^cUmari со словъ генуэзца Доменикино Доріа¹). Императоръ и король Франціи изображаются наиболѣе могущественными госуда­рями франкскаго (т. е. западно - христіанскаго) міра. „Всѣ меньшія государства, замѣчаетъ ^ЭА1 ^cUmari, допускаютъ вер­ховенство этихъ двухъ и признаютъ за собой, какъ за нис- шими, особыя обязанности по отношенію къ нимъ^{л 2}). Испан-

Hi sunt, qui ab incunabulis fere reipublicae Venetae ad aetatem nostram, quicquid togae bellique praeclare gestum est, complectitur. Hic tu, ne forte hoc nescias, pacis ornamenta et subsidia leges. Qui principes, quae urbana consilia, qui magistratus cognosces. Qui senatus comitiorumve usus et ratio, quantaque reipublicae maiestas et authoritas sit, accipies. Erunt et in hoc genere multa externorum Principum repetita consilia et artes, quibuscum olim societates, foedus amicitiaque iuncta initaque sit. Militiae denique praeclara facinora, victorias trophaeaque innumera, terra marique a Venetis parta quaesitave, reperies. Unde Veneto senatui digni­tates privi!egiave et commoda merito amplissima comparata. Quae omnia ad summam aeternamque Veneti nominis et imperii laudem accedant" (Tafei und Thomas, ibid,, S. 31—32).

ж) M. Amari, ^TA1 'Umari, Condition! degli Stati cristiani dell’ Occidente secondo una relazione di Domenichino Doria da Genova (Atti della R. Accad, dei Lincei. Serie III. Memorie della classe di scienze morali, stor. e filol. vol. XI. Roma, 1883, 4⁰. p. 63—103),

г) „Il рій possente dei re Franchi al dire di ВеІЬДп (гиббелшгъ, t. e, Доменекино Доріа) e il rey de Frans, signore della Francia, del

скій король представленъ подручнымъ французскаго государя. Объ Англіи совсѣмъ не упоминается, зато перечислены мно­гія государства Италіи; не забыты и Каталонцы¹).

Но еще интереснѣе трактата ^ЭАІ ^cUmari два сборника, составленныхъ въ первой половинѣ XIV вѣка, т. е. совре­менныхъ Бартолу. Это — Tdrlf и Tatqif²}. Въ нихъ со­браны обращики оффиціальнаго языка, употребляемаго кан­целяріей египетскаго султана въ ея сношеніяхъ съ правитель­ствами и другими учрежденіями и лицами. Второй сборникъ является исправленнымъ изданіемъ перваго. Онъ, какъ за­являетъ въ предисловіи составитель его, заключаетъ въ себѣ титулы, съ которыми султаны обращаются въ своихъ пись­менныхъ сношеніяхъ „къ калифамъ, ихъ предполагаемымъ наслѣдникамъ, къ мусульманскимъ царямъ, къ царямъ не­вѣрныхъ и къ другимъ могущественнымъ и ВЫСОКИМЪ на-

quale ё luo go tenente ’аГ id. funs' (Idellonso) signore della Spagna cristiana. Ma se si risguardi alia forza delle armi, sovrasta a tutti l’imperatore, signor del reame degli Alamanni. Coteste due, re di Francia e impera­tore sono [in vero] і sommi tra tutti i principi Franchi, e tutti gli Stati minori amettono la maggioranza di que’ due e riconoscono і doveri ch’ essi hanno, come inferiori, verso di loro. . . Egli (король Франціи) e tra i re dei Figliuoli del Biondo il piu alto in dignita, il piu opulento, il piu mae­stoso per corona e per seggio" (Amari, op. cit, p. 72—73). О королѣ Германіи говорится, что ни Хозрой, ни Цезарь не собиралъ такого множества войскъ. „[Potremmo chiamar] cotesti [Alemanni] i Tartari dei Franchi: tanto svariate sono le loro fattezze; si fieri gli animi* (ibid., p. 74).

1) Послѣ Франціи съ Испаніей и Германіи слѣдуютъ: Провансъ, Ломбардія (Монферратъ и Феррара), Сицилія, Венеція, Пиза, Тоскана, Анкона, Флоренція, Каталонія, Генуа, Кипръ. Настроенъ авторъ весьма фанатично по отношенію къ христіанамъ, какъ видно изъ заключитель­ныхъ словъ трактата: „Ora aggiungo la potenza di cotesti maledetti Franchi [in Levante] essere [ridotta a tale] che ne una lancia la sostiene ... La notte per tutti і punti dell’ orizonte musulmano si sentiva urlare e latrar cotesti cani.... La falsa religione spari da quelle cotrade; divenne spregevole agli [occhi] nostri" и т. д (Amari, ibid,, p. 83 e sg.).

2) M. A m a r i, Dei titoli che usava la cancelleria de’ Sultani di Egitto nel XIV secolo scrivendo a’ reggitori di alcuni stati italiani (Atti della R. Accademia dei Lincei. Anno CCLXXXI — 1883/84 •— Serie Ш. Memorie della classe di scienze morali, stor. e filoL, vol. XII. Roma, 1884, 4°. p. 507 — 534). Авторъ Та — Sihab ad din al 'umari. Tatqif составленъ около 1347 — 48 г. секретаремъ султана, Al malik an nasir mubammad ibn qualawuna, царствовавшаго въ Египтѣ съ 1293 по 1341 г. Имя автора — Ahmad ibn mubammad al misri (Amari, Dei titoli etc., P- 5°9)-

чальствамъ всѣхъ странъ и всѣхъ народовъ .... равно образцы клятвъ, aman и перемирій, а съ тѣмъ вмѣстѣ содер­жаніе договоровъ, инвеституръ, указовъ, рескриптовъ" и т. д.¹). Пользуясь этими сборниками, Qalqasandi (ум. 1418 г.) составилъ новое руководство для дипломатическаго письмо­водства въ 7 томахъ ^{[149] [150]). Я не привожу здѣсь перечня титу­ловъ. Послѣдніе собраны въ значительномъ числѣ, всѣ изъ документовъ прежней дипломатической практики египетскаго правительства[151]). Для насъ эти литературные памятники имѣютъ значеніе, какъ свидѣтельство, что въ XIV вѣкѣ не только на христіанскомъ Западѣ, но и на мусульманскомъ Востокѣ почувствовалась потребность ввести извѣстный по­рядокъ и однообразіе въ междугосударственныя отношенія.}

Въ настоящей главѣ я имѣлъ въ виду дать общую картину международно - правовыхъ отношеній первой поло­вины XIV вѣка, того времени, къ которому относится лите­ратурная дѣятельность Бартола и его современниковъ. При­

веденные здѣсь факты должны сдурить поясненіемъ тѣхъ представленій о международно-правовыхъ отношеніяхъ, кото­рыя вырабатываются юриспруденціей постглоссаторовъ. На фонѣ этихъ историческихъ фактовъ они становятся понятнѣе. Изложеніе ихъ составитъ содержаніе ближайшей главы. Мы въ ней разсмотримъ сперва ученіе постглоссаторовъ о не­зависимости и державности, какъ основѣ новаго между­народно - правового строя, и затѣмъ коснемся нѣкоторыхъ спеціальныхъ вопросовъ международнаго права, находящихся въ тѣсной связи съ фактомъ признанія за отдѣльными поли­тическими союзами права на независимость и державность.