ЮРИДИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ ДЕРЖАНИЯ
Настоящее исследование предполагает поиск критерия, в соответствии с которым ситуация фактической индивидуальной принадлежности вещи получает социальное и юридическое признание. Обладает ли владение каким-либо сущностным отличием от держания или их различие сводится к самому признанию, когда как владение классифицируются только те ситуации, общественная значимость которых выразилась в интердиктной защите?
Сам факт утверждения в современном гражданском праве принципа безусловной защиты владения, т.
е. признания владением всякого держания, говорит о том, что различие между (ними, если оно когда-либо и существовало, не дано самой природой отношений принадлежности. Дальнейший анализ покажет, что ни один из предложенных на сегодня критериев владения не основан на качестве, отсутствующем у держания как такового (независимо от его юридического признания); ни намерение обладать вещью (animus possidendi), ни значимость отношения принадлежности для гражданского мира и обществ енного порядка, ни особые правовые конструкции сделок, на основе которых вещь оказывается в обладании у несобственника, не могут служить определением владения, отличающим его от других ситуаций фактической принадлежности вещи индивиду (собственнику или несобственнику).Существенные отличия владения от держания являются следствием самого признания владения или особого качества некоторых его (видов (например, приобретательная давность). Наличие такого дополнительного знания препятствует адекватной трактовке владения в чистоте его собственных качеств, поскольку эти характеристики переносятся на определение института. Тлрк, владельческие ситуации, которые не переходят со временем в dominium ex iure Quiritium, принято считать девиантными по отношению к римским принципам, как будто смысл института владения заключается именно в такой трансформации (приобретательной давности). Этот подход грозит утратой самого понятая владения, поскольку реальное право сводится к возможности его замещения Другим режимом принадлежности.
Приобретательная давность Пак специфическое следствие титульного добросовестного владения (нестандартность которого отражена в терминологии: «pos- sessio ad usucapionem») іне является сущностной чертой владения. При наличии дей стаи тельного титула приобретения (і ust а causa) ■лицо приобретает вещь по давности, даже передав владение ею Другому, например в качестве залога (pignus datum) Тогда владельцем (ad interdicta) признается залоговый кредитор, хотя приобретательная давность ото прежнему течет в пользу залогодателя (D. 41, 2, 36).Столь же распространен перенос на владение качеств права собственности, поскольку владеющий собственник — нормальная гипотеза отношения принадлежности. Например, такое приписываемое стандартному владению качество, как неограниченность во времени, характеризует не владение, а право собственности субъекта, и потому было бы ошибкой брать за -модель для анализа владение собственника. Напротив, гипотезы possessio ad interdicta, когда владение не является переходной ситуацией принадлежности и 'противопоставлено собственности, обладают познавательным потенциалом для определения института. Временный и — по этой логике — нестандартный характер этих possessiones усматривают в том, что вещь потенциально может быть изъята ее собственником (но его требованию в случае лрекарного владения, после уплаты долга при залоге и т.д.), отчего современная романистика в принципе отрицает у таких держателей намерение обладать вещью как своей — animus rem sibi habendi (или animus domini), которое считается конституирующим элементом владения. В связи с этим становится понятным, почему эти ситуации не приводят к давностному приобретению вещи в собственность, что и определяет популярность взгляда на них как на аномальные владения. Однако такой подход грешит смешением понятия добросовестного владения (bonae fidei possessio — D. 41, 3, 36 рг; 38), когда владелец субъективно считает себя собственником (возможно, заблуждаясь на этот счет), с понятием владения на себя (possessio suo nomine), где акцентирована нормативная конструкция отношения «владелец — невладеющий собственника.
Возможно такое соглашение с собственником, когда владение переходит на время по воле обеих сторон. При этом владелец знает, что владеет чужой вещью, но это знание не отрицает его намерения владеть .на себя.Представление о ситуациях possessio ad interdicta как аномальных подвергалось критике то разным основаниям, которые сводились к демонстрации наличия у владельца в ряде случаев animus, представляемого как отсутствие намерения владеть для друігого лица[32]. Скажем, если залоговый кредитор владеет на себя, в этом можно усматривать animus possidendi[33]. Однако такая позиция не только не объясняет, почему в других ситуациях, когда animus rem sibi habendi несомненно присутствует, держание не признавалось владением, но и ведет к отріицанию у идеи animus необходимого потенциала для 'содержательного определения ситуации принадлежности. Само понятие держания немыслимо без признания на стороне держателя определенного отношения к фа'кту ‘обладания вещью. С этой тач.ни зрения в принципе у всякого держателя можно найти animus, что іне позволяет считать его .критерием владения. Различие между владением на свое и на чужое имя утрачивается.