§ 1. Animis possidendl

Учение об animus как элементе владения получило законченное выражение лишь ів трудах Юлия Павла (эпоха Северов), и его распространение на всю римскую юридическую науку и практику неправомерно.

Для того чтобы считать animus критерием владения, следует убедиться ів том, что в ситуациях владения на чужое имя (pQS- sessio alieno nomine), когда вещь держит одно лицо, а владеет ею другое, такой держатель имеет намерение владеть на другое лицо. Казалось бы, такую возможность дает один из текстов Юлия Павла (D. 41, 2, 3, 12: Paul., 54 ad, ed.) о том, что можно владеть через.рабов вещами, .приобретенными ими на средства рабского «текудня, даже не ведая об этом («quasdam etiam igno- rantes possidemus, id est quas servi peculiariter paraverunt»). Владение при этом осуществляется не только телом (согроге), но и волей и сознанием (animo) рабов («ѵіdemur eas eorundem et ammo et corpore possidere»). Однако другой текст Павла (D. 41, 2, 1, 5: Paul., 54 ad ed.) отрицает волевой характер такого animus:

Мы приобретаем также владение через раба или сына, пребывающего ,в нашей власти, и притом — теми вещами, которые они держат из .пекулия — даже не ведая об этом, как полагали Сабин, и Кассий, и Юлиан, поскольку считается, что они владеют по нашей воле, которой мы дозволили им иметь пекулий...

Item adquirimus possessionem per servum aut filium, qui in potestate est, et quidem earum rerum quas peculiariter tenent, etiam ignorantes, sicut Sabino et Cassio et Iuliano placuit, quia nostra voluntate intelle- gantur possidere, qui eis pecu- lium habere permiserimus...

Здесь, как видим, Павел указывает авторов этого мнения, юристов еабинианской школы. Владение вещью, приобретенной рабом на средства пекулия, считается приобретенным по воле хозяина, поскольку сам пекулий был выделен рабу по его, хозяина, решению.

В представлении іримсиих классических юристов психологический момент компенсирует недостаток телесного контакта с вещью и относится к фактическому плану отношения, как и само владение: «res facti, non iuris» (по словам Офилия и Нервы-сына: D. 41, 2, І, З)[35] [36]. Animus как понятие представлен в ситуациях приобретения владения (animo possessionem apisci: D. 41, 2, 51: Labeo) и сохранения ‘владения при отсутствии держания (апіто retinere possessionem). Последняя ситуация усматривается во владении сезонным пастбищем, сама природа которого обусловливает периодическое отсутствие -владельца (D. 41, 2, 3, 11: Paul., 54 ed ):

Saltus hibernos aestivos animo Мы удерживаем владение зим-

possidemus, quamvis certis ними и летними пастбищами

temporibus eos relinquamus. сознанием (голой волей), хотя

и покидаем их на определенное время

В длительной временной перспективе, соответствующей режиму хозяйственного использования сезонного пастбища, контакт с вещью здесь никогда не прерывается: периодическое отсутствие владельца не препятствует тому, чтобы считать его перманентно присутствующим. Animo retinere possessionem как квалификация такого владения избыточна и предстает продуктом юридического теоретизирования, которое исходит из концепции, уже знакомой с психологическим моментом во владении.

О позиции возможного автора этой конструкции — Прокула (I в.) — информирует такой текст (D. 41, 2, 27' Ргос, 2 epist );

Si is, qui animo possessionem saltus retineret, furere coepis- set, non potest, dum fureret, eius saltus possessionem amit- tere, quia furiosus non potest desinere animo possidere.

Если тот, кто удерживает владение пастбища голой волей (сознанием), сошел с ума, он не может, пока безумен, угра- тить владение этим пастбищем, поскольку безумный не может утратить владение, изменив волю.

По справедливому замечанию Каинаты, понимание animus как психологического элемента владения неминуемо ведет к признанию того, что с наступлением безумия владение утрачивается5.

...хотя бы другой вторгся на пастбище с намерением овладеть, следует сказать, что его предшественник продолжает владеть, пока не знает, чю владение захвачено другим.

...quamvis saltus proposito pos- sidendi fuerit alius ingressus, tamdiu priorem possidere dictum est, quamdiu possessionem ab alio occupatam ignoraret.

Тот факт, что безумный (furiosus) не может утратить владение animo[37], «є связан с его неспособностью совершить акт отчуждения, а определяется невозможностью узнать о вторжении третьего лица, нарушающем его владение

По римскому праву, юридическое положение безумного сохраняется вплоть до выздоровления во всех отношениях: он остается домовладыкой, собственником, мужем (или женихом) и, как видим, владельцем[38]. Такая ситуация отвечает неспособности лица к волеизъявлению, и этот дефект компенсируется попечителем (curator furiosi) Неспособность безумного утратить владение ammo отводит психологическому моменту во владении роль большую, нежели простое осознание факта держания, которое отличает держание от прикосновения. Однако, при владении сезонным пастбищем, когда «animo retinere possessionem» есть не более чем избыточное выражение для указания на непрерывность материального момента во владении (на ирревалентность отлучки), «ammo desinerepossidere» может относиться только к фактической стороне дела. Скажем, спящий не утрачивает правильно начатое владение на время сна, но проснувшись может изменить отношение к своей связи с вещью. Прокул говорит о презумпции сохранения намерения владеть, несмотря на безумие. Павел, отрицая способность безумного начать владеть, объясняет это отсутствием у него «affectio tenendi» (D. 41, 2, 1, 3), что относит animus ік плащу держания. Безумный ве способен начать или утратить владение потому, что он не может изменить фактическую ситуацию принадлежности.

Рассуждая на ту же тему в комментарии к сочинению Кв Му- ц)ия Сцеволы (II в. до и. э.) «De iure civile», Паміпоний (D. 41, 2, 25, 2) противопоставляет два мнения. Согласно одному из них, владение утрачивается с момента вторжения на поле, оставленное хозяином, другого лица с намерением им завладеть; согласно другому, (помехи (владению отсутствующего хозяина во вторжении другого лица нет, разве что прежний владелец утратит намерение владеть («animo desinit possidere»), т. е, не будет защищаться Поэтому незнание владельца о вторжении может служить основанием для сохранения владения, которое удерживалось только гтто {D. 41, 2, 46: Раір., 23 quaest.): «...non debet ignoranti tolli ossessio quae solo animo tenetur» (не следует отнимать владение незнающего, раз он удерживал его лишь голой волей).

Возможно, проблема возникла лишь с распространением конст- р кщги animo retinere possessionem на все виды недвижимости. D 43, 16, 1; 25: Ulp , 69, ad ed:

Привычное выражение, чтсммы удерживаем владение летними и зимними (пастбищами голой волей, Прокул, как я узнал, употреблял лишь в (качестве примера: ведь то же самое (признается) в отношении любого участка, с (которого мы удаляемся не с той мыслью, чтобы утратить владение.

Quod vulgo dicitur aestivorum hibernorumque saltuum nos possessionem animo retinere, id exempli causa didici Proculum dicere: nam ex omnibus praedi- is, ex quibus non hac mente re- cedemus, ut omisisse possessionem vellemus, idem est.

Вполне возможно, что именно Прокул распространил эту конструкцию на все виды ,недвижимости, вложив новый смысл в выражение, .которое обычно употреблялось для описания отношения периодически отсутствующего скотовода к пастбищу. С юридиза- цией этого выражения стало нелогичным его применение к сезонному пастбищу, когда перманентность хозяйственного использования вещи, а значит и материальный контакт с ней, ие прерывается вовсе.

В отношении утраты владения следует обратить внимание на волю того, кто владеет: так, если ты (Присутствуешь на иоле и тем іне менее не желаешь им /владеть, сразу же утрачиваешь владение. Следовательно, утратить владение можно и одной волей, хотя приобрести нельзя.

In amittenda possessione affec- tio eius qui possidet intuenda est: itaque si in fundo sis et ta- men nolis eum possidere, proti- nus amittes possessionem, igi- tur amitti et animo solo potest, quamvis adquiri non potest.

Последняя фраза противоречит принципу конгруэнтности формы прекращения отношения форме его установления, сформулированному применительно к владению самим Павлом и дважды воспроизведенному компиляторами в Дигестах (D. 41, 2, 8 = 50, 17, 153: Paul,, 65 ad ed.):

Как нельзя приобрести владение иначе как и волей, и телом, так и утратить (его) (Можно только, если оба (аспекта) іво владении приведены к своей противоположности

Quemadmodum nulla possessio adquiri nisi animo et corpore potest, ita nuUa amittitur, nisi in qua utrumque in contrarium actum est.

Однако именно это противоречие указывает на неизвестность Павлу концепции, которая видит ів animus самостоятельный элемент владения. Если даже приписать заключительный вывод в D. 41, 2, 3, 6 вмешательству компилятора (что общипринято), противоречие тем не менее остается. Взятое в абстрактном значении, утверждение Павла бессмысленно.

Никакой перемены концепции не демонстрируют и тексты Павла, относящиеся к приобретению владения.

Мы приобретаем владение и волей, и телом волей непременно нашей, телом — или нашим, дли другого лица. Но голой волей мы не можем приобрести владение, удержать же (его) голой волей можем, как это происходит в отношен нии зимних и летних пастбищ.

Paul, Sent., 5, 2, 1:

Possessionem adquirimus et animo et corpore' animo utique nostro, corpore vel nostro vel alieno. sed nudo animo adipisci quidem possessionem non pos- sumus, retinere tamen nudo ammo possumus, sicut m salti- bus hibernis aestivisque contin- glt

D. 41, 2, 3, 1* Paul., 54 ad ed .

И приобретаем мы владение телом и волей, а аде самой по себе только волей или только телом. Когда же мы говорим, что мы приобретаем владение и телом, и волей, это не следует понимать так, что тот, кто хочет овладеть полем, обходит каждую іпядь земли, [39]) наряду с мнением Сабина противостоит прежнему взгляду, требуя знания о наличии клада в поле. Контроверза между про- кулианцами и последователями Сабина касается не понимания animus, а возможности приобрести владение solo animo: Сабин настаивал на необходимости специального взятия вещи под контроль, считая недостаточной осведомленность о ее досягаемости. В изложении Павла позиция лрокулианцев предстает противоречивой они говорят о необходимости naturalis possessiio, а затем допускают психологическую компенсадию дефекта в материальном аспекте отношения Поэтому некоторые исследователи выбрасывали «поп» из первой фразы[40], восстанавливая тем самым и оппозицию к мнению Сабина. Однако общее утверждение о возможности приобретать владение только animo противоречит известным принципам римского права. «Non» в сочетании с усилительным «solo» {«solo animo non posse») и грамматически, и по смыслу сентенции соответствует дальнейшему противопоставлению, вводимому союзом «si поп».

Противоречие с фразой «quia quod desit naturali possession!, id animus implet» глубже, чем (кажется на первый взгляд. По мнению Ю Пероци[41], юристы прокулианской школы не могли усмотреть в этой ситуаций отсутствие держания — ш полное, ни частичное. Однако элиминировать фризу, как это сделал итальянский мэтр, 'не стоит. Павел не цитирует сочинение Прогула или Нерация, а излагает их мнение, с которым ,к тому же не соглашается. Пракулианцы ,говорят об affectum possidendi наряду со знанием о кладе, а для Павла вопрос стоит в одной плоскости: можно ли приобретать владение solo апіто и насколько явным должен быть физический контакт с вещью (naturalis possessio). То что фраза, вводимая «quia», добавлена самим Павлом, подтверждается присутствием такой же конструкции ів изложении мнения последователей Сабина: «quia non sit sub custodia nostra». He будет натяжкой сказать, что фраза «quia... implet» вставлена тем, кто сопоставил эти мнения об овладении кладом. В этом тексте animus, возмещая дефект телесной основы отношения, также обеспечивает определенность держания (naturalis possessio).

Позиция Прокула и Нерация в том виде, как она представлена у -Паїв л а в оппозиции к 'мнению Сабина, вполне конформна его собственным взглядам. Знание о наличии клада в поле и владение самим полем создают ту основу, то держа,ние, при котором владение кладом может быть начато solo апіто: достаточно, чтобы владелец имел «affectum possidendi». Это состояние души соответствует тому «mens et cogitatio», что позволяет овладеть всем полем, не обходя каждую пядь земли (D. 41, 2, З, 1), — animus possidendi.

Солидарность Павла с мнением Сабина («quibus consentio») выглядит недоразумением. Вполне возможно, что эти слова вставлены компиляторами, оборвавшими более пространное рассуждение юриста[42]. Интерпретируя мысль Прокула и Нерация в понятиях собственной концепции, Павел тем не менее не принимает их конструкцию овладения кладом. Клад представляет собой отдельный от поля объект и не может быть подвержен тому же режиму, что и часть поля (pars fundi). Поэтому основатели обеих школ п требовали для начала владения кладом знания о его существовании. Когда клад мысленно отделен от ноля, осознан как отдельная вещь, находящаяся внутри другой, владение которой уже начато, необходимо установить с ним непосредственную связь, квалифицирующую владение как режим принадлежности. Различие мнений сводится к вопросу, достаточна ли сложившаяся ситуация для признання naturalis possessio 'вполне установленной. Сабин отвечает отрицательно («quia non sit sub custodia nostra»[43]) и coot- ветственно требует, чтобы намерение владеть было воплощено в действие, утверждающее физический контакт с кладом. При такой интерпретации фраза «quia... implet» оказывается «а своем месте. Павел соотносит идею animus со знанием о наличии клада и, предваряя мнение Сабина (в котором знание о кладе эксплицитно признается недостаточным), опешит объяснить, -почему прокулиан- цы считали держание начатым и без извлечения клада из земли.

J3 действительности, Нерадий и Прокул, полагая материальный аспект отношения исчерпанным (создается даже впечатление, что они приравнивают клад к части поля), намечают другую форму реализации намерения владеть (посредством «affectus possidendi»), будто одного знания недостаточно для -полноты психологического аспекта отношения. Впечатление оппозиции animus — corpus возникло именно у Павла, который и говорит о «possessio naturalise. Извлечение клада из земли (у сабинианцев) и появление намерения владеть (у прокулиаицев) стоят в одном ряду и концептуально вз-аіимоза,меняемы. Конфликта между объективной и субъективной трактовками «приобретения (владения нет. Общий принцип, заявленный Пракулом: «Solo animo non posse nos ad- quirere possessionem, si non antecedat naturalis possession, — замыкает animus на материальный аспект связи лица с вещью. «Affectus possidendi» как элемент приобретения владения solo animo возім ожин лишь в объективной ситуации держания (осознанного) іи относится к этому кругу понятий, отнюдь не определяя «какое-либо дополнительное «качество возникающего отношения -— «владения. D. 41, 2, 18, 3: Cels., 23 dig.:

Если, «когда я нахожусь в другой части поля, «кто-то другой тайно «вторгнется с намерением владельца, следует считать, что я не перестал владеть с этого момента, (ведь) он будет легко изгнан за пределы, как только я узнаю.

Si, dum in alia parte fundi sum, alius quis clam animo possesso- ris intraverit, non desisse ilico possidere existimandus sum, facile expulsurus finibus, simul sciero.

В этом тексте слово «animus» имеет то же самое техническое значение намерения вступить в контакт с вещью «именно для того, чтобы начать владение, подобно «proposito possidendi» в тексте Папиниана («D. 41, 2, 46). Термин в сочетании «animo possessoris» (qp. «animus possidentis»: D. 41, 2, 1, 20: Paul., 54 ad ed.) имеет значение квалификации воли в отношении к вещи, значимой для третьих л«иц. Однако «положение «прежнего владельца никак не зависит «от вторжения: его отношение к есщіи «определяется исключительно прочностью собственного «намерения владеть. Пока предшественник не утратил владения, воля -претендента бессильна, независимо от ее определенности. Рефлексия по поводу держания ‘имеет значение для третьих л-иц лишь в том случае, если связь лица с вещью получает социальное іи юридическое признание, становится владением (в техническом смысле слова). Квалификация (Воли держателя «как «animus possidendi» (представляет собой вторично е распространение эффекта такого признания на субъективный момент отношения принадлежности. Именно поэтому римские кристы никогда «не говорят об animus держателей, не тризна иных «владельцами.

В заключение рассмотрим два текста, которые и сложат основанием того взгляда, что для правил иного владения необходимо намерение обладать вещью каік своей — animus domini.

Иногда некоторые лица не управомочены на Публицианов иск даже при наличии правильного владения: ведь владение залогом и прекарное владение являются правильными, но они не дают права на этот иск по той причине, что ни .кредитор, «и тот, кто попросил что-либо в прекарное владение, не приобретают владение с тем желанием, чтобы считать себя собственником.

Тот, (Кто получил (рабов) в качестве залога, или тот, кто испросил в прекарное владение, .не отвечают по нокса л иному иску: хотя они и владеют по праву, однако владеют не с намерением собственника; но считается, что рабы находятся во власти их господина, если господин имеет возможность их истребовать.

D. 9, 4, 22, 1: Paul., 18 ad ed.: Is qui pignori accepit vel qui precario rogavit non tenetur noxali actione: licet enim iuste possideant, non tamen opinione domini possident; sed hos quo- que in potestate domini inielle- gi, si facultatem repetendi eos dominus habeat.

D. 6, 2, 13, 1: Gai., 7 ad ed. prov;

Interdum quibusdam пес ex ius- tis possessionibus competit Pu- blicianum iudiciunr namque pigneraticiae et precariae possessions iustae sunt, sed ex his non sole! competere tale iudicium, ilia scilicet ratione, quia neque creditor neque is qui precario rogavit eo animo nan- ciscitur possessionem, ut credat se dominum esse.

Отсутствие намерения быть собственником иррелевантно для владения. Залоговый кредитор и ирекариста владеют непорочно (iusta possessio), но этого недостаточно ни для активного управо- мочения на Публипианов иск (вещный іпетиторный иск титульного владельца, приобретающего вещь но давности), ни для пассивного управомочен™ на ноксальный иск, по которому отвечает только собственник (dominus), поставленный перед выбором: выдать раба или свободного подвластного, -совершивших правонарушение, или возместить пострадавшему ущерб

Требование animus domini значимо для давностного приобретения права собственности (usuicapio) и отличается от animus pos- s id end і Показательно, что Павел, вое производя конструкцию, представленную у Гая, не употребляет термин «animus», а прибегает к описательному «оріпіопе» Напротив, квалификация владения залогового кредитора и прекаристы как .«iusta» говорит о наличии у них правильного animus possidendi, который характеризует владельца. Так, по словам Афрмкаиа (D. 12, 1, 41: Afr, 8 quaest.), «поп possunt videri bonae fidei possessores esse, qui nec possidendi animum baberenb (нельзя считать добросовестными

владельцами тех, у кого нет намерения владеть). Критикуя мнение Брута и Манилия, по (Которому владелец поля приобретает по давности и зарытый в нем клад, даже не ведая об этом, Павел (D. 41, 2, 3, 3) замечает, что незнающий не владеет кладом («is enim qui nescit n-on possidet thensaurum»), а знающий не может приобрести клад по давности, поскольку знает, что он чужой. Незнание препятствует владению (из-за отсутствия animus possi- dendi, знание, позволяя владеть определяет дефект добросовестности (bona fides), необходимой для usucapio. Здесь animus pos- sidendi как реквизит признанного держания (владения) (Противопоставлен animus domini как реквизиту приобретения по давности.

Animus — это осведомленность о держании, рефлексия по -поводу фактической принадлежности іаещи. Представление об animus как об элементе владения обязано специфике этого режима принадлежности, для которого существен телесный контакт с вещью, так что ішенно іпріи наличии материальной связи с вещью психологический аспект приобретает исключительное значение волевого наполнения отношения. Однако не эта рефлексия определяет правовой характер владения. Animus лишь отличает держание от прикосновения и не связан с положением держателя в системе социальных связей, которая и является источником юридической квалификации отношения.