VIII.3. Отдельные виды договоров

Особенность римского права заключалась в том, что традици­онное обозначение конкретного договорного обязательства в большей мере предопределяло содержание вытекающих из него юридических обязанностей сторон, нежели то было связано с ре­альными свойствами предмета договора.

VIII.3.1. Заем

Заем (mutuum) был одной из древнейших форм договорного права и сохранился как один из главнейших институтов всего хо­зяйственного оборота и впоследствии — кредита. «Дача взаймы заключается в передаче вещей, которые можно взвесить, подсчи­тать, измерить. Эти вещи мы даем с тем, чтобы они поступили в собственность получающего, а он нам впоследствии вернул не те же вещи, а другие, но такого же рода».

Смысл договора займа состоит в том, что одна сторона переда­ет другой право собственности на вещи, причем необходима ре­альная передача вещи в прямое обладание и специальное согла­сие об условиях займа. Первоначально, в древнейший период, это согласие выражалось в весьма специфической форме стипуляции (взаимного обмена торжественными обещаниями), позднее — обыкновенной письменной форме. Предметом договора займа (в его специфически римской конструкции) признавалась не лю­бая вещь, а только телесная, находящаяся в обороте, отмеченная только родовыми признаками (не признавался заем, например, в отношении обязательств, сервитутов, индивиду ал ьно-специфиче-

Глава 8.

ских вещей: картины определенного мастера или содержания и т.п.); при операциях с другими по виду вещами качество займа не сохранялось.

Заем считался односторонним обязательством: предполага­лось, что пользу от договора займа формально извлекает только одна сторона — должник. Заем был поэтому безвозмездным дого­вором, в случае с деньгами — беспроцентным, из чего вытекало отсутствие каких-то прав на возмещение потерянных выгод, при­былей и т.п.: Mutuum dare nihil inde sperantes.

Жизненные требования выдвигали, естественно, более разум­ную позицию о необходимости возмещения кредитору его «благо­творительности», но норма права оставалась неприкосновенной. Проценты поэтому стали включаться в сумму займа — это дела­ло, во-первых, необходимым особое соглашение о процентах или ином вознаграждении кредитору, но строго в пределах вещей то­го же типа, что были предметом займа, во-вторых, органично сформировались различия между двумя моментами займа: полу­чением его и определением валюты (стоимости) займа. Из этого различения последовали характерные особенности ответственно­сти сторон при займе.

Доказательство — при возможных коллизиях — того, что да-дено по займу, лежало на кредиторе, а не на должнике (что тот не брал); формальная безвозмездность договора делала кредитора более активной стороной требования по займу, и он изначально получал некоторое преимущество. Договор заключался или на срок, или до востребования — просрочка исполнения определя­лась истечением установленного срока или предъявлением требо­вания (с учетом установленной законами отсрочки любого испол­нения по долговым обязательствам в 30 дней).

Риск случайной гибели валюты займа (вещи) возлагался на должника по общему правилу отождествления прав собственно­сти с ответственностью — вне зависимости от степени и формы вины займополучателя и даже при полном ее отсутствии: родовые вещи «не погибают» в праве (поскольку всегда можно одно зерно заменить другим, таким же, вино — другим и т.д.).

Договор займа подразумевал только основные обязанности сторон, причем главным образом только одной — займополучате­ля: он обязан был вернуть вещь (валюту займа) с соблюдением качества ее, сорта и количества; возможность условного перерас­чета и замены качества валюты займа подробно стала регу­лироваться только в рецепированном праве, но и тогда обставля-

201

Римское право

Глава 8. Обязательственное право

202 лась многими оговорками. Напротив, соблюдение кредитором ка­чества даваемой взаймы вещи не было обязательно: опять-таки играло роль представление о безвозмездности договора.

Обязанности должника рождались только с реальной переда­чей ему предмета (валюты займа); само по себе соглашение о зай­ме никакой юридической силы не имело. Момент передачи вещи и был началом момента ответственности должника, поэтому дого­вор займа относился к общему подвиду реальных контрактов.

VIII.3.2. Ссуда

Специфический правовой вариант передачи вещи одной сто­роной другой с хозяйственно^ целью составляла ссуда (сот-modatum) Ссудой признавался договор, по которому передава­лась вещь, определяемая только индивидуальными признаками (дом, участок земли, конкретное орудие труда и т.п.). Эти вещи давались во временное пользование с обязательством вернуть не только с сохранением субстанции вещи, но и обусловленного ее качества.

Смысл договора ссуды состоял в том, что одна сторона пере­давала другой (ссудополучателю) право пользования на вещь, ос­тававшуюся в собственности ссудодателя; ссудополучатель мог пользоваться вещью (мог и не пользоваться), мог извлекать из нее иные доходы, но не мог передавать вещи (предмета ссуды) третьим лицам. Для действительности требовалась только реаль­ная передача вещи — предмета ссуды и не требовалось никаких иных специальных условий о пределах и содержании соглаше­ния, так как это рассматривалось как сопутствующее главному действию. В этом смысле ссуда также относится к категории ре­альных контрактов, момент реальной передачи вещи был момен­том отсчета возможной ответственности и возможных претензий.

Предметом договора ссуды признавалась вещь телесная (ог­раничения, сходные с теми, что устанавливались для займа), но необязательно находящаяся в гражданском обороте: может быть передана вещь, запрещенная к обороту, но дозволенная к частно­му обладанию (например, безнравственная или запрещенная кни­га). Предметом ссуды могла быть и недвижимость — что было важнейшим отличием от договора займа, придавшим ссуде более широкое хозяйственное значение. Качество вещей, становящихся предметом ссуды, необходимо для определения пределов возмож­ной ответственности ссудополучателя.

Хозяйственную выгоду из договора ссуды формально извле- 203 кала только одна сторона — ссудополучатель, так как ссуда счи­талась строго безвозмездным договором, подобно займу; но в от­личие от займа здесь невозможно было скрытое соглашение о процентах, о симуляционной оплате и т.п., поскольку не призна­валось наличие «валюты» ссуды. Все возможные выгоды для ссудодателя должны были составлять предмет отдельного или со­путствующего, но особого соглашения — пакта. Однако по воз­можным требованиям и последствиям договор ссуды был двусто­ронним договором.

Ссудодатель (кредитор) обязывался к тому, чтобы предоста­вить вещь надлежащего качества, гарантирующего ее хозяйствен­ное использование с выгодой для ссудополучателя; при недоста­точном качестве вещи на нем лежит дополнительная обязанность или по приведению вещи в нормальное состояние (чтобы плуг вспахивал почву, раб работал, а не болел и т.п.), или по убыткам, причиненным этой вещью другому (откармливание рабочего ско­та до нормального состояния, починка повозки и т.д.). Ссудопо­лучатель обязывался, во-первых, вернуть именно эту вещь — или в срок, или по востребованию (с учетом законной отсрочки), а также возместить все возможные ухудшения вещи сравнительно с тем отправным качеством, в каком она была ему передана. Долж­ник нес ответственность практически за любую свою вину. ^''

При ссуде право собственности на вещь оставалось за креди- '; тором, поэтому, по общему правилу римского права, он же нес от­ветственность за возможную случайную гибель вещи при ее ис­пользовании.

При договоре ссуды кредитор не обязывался принимать осо­бых забот о качестве вещи, предоставляемой в ссуду: она должна только исполнять предположенную хозяйственную функцию, но не исполнять ее наилучшим образом (по принципу «дареному ко­ню в зубы не смотрят» ), поскольку ссуда рассматривалась как без-

Римское право

204 возмездный договор и вариант хозяйственной благотворительно­сти (реально хозяйственно используемая вещь не могла улучшать своих свойств).