Приобретение права собственности по давности владения

Сталинская Конституция в статье 4 констатировала и закрепила полную отмену частной капиталистической собственности на орудия и средства производства, уничтожение эксплуатации человека человеком.

Пересмотр целого ряда сложившихся взглядов и теорий является не только возможным, но в некоторых случаях и необходимым. Одним из таких вопросов, где это особенно необходимо, является вопрос о приобретательной давности, точнее, о приобретении права собственно­сти по давности владения.

Целесообразность его разработки отметил и подчеркнул т. А.Я. Вы­шинский на первом совещании научных работников права в июле 1938 г.¹

Сталинская Конституция в статье 131 ставит перед каждым граж­данином СССР задачу беречь и укреплять общественную социалистиче­скую собственность. Статья 10 Конституции СССР обеспечивает защи­ту личной собственности гражданина и статья 7 (2-й абзац) - личной собственности колхозного двора.

Под углом зрения наилучшей постановки эффективной защиты со­циалистической и личной собственности должен быть, на мой взгляд, рассмотрен и разрешен также и данный вопрос - о приобретении права собственности по давности владения.

В нашей литературе давалась весьма различная оценка этого ин­ститута. Некоторые^[194][195] считали, что он несовместим с основами советско­го социалистического права, другие^[196], наоборот, полагали, что отсутст­вие регламентации приобретательной давности является недостатком нашего Гражданского кодекса. Насколько были правы и неправы те и другие, будет сказано дальше.

Одно обстоятельство было и остается совершенно бесспорным - что наш действующий Гражданский кодекс и все наше гражданское право не знают приобретения права собственности по давности владе­ния, а знают только исковую давность.

Правда, в нашей литературе было высказано мнение, что некоторые зачатки приобретательной давности известны нашему действующему праву. При этом прежде всего указывали примечание 1 к ст. 59 Граждан­ского кодекса РСФСР и соответственные нормы уголовных кодексов дру­гих союзных республик. Это примечание гласит: «Бывшие собственники, имущество которых было экспроприировано на основании революцион­ного права, или вообще перешло во владение трудящихся до 22 мая 1922 г., не имеют права требовать возвращения этого имущества».

Многие усматривали здесь известную разновидность приобрета­тельной давности. Между тем для того, чтобы рассматривать это положе­ние в качестве приобретательной давности, нет достаточных оснований.

Прежде всего здесь нет основного признака давностного владения - не требуется какого-то определенного срока владения, тогда как для давностного приобретения прежде всего требуется, чтобы истек опреде­ленный срок. Это является, бесспорно, важнейшим реквизитом приоб­ретения права собственности по давности. Кроме того, конец этого примечания: «не имеют права требовать возвращения этого имущест­ва», говорит скорее за погасительную давность, если вообще здесь мож­но говорить о давности.

Второй случай, приводимый в литературе, имеет уже гораздо больше общего с приобретением права собственности по давности вла­дения. Здесь речь идет о ст. 9 постановления СНК РСФСР от 26 октября 1932 г. «О безнадзорном и пригульном скоте».

Как известно, пригульный скот, а также скот безнадзорный, должен быть сдан в сельский совет или милицию, причем сельский совет переда­ет этот скот на содержание и в эксплуатацию ближайшему совхозу или колхозу. Если в течение шести месяцев (для крупного скота и его молод­няка) и в течение двух месяцев (для мелкого скота и его молодняка) не явится собственник, то этот скот переходит в собственность того колхоза или совхоза, которому он передан на сохранение и в эксплуатацию.

Здесь мы имеем, действительно, своеобразную разновидность при­обретательной давности. Но это лишь частный случай, предусмотрен­

ный специальным законом. Из этого частного случая, конечно, никаких общих выводов делать нельзя.

Поэтому можно сказать, что, за этими небольшими исключениями, наше гражданское право не знает института приобретения права собст­венности по давности владения.

II

Здесь должен быть подвергнут рассмотрению связанный с вопро­сом о прибретательной давности вопрос о правовом положении вещи после истечения исковой давности по виндикационному иску.

Своеобразной трактовке подверглись у нас вещи, находящиеся у незаконного владельца, после того как собственник утратил право ис­требовать эти вещи в порядке виндикационного иска вследствие исте­чения исковой давности. Многие авторы^[197] считают эти вещи бесхозяй­ными. Между тем почти единогласное в нашей литературе утверждение о бесхозяйности этих вещей является необоснованным.

Бесхозяйность этих вещей после пропуска собственником срока исковой давности по виндикационному иску мотивируется тем, что раз собственник потерял право на иск, то вещь тем самым будто бы стано­вится бесхозяйной, потому что право бывшего собственника должно считаться прекратившимся и, поскольку приобретательной давности у нас нет, никто этого права не приобрел.

Это утверждение предполагает соответствующую трактовку инсти­тута исковой давности. Дело в том, что, согласно ст. 44 и 47 Гражданскою кодекса, исковая давность приводит лишь к утрате права на иск, само же материальное субъективное право остается у данного субъекта.

Следовательно, если обязанное лицо в добровольном порядке ис­полнит свою обязанность - вернет вещь, то собственник, хотя бы этот возврат вещи произошел и после истечения исковой давности, не обязан возвращать ему вещь.

Здесь можно было бы установить разрыв между вопросом об обя­занности вернуть вещь тому незаконному владельцу, который ее в свою очередь возвратил собственнику, и вопросом о действии исковой давно­сти.

§ 1451), - можно было бы установить, что исковая давность прекращает самое право, а затем уже, рассмотрев вопрос о возврате неосновательно­го обогащения, сказать, что в соответствующем случае неосновательно­го обогащения оно не подлежит возврату. Но эта точка зрения противо­речит нашему действующему закону.

Гражданский кодекс увязывает ст. 47 с исковой давностью и под­черкивает в ст. 44, что исковая давность приводит лишь к утрате права на иск, а отсюда совершенно естественно, что в нашем действующем законе мы не имеем никаких оснований считать, что в данном случае исковая давность прекращает самое право.

Но здесь возникает, на первый взгляд, другое затруднение, - в ст. 47 Гражданского кодекса говорится об обязательстве («в случае ис­полнения обязательства должником...»). Быть может, она применима к обязательственному иску, но к вещному иску не применима. Однако такое разобщение вещного иска от обязательственного в данном отно­шении решительно не может быть ничем обосновано.

На мой взгляд, правильно понимает эту статью Б.В. Попов^[198]. Он ут­верждает, что истечение давностного срока не погашает материального права, но лишь отнимает у него процессуальную защиту, т.е. он подвер­гает ст. 47 до известной степени распространительному толкованию. Действительно, кажется странным, почему притязания из обязательст­венного права являются более стойкими, чем притязания из вещного права, которое предназначено к более прочному закреплению обладания вещами. Совершенно ясно, что наш закон употребляет слово «обяза­тельство» в данном случае в широком смысле, в смысле гражданско- правовой обязанности.

В самом деле, в чем отличие права собственности как вещного права от обязательственного права? Отличие заключается в том, что вещное право увязывает собственника с неопределенным кругом обя­занных субъектов. С этой точки зрения мы различаем относительное правопритязание и абсолютное правопритязание.

С этой точки зрения следует категорически отвергнуть утвержде­ние о бесхозяйности вещей, на истребование которых пропущен срок исковой давности. До тех пор пока эти вещи находятся в руках незакон­ного владельца, они, поскольку у нас нет приобретательной давности, продолжают принадлежать собственнику.

Но здесь мы наталкиваемся на известную трудность в том смысле, что имеется обратное указание в разъяснении пленума Верховного суда РСФСР от 29 июня 1925 г.¹, где, как известно, выставлено, в частности, положение о бесхозяйности вещей, по которым истекла исковая дав­ность.

Это разъяснение само по себе, конечно, не может заменить закон­ного обоснования, если оно само противоречит закону. Необходимо рассмотреть, из каких положений исходил Верховный суд РСФСР в этом своем разъяснении.

Верховный суд РСФСР исходил при этом из презумпции государ­ственной собственности. Эта презумпция, как известно, в настоящее время не пользуется поддержкой в нашей литературе гражданского пра­ва. В частности, и учебник «Гражданское право» Всесоюзного институ­та юридических наук для данного этапа считает ее уже непригодной. Как правильно отмечают авторы учебника, «принцип презумпции права государственной собственности был сформулирован Верховным судом еще в тот период, когда у нас допускались частнокапиталистические отношения и существовала частная капиталистическая собственность. В настоящее время этот принцип потерял свое значение»^[199][200].

Интересно отметить, что в указанных в разъяснении Верховного суда РСФСР случаях ни в презумпции государственной собственности, ни в признании за исковой давностью погашающего действия в отно­шении права собственности не было надобности.

Рассмотренные Верховным судом РСФСР фактические обстоя­тельства - это случаи взыскания неосновательного обогащения по не­действительным договорам в доход государства на основании ст. 147 Гражданского кодекса РСФСР.

Ясно, что противозаконные договоры должны были с самого их за­ключения считаться недействительными. Следовательно, все то, что было предоставлено контрагентами друг другу, с самого начала подле­жало взысканию на основании ст. 30, 36 и 147 Гражданского кодекса РСФСР в собственность государства как неосновательное обогащение.

Итак, поскольку было доказано основание возникновения государ­ственной собственности, никакой надобности в презумпции государст­венной собственности в этих случаях не требовалось.

Необходимо, таким образом, отвергнуть утверждение о бесхозяй­ности вещей, находящихся в руках незаконного владельца после исте­чения исковой давности по виндикационному иску собственника.

III

Если вещь, находящаяся в руках фактического (незаконного) вла­дельца, не является бесхозяйной и вместе с тем не принадлежит ему, поскольку у него нет для этого законных оснований, положение такого фактического владельца является неустойчивым, но в известной степе­ни он может защищаться исковой давностью. У него на руках вещь, ко­торой он владеет. Если к нему предъявляет иск собственник, то владе­лец, поскольку истекло три года, может возражать против иска со ссыл­кой на исковую давность. Такое возражение будет весьма солидной за­щитой, но эта защита ограничена в своей действенности. Против иска других лиц, кроме собственника, фактический владелец защищается уже тем, что эти лица не могут доказать своего права собственности. Следовательно, если данный владелец не может подтвердить своего права на вещь, то истец также не имеет такой возможности. Но если у такого фактическою владельца кто-либо отнимет вещь? На основании чего он будет требовать обратно эту вещь? Ясно, что отсутствие защиты владения в нашем праве и отсутствие приобретательной давности дела­ют беззащитным владельца, утратившего владение. Истребовать свою вещь из чужого незаконного владения он не сможет. Правда, в литера­туре¹ было высказано мнение, что в данном отраженном действии иско­вой давности содержится как бы известное подобие или суррогат при­обретательной давности. К этой точке зрения присоединился в свое время и я^[201][202], но считаю, что этот суррогат является крайне несовершен­ным и во всяком случае не устраняет настоятельной необходимости введения в Гражданский кодекс СССР института приобретательной давности.

IV

Прежде всего следует рассмотреть возражения против института приобретения права собственности по давности, высказанные разно­временно в литературе советского гражданского права.

Верховный суд РСФСР в цитированном мною разъяснении 1925 г. выработал особую презумпцию права собственности государства, опи­раясь на ст. 68 Гражданского кодекса РСФСР, которая говорит о пере­ходе в собственность государства бесхозяйного имущества «в порядке, установленном специальными законами».

Таким образом, если бы мы, вопреки ст. 47 Гражданскою кодекса РСФСР, даже признали, что имущество в данном случае является бесхо­зяйным, то и то, поскольку нет специального закона о переходе этого имущества в собственность государства, нельзя считать, что это имуще­ство подлежит передаче в собственность государства.

Из ст. 68 иногда делают вывод, что раз никому не принадлежащие вещи поступают в собственность государства, то, следовательно, всякая вещь, доколе не будет доказано, что она принадлежит данному лицу, должна считаться государственной собственностью. Как уже показано выше, этот вывод необоснован, так как если бы мы даже признали инте­ресующие нас вещи бесхозяйными, то это не исключало бы приобрете­ния на них права собственности по давности.

Гойхбарг в своем учебнике хозяйственного права ограничивается констатацией, что «наш кодекс не признает приобретательной давно­сти», и никаких мотивировок к этому не приводит. В учебнике «Граж­данское право» Всесоюзного института юридических наук сказано, что бесхозяйным имуществом признается, в частности, «имущество, право на истребования которого собственником утрачено вследствие истече­ния срока исковой давности»^[203].

Это положение попало в указанный учебник гражданского права, очевидно, по недоразумению. Как мы видим, учебник правильно отвер­гает на данном этапе презумпцию государственной собственности. Сле­довательно, утверждение о бесхозяйности отпадает. Как уже было пока­зано выше, оно отвергается и ст. 47 Гражданского кодекса РСФСР.

Итак, подытоживая возражения против приобретательной давно­сти, следует признать, что решительно ничего принципиального они не

содержат, являясь отраженными, производными от утверждения пре- зумции государственной собственности и неправильного толкования ст. 47 Гражданского кодекса РСФСР.

Таким образом, с моей точки зрения, они даже с самого начала не имели под собой основания в законе, но тогда все-таки еще можно было в их пользу аргументировать внезаконными доводами. Поскольку сущест­вовала частная капиталистическая собственность, можно было опасаться, что при помощи приобретательной давности частный собственник (кулак, торговец или промышленник) сумеет поживиться за счет организаций социалистического хозяйства или же за счет отдельных трудящихся.

Несомненно, что с ликвидацией частной капиталистической собст­венности эти опасения должны полностью отпасть. Ведь сейчас у нас имеются только две формы социалистической собственности и личная собственность, поддерживаемые и охраняемые государством.

Следовательно, все аргументы против приобретательной давности нужно считать на данном этапе совершенно неосновательными. Но, признавая неосновательность возражений, выдвинутых против приоб­ретения права собственности по давности, необходимо привести также положительные аргументы.

В пользу приобретательной давности говорит главным образом стремление к устранению той неясности и неопределенности, которые имеют место тогда, когда владелец вещи не имеет бесспорного права на данную вещь при наличии оснований для закрепления за ним такого права. Необходимо вместе с тем положить предел спорам и сутяжниче­ству по поводу вещи, издавна находящейся во владении данного лица, физического или юридического. Такое устранение неопределенности необходимо как в интересах владельца, так и в интересах третьих лиц.

Эта аргументация в пользу приобретательной давности была вы­двинута и развита еще римскими юристами во II веке нашей эры^[204].

Нет сомнения, что она сохранила свою убедительность и в нашем социалистическом праве.

С другой стороны, введение института приобретательной давности пойдет во многих случаях на пользу самому собственнику, если для не­го представляется невозможным или крайне затруднительным доказать свое право собственности на данную вещь. Едва ли можно сомневаться,

что эта трудность доказывания своего права на вещь существует для подавляющего большинства собственников.

Таким образом, в данном случае в пользу приобретательной давно­сти говорят те же аргументы, которые Рудольф фон Иеринг^[205] выдвинул в свое время в пользу защиты владения. Правда, в отдельных случаях за­щита владения направлена против интересов собственника, но в боль­шинстве случаев она идет на пользу тому же собственнику. Соответст­венно это необходимо иметь в виду и при рассмотрении приобретения права собственности до давности владения.

V

После обоснования необходимости введения института приобрета­тельной давности остается разрешить значительно более трудную зада­чу - такого построения этого института, которое действительно обеспе­чило бы наилучшую защиту и укрепление социалистической и личной собственности.

Прежде всего мне представляется бесспорным, что институт при­обретательной давности должен быть детально урегулирован. Если мы введем только общее положение без детализации, то у нас, во-первых, на практике возникнет целый ряд спорных вопросов, и, во-вторых, бу­дет возможно ненадлежащее использование института приобретатель­ной давности. Следовательно, надо дать более или менее развернутое постановление, дающее ответ на все основные вопросы этого института.

Для того, чтобы этот институт занял соответствующее место в сис­теме советского гражданского права, необходимо при этом целесооб­разно определить так называемые реквизиты давностного приобретения права собственности, т.е. те необходимые элементы, которые в своей совокупности и составляют институт давностного приобретения.

При изложении соответствующих статей необходимо стремиться к общепонятности формулировок с тем, чтобы закон был доступен пони­манию возможно большего числа граждан СССР.

VI

Какие случаи владения представляется необходимым покрыть дав­ностным приобретением?

Институт приобретения права собственности по давности владения имеет своей главной задачей покрыть давностью владения некоторые дефекты приобретения права собственности. В частности, имеется в виду добросовестное приобретение вещи от лица, не управомоченного на ее отчуждение, если эта вещь похищена или потеряна и потому право собственности не переходит на приобретателя в порядке добросовест­ного приобретения (ст. 60 и 183 Гражданского кодекса РСФСР).

Когда вещь не похищена у собственника и не потеряна им, она в руках добросовестного приобретателя становится собственной вещью, и бывший собственник уже является именно бывшим собственником. Но в тех случаях, когда в порядке ст. 60 и 183 Гражданского кодекса РСФСР собственник не приобретает права собственности, целесообраз­но предоставить ему право собственности по давности владения. Если он добросовестно провладел вещью определенное количество лет, то он должен сделаться собственником.

Дальше, целесообразно покрыть давностным владением добросо­вестное приобретение вещей с некоторыми дефектами оформления.

В соответствии с этим, так как основная группа случаев, на кото­рую распространится приобретательная давность, - это именно различ­ные виды производного приобретения, следует признать, что прежде всего недопустимо приобретение по давности вещей, изъятых из гражданского оборота. К этому есть целый ряд оснований. В частности, поскольку эти вещи изъ­яты из гражданского оборота, они не могут поступить в личную собст­венность, следовательно они непригодны быть объектами различных сделок, направленных на отчуждение в личную собственность.

Но, быть может, вещи, изъятые из оборота, могут приобретаться по давности в собственность государственных органов? На это также сле­дует дать отрицательный ответ.

Действительно, при этом основной принцип изъятия из оборота не бу­дет нарушен, - вещь останется в собственности государства, но, бесспорно, будет нарушен принцип плановости перераспределения фонда государст­венной социалистической собственности. Допуская приобретение по дав­ности вещей, изъятых из гражданского оборота, мы допустили бы в самом нежелательном виде децентрализованный характер даже не перераспреде­ления, а просто захвата вещей, изъятых из гражданского оборота.

Эти соображения применимы и к вещам, принадлежащим государ­ству, незаконно выбывшим из владения государственного органа.

Представляется спорным, можно ли допустить приобретение по дав­ности вещей, принадлежащих кооперативному объединению или колхозу.

Исходя из принципов действующего гражданского права, этот вопрос должен быть решен положительно. Однако если будет признано необходи­мым распространить неограниченную виндикацию и на кооперативно-кол­хозную собственность, то последовательно нужно будет признать объекты кооперативно-колхозной собственности непригодными к давностному приобретению. Эти вопросы, несомненно, связаны друг с другом.

Таким образом, первый реквизит приобретения права собственно­сти по давности - пригодность вещи к давностному приобретению (res habilis) - определяется только с отрицательной точки зрения. Любая вещь пригодна к давностному приобретению, если она не изъята из гражданского оборота, если она не принадлежит государству и при этом не выбыла незаконно из владения государственных органов.

VII

Субъектом приобретения права собственности по давности владе­ния может быть каждый, т.е. не только лицо физическое, но и лицо юридическое. Приобретателем по давности может быть и отдельный гражданин, и государственный орган, и кооперативная организация, например, колхоз, и общественная организация. Но так как из приобре­тения по давности владения исключается государственная собствен­ность, то ясно, что, независимо от того, идет ли речь о вещах, изъятых из гражданского оборота или находящихся в гражданском обороте, го­сударство может только приобрести через давность владения, но ника­кого ущерба через нее потерпеть не может.

VIII

Второй реквизит давностного приобретения - добросовестность приобретателя. Надо сказать, что далеко не все законодательства вводят этот реквизит. В частности, он не был известен дореволюционному рус­скому праву. Между тем нет никаких оснований для того, чтобы обра­щать в право собственности владение недобросовестное, сколько бы оно ни продолжалось. В самом деле, в чьих интересах и ради чего мы вводим приобретение права собственности по давности владения? В интересах владельца. Но для этого владелец должен заслуживать нашего внимания и заботы в данном вопросе. Если владелец недобросовестен, если он не­

законно добыл данную вещь и знает об этом, нет основания прикрывать его недобросовестное владение какими бы то ни было сроками.

Все же большинство современных законодательств^[206] выставляет требование этого реквизита. Новейшие буржуазные законодательства требуют, чтобы давностный владелец был добросовестным во все время владения. Другие законодательства, в частности французский граждан­ский кодекс в ст. 2269, довольствуются добросовестностью приобрете­ния, не требуя добросовестности во все время владения. С этой точки зрения можно считать добросовестным в достаточной мере также и то­го, кто впоследствии узнал о незаконности своего приобретения.

У нас следует признать, что добросовестность владельца должна иметь место во все время владения. При этом в момент приобретения мы должны проявлять особую строгость к давностному приобретателю, по­дойти к нему с требованиями, которые сформулированы в примечании 1 к ст. 60 Гражданского кодекса РСФСР, т.е. потребовать, чтобы давност­ный приобретатель не только не знал, но и не должен был знать о неза­конности своего приобретения. Наоборот, в дальнейшем ходе его владе­ния мы не имеем никаких оснований требовать от него непрерывной на­стороженности, непрерывной подозрительности и сомнений в правильно­сти своего приобретения. Поэтому во время владения мы довольствуемся тем, что владелец не знает о незаконности своего владения.

Возникает вопрос, кто должен доказать добросовестность или не­добросовестность давностного владельца.

Так же, как и в отношении ст. 60 Гражданского кодекса РСФСР, следует признать, что добросовестность давностного владельца должна предполагаться.

Мы не можем подойти к этому вопросу иначе, потому что в про­тивном случае мы нарушили бы тот принцип уважения к чести и досто­инству советского гражданина, который красной нитью проходит через все советское право.

Следовательно, исходя из этого уважения к чести и достоинству советского гражданина, необходимо предполагать его добросовестным и как давностного владельца. Пока не будет доказано, что он недобро­совестен, он должен считаться добросовестным.

Следует также разрешить вопрос, нужно ли требовать, как это, на­пример, делало римское право, особого титула приобретения. Мне ду­мается, что нет необходимости вводить этот реквизит. Достаточно что­бы давностный приобретатель считал, что он приобрел вещь законно.

Конечно, он должен знать, в каком порядке он приобрел вещь, но ссы­латься на какой-то определенный юридический титул он не обязан.

К вопросу об основании приобретения надлежит подойти только с точки зрения влияния данного основания приобретения на добросовест­ность приобретателя. Если он не может указать, как он приобрел вещь, это ставит под сомнение его добросовестность.

Поэтому надо признать достаточным так называемого мнимого ти­тула (titulus putativus), как это обычно и требуется современными зако­нодательствами, и нам в этом вопросе нет оснований становиться на другую позицию.

IX

Очень важным требованием к давностному владельцу является требование, чтобы он владел вещью как своей собственной, т.е., как некоторые говорят, в виде собственности. Если он владеет вещью по управомочию, полученному им от другого лица, за другое лицо или по договору с последним, например, как наниматель, ссудополучатель, поклажеприниматель, залогодержатель и т.д., то он не может приобре­сти вещь в собственность по давности владения. В этом случае у него прежде всего будет отсутствовать добросовестность, потому что если владелец взял вещь внаем, то он знает, что не купил ее, не получил в подарок, он знает, что обязан ее вернуть, и сколько бы он ни владел ве­щью, он не приобретает ее в собственность.

Для того, чтобы вещь была приобретена в собственность по давности владения, необходимо владение для себя, владение в виде собственности.

Если принять во внимание требование добросовестности, то, ко­нечно, ясно, что не может быть добросовестным тот, кто владеет вещью от другого лица по его управомочию, а затем попытается приобрести эту вещь в собственность по давности владения.

Правда, нашему праву известен случай давностного приобретения вещи, владение которой производится не в виде собственности. Это случай приобретения в собственность пригульного окота. Тот колхоз или совхоз, которому сельский совет передал пригульный скот, знает, что это не его скот, и он является лишь его хранителем. Но в данном случае мы имеем дело со специальным положением, которое и в даль­нейшем должно регулироваться специальным законом. Однако устано­вить, что любое владение может обратиться в право собственности, бы­ло бы, конечно, нецелесообразным и неправильным.

И в данном случае возникает вопрос доказывания: надо ли требо­вать, чтобы владелец доказал, что он владеет вещью как своей собст­венной? По моему мнению, следует допустить презумпции владения в виде собственности, ибо иначе мы потребовали бы от владельца дока­зать отрицательный факт, например, что он не заключал догово­ра, н е брал этой вещи в залог, н е брал этой вещи на хранение.

А доказывания отрицательных фактов мы можем требовать только в исключительных случаях. Мы можем допустить только опровержение владения вещью в виде собственности, но требовать от владельца дока­зывания, что он владеет ею как собственной, не следует.

Х

Теперь обратимся к следующему реквизиту давностного приобре­тения - к сроку. Хотя срок является одним из важнейших реквизи­тов давностного приобретения, продолжительность этого срока не мо­жет быть обоснована какими-то неопровержимыми доводами, напри­мер, что надо три, а не четыре года, четыре года, а не пять лет. Одно бесспорно, что этот срок не может быть кратким. Было бы совершенно недопустимо установить срок давности в шесть месяцев или в один год.

Срок приобретательной давности целесообразно уравнять с максимальным сроком исковой давности. Если срок исковой давности будет три года, то можно согласиться с трехлет­ним сроком приобретения права собственности по давности владения, если пять лет, то, несомненно, нужно установить пять лет.

Как правильно установлено в ряде исследований об исковой давно­сти, приобретательную давность и исковую давность нельзя рассматри­вать как части единого института. Каждая из них имеет самостоятель­ные условия развития и свои самостоятельные реквизиты. Все же из­вестная связь между этими двумя институтами несомненна. До тех пор, пока собственник не потерял права на предъявление виндикационного иска, нельзя считать вещь перешедшей в собственность другого лица. Таким образом, нужно взять максимальный срок исковой давности. Ведь давностный владелец, как правило, не знает, кто является другим претендентом на данную вещь как на свою собственную. Следователь­но, в целом ряде случаев мы вообще не смогли бы решить вопроса о сроке приобретения права собственности по давности владения в отно­шении данной конкретной вещи, если бы мы устанавливали различные

сроки в зависимости от ее происхождения. Вот почему должно ориен­тироваться на максимальный срок исковой давности.

XI

Владение в течение всего этого срока должно быть непрерывным и бесспорным, т.е. оно не должно нарушаться отдельными перерывами владения и отдельными случаями оспаривания этого владения.

Требование непрерывности вытекает из самой природы давности, приобретательной давности в частности. Несомненно, что если срок владения нарушается, отпадает и правотворческий эффект истечения данного срока.

Перерыв давности владения может произойти двумя путями (осно­ваниями). Первое основание - это нарушение самого владения, перерыв владения как такового. Если владелец утратил владение вещью, весь предшествующий срок владения должен считаться отпавшим, и срок давности должен начать свое течение только после того, как вещь снова вернется к данному владельцу.

Но при этом нужно учитывать, что нет основания считать отпав­шим истекший до перерыва срок, если срок перерыва владения является кратковременным. В частности, если кто-либо потерял вещь, а затем через месяц-два получил ее обратно в милиции, срок давности владения этой вещью должен считаться непрерывным.

Разумеется, здесь мы во многих случаях столкнемся с необходимо­стью института защиты владения. Следует предполагать, что он будет введен Гражданским кодексом СССР. В зависимости от срока права на защиту владения должен быть определен и срок такого непредосуди­тельного перерыва давностного владения.

Если в течение этого срока (шесть месяцев - один год) владелец суме­ет вернуть себе вещь или вернет себе вещь путем иска, предъявленного в течение того же строка, то перерыв должен считаться как бы не бывшим.

Второе основание перерыва давностного владения - предъявление иска со стороны собственника. В этом случае нарушается не столько непрерывность владения, сколько его бесспорность. Но предъявление виндикационного иска к давностному владельцу действует как перерыв только в пользу данного истца. Это положение вытекает из следующих соображений.

Истец утверждает свое право собственности. Следовательно, он ос­паривает в свою пользу давностное владение, отрицая этим право давно­

стного владельца, но, вместе с тем, отрицая и право всякого другого пре­тендента на данную вещь. Вот почему перерыв при помощи предъявле­ния иска может действовать только в пользу данного конкретного истца.

Если иск отвергнут судом, то естественно, что давность должна считаться не прерванной; если перерыв действует только в пользу дан­ного истца, а претензия этого последнего отпала, то ясно, что давност­ное владение должно считаться непрерывным.

XII

Пока бывший собственник не утратил на основании исковой давно­сти права на виндикационный иск, давность владения не должна, как уже отмечено выше, приводить к приобретению права собственности давно­стным владельцем, а через это к утрате права бывшим собственником.

Это положение вытекает из приоритета исковой давности над дав­ностью приобретательною. Последняя, в конечном счете, означает лишь усиление эффекта исковой давности в пользу давностного владельца. Исковая давность защищает его от притязаний собственника. Приобре­тательная давность снабжает его оружием против всякого нарушителя его владения.

Ввиду этого давность владения не может начаться, а если она на­чалась, не может продолжаться, пока исковая давность по иску собст­венника приостановлена. Другими словами, давность владения в соот­ветствующих случаях приостанавливается.

В отношении перерыва исковой давности эта связь между потерей права на виндикационный иск и приобретением права собст­венности по давности владения, как уже отмечено, должна быть отра­жена особо в нормах о давности владения.

Перерыв давности предъявлением иска очерчен особо.

Что же касается признания владельцем права собственности друго­го лица, то оно будет нарушать добросовестность давностного владе­ния. Тот, кто признает право собственности другого лица и признает себя обязанным вернуть ему данную вещь, конечно, добросовестно уже не может приобрести эту вещь по давности владения.

Если в Гражданском кодексе СССР будет сохранено право суда на продление исковой давности (ср. ГК РСФСР, ст. 49), очевидно, будет необходимо предусмотреть соответствующую норму и в отноше­нии давности владения.

XIII

Необходимо специально урегулировать вопрос о правопреемстве в давности владения.

Течение срока давности владения может продолжаться при пере­ходе вещи от одного владельца к другому в порядке правопреемства.

Прежде всего рассмотрим вопрос об универсальном правопреем­стве. Вещь переходит по наследству, причем вещь эта находилась в давностном владении с еще незакончившимся сроком у наследодателя. В этом случае наследник продолжает давностное владение, но так как в данном случае речь идет лишь о присоединении срока, а не о вступ­лении во все права предшествующего давностного владельца, то здесь мы должны предъявить к наследнику все требования в отношении прочих реквизитов, за исключением срока. В частности, надлежит по­требовать и от наследника добросовестного владения в виде собствен­ности.

Единственно, что переходит в порядке правопреемства, - это ис­текшая у правопредшественника, т.е. у наследодателя, часть давностно­го срока. Поэтому здесь мы говорим не о приращении давности, а о прибавлении срока.

Если наследодатель владел вещью два года, то при трехлетнем сроке давности наследник приобретает полученную вещь по давности владения через один год.

Некоторые неосновательно считают, что переход срока к право­преемнику должен ограничиваться лишь случаями универсального пра­вопреемства.

При сингулярном правопреемстве, в частности, при покупке вещи, получении вещи в дар и т.п., есть все основания для присоединения владения правопредшественника (продавца) к владению правопреемни­ка (покупателя).

Какие основания можно было бы привести против такого положе­ния? Мы могли бы только исходить из факта нарушения непрерывности давностного владения. Однако эта непрерывность может считаться на­рушенной лишь тогда, когда она нарушена вопреки воле давностного владельца. Если давностный владелец продал вещь, то ясно, что владе­ние он передает со всем тем сроком, который уже истек.

XIV

Приобретение права собственности по давности владения следует признать совершенно самостоятельным основанием приобретения права собственности. Лицо, приобретающее право собственности по давности владения, становится собственником ipso jure, а следовательно, непо­средственно в момент истечения срока давности.

Решение суда в пользу признания давностного приобретения имеет лишь правозакрепляющее, а не правоустанавливающее (конститутив­ное) значение.

Изъятия из этого правила должны допускаться для тех случаев, ко­гда закон предусматривает регистрацию перехода права собственности с конститутивным значением.

В частности, специально должно быть урегулировано приобрете­ние по давности владения права собственности на строения в местно­стях, где существует обязательная регистрация перехода права собст­венности на строения.

Нельзя допустить, чтобы приобретение права собственности на строения могло иметь место в обход регистрации. Это привело бы к подрыву значения соответствующей регистрации.

Поэтому приобретение права собственности на строение по давно­сти владения должно подлежать обязательно регистрации в местном совете депутатов трудящихся.

Однако регистрирующий орган не может сам проверять наличие всех реквизитов давностного приобретения. Ввиду этого регистрация должна производиться на основании судебного решения, устанавли­вающего приобретение права собственности по давности владения.

XV

В соответствии с изложенными выше соображениями в проект Гра­жданского кодекса СССР надлежит включить следующие положения по вопросу о приобретении права собственности по давности владения:

1. Лицо, добросовестно владеющее чужой вещью как своею собст­венною непрерывно и бесспорно в течение трех лет, приобретает право собственности на эту вещь по давности владения.

2. Не могут быть приобретены по давности владения вещи, изъятые из гражданского оборота, а также вещи, принадлежащие государству.

3. Владелец признается добросовестным, поскольку не будет дока­зано, что он, приобретая вещь, знал или должен был знать незаконность приобретения им вещи, в частности, что лицо, от которого он приобре­тает вещь, не имело права отчуждать ее.

При этом владелец признается добросовестным, поскольку не будет до­казано, что он впоследствии узнал о незаконности приобретения им вещи.

Второй вариант второго абзаца пункта 3-го:

Добросовестный приобретатель вещи признается недобросовест­ным владельцем, если будет доказано, что он впоследствии узнал о не­законности приобретения им вещи.

4. Владелец признается владеющим вещью как своею собственною, поскольку не будет доказано, что он владеет ею за другое лицо или по договору с последним.

5. Давность владения прерывается утратой владения.

Перерыв не имеет места, если владелец восстановил свое владение в течение шести месяцев или же путем предъявления иска в течение того же срока.

6. Давность владения прерывается предъявлением иска собствен­ником к давностному владельцу или к лицу, владеющему вещью по до­говору с давностным владельцем в пределах исковой давности.

Примечание. Этот перерыв действует только в пользу данно­го истца.

7. Если давность владения прервана, то время, истекшее до пере­рыва, не принимается во внимание. Течение давности владения начина­ется вновь только после окончания перерыва.

8. Давность владения не может начаться, а если она началась, - не может продолжаться, пока исковая давность по иску собственника при­остановлена.

9. Если вещь в порядке правопреемства поступает во владение дру­гого лица, то время давностного владения, истекшее при правопредше­ственнике, идет на пользу правопреемнику.

10. Приобретение по давности владения права собственности на строе­ния подлежит обязательной регистрации в местном совете депутатов тру­дящихся. Регистрация производится на основании судебного решения, ус­танавливающего приобретение права собственности по давности владения.

Печатается по: Б.Б. Черепахин.

Приобретение права собственности по давности владения // Советское государство и право. 1940. № 4. С. 51-61.