Предисловие

Предлагаемый вниманию читателей учебник римского частного права подготовлен в русле традиций европейской романистики, восходящих к опыту самих римских юристов, творческими усилиями которых была не только создана юриспруденция как наука о праве, но и заложены основы преподавания этой дисциплины.

В общем виде можно отметить, что, говоря о римском частном праве, современные романисты, включая и автора данного учеб­ника, имеют в виду ту мысленно консолидируемую совокупность норм римского права, которая регулировала отношения между частными лицами в пределах Римской державы. Такое понятие римского частного права включает в себя, помимо римского ци­вильного права (ius civile), также нормы преторского права и пра­ва народов (ius gentium). Собственно, этот же — ретроспективно конструируемый — комплекс норм имеется в виду и в тех слу­чаях, когда говорят о “римском гражданском праве”. Так что раз­личие этих названий (“Римское частное право” или “Римское гражданское право”) носит непринципиальный характер, посколь­ку в обоих случаях речь по существу идет об институциях рим­ского права, как данный предмет обозначали сами римские юрис­ты. Отсюда и определенная условность обоих наименований курса.

Ведь хотя римские юристы и сформулировали принципы разли­чения публичного и частного права, однако ни римское право, ни рим­ская юриспруденция, ни римское юридическое образование не были построены и разработаны как конкретизация и развертывание данного принципа в правовую систему с ее делением на две области права (публичного и частного) или два раздела учения о праве. Такое разде­ление было осуществлено много позже, — конечно, под римским влиянием, но в других, более развитых условиях, на правовом мате­риале стран Западной Европы, в юридической науке Нового времени.

Свои недостатки есть и у названия “Римское гражданское право”, подразумевающего более широкий предмет, чем ius civile или современное гражданское право.

В содержательном плане важно то, что применительно к рим­скому праву оба названия предполагают один и тот же предмет курса и, следовательно, идентичность понятий “частное право” и “граждан­ское право”. Исходным субъектом соответствующих частноправовых (или гражданско-правовых) отношений является римский civis (граж­данин) — член civitas (римской гражданской общины), выступающий как автономное частное лицо, а не в качестве политического лица, субъекта публично-властных, государственных отношений.

В таком частноправовом смысле слово “гражданин” сохранилось и в современных понятиях “гражданское право”, “гражданское об­щество” (в его различении с “политическим обществом”, с государ­ством), хотя ясно, что в соответствующих сферах, с современной точ­ки зрения, мы — вопреки наименованию — имеем дело как раз не с гражданином (не с политической фигурой, не с субъектом публично­го права), а с частным, неполитическим, непубличным человеком (но­сителем частных интересов, субъектом частного нрава, участником гражданско-правовых отношений).

Сказанное о частном профиле римского civis (как члена civi­tas) и о подчеркнуто приватном характере члена гражданского общества, конечно, не означает, будто эти субъекты неполити­ческих, частноправовых отношений (и сама сфера таких отноше­ний) вообще свободны от политических, публично-властных, госу­дарственных определений, связей и зависимостей.

Так, в римской ситуации, чтобы быть субъектом неполити­ческих, частноправовых отношений, надо было быть свободным рим­лянином, то есть, иначе говоря, гражданско-правовая правосубъект­ность человека была следствием его политической, государственной правосубъектности. Поэтому ius civile, включая все его частнопра­вовые нормы, было сугубо римским правом и правом только для римлян (отсюда и его обозначение как квиритского права).

Эта зависимость гражданско-правовой правосубъектности от политической сохранилась (правда, в значительно ослабленной фор­ме и не столь явно) и в гораздо более развитых условиях разделения сфер гражданского общества и политического государства. И в наши дни повсюду, даже в наиболее развитых странах, лица без гражданства (то есть те, кто не являются гражданами именно данно­го государства) оказываются так или иначе ущемленными также и в неполитической сфере жизни этой страны — в качестве членов гражданского общества, субъектов частного права, участников гражданско-правовых отношений. Так что и все современные систе­мы права имеют свои “квиритские” ограничители. Да и само разли­чение прав человека и прав гражданина означает, что права гражда­нина как политического субъекта и в наше время — это трансфор­мированные “квиритские” привилегии — ив непосредственно поли­тической сфере, и в условно неполитической области частных инте­ресов и гражданско-правовых отношений.

Большой интерес в связи со всей этой проблематикой прогресса права в общественных отношениях, преемственности и новизны в

эволюции содержания и формы правовой регуляции представляет приведенный в учебнике анализ процесса становления институтов римского частного права в общем контексте развития римского права и государства в течение целого тысячелетия.

В целом предмет курса освещен в учебнике на уровне совре­менной западной романистики как науки и учебной дисциплины. В качестве отечественного аналога настоящей работы можно назвать учебник “Римское частное право” под редакцией И.

Иначе обстояло дело с романистикой в нашей стране. Собственно научно-исследовательская работа в этой области, которая в советское время в какой-то мере поддерживалась усилиями старшего поколе­ния юристов, постепенно свертывалась и угасала. Ситуация усугуб­лялась разрывом связей с западными романистами, отсутствием но­вейшей зарубежной литературы, русских переводов основных источ­ников римского права^[1]. Не было и специалистов, профессионально работающих с первоисточниками и знающих о положении дел, проб­лематике, направлениях и путях развития западной романистики, ее месте и роли в системе современной юридической науки и образо­вания.

Все это негативно отражалось как на учебной литературе по римскому праву, так и на всем процессе преподавания данной дисциплины. Недостатки в данной области — вынужденное пере­издание старых учебников, низкое научное качество вновь появ­ляющейся учебной литературы, второстепенная, совершенно не соответствующая действительной значимости данного предмета роль, отводимая преподаванию римского права в системе нашего юриди­ческого образования, и т. д. — очевидны и общеизвестны.

Однако, справедливости ради, надо отдать должное всем тем, кто в сложившихся условиях в меру своих сил и возможностей занимался и занимается изучением и преподаванием римского права: без их энтузиазма у нас вообще не было бы романистики, а без нее нет ни подлинной юриспруденции, ни действительных юристов. Так что при всех их недостатках именно романисты у нас — самые настоящие юристы, которые по своей благородной, профессии причастны к собственно правовым началам и цен­ностям и тем самым, по императивам разума, призваны (можно

даже сказать — обречены) поддерживать и распространять это “разумное, доброе, вечное”.

Об этом, кстати, по своему собственному опыту знает любой студент-юрист: ничто так прямо не причащает его к профессио­нальным таинствам юриспруденции, как ознакомление с римским правом. Ведь юриста от неюриста отличает — прежде всего и в ко­нечном счете — понимание права, проникновение в существо и дух права, а не знание тех или иных законодательных актов. И незаме­нимой школой формирования такого профессионального юриди­ческого правопонимания является изучение римского права. Поэтому и юридическая наука — это не законоведение, а именно правоведе­ние — по образцу юриспруденции, созданной римскими юристами на базе римского права и как составной момент этого права.

Отношения, связи, взаимодействия между романистикой и юрис­пруденцией в целом столь тесны и значимы, что можно без преуве­личения сказать: какова в данное время романистика, такова и юриспруденция. И наоборот: какова юриспруденция, такова и рома­нистика.

В этом смысле появление настоящего учебника знаменательно как свидетельство тех качественных изменений, которые уже на­чались и продолжаются в нашей романистике и юридической науке в целом (во всех ее общетеоретических и отраслевых дисциплинах). Сравнение учебника с прошлыми (в том числе — с лучшими) публи­кациями по данной теме (при всем объективном и уважительном от­ношении к ним) показывает, что перед нами не просто очередная но­вая книга, а работа другого времени и уровня, работа новой ступени развития отечественной романистики и юриспруденции в социально­историческом и духовном контексте нового периода жизни страны. Такой учебник, собственно, и мог появиться лишь после преодоления правоотрицающей идеологии и практики тоталитарного социализма, в условиях новых, постсоциалистических ориентиров на утвержде­ние ценностей права, прав и свобод личности, гражданского общест­ва, правового закона и правового государства.

Этот общий порыв к праву, начавший вызревать в стране (не без усилий нашей юриспруденции с ее новым правопониманием, идеями правовой свободы, правовой государственности и т.

Основное достоинство данного учебника состоит в его научной достоверности по самым высоким стандартам мировой романисти­

ки конца XX в. Содержание учебника, имеющиеся в нем положе­ния, суждения и выводы носят оригинальный, первичный харак­тер: они опираются на собственные исследования автора, вводят читателя в творческую лабораторию романистики и помогают ему научиться самостоятельно ориентироваться в сложном, привлека­тельном и поучительном мире римского права.

Для учебников историко-правового профиля существенное значение имеет надлежащее сочетание исторического и логиче­ского подходов при освещении предмета курса. В этом плане можно отметить, что институциональный принцип рассмотрения материала римского частного права автор удачно дополняет и подкрепляет изложением вопросов генезиса и исторической эво­люции соответствующих правовых форм и институтов.

Справедливо сказано, что без истории нет теории. Но и без тео­рии нет истории. Ведь именно от уровня теоретической оснащен­ности исследователя (как в области общей теории и философии пра­ва, так и в сфере отраслевой теории, в данном случае — цивилис­тики) во многом зависят глубина проникновения в историко-правовой материал, адекватность понимания смысла соответствующих истори­ческих явлений, четкость и полнота выражения их взаимосвязей и т. д Определяющее значение в этом отношении имеет то принци­пиальное обстоятельство, что предмет курса освещается автором с теоретических позиций различения права и закона и понимания пра­ва как формы индивидуальной свободы. Такое (собственно юридиче­ское, антилегистское) правопонимание не просто созвучно, но имма­нентно сути римского права и римской юридической науки, что и по­зволило автору конкретизировать принципы данного правопонима- ния при анализе институтов гражданского права, то есть в одной из центральных отраслей любой правовой системы. Подход к римскому частному праву как к ценнейшему опыту развития правовых форм свободы позволил автору на историко-правовом материале адекватно осветить такие фундаментальные понятия и категории, как спра­ведливость (aequitas), добросовестность (bona fides), форма позитив­ного права, правовое требование, вещное и личное право, юридиче­ский факт и юридическая сделка, содержание и форма сделки, про­цессуальные и субстанциальные полномочия, защита права, статус, обязательство, долг и ответственность, контракт и деликт и т. д Идеи названного правопонимания весьма продуктивно и творчески приме­нены автором при освещении процесса формирования — в ходе раз­вития гражданского оборота — свободного индивида как центрально­го субъекта правовой формы отношений.

Учебник нацелен на формирование у студентов как основы зна­ний в области римской и современной цивилистики, так и — в силу универсального значения категорий римского права — фундамента юридического мышления вообще. Этому во многом способствует то, что учебник написан в проблемном ключе: студент призывается к размышлениям, к соучастию в формировании мнения о предмете, к сомнениям и исканиям в области юридического знания, которую сто­

летиями разрабатывали римские юристы и которая вот уже около тысячелетия является полигоном для подготовки европейского юриста.

Учебник доходчиво знакомит студента с широким крутом латин­ских юридических терминов и выражений, относящихся к освещае­мым явлениям и институтам римского права. В этом смысле курс (включая приложение к нему в виде “Указателя латинских терми­нов”) может рассматриваться и как весьма ценное практическое пособие по юридической латыни — материнскому языку юриспру­денции. Изучение латинской юридической терминологии будет содействовать расширению кругозора, развитию правосознания и правовой культуры студента, формированию у него профессио­нального отношения к юридическим категориям, конструкциям, формулам.

Учебник богато оснащен текстами римских классических юристов, положениями римского права на языке оригинала — с их параллельным переводом. Это позволяет избежать вольных интерпретаций содержания первоисточника, его модернизации или примитивизации. Проблемные тексты автор сопровождает краткими комментариями, выполненными с учетом современных интерпретаций. Знакомство с мнениями римских юристов по от­дельным казусам поможет студенту на классических образцах составить верные представления об интерпретации, приобрести навыки аргументации и анализа юридически значимых аспектов общественных отношений.

Значительную ценность представляет содержащийся в учеб­нике раздел об источниках наших знаний о римском праве на всех этапах его развития. Это уникальное в отечественной лите­ратуре введение в источниковедение римского права будет стиму­лировать работу с источниками и обращение к подлинным текс­там римских юристов.

Весьма продуманной и приспособленной к целям и задачам после­довательного освоения студентом системы знаний о римском праве является структура курса. В целом освещение предмета построено на взвешенном сочетании научных и дидактических соображений.

Учебник отличается тщательностью и детальностью рассмот­рения основных проблем и тем курса. Он написан четким профес­сиональным языком современной высокой романистики.

И в конце — одно пожелание читателю: если не все понятно сразу — не отчаивайтесь, прочтите до конца, уясните логику це­лого, вернитесь вновь к трудным местам. Речь идет о постижении сложного предмета — специфики и логики права, основ юриди­ческого мышления, начал юриспруденции. Всякое же начало, как известно, трудно. Тем более — научное.

В. С. Нерсесянц,

член-корреспондент Российской академии наук, доктор юридических наук, профессор