§8. Исполнительное производство

Если лицо, проигравшее процесс, не исполняло судебное ре­шение, оно подвергалось расправе, направленной либо на его лич­ность, либо на его имущество. С упразднением manus iniectio по lex Iulia iudiciorum privatorum 17 г.

димо, не регулировалось никакими нормами, хотя, согласно одно­му позднему свидетельству (Ps.Quint., deci., 311), он мог быть ос­вобожден по отработке долга (“lex dicit: addictus donec solveret serviat” — “закон говорит: пусть присужденный судебным реше­нием служит как раб, пока не расплатится”). Личная расправа в зту эпоху подчинена прагматическим соображениям — воздейст­вовать на родственников и друзей должника, побуждая их упла­тить iudicatum.

Преобладающим способом принудительного исполнения су­дебного решения стало обращение взыскания на имущество осу­жденного в форме bonorum venditio. Расправа начиналась с того, что претор особым декретом вводил победителя процесса во вла­дение имуществом должника — missio in bona (или in pos­sessionem). Эдикт предусматривал как гипотезу этого акта iudicatio (и confessio), indefensio (как при actio iudicati, так и при любой actio in personam), latitatio (когда лицо скрылось с целью избежать судебного преследования), а также — смерть должника в отсутствие наследников (“cui heres non exta bit”).

В течение следующих 30 дней (15 — при missio по случаю смерти должника) кредитор должен был объявлять о намечаю­щейся распродаже — proscriptio bonorum (Gai., 3,79). Другие кре­диторы должника тоже могли вступить во владение его имущест­вом, даже если по их требованию не было вынесено судебное ре­шение. Обычно первый из них назначался претором ответствен­ным за сохранение имущества (curator bonorum), так что введе­ние во владение фактически служило этой цели — rei servandae causa.

Затем кредиторы выбирали управляющего конкурсной мас­сой — magister bonorum, который готовил lex bonorum vendundorum (закон о продаже имущества), устанавливая соот­ношение актива и пассива в имуществе должника и условия последующих торгов. Прежде всего учету подлежали требования кредиторов первой очереди: фиск, местные власти, опекаемый (если должник был его опекуном), кредиторы на похоронные рас­ходы, кредиторы, предоставившие заем на ремонт дома, кредито­ры, предметом требования которых было приданое (D.26,7,42; 49,14,6; 50,1,10; 42,5,37;17 рг-1; 24,1). В соответствии с размером актива устанавливалась доля, в которой могли быть удовлетворе­ны требования привилегированных кредиторов. Эта же доля предлагалась остальным “списочным” кредиторам (“chirographa­rii”, — D.42,5,38,1).

Претор должен был одобрить lex bonorum vendundorum и объявить распродажу — proscriptio. Magister bonorum тогда выставлял все имущество на конкурсную продажу за одну цену,

размер которой определялся суммой требований кредиторов (а не общей стоимостью имущества), поскольку удовлетворение креди­торов возлагалось затем на покупателя. Обычно продажа проис­ходила в форме публичного аукциона — venditio ad hasta (прода­жа под копьем). Победителем становился тот, кто предлагал наи­высшую цену. Однако, считая размер актива недостаточным, по­купатель мог предложить лишь частичную уплату долга привиле­гированным кредиторам, которые тогда получали удовлетворение в порядке установленной законом очередности. С автором лучше­го предложения заключалась сделка продажи имущества должни­ка — bonorum venditio, которая выражает факт гражданской смерти продавца. Объявленная цена не вносилась, поскольку продав­ца, собственно, не было, тогда как владение покупатель получал от управляющего конкурсной массой. В случае утраты владения вещью из купленного на торгах имущества покупатель — bonorum emp­tor — мог добиваться ее посредством actio Publiciana.

Bonorum emptor становился универсальным преемником должника^[234], и на него направлялись иски кредиторов, по которым он отвечал в объеме соответствующей доли от предложенной им за покупку цены.

Экспроприация сопровождалась наложением infamia (бес­честья). Следует подчеркнуть, что эта расправа имеет причиной не неоплаченный долг, а намеренный срыв процесса (на любой стадии). Если должник не был в состоянии удовлетворить тре­бование кредитора, он — по lex Iulia — мог избежать расправы, добровольно передав свое имущество истцу (cessio bonorum, — Gai., 3,78). Рескрипты Александра Севера освобождали такого

должника и от личной расправы (С. 7,7,1,1), и даже от infamia (С. 2,11,11). После cessio bonorum следовала обычная bonorum venditio. Если не все кредиторы получали при этом удовлетворе­ние и в дальнейшем такой должник приобретал новое имущество, претор мог распорядиться о его продаже. Критерием при этом выступает fraus creditorum (намеренный вред кредиторам): так, не подлежат изъятию полученные впоследствии алименты (D.42,3,6).

Если срыв процесса или исполнения судебного решения свя­зан с отсутствием представительства на стороне недееспособного лица (infans, furiosus, prodigus), то принудительное взыскание об­ращалось лишь на отдельные вещи — bonorum distractio — и не сопровождалось infamia^[235]. Curator bonorum производил продажу до тех пор, пока не набирал указанную в приговоре сумму, а за­тем возвращал остальное имущество собственнику. Bonorum distractio стала моделью для экстраординарного и постклассичес­кого исполнительного производства.