§ 5. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

Гражданское право Рима на втором этапе достигает особенных успехов, к нему в наибольшей степени применим эпитет «классическое».

Проводится четкое разграничение гражданского права на вещное и обязательственное.

Вещное право на данном этапе развития характери­зовалось прежде всего тем фактом, что утверждается наиболее абсолютное право индивидуальной частной собственности. Собственник обладал тремя правомо­чиями: правом владения — «держать вещь в своих ру­ках», пользования — извлекать хозяйственную выгоду из самой вещи и ее продуктов, распоряжения — «ре­шать судьбу вещи». В римском классическом праве осу­ществлялись не только первые два, но и третье: соб­ственнику предоставлялась возможность наиболее пол­но распоряжаться своей вещью, вплоть до ее уничтоже­ния. Это и было право «употреблять и злоупотреблять» (ius utendi et abutendi). «Полная, свободная собствен­ность на землю, — писал Ф. Энгельс, — означала не только возможность беспрепятственно и неограничен­но владеть ею, но также и возможность отчуждать ее.

Пока земля была собственностью рода, этой возможно- 22

сти не существовало» .

Важным моментом в утверждении наиболее неогра­ниченного права частной собственности был переход земельных владений в собственность отдельных лиц и семей. Сохранение общинно-государственной собствен­ности на землю пришло в противоречие с интересами наилучшей обработки земли. Результатом поражения движения Гракхов было принятие закона Спурия Тория (111г. до н.э.), которым переделы общинно-государ­ственных земель прекращались. Отныне земельные на­делы становились полной частной собственностью их владельцев. Укреплению частной земельной собствен­ности способствовало и перераспределение земель в ходе гражданских войн, в особенной степени наделе­ние землей ветеранов²³.

Преторская (бонитарная) собственность — весьма характерный институт римского классического права. В нем преодолеваются черты былой коллективности и скованности права собственности, получает яркое выра­жение индивидуализм римского классического права. Преторская собственность возникла и утвердилась в Деятельности претора в связи с необходимостью регу­

лировать развитые товарно-денежные отношения. Как уже говорилось в предыдущей главе, приобретение собственности по квиритскому праву было осложне­но сохранением известных прав на нее за всей рим­ской общиной, необходимостью совершения обряда манципации. Квиритским собственником мог быть только римский гражданин. Эти постановления ста­рого права перестали отвечать требованиям нового положения вещей, но не могли быть отменены, так как квиритское право считалось священным и непри­косновенным. Вот почему рядом с квиритской соб­ственностью, не отменяя ее, возникает новый вид собственности, свободный от ограничений старого права.

Преторская собственность возникала, например, когда вещи res mancipi приобретались без соблюдения формальностей или не гражданином Рима. Такие сдел­ки не признавались квиритским правом, и соответствен­но квиритское право собственности не переходило от продавца к покупателю. На этом основании недобросо­вестный продавец мог потребовать возвращения ему проданного имущества. Если же такой продавец обра­щался с соответствующей просьбой к претору, то по­следний выяснял действительную волю сторон при за­ключении сделки, игнорировал факт несоблюдения формальностей и, руководствуясь принципом «доброй совести», средствами своей власти защищал право поку­пателя, в частности отказывал продавцу в выдаче фор­мулы иска, необходимой для судебной защиты его кви­ритского права. Таким образом, преторской стала назы­ваться собственность, которая признавалась в качестве таковой претором и защищалась не квиритским, а пре- торским правом.

ных территориях, стало защищаться преторским правом.

Утверждение наиболее абсолютного права индиви­дуальной частной собственности проявлялось также в постепенном разложении семейной собственности, на­пример в расширении права завещательного распоряже­ния, расширении имущественных прав женщины, все более частом предоставлении взрослым детям имуще­ственной самостоятельности.

С образованием преторской собственности, ее укре­плением в Риме возникает дуализм квиритской и пре­торской собственности. Характерно, что при столкно­вении права квиритской и преторской собственности < первая уступала последней. При наличии у разных лиц J квиритского и преторского права на одну и ту же вещь ] квиритский собственник перед лицом претора и пре- х торского права вскоре убеждался в своем юридическом бессилии. Квиритский собственник не получал от пре­тора формулы иска, обеспечивавшей судебную защиту его права, которое тем самым становилось «голым пра­

вом» (nudum ius).

С образованием в Риме преторской формы соб­ственности для установления власти над вещью, рабом уже не было необходимости прибегать к сложным формальностям обряда манципации. Теперь равное право давало и приобретение имущества при помощи неформальной передачи, традиции (traditio). Этим способом могли обзавестись в Риме собственностью иностранцы. Для действительности традиции требова­лось лишь достаточное и справедливое основание, на­пример договор купли-продажи, мены и т.

* Таким образом, частная собственность утверждается как единое, наиболее неограниченное, исключительное для данного лица правовое господство над вещью, как право, дающее всестороннюю возможность владеть, пользоваться и распоряжаться ею. Принципиальная по­

зиция римских юристов — собственник может делать со своей вещью все, не запрещенное законом.

Наиболее неограниченное право частной собствен­ности не следует понимать в смысле полного отсутст­вия стеснений. Такие стеснения частной собственности продолжали существовать, отчасти возникали вновь. Так же и в этой области закономерность выступает как тенденция. Например, представление о полном разло­жении к концу республики и в ранней Империи семей­ной собственности и фамилии «несколько преувеличе­но». В сознании римлян все еще сохранялись (или сно­ва утверждаются) представления о первичности, прио­ритете прав гражданской общины, разросшейся до мас­штабов огромной державы, на всю совокупность иму- ществ и, в частности, на землю[*****].

Наряду с правом индивидуальной частной собствен­ности развивается, обогащается содержанием институт владения (possessio). Владение, в понимании римских классических юристов, проистекало из фактического господства лица над вещью (corpus) и воли владеть ею (animus). Владельцем считалось лицо, осуществляющее реальную власть над вещью, собственник которой не заявлял протеста, безвестно отсутствовал либо не был известен. Владение в классическом праве было четко отграничено от собственности с точки зрения способов

и средств защиты. Наблюдалось расширение правомо­чий владельца по распоряжению вещью.

Значительное развитие в римском классическом пра­ве получает сервитутное право. Сервитуты (право поль­зоваться в каком-либо отношении чужим имуществом) * способствовали увеличению хозяйственной полезности ' вещей. Безусловно, они ущемляли права отдельных соб­ственников, а в известной степени и ограничивали ин- j дивидуалистический характер римского вещного права. ;!В то же время сервитуты, регламентируя пользование собственностью в интересах всего господствующего класса, делали его право собственности более полным, а значит, утверждали в Риме наиболее абсолютное пра­

во частной собственности.

Право частной собственности и другие вещные пра­ва в Риме энергично защищались как с помощью норм уголовного права, так и средствами гражданского пра­ва, Наиболее важное значение среди гражданско-право­вых способов защиты имели виндикационный иск, с по­мощью которого собственник мог истребовать свою вещь из чужого незаконного владения, и негаторный иск, служивший для устранения каких-либо помех или стеснений в пользовании собственником своей вещью.

Отражая новые требования развивавшихся рабовла­дельческих производственных отношений, претерпева­ет существенные изменения и обязательственное право. Систему обязательств в римском классическом праве по-прежнему составляли обязательства из деликтов и договоров. Однако последние становятся главной фор­мой установления и закрепления хозяйственных связей, активно стимулируя рост ремесленного и сельскохозяй­ственного производства, внутреннюю и заморскую тор­говлю. Выражая интересы и потребности господствую­щего класса, обязательственное право становится важ­нейшим средством эксплуатации широких слоев малои­мущего населения.

Прогрессивные изменения в обязательственном пра­ве выразились в детализированной разработке римски­ми юристами всех существенных вопросов обязатель­ственных правоотношений. Обязательство определя­лось ими как «правовые узы (iuris vinculum), в силу которых мы связаны необходимостью что-либо испол-

нить согласно законам нашего государства» (1.3,13).

«Сущность обязательства, — говорил Павел, — не в том состоит, чтобы сделать нашим предмет или сервитут, но чтобы связать другого перед нами, дабы он дал, сделал, предоставил» (Д.44,7,3).

Классический характер римского права ярко проя­вился в наиболее полной разработке всей системы обя­зательств из договоров. Правда, в Риме по-прежнему не существовало правила, согласно которому все обяза­тельственные соглашения, не противоречащие закону, получают юридическое признание и исковую защиту. Но по мере развития товарно-денежных отношений, следуя шаг за шагом за непосредственными требования­ми практики, римское право значительно расширяет круг типичных обязательственных соглашений, догово­ров, снабженных исковой защитой (они назывались контрактами). Система таких договоров весьма полно стала выражать потребности торгового оборота, нахо­дившегося в то время на исключительно высокой ступе­ни развития. Это обстоятельство во многом и определи­ло классический характер римского обязательственного права. Некоторое число обязательственных соглашений все же не имело исковой защиты (натуральные обяза­тельства). Эти соглашения не были, однако, вовсе без­различны праву, и если должник добровольно уплатил по такому соглашению, то полученная сумма возврату не подлежала.

В новых условиях некоторые старые виды договоров (манципация, нексум) отмирают, другие претерпевают существенные изменения (стипуляция, литтеральные договоры), появляются новые виды договорных обяза­тельств (реальные, консенсуальные), складываются до­говорные обязательства, с конкретным материальным содержанием. Торговый оборот требовал быстрых форм установления обязательственных отношений, от­сюда — ограничение формализма обязательственного права. Возникают бесформальные договоры в силу од­ного лишь соглашения (консенсуальные), ограничива­ется формализм стипуляции, утрачивает свой жесткий, не поддающийся толкованию смысл слово. Решающим становится не словесное выражение договора, но дей­ствительная воля сторон.

В сочинениях римских юристов I в. до н. э. еще встречаются противоположные высказывания относи­тельно сказанного и желаемого. Консервативное начало

приписывается Сцеволе: «Было бы ловушкой для наро­да, оставив в пренебрежении написанный текст, зани­маться розыском воображаемой воли». Иную точку зре­ния высказывал Красс: «В словах-то и заключается ло­вушка, если оставить без внимания волю»²⁴. Позже преобладающее значение воли сторон над словом в до­говоре и завещании было признано и получило макси­мально лаконичное, точное определение в высказывани­ях Папиниана: «В условиях завещаний следует прини­мать в соображение волю в большей степени чем сло­ва» (Д.35,1,101); «в соглашениях договаривающихся

сторон было признано важным обратить внимание больше на волю, чем на слова» (Д.50,16,219).

В классическом обязательственном праве условием действительности договора признавалось именно сво­бодное согласие сторон. Считался недействительным договор, заключенный под влиянием обмана. При этом «если не последует поворота в первоначальное положе­ние, то имеет место присуждение стоимости ущерба» (Д.4,3,18). Аналогичные последствия возникали и в слу­чае заключения договора под влиянием угроз или наси­лия, вызывавшего «душевный трепет из-за страха перед настоящей или будущей опасностью» (Д.4,2,1). Следу­ет, однако, особо подчеркнуть, что «в Риме, как и вооб­ще в эксплуататорском обществе, имелось в виду лишь формальное (в частности, отсутствие прямого наси­лия), но отнюдь не действительное, согласие с содер­жанием договора; например, такого согласия не могло быть у бедняка с ростовщиком, когда речь шла о заклю­чении кабального договора. Тем не менее договор яв­лялся действительным» .

Другим условием действительности договора было его соответствие правовым нормам, закону. Договор должен был соответствовать «добрым нравам» (boni mores). Новые отношения, как согласные с «добрыми нравами», получают закрепление в юридической норме. Индивидуализм римского права проявился, однако, в том, что классические юристы не выдвигали требова­ния, чтобы цена была «истинной», «справедливой» (Д.4,4,16,4; 19,2,22,3).

' Другая прогрессивная черта римского классического обязательственного права — установление имуществен­ной ответственности должника взамен его личной от­ветственности. Кроме того, получают распространение двусторонние договоры, по которым права и обязанно­

сти приобретались и должником, и кредитором. Двусто­ронние договоры в большей мере отвечали требованиям регулирования развитых товарно-денежных отношений.

Римские юристы в качестве принципа признают не­зыблемость договора. У Цицерона мы встречаем выска­зывание: «Верность, то есть стойкость и правдивость в словах и принятых на себя обязательствах» (Об обязан­ностях. 1,7,23). Если ранее сила договора во многом

еще опиралась на его священный, религиозный харак­тер, то теперь она обеспечивалась прежде всего господ­ствующей моралью и правовыми санкциями.

Обязательства из договоров римский юрист Гай де­лил на четыре основных вида: возникающие посред­ством передачи вещи, путем произнесения слов, совер­шением определенной надписи или только соглашени­ем сторон. Соответственно имелось четыре основных вида договоров: реальные (res — вещь), вербальные (verbum — слово), литтеральные (littera — письмо, за­пись) и консенсуальные (consensus — соглашение) (Гай,1.3,89).

Наиболее важный для деловой жизни вид договоров составляли консенсуальные договоры: купля-продажа, наем, поручение, товарищество, для заключения кото­рых не требовалось какой-либо определенной формы. Они могли быть заключены и устно и письменно — ре­шающим было достижение соглашения между сторона­ми (1.3,22,1). С момента достижения соглашения кон­сенсуальный договор и вступал в силу. Форма соглаше­ния сохраняла значение лишь для доказательства нали­чия соглашения и его условий. Консенсуальные догово­ры были наиболее удобными в смысле быстроты и про­стоты их заключения, что вполне соответствовало тре­бованиям развитых товарно-денежных отношений.

Особенное значение среди консенсуальных догово­ров имел договор купли-продажи. Если ранее он обле­кался в сложную форму манципации, требовал наличия в месте его заключения продаваемой вещи, присутствия сторон, свидетелей и проч., то теперь купля-продажа могла быть совершена и при отсутствии сторон (через посредников, письмом) даже и в том случае, когда про­даваемой вещи еще не было в природе (будущий уро­жай) или она принадлежала другому собственнику (Д.18,1,28). В последнем случае продавец обязывался получить вещь у собственника и передать ее покупате­лю. Договор вступал в силу, порождал права и обязан­

ности для сторон с момента достижения соглаше­ния. В римском праве подробно разработаны вопро­сы о предмете купли-продажи, цене, ответственности продавца и покупателя, в частности об ответствен­ности продавца за эвикцию (лишение покупателя владения вещью каким-либо третьим лицом на осно­вании права, возникшего до ее продажи), за ненад­лежащее качество проданной вещи. Наделяя продав­ца и покупателя и правами, и обязанностями, дого­вор купли-продажи характеризовался как двусторон­ний договор.

Не менее детализированную разработку имели и до­говоры найма, товарищества, поручения. Классическое римское право различало три отдельных договора най­ма: наем вещей, наем услуг, договор подряда[†††††].

Значительное развитие и практическое применение получили реальные (заем, ссуда, заклад, поклажа), а также вербальные договоры (стипуляция). В классиче­ском праве формализм вербального договора ослабева­ет. Договор можно было заключить даже на иностран­ном языке (Д.45,1,1,6). Однако по-прежнему было необ­ходимо присутствие сторон в месте заключения догово­ра, сохранялся устный характер вопроса кредитора и

ответа должника (С.8,37,14). Глухой или немой не мог­ли быть сторонами вербального договора (Д.45,1,1 рг.).

Наряду с обязательствами из договоров в классиче­ском обязательственном праве значительное развитие имели и обязательства из противоправного причинения вреда, из деликтов. Здесь следует отметить тенденцию дифференциации деликтных обязательств, проводится и более четкое разграничение между частными и пу­бличными деликтами. По мере обострения классовой борьбы ряд деликтов (грабеж, кража со взломом, ноч­ная кража, угон скота) переводится из разряда частных в публичные. Они фактически становятся областью уголовного права. Вместе с тем другие виды кражи, об­ман, всякого рода посягательства на личность, одно вре­мя даже грабеж все еще с^Лтносили к частным деликтам. Характерным, однако, было возрастание размера штра­фов за совершение этих деликтов. Появляется также возможность преследования, например за кражу, не только потерпевшим, но и органами государства.

С развитием отношений торгового оборота и клас­совой борьбы все более заметной становится и тенден­ция расширения круга действий, квалифицируемых как деликты. Разработка в праве понятия вины приводит к установлению ответственности в основном за виновное причинение вреда. Тенденция разграничения частных и публичных деликтов находит выражение в том, что за некоторые виды деликтов ответственность в виде штра­фа заменяется простым возмещением вреда.

При знакомстве с классическим обязательственным правом обращает на себя внимание не только чрезвы­чайная детализация системы договоров, но и широкая разработка многих общих вопросов обязательственного права (условия действительности, предмет и цель дого­вора, стороны в обязательстве, прекращение обязатель­ства, последствия его неисполнения, различные формы обеспечения обязательств и т. д.). Все это выражало вы­сокий уровень развития обязательственного права.