§3. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРАВО (ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ)

Государственное право в Риме на третьем этапе закрепляло установление Импе­рии. Первые три века ее принято именовать принципа-

том, позднюю империю называют доминатом*. С пе­реходом к империи в правовых нормах, касавшихся во­просов государственного строя, наблюдаются лишь нез­начительные изменения.

Анализируя подобные взгляды, следует иметь в виду, что право в истории неотделимо от его применения. Иной подход к праву, ограничение исторического ана­лиза рассмотрением единственно текста правовой нор­мы, закона — крайне вредная ошибка, так как приучает видимость принимать за существо явления. Даже если изменения норм государственного права при переходе к принципату незначительны, не составляют нового каче­ства, а формально-юридически принципат еще нельзя считать монархией, то ив этом случае реальные измене­ния в политическом режиме, фактическое положение первого сенатора не оставляют сомнения в установле­нии монархической формы правления в Риме.

При принципате мы наблюдаем крайнюю неразви­тость норм писаного права, определявших государствен­ный строй. Это, на первый взгляд, более чем странное положение (если учесть одновременное существование классической формы римского частного права) получа­ет в литературе достаточно убедительное объяснение.

_d * Понятие «Римская империя» определяет не только террито­

риальные рамки государства, но также и его социально-экономиче­скую характеристику, и форму правления (монархия). Что же касает­ся понятий принципата и домината, то они применительно к Рим­ской империи уточняют, конкретизируют монархическую форму пра­вления, ее политический режим, а также отражают изменения в соци­ально-экономической основе государства.

ная на фактической силе и прикрывавшая свою деспо­тическую сущность республиканскими формами и це­лым рядом юридических неточностей и конституцион­ных недомолвок, не могла допустить строгого рассмо­трения своих основ юристами»¹². Тем не менее суще­ствовал ряд конституционных норм (обычаев, традиций, соглашений), которые утверждали преимущественную власть императора, носили общеобязательный характер, обеспечивались силой государственного принуждения и были действительным правом.

В постклассическом государственном праве Древне­го Рима мы наблюдаем четко выраженные реакционные тенденции, проявившиеся прежде всего в крушении ре­спубликанских институтов. Империя насаждала едино­властие при бюрократической централизации и нерас­суждающей покорности исполнителей. Весьма примеча­тельно в этом отношении широкое использование в го­сударственном управлении рабов императора. Наблюда­ется милитаризация государства. Тем самым государ­ственная власть пыталась преодолеть раздиравшие об­щество противоречия, помогала консолидации господ­ствующего класса. Государственный механизм империи оказался более пригодным для управления территори­ально необычайно разросшимся государством. В юриди­ко-техническом отношении ряд сторон государственно­го механизма получил дальнейшее развитие, стал совер­шеннее[§§§§§].

При доминате реакционная тенденция в развитии государственного права ведет к усилению в нем ряда та­ких сторон, которые типичны для государственного строя восточной деспотии (например, обожествляется личность императора).

вершенствования. Создается централизованная военно­бюрократическая машина.

Император. Государственный строй римской импе­рии характеризовался прежде всего сосредоточением верховной государственной власти в руках единолично­го главы государства — императора. Установленного за­коном порядка замещения престола не существовало, однако реальная власть давала императору возможность еще при жизни назначать себе преемника. Нередко но­вый император занимал престол в результате очередно­го военного или дворцового переворота. Захват власти юридически оформлялся сенатом.

При принципате император формально-юридиче­ски считался избираемым сенатом первым должност­ным лицом в государстве, стоящим во главе других магистратур. Такая юридическая фикция, создавая ви­димость сохранения республиканских институтов, тщательно оберегалась и поддерживалась первыми императорами. Памятуя об участи Цезаря, они не без основания полагали, что резкий разрыв с тради­циями республики и ее институтами грозит им серь­езной опасностью. Вот почему Август отверг предла­гавшуюся ему сенатом власть пожизненного диктато­ра. Он всячески подчеркивал, что превосходит своих коллег по магистратуре лишь почетом, основанным на его исключительных заслугах. Чтобы заговоры не разрослись в серьезную опасность, Август вынужден был сохранять внешние атрибуты республиканского строя. Он даже предпринял меры по расширению полномочий сената, повышению его престижа. Неко­торые исследователи в «щепетильном отношении к декоративной части республиканских учреждений» видели одну из главных причин успеха правления Августа¹³

При доминате необходимость сохранения хотя бы видимости республики отпадает. Император теперь по­читается господином и полубогом. Каждый его шаг со­провождался сложным и пышным церемониалом, заим­ствованным у восточных царей и призванным подчер­кнуть исключительность и величие власти главы госу­дарства.

ны были падать ниц. Римскую империю этого времени недаром называют иногда «абсолютной монархией».

Император обладал обширными полномочиями. В его распоряжении находилась государственная казна, он командовал армией, осуществлял управление про­винциями, принимал акты, обладавшие высшей юри­дической силой, руководил внешней политикой, был высшей судебной инстанцией. В период принципата формально-юридически эти полномочия принадлежа­ли императору в силу замещения ряда республикан­ских магистратур. Так, Август был «избираем» кон­сулом, трибуном, как первый сенатор он признавал­ся руководителем сената, был верховным понтифи­ком. Однако реальная власть Августа опиралась прежде всего на армию, в частности на преториан­ские когорты, и систему прямых и косвенных под­купов.

При доминате лицо, захватившее реальную власть в государстве, получало юридическое ее обоснование в наделении титулом императора. Император безогово­рочно признавался воплощением неограниченной вла­сти, «живым законом» (С. 1, 14, 12). Римские юристы говорили: «Что угодно императору, имеет силу закона» (Д- 1, 4, 1).

Важнейшими рычагами власти императора были бю­рократический аппарат и армия, причем в поздней Рим­ской империи их роль в жизни общества резко возра­стает.

Бюрократический аппарат. Первоначально он имел упрощенную организацию. Дворцовое и общегосудар­ственные ведомства не отделялись друг от друга, а граж­данская администрация не была четко отграничена от военной. Например, высщим должностным лицом после императора считался начальник преторианской гвар­дии — префект претория, он же возглавлял и армию чи­новников. От чиновников бюрократического аппарата прежде всего требовалось беспрекословное исполнение любого повеления императора.

ператора, принадлежавшими к иным сословным

группам.

Бюрократический аппарат при доминате — это це­лая армия чиновников, которые получали жалованье от государства, наделялись громкими титулами, особыми привилегиями, имели специальную форму одежды. Многочисленные должности были объединены в слож­ную иерархическую систему, во главе которой находил­ся подчиненный императору государственный совет — консисторий. Развивается специализация отдельных групп чиновников, устанавливается четко определен­ный порядок прохождения службы. Бюрократический аппарат тем не менее не справлялся с решением всего объема задач, стоявших перед государством, что, в част­ности, и послужило причиной разделения империи на западную и восточную части.

Важнейшую роль в управлении империей играла ар­мия. Она широко использовалась не только для реше­ния внешнеполитических задач, но и во внутриполити­ческой борьбе — для подавления различного рода вы­ступлений против власти. При Августе завершился про­цесс создания постоянной профессиональной армии. Она имела довольно стройную организацию, легионы и когорты получали постоянные названия и нумерацию. При Диоклетиане стали разделять войска на раскварти­рованные в городах и пограничные. Тогда же была вве­дена рекрутская повинность. Особое положение зани­мала преторианская гвардия, призванная охранять импе­ратора. Видя в армии важнейшую опору своей власти, императоры всячески стремились укрепить дисциплину в войсках, а также снискать популярность у солдат, за­ручиться их поддержкой. В этих целях они расширяют права и привилегии солдат, назначают им сравнительно высокое жалованье.

Следствием упадка Римской империи была и так на­зываемая «варваризация» армии. Варвары (barbares), т. е. неримские подданные (преимущественно из соста­ва германских племен), свободно принимались в погра­

ничные корпуса. Так, в IV веке 40 тысяч готов были за­числены в корпус «союзников» (foederati). Варвары принимались и в дворцовую охрану, подчас занимали высшие командные должности. В соответствии с общим процессом развития сословных делений в Римской им­перии армия также приобретает черты сословной зам­кнутости.

Бывшие республиканские институты в период импе­рии приходят в упадок. При Августе народные собра­ния хотя и не регулярно, но созывались. Ими было при­нято несколько законов. По-прежнему на народных со­браниях избирались магистраты, но кандидаты выдвига­лись (точнее, назначались) императором. Это право не получило отражения в законе, установилось лишь обы­кновение, согласно которому «кандидаты цезаря» голо­суются вне очереди.

Что же касается сената, то Август, стремясь создать впечатление благополучного существования этой кон­ституционной основы республики, даже расширил его права. Постановления сената приобретают силу закона, расширяется его судебная компетенция. Одновременно в целях «упорядочения деятельности», «повышения пре­стижа» Август проводит чистку этого учреждения от «недостойных» и неугодных ему лиц, сам комплектует его состав. Борясь с абсентеизмом сенаторов, Август устанавливает штрафы за отсутствие на заседаниях се­ната или опоздания. Сенаторам запрещается без разре­шения принцепса покидать столицу. Роль сената в меж­дународных делах сводится к торжественным приемам послов. Сенатусконсульты лишь санкционируют реше­ния принцепса и т. д. Сенат, правда, сохраняет некото­рые судебные функции. В течение длительного времени именно он осуществляет формальный акт наделения высшей властью лиц, которые фактически ее захватили.

Теряет значение и институт магистратуры. Посте­пенно магистраты, избрание и деятельность которых всецело зависели от императора, вытесняются назначен­ными императором чиновниками.

Не имея реальной возможности непосредственно уп­равлять многочисленными провинциями, императоры наделяли назначаемых туда наместников высшей воен­ной и гражданской властью, предоставляя им право са­мостоятельно решать дела. При наместниках создавался свой бюрократический аппарат. На органы общинного, городского, провинциального самоуправления возлага­

лись обязанности по выполнению государственных по­винностей (сбор податей, поставка рекрутов и др.). Произвол и вымогательства в деятельности наместников приобрели широкий размах. Попытки как-то ограни­чить этот произвол были безуспешны.

По мере проникновения государства во все сферы жизни общества реальная власть сосредоточивается в руках бюрократической и военной знати. Происходит сужение социальной базы государства — оно становит­ся выразителем интересов преимущественно верхушеч­ных слоев господствующего класса. Наблюдается и та­кое явление, как известное равновесие соперничающих сил — рабовладельцев и землевладельцев, использовав­ших преимугцественно феодальные методы ведения хо­зяйства. Государственная власть при этом «на время по­лучает известную самостоятельность по отношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между ни­ми»¹⁴. Такой государственный строй, который возника­ет в некоторые переходные эпохи на базе известного равновесия классовых сил, именуют бонапартизмом. По всей видимости, и государственный строй Рима периода домината может быть охарактеризован как «римский бонапартизм»¹⁵. Государственное право в Риме при до­минате и в абсолютных монархиях имело существенные различия по своему рабовладельческому или феодаль­ному основаниям. Но и обратно: различия не должны мешать видеть сходство в формах государства, в прие­мах и средствах государственно-правового регулирова­ния общественных отношений, используемых разными эксплуататорскими классами в сходных ситуациях, в ча­стности при крайнем обострении классовых противо­речий.