§§ 226-227. Interdicta

§ 226. Первоначальное и позднейшее понятие интердикта. У нас нет прямых свидетельств о том, чем были древнейшие интердикты. Судя по более поздним свидетельствам, можно с большой вероятностью предполагать, что они существовали уже во времена legis actionum и представляли безусловное предписание (decretum) или запрещение (interdictum), которое магистрат обращал к ответчику после того, как по жалобе истца сам расследовал дело.

Однако вследствие расширения римской территории и умножения дел магистрату стало невозможно лично разрешать все тяжбы вышеописанного характера. Ему нужно было придумать какое-нибудь средство, чтобы облегчить свою задачу, не отказывая тяжущимся в справедливой защите. Мы не можем проследить, каковы были все переходные ступени при отыскании этого средства. Но в конце республики оно состояло в том, что претор, выслушав заявления сторон и не проверяя их, издавал условный интердикт, т.е. он говорил ответчику: если факты, приводимые истцом, справедливы, то я запрещаю тебе или предписываю тебе то-то*(759). Если ответчик, сознавая справедливость фактов, повиновался условному интердикту, то этим дело и кончалось. Если же не повиновался, то претор для рассмотрения доказательств и постановления безусловного приговора назначал судью.

По мере того, как опыт указывал, какие нарушения, требующие защиты посредством интердиктов, составляли обычное явление в римском обществе, преторы на эти случаи уже заранее выставляли в своем эдикте разного рода интердикты, точно так же, как заранее они выставляли и формулы. Подобно формулам, и интердикты в значительной степени содействовали развитию римского гражданского права, как это будет видно в историческом очерке этого последнего.

§ 227. Интердиктное судопроизводство. Выше было замечено, что в конце республики интердикт был условным предписанием, неповиновение которому влекло за собой назначение судьи для разбирательства и приговора. Это назначение судьи происходило различными способами, смотря по тому, принадлежал ли интердикт к interdicta restitutoria и exhibitoria или к prohibitoria. Если он принадлежал к первым двум видам, например, предписывал возвратить отнятое владение вещью или показать, предъявить (exhibere) раба, чтобы определить его тождество с разыскиваемым беглецом, то разбирательство могло идти двояким путем: sine periculo или cum periculo*(760). Sine periculo производство было в том случае, когда ответчик, явившись к магистрату по вызову истца, тотчас после издания условного интердикта просил магистрата назначить судью, именно судью с характером arbiter. Arbiter в руководство при разбирательстве дела должен был принять условный интердикт. Он заменял ему формулу, так как в нем были указаны все обстоятельства, на которые судья должен был обратить внимание для постановления приговора. Если arbiter, разобрав дело, находил, что ответчик неправильно отказался повиноваться условному интердикту, то в своем приговоре давал ему уже безусловное предписание исполнить требование истца в натуре, т.е. указывал точно, что именно и как он должен был restituere. Если ответчик не повиновался этому arbitrium, то судья оценивал в деньгах убытки истца (quanti ea res est) и приговаривал ответчика к уплате денежной суммы, которая взыскивалась обычным, вышеописанным порядком (§ 224).

Интердиктное производство было cum periculo (при interdicta restitutoria и exhibitoria) в том случае, если ответчик, выслушав условный интердикт, уйдет от магистрата, не испросив назначения arbitri. Этим он вызывал подозрения в неискренности и намерении затянуть дело и потому вызывал иной, более опасный интердиктный процесс: обе стороны подвергались опасности заплатить штраф за сутяжничество. Именно истец вызывал ответчика на заключение стипуляции (sponsione provocat), по которой последний обязывался заплатить ему определенный штраф, если будет признано (разумеется, судом), что он несправедливо отказался повиноваться интердикту. В свою очередь, ответчик рестипулировал от истца обещание заплатить такой же штраф, если его претензия будет признана неосновательной. На основании стипуляции истец испрашивал у магистрата обычную формулу для взыскания с ответчика штрафной суммы. Вместе с тем он испрашивал и другую формулу на случай, если он выиграет дело по стипуляционному иску. Если судья присуждал ответчика к уплате штрафа, то этим самым он косвенно признавал его обязанным исполнить интердикт; если он тем не менее не исполнял его добровольно, то посредством второй формулы истец привлекал его к новому суду, по которому он приговаривался к уплате убытков (quanti ea res est), так же, как и при производстве sine periculo, разумеется, сверх уплаты штрафа*(761).

Если же интердикт принадлежал к interdictaprohibitoria, т.е. заключал в себе запрещение какого-нибудь действия, то производство всегда начиналось с заключения штрафных стипуляции*(762).

Из этого краткого очерка интердиктного производства видно, что в своем развитом виде оно мало чем отличалось от нормального порядка, т.е. также распадалось на две половины in jure и in judicio. Поэтому некоторые современные писатели не причисляют его к extraordinaria cognitio.