§ 3. Правовое положение медицинского и духовного персонала в процессе вооруженных конфликтов

В истории человечества в процессе ведения войны люди неоднократно пытались смягчить ее ужасы и уменьшить разрушительный характер. Длительное время зги попытки не давали ощутимых результатов.

1 См.: Пустогаров В.В. Международное гуманитарное право. Учебное пособие. -М.: Институт государства и права РАН, 1997. —С. 5

Международный комитет признавал необходимым добиваться предоставления нейтрального статуса как раненым — жертвам военных

по

действий, которые больше не участвуют в сражении (и поэтому больше не могут рассматриваться как «противники»), так и персоналу, который оказывает им помощь, с тем чтобы дать ему возможность выполнять свою гуманную задачу.

Роль, которую выполняют медицинские работники, всегда признавалась Красным Крестом в высшей степени важной, и с самого начала он позаботился о том, чтобы такие лица, призванные оказывать помощь раненым и больным на поле боя, пользовались тем же покровительством и защитой, что и священнослужители. Задачу, которую выполняют последние, можно считать дополнительной по отношению к задачам медицинского персонала, ведь священнослужители дают последнее напутствие умирающим.

Положения МГП защищают медицинских работников, чьи услуги необходимы во время вооруженных конфликтов, если: на территории их страны идет внутренний конфликт; их страна вовлечена в вооруженный конфликт с другой страной; их страна частично или полностью оккупирована другой страной или же их Национальное общество Красного Креста или Красного Полумесяца, или их страна, сохраняя нейтралитет, принимают решение предоставить медицинский персонал в распоряжение одной из воюющих сторон или МККК.1

См.: Баччино-Астрада А. Права и обязанности медицинского персонала в вооруженных конфликтах (Руководство). -М.: МККК, 1995. -С. 14 2 См.: Конвенция об облегчении участи раненых во время войны, заключенная в Женеве 10 августа 1864 г. См.: Гефтер А.В. Указ. сочинение. -С. 98-100 Приложений

В 1864 г. в Женеве была подписана Конвенция об улучшении участи раненых на поле боя2, которую принято считать началом становления МГП.

lit

Российский юрист Ф.Ф. Мартене, анализируя нормы Женевской конвенции 1864 г., особо выделял в них те, которые касались медицинского персонала. По его словам, именно медицинский персонал занимает особое положение и охраняется Женевской конвенцией 1864 года.1

Женевская конвенция 1864 г., впервые закрепившая особый правовой статус медицинского персонала, устанавливала, что походные лазареты и постоянные военные госпитали, учрежденные правительством, обществом или частными лицами, считаются неприкосновенными и пользуются уважением и покровительством со стороны воюющих, пока в них находятся раненые и больные.

Мартене Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. -С. 545

См.: Пустогароа В.В. Проблемы международного гуманитарного права // Государство и право. -1997. -№ 9. -С. 70

Женевская конвенция 1864 г. быстро показала свою эффективность. Первым вооруженным конфликтом, в котором обе стороны придерживались ее положений, была сербско-болгарская война 1885 г. Смертность в ней от ран и болезней составила 2%.2

С другой стороны, постановления Женевской конвенции 1864 г. очень скоро вызвали различные недоразумения, объясняющиеся недостатками ее редакции. Ф.Ф. Мартене писал по этому поводу: «Согласно Конвенции, те лазареты и госпитали, которые охраняются военною силою, не пользуются неприкосновенностью... Но, очевидно, ни один лазарет не может обойтись в военное время без стражи».1

С целью совершенствования Женевской конвенции 1864 г. в 1868 г. в Женеве собралась новая конференция, которая выработала проект дополнительных постановлений из 15 статей, 10 из которых касались ухода за ранеными на море.2 В этих статьях признавалась неприкосновенность тех мелких судов, которые во время сражения и после должны были спасать погибающих и раненых; равным образом - медицинского персонала на взятых неприятельских военных кораблях и торговых судов, эвакуирующих раненых.

Мартене Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. -С. 546

Проект дополнительных статей к Женевской конвенции 10 августа 1864 г. для облегчения участи раненых во время войны, составленный в Женеве 8 октября 1868 г. См.: Гефтер А.В. Указ. сочинение. -С. 101-104 Приложений

В упоминавшемся Проекте международной конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, подготовленном Ф.Ф. Мартенсом после Брюссельской конференции 1874 г. отмечалось, что «духовные лица, врачи, аптекари и фельдшеры, а также весь вообще личный врачебный и вспомогательный состав военных госпиталей и походных лазаретов, не подлежат военному плену и пользуются правом нейтральности, если не принимают активного участия в военных действиях» (ст. 38).'

Необходимо особо отметить появление в 1906 г. Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, нормы которой знаменовали собой значительный шаг в развитии МГП. Так, ст. IX данной Конвенции, говорившая о защите медицинского персонала и духовенства, постановила, что данные лица должны пользоваться покровительством и не могут считаться военнопленными.2 По какой-то причине принятая в следующем году Гаагская конвенция о законах и обычаях сухопутной войны не закрепила в своих нормах эту новеллу (напомним, что ст. Ш Положения о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г. гласит о том, что как сражающиеся, так и несражающиеся пользуются правом военного плена).

1 Проект международной конвенции о законах и обычаях сухопутной войны. См.: Мартене Ф.Ф. Восточная война и Брюссельская конференция 1874-1878 гг.

2 Женевская конвенция для улучшения участи раненых и больных в действующих армиях от 23 июня 1906 г. См.: Лист Ф. Указ. сочинение. -С. LXXXV7I-XCIV Приложений

Следующий существенный шаг в развитии норм МГП о статусе медицинского персонала был сделан Женевскими конвенциями 1949 г., которые расширили пределы защиты медицинского персонала. Они распространили ее на административный персонал, специально подготовленных санитаров из воинских подразделений, предназначенных для подбирания, транспортировки или лечения раненых (ст.ст. 24-25 Первой конвенции). В Конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях повторяется положение о том, что постоянные санитарные учреждения и подвижные санитарные формирования не могут ни при каких обстоятельствах быть подвергнуты нападению. В то же время данная Конвенция устанавливает, что личный персонал санитарных учреждений может быть вооружен для самообороны и защиты раненых и больных (ст. 22). Конвенция об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море призвана учесть специфику войны на море. Ст. 33 закрепляет, что госпитальные суда пользуются таким же покровительством и '* защитой, как и наземные санитарные учреждения, а торговые суда,

превращенные в госпитальные, остаются таковыми до конца военных действий. Еще более важно, что Конвенция о защите гражданского населения во время войны установила покровительство над гражданскими больницами, включая весь их персонал (ст. 20).

Очередным этапом развития норм МГП о статусе медицинского персонала стало принятие в 1977 г. Дополнительного протокола I, призванного подтвердить и развить положения Женевских конвенций 1949 г.

Одной из основных новелл Протокола I стало распространение особой защиты на гражданский медицинский персонал, гражданские санитарно-транспортные средства и гражданские медицинские объекты, в результате чего медицинская помощь жертвам войны значительно улучшилась.

Дополнительный протокол I довольно подробно регламентирует правовое положение медицинского персонала в период вооруженных конфликтов. Прежде всего, в ст. 8 Протокола впервые дается определение «медицинский & персонал», под которым понимаются лица, назначенные стороной,

находящейся в конфликте, исключительно для медицинских целей (розыск, подбирание, транспортировка, установление диагноза или лечения, включая оказание первой помощи, а также профилактика заболеваний), для административно-хозяйственного обеспечения медицинских формирований или для работы на санитарно-транспортных средствах и для их административно-технического обеспечения. Данный термин включает в себя: 1) военный и гражданский медицинский персонал стороны, находящейся в конфликте, а также персонал, приданный организациям гражданской обороны; 2) медицинский персонал национальных обществ Красного Креста и других национальных добровольных обществ помощи, должным образом признанных и уполномоченных стороной, находящейся в конфликте; 3) медицинский персонал нейтрального государства или государства, не являющегося стороной в конфликте; медицинский персонал признанного и уполномоченного общества помощи такого государства; медицинский персонал беспристрастной международной гуманитарной организации.

Как закреплено ст. 8 Дополнительного протокола I, медицинский персонал может быть гражданским или военным, но гражданский персонал пользуется защитой, предоставляемой МГП медицинскому персоналу только в том случае, если он получил назначение от находящейся в конфликте стороны, к которой он принадлежит. Таким образом, гражданский врач, продолжающий практиковать в ходе вооруженного конфликта и не получивший конкретного назначения от своей страны, не включается в состав медицинского персонала по смыслу МГП. Это ограничение объясняется тем, что медицинский персонал пользуется особыми привилегиями и, поскольку воюющая держава несет ответственность за любые возможные злоупотребления, она должна осуществлять четкий контроль за лицами, которым предоставлены эти привилегии.

Весь персонал, чья работа необходима для обеспечения эффективной помощи раненым и больным, пользуется защитой как медицинский персонал все то время, пока он находится в составе медицинской службы. Таким образом, эта категория может включать, например, госпитального повара, администратора или механика, обслуживающего медицинский транспорт. Вместе с тем многие из прав, которые предоставлены медицинскому персоналу, и возложенных на него обязанностей относятся непосредственно к медицинским работникам в прямом смысле слова.

Назначение медицинского персонала может быть как постоянным, так и временным.

Постоянными являются медицинские формирования, медицинский персонал и санитарно-транспортные средства, которые предназначаются исключительно для медицинских целей на неопределенный период времени.

Временными являются медицинские формирования, медицинский персонал и санитарно-транспортные средства, которые привлекаются исключительно для медицинских целей на ограниченные периоды времени в течение всего срока таких периодов.

Важно иметь в виду, что как при определенной, так и при неопределенной продолжительности назначения медицинский персонал, чтобы пользоваться предусмотренной для него защитой, должен быть назначен исключительно для медицинских целей. При этом категорически запрещается пользоваться указанной защитой в целях, например, коммерции и тем более для участия в боевых действиях

К личному составу медицинских формирований приравнивается в своих правах личный состав добровольческих обществ помощи, специально обученный контингент для использования его при необходимости в качестве вспомогательных санитаров или носильщиков для поиска, подбирания, перевозки или лечения раненых, больных, потерпевших кораблекрушение, уполномоченный своим правительством, а также национальные общества Красного Креста и соответствующие им другие добровольные общества. Как отмечает А. Баччино-Астрада, на практике наиболее часто встречается именно эта категория медицинского персонала.1

Лицами медицинского персонала могут быть и граждане иностранных государств, не являющихся сторонами в конфликте. Они выполняют свои профессиональные обязанности по распоряжению своего правительства. Кроме того, в состав медицинского персонала могут быть включены представители

1*

'См.: Баччино-Астрада А. Указ. сочинение. -С. 26

национальных обществ Красного Креста или Красного Полумесяца невоюющих государств. Они, как правило, работают под руководством МККК.1

Правовой статус медицинского персонала включает права, обязанности, предусмотренные МГП, и их ответственность за нарушение его норм. Основная цель установления правового статуса сводится к тому, чтобы медицинский персонал мог выполнять возложенные на него гуманные задачи в период вооруженного конфликта.

Как граждане государства, связанного Конвенциями и Дополнительными протоколами, медицинские работники обязаны подчиняться требованиям этих документов вне зависимости от того, включены или нет указанные нормы во внутригосударственное законодательство их страны. Чрезвычайно важно, чтобы медицинский персонал хорошо знал свои обязанности и права, предусмотренные МГП, и понимал, что он может, совершенно неожиданно и в любой момент, оказаться в ситуации, которая потребует от него осуществления этих прав и выполнения обязанностей.

Обязанности, возложенные на медицинский персонал, прямо связаны с правами покровительствуемых лиц, вверенных его заботам. Так, обязанность гуманно обращаться с ранеными связана с правом этого раненого на гуманное обращение; обязанность не подвергать ни одного военнопленного медицинским процедурам, противопоказанным ему по состоянию здоровья, а также медицинским опытам, связана с правом военнослужащего на уважение его физической и психической неприкосновенности.

Права медицинского персонала непосредственно связаны с соответствующими обязанностями государства, к которому принадлежит медицинский персонал, а также сторон в конфликте. Так, право медицинского персонала на защиту (Дополнительный протокол I, ст. 15) связано, например, с обязанностью противника уважать этот персонал; подобным же образом право

См.: Хасан М. Защита медицинского персонала в условиях вооруженных конфликтов // Московский журнал международного права. -1999. -№ 3. -С. 157 доступа медицинского персонала к местам, где требуется его помощь, связано с обязанностью сторон в конфликте разрешать ему доступ в такие места.

Среди обязанностей, возложенных на медицинский персонал, следует, на наш взгляд, выделить такие, которые требуют действия, и требующие воздерживаться от действий. Например, медицинский работник обязан действовать, когда больной или раненый нуждаются в помощи; однако медицинский работник обязан также воздерживаться от некоторых действий, а именно от таких, которые могут нанести вред здоровью пациента. С другой стороны, бездействие, то есть неоказание должной помощи больному, может представлять собой невыполнение медицинским персоналом своих обязанностей.

Среди признанных прав медицинского персонала могут быть выделены права, предполагающие определенные действия сторон в конфликте, такие, как оказание всевозможного содействия медицинскому персоналу для того, чтобы он мог как можно лучше выполнить свои задачи, и права, предполагающие обязанность сторон в конфликте воздерживаться от определенных действий, например, от применения репрессалий к медицинскому персоналу.

Раненые, больные и потерпевшие кораблекрушение, военнопленные и гражданское население, страдающие от последствий вооруженного конфликта, то есть все лица, которые непосредственно не принимают участия в военных действиях, должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением (Первая конвенция, ст.ст. 3, 12; Вторая конвенция, ст.ст. 3, 12; Третья конвенция, ст.ст. 3, 12; Четвертая конвенция, ст. 3, 27; Дополнительный протокол I, ст. 10). Все перечисленные категории лиц пользуются защитой МГП. Медицинские работники, призванные оказывать этим людям помощь, должны в любых обстоятельствах действовать гуманно, как можно более ответственно выполняя свой долг.

Медицинский персонал, состоящий при вооруженных силах, находится под защитой МГП. Защита медицинского персонала - не личная привилегия его членов, она естественно вытекает из положений, разработанных для того, чтобы обеспечить покровительство и защиту жертвам вооруженных конфликтов. Защита предоставляется медицинскому персоналу, с тем чтобы облегчить выполнение поставленных перед ним гуманных задач, и только при том условии, что он занимается исключительно выполнением этих задач и лишь на время их выполнения. Например, совершенно ясно, что вспомогательный медицинский персонал, упомянутый в ст. 25 Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях, не пользуется защитой тогда, когда он осуществляет свои вспомогательные функции.

Важным аспектом защиты медицинского персонала является соблюдение участниками вооруженных конфликтов норм МГП, согласно которым медицинский персонал не может быть подвергнут наказанию или преследованиям за выполнение им медицинских обязанностей в соответствии с нормами медицинской этики (Первая конвенция, ст. 18; Дополнительный протокол I, ст. 16). Данное положение появилось как следствие насилия, угроз, преследований и наказаний, которым медицинский персонал подвергался в прошлом, когда он ухаживал за ранеными и больными противника. Суть его в том, что медицинская деятельность ни при каких обстоятельствах и вне зависимости от того, в интересах какого лица она проводится (то есть к какой из сторон в конфликте принадлежит раненый или больной), не может служить поводом для насилия, угроз, преследований и наказаний, если она осуществляется в соответствии с медицинской этикой.

С этим положением тесно связано другое, согласно которому не допускается принуждение медицинского персонала к совершению действий, несовместимых с медицинской этикой (Дополнительный протокол I, ст.ст. 15, 16).

Лица, выполняющие медицинские функции, не могут принуждаться к совершению действий или выполнению работ, несовместимых с их гуманными обязанностями и в нарушение норм медицинской этики или других медицинских норм, которые защищают интересы раненых и больных, или в нарушение положений Женевских конвенций и Дополнительного протокола I.

Например, если власти стороны в конфликте принуждают медицинский персонал проводить медицинские опыты на военнопленных, они тем самым совершают двойное нарушение МГП: во-первых — по отношению к пленным, во-вторых - по отношению к медицинскому персоналу.

Наконец, не допускается принуждение медицинского персонала к предоставлению информации о раненых и больных (Дополнительный протокол I, ст. 16). В данном случае речь идет об информации, которая, как полагает медицинский персонал, может причинить вред раненым или больным, либо их семьям. Это право, как справедливо отметил А. Баччино-Астрада, позволяет установить доверительные отношения между пациентами и медицинским персоналом.1

Впрочем, из этого правила есть исключение. Оно установлено в общих интересах и потому оправданно: неукоснительно должны соблюдаться правила обязательного извещения о заразных болезнях.

Иммунитетом от взятия в плен и задержания пользуются строго определенные категории медицинского персонала: 1) медицинский персонал нейтрального государства или общества помощи такого государства, предоставленный в распоряжение одной из воюющих сторон в конфликте; 2) медицинский персонал, направленный МККК; 3) медицинский персонал госпитальных судов и самолетов санитарной авиации (ст. 32 Первой конвенции; ст. 36 Второй конвенции).

1 См.: Baccino-Astrada A. Manuel des droits et devoirs du personnel sanitaire lors des conflits armes. -Oeneve: CIRC, La Ligue des societes de la Croix-Rouge et du Croissant-Rouge, 1982.-P. 152

При этом персоналу первой категории при попадании во власть противника должно быть разрешено вернуться в свою страну, как только откроется путь для его возвращения и как только военные соображения это позволят. Медицинский персонал второй категории в такой ситуации должен быть немедленно репатриирован или направлен в распоряжение одной из сторон в конфликте в соответствии с соглашениями МККК и стороной (сторонами) в конфликте.

Не подлежат взятию в плен, но могут быть задержаны при соблюдении определенных условий: 1) постоянный военный медицинский персонал; 2) медицинский персонал национальных добровольных обществ помощи, национальных обществ Красного Креста или Красного Полумесяца стороны в конфликте, приданный военно-медицинской службе; 3) гражданский медицинский персонал стороны в конфликте (ст. 28 Первой конвенции; ст. 37 Второй конвенции).

Не предоставляется иммунитет от взятия в плен членам временного военного медицинского персонала, которые, попав в руки противника, имеют статус военнопленных и удерживаются в плену до конца боевых действий (ст. 29 Первой конвенции).

Медицинский персонал должен воздерживаться от каких бы то ни было враждебных действий. Медицинский персонал находится под защитой, потому что он обязан соблюдать нейтралитет в вооруженном конфликте, в ходе которого он занимается оказанием помощи. Если медицинский персонал перестает быть нейтральным, он теряет право на защиту. «Нейтралитет» в данном случае означает требование к медицинскому персоналу воздерживаться от каких бы то ни было враждебных действий или, в более широком смысле, от любого вмешательства в военные действия. Именно на этом условии ему предоставляется особая зашита.1

Медицинскому персоналу разрешено иметь только личное оружие и использовать его только для самообороны и защиты своих раненых и больных (Первая конвенция, ст, 22; Вторая конвенция, ст. 35; Дополнительный протокол I, ст.ст. 13, 28, 63, 65, 67). В данном случае учитываются те непредвиденные обстоятельства, в которых может оказаться медицинский персонал, работающий в зоне международного вооруженного конфликта. Такой конфликт зачастую порождает состояние хаоса, которое само по себе способствует совершению актов насилия, например, изнасилований, грабежей или разбойных нападений. Необходимо защищать раненых и больных от действий такого рода. Кроме того, раненые солдаты далеко не всегда бывают совершенно беспомощными, а это вызывает потребность поддерживать порядок среди раненых и во всех медицинских учреждениях. Главным образом по этим двум причинам государства не исключают полностью возможность для медицинского персонала иметь оружие. В действительности МГП, не разрешая этого в прямой форме, молчаливо позволяет медицинскому персоналу иметь оружие. Вместе с тем медицинский персонал может иметь только личное стрелковое оружие и использовать его исключительно в целях, указанных выше. Таким образом, если бы медицинский персонал попытался силой оружия воспрепятствовать наступательным операциям, он потерял бы свой «нейтралитет» в конфликте и, соответственно, право на защиту, исключая, разумеется, те случаи, когда противник умышленно пытается убить раненых, больных или членов медицинского персонала.

Медицинский персонал должен располагать опознавательными знаками и документами (Первая конвенция, ст.ст. 40, 41; Вторая конвенция, ст. 42; Четвертая конвенция, ст. 20; Дополнительный протокол I, ст.ст. 18, 66, 67, Приложение I). С момента принятия Дополнительного протокола I особое значение придается тому, чтобы отличительный знак был ясно виден издалека. Все члены медицинского персонала, которые пользуются защитой, на оккупированных территориях или территориях, где идут или могут идти бои, должны носить как можно более ясно видимый отличительный знак (например, большой красный крест на груди и спине). Кроме того, они должны иметь удостоверения личности, требования к которым изложены в ст. 1 Приложения Протокола I.

Медицинский персонал, совершающий нарушения МГП, подлежит наказанию (Первая конвенция, ст.ст. 3, 44, 49-54; Вторая конвенция, ст.ст. 3,44, 45, 50-53; Третья конвенция, ст.ст. 3, 13, 129-132; Четвертая конвенция, ст.ст. 3, 146-149; Дополнительный протокол I, ст.ст. 11, 18, 85, 86).

С целью оказания медицинской помощи, для доставки медикаментов или эвакуации раненых и больных, а также гражданских лиц из числа инвалидов, престарелых, детей и рожениц медицинский персонал может быть направлен в осажденную или окруженную зону. В мирное время допускается создание на своей или оккупированной территории санитарных зон и местностей (ст. 23 Первой конвенции; ст.ст. 14, 15 Четвертой конвенции) как убежища для всего находящегося в них населения либо с более узкой целью эвакуации лиц, нуждающихся в особом уходе (раненых, больных, престарелых, беременных, матерей с малолетними детьми, инвалидов, детей), — в границах которых запрещены всякие военные действия.

Права медицинского персонала неотчуждаемы. !>го значит, что персонал не может отказываться от прав, которые обеспечивают Женевские конвенции. Данная запретительная норма была установлена для исключения возможного давления и принуждения отказаться от своих прав, а также чтобы не допустить попыток оправдать правонарушения якобы полученным согласием жертв.1

1 См.: Правовая защита жертв вооруженных конфликтов. -С. 43

Можно было бы выделить такие обязанности медицинского персонала, как: строгое соблюдение норм МГП; гуманное обращение с жертвами войны (не подвергать лиц, относящихся к этим категориям, никаким опасным для их здоровья процедурам, опытам, экспериментам, уважать их физическую и психическую неприкосновенность); оказание раненым, больным, военнопленным, лицам, потерпевшим кораблекрушение, медицинской помощи (неоказание такой помощи является нарушением лицами медицинского персонала норм Mill); неукоснительное соблюдение принципов медицинской этики, то есть своих врачебных обязанностей (ст. 16 Дополнительного протокола I) в соответствии с «клятвой Гиппократа», положений, которые развиты «Женевской клятвой» и «Международным кодексом медицинской этики», разработанных Всемирной медицинской ассоциацией (то есть добросовестно выполнять профессиональные обязанности; своей главной заботой считать здоровье больного, раненого; не разглашать тайн, доверенных ему покровительствуемыми лицами; уважать ценность человеческой жизни; не использовать медицинские знания против законов человечности; не допускать никакой религиозной, национальной, расовой, политической или социальной дискриминации при выполнении своего долга; даже под угрозой жизни не использовать медицинские знания против законов человечности); выполнение Правил медицинской этики для военного времени и Правил предоставления помощи раненым и больным в вооруженных конфликтах (одобрены в 1957 г. МККК, Международным комитетом военной медицины и фармации и Всемирной организацией здравоохранения и утверждены Всемирной медицинской ассоциацией. Основные положения этих документов сводятся к тому, что защита жизни и здоровья человека является главной задачей медицинского персонала; запрещается проведение на людях медицинских экспериментов; оказывать медицинскую помощь без различий расы, пола, вероисповедания, национальности и т.п.)1; гуманное и человеколюбивое обращение без каких-либо различий с лицами, которые непосредственно не принимают участие в военных действиях или вышли из строя; недопущение какой бы то ни было медицинской процедуры, не требующейся по состоянию здоровья покровительствуемых лиц, а также медицинских, научных или других опытов в их отношении; получение согласия пациента (если он в состоянии это сделать) на лечение, хирургическое вмешательство, связанные с риском для его жизни.

Анализ норм МГП позволяет сделать вывод, что медицинский персонал в период вооруженных конфликтов обладает особым статусом. Стороны, участвующие в вооруженных конфликтах, должны добиваться неукоснительного соблюдения норм МГП, что, на наш взгляд, приведет к реальной защите медицинского персонала во время вооруженных конфликтов.

Под духовным персоналом МГП понимает лиц, как военных, так и гражданских, как, например, священники всех религий, которые заняты исключительно выполнением своих духовных функций и приданы: 1.

Вооруженным силам стороны, находящейся в конфликте; 2.

Медицинским формированиям или санитарно-транспортным средствам стороны, находящейся в конфликте; 3.

Организациям гражданской обороны стороны, находящейся в конфликте (Дополнительный протокол I, ст. 8, п. «d»).

Священнослужители признаются некомбатантами всеми без исключения исследователями.

Еще Гуго Гроций, считавший, что все подданные государства могут находиться в рядах сражающихся, говорил о возможности существования особых законов, освобождающих священников от воинской обязанности.1

В России начало истории военного и флотского духовенства относится к периоду царствования Петра Великого. В частности, в апреле 1717 г. последовало высочайшее повеление государя: «В Российском флоте содержать на кораблях и других военных судах 39 священников».2

См. об этом: Саунина Е.В. Определение права войны, воюющих сторон, справедливых причин войны в трактате Гуго Гроция «О праве войны и мира» // Российский ежегодник международного права. -СПб., 2002. -С. 239 2 См.: История флотского духовенства: сборник / Сост. А.Б. Григорьев. -М.: Андреевский флаг, 1993.-С. 19

Правила относительно исполнения религиозных обязанностей для служащих на военных кораблях впервые были изложены в краткой форме в Инструкции, или Артикуле Военных, Российскому флоту, высочайше утвержденной в апреле 1710 г. Однако о флотских священниках здесь не упоминается.1

Права и обязанности флотского духовенства, а также религиозно-нравственная жизнь служивших на военных судах были более или менее точно определены в Уставе Морском, получившем высочайшее утверждение 13 января 1720 г. Здесь довольно подробно говорится о полномочиях начального священника, о круге обязанностей судового священника, о наказаниях за преступления против веры, о совершении на судах ежедневных молитв и праздничного богослужения, об отношении офицеров и рядовых к священнику и т.д.2

1 См.: Барсов Т.В. Об управлении русским военным духовенством. -СПб.: Тип. О.Г. Елеонского и Ко., 1879. -С. 7

2 Там же. -С. 11

Нормы МГП (ст. 24, 28 Конвенции I; ст. 36 Конвенции П; ст. 33 Конвенции III; ст. 8 Дополнительного протокола I) обеспечивают защиту духовного персонала. Духовный персонал выполняет исключительно духовные функции и может быть постоянным (находиться в составе вооруженных сил) или временным, то есть придаваться вооруженным силам, медицинским формированиям, транспортам или организациям гражданской обороны. Если он попадает под контроль противной стороны, то может задерживаться лишь в той мере, в какой этого требуют духовные потребности и численность военнопленных. Лица духовного персонала при задержании не могут рассматриваться как военнопленные, но пользуются, по меньшей мере, преимуществами, предоставляемыми Женевской конвенцией об обращении с военнопленными 1949 г. Им оказывается возможная помощь при осуществлении духовных обязанностей, и они не должны принуждаться к выполнению задач, не совместимых с их гуманитарной миссией. Воюющие державы, под контролем которых находятся указанные лица, разрешают им посещать военнопленных в рабочих командах и госпиталях, находящихся вне лагеря.

Одной из важнейших обязанностей, свидетельствующих о необходимости духовного персонала в период вооруженных конфликтов, является обязанность военных священников сотрудничать с юридическими советниками. Цель такого сотрудничества - борьба за «очеловечивание» противника, выработка в сознании военнослужащих баланса между требованиями военной необходимости и эмпатией (сопереживанием) противнику. Священнослужитель, не будучи комбатантом и не обладая властью отдавать приказы, возможно, будет вызывать к себе больше доверия благодаря своему призванию и сможет легче найти общий язык с военнослужащими.

Анализ правового статуса командиров, юридических советников, медицинского персонала и духовенства позволяет судить о том, что правовое регулирование их деятельности находится на довольно высоком уровне. Об этом свидетельствует и тот факт, что в последние десятилетия процесс имплементации международно-правовых норм, касающихся деятельности законных участников вооруженных конфликтов, значительно ускорился. Нормы МГП, закрепляющие правовой статус указанных категорий законных участников вооруженных конфликтов, отражены в Наставлении по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил Российской Федерации 2001 г., Положении о юридической службе Вооруженных Сил Российской Федерации 1998 г. и других нормативных актах и документах.

С другой стороны, нам удалось выявить ряд проблем, связанных с деятельностью рассмотренных категорий законных участников вооруженных конфликтов.

1. Недостаток знаний командиров (начальников) всех уровней норм МГП, обусловленный рядом объективных и субъективных факторов (таких, как несовершенство механизма имплементации норм МГП в национальное законодательство; отсутствие действенной системы обучения командиров положениям МГП и его практического применения в деятельности войск (сил); нежелание самих командиров знать и умело применять нормы МГП и т.п.) и способствующий нарушению этих норм как самими командирами, так и их подчиненными. Для устранения данной проблемы необходимо добиться реального исполнения требований ст. 83 Дополнительного протокола I, которая гласит, что «Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются... распространять возможно шире Конвенции и настоящий Протокол в своих странах и, в частности, включать их изучение в программы военной подготовки...». 2.

Непосредственная подчиненность в Вооруженных Силах РФ юридических советников командирам (начальникам), которая может привести к тому, что рекомендации советников могут быть отклонены командирами. На наш взгляд, следовало бы нормативно установить процедуру обжалования явно незаконных приказов командиров (начальников) в целях уменьшения количества случаев совершения серьезных нарушений МГП со ссылкой на приказ командира. Для объективного рассмотрения жалоб со стороны юридических советников можно было бы учредить в Вооруженных Силах РФ институт независимых военных экспертов для рассмотрения наиболее сложных вопросов применения МГП в период вооруженных конфликтов. 3.

На фоне активного процесса имплементации норм МГП во внутригосударственное законодательство отмечается недостаточное национально-правовое регулирование статуса медицинского персонала и духовенства в составе Вооруженных Сил РФ. Наставление по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил РФ раскрывает правовой статус медицинского персонала неполно, поэтому необходимо, на наш взгляд, в законодательном порядке принять соответствующие нормативные акты, касающиеся правового положения медицинского и духовного персонала во время международных и внутренних вооруженных конфликтов.