Влияние размера и характера территории государства на его внешние функции. Виды границ

К внешним функциям государства относят функции обороны, обеспечения мира, сотрудничества с другими государствами ^[524]. Внешние функции государства выражают политику государства по отношению к другим субъектам международных отношений, а эта политика в значительной степени определяется основными характеристиками территории самого государства.

Обе основные внешние функции государства (как дипломатическая, так и функция защиты своей территории от агрессора и потенциальных внешних угроз) прямо отражают потенциал соответствующего государства, в том числе и территориальный. Не случайно Дж. Бернал относил страны, владеющие огромными территориями и ресурсами, к привилегированным ^[526]. «Неуклюжесть» внешней политики государств с небольшой территорией всегда чревата для них гораздо большими издержками политического, экономического и даже военного характера, чем подобная же, а то и большая «неуклюжесть» государств-гигантов. Проблемы городов-государств всегда меркли, в свою очередь, перед проблемами империй. А за понятием империи, как уже говорилось, стояли и стоят не столько определенная форма государства или форма государственного устройства, сколько государственно-территориальная организация очень большого по меркам соответствующей эпохи пространства, еще и населенного, как правило, представителями разных этносов.

Страбон, говоря о том, что древнегреческая Этолия с незапамятных времен не подвергалась разорению, а этолийцы были племенем, которое никогда не подчинялось другим народностям, со ссылкой на Эфора объясняет это не только военным искусством жителей Этолии, но прежде всего труднодоступностью этой страны^[527].

Если страна расположена так, что ей не нужно ни защищать себя со стороны суши, ни искать расширения территории путем сухопутных действий, то уже по самому единству своей цели, направленной в сторону требований морских интересов, она имеет преимущество сравнительно со страной, одна из границ которой континентальна. В этом А. Мэхэн видел большое преимущество Англии перед Голландией и Францией в процессе роста морской силы ^[529]. Географическое положение государства может или требовать сосредоточения морских сил, или вынуждать рассеяние их. Оно может дать и выгодную позицию для враждебных операций против ее вероятных врагов.

Основную часть земной поверхности занимают океаны. Если в придачу к легкости обороны природа помещает территорию государства так, что с нее имеется легкий доступ к главным океанским путям, позволяющий контролировать одну из больших линий торгового движения, то очевидно, что стратегическое значение такого положения очень велико. Исключительно удобно в этом смысле положение Великобритании. Сходным было положение Испании, контролировавшей выход в океан из Средиземного моря, но после утраты Гибралтара Испания не только лишилась такого контроля, но получила дополнительное препятствие для легкого соединения морских сил со своего атлантического и средиземноморского побережья.

Особое значение тот же А. Мэхэн придавал островам. В ситуации, когда Мальта оказывалась в руках англичан, а Корсика была французской, выгоды географического положения Италии в вопросе влияния на торговые пути по Средиземному морю были в значительной мере нейтрализованы^[530].

«Именно размеры государства в значительной своей части обуславливают богатство и разнообразие его жизни»^[531], - писал Р. Штейнметц. Тесные пределы государства, малое число жителей, микроскопичность интересов - все это упраздняет почти все преимущества коллективной жизни людей, мельчит саму жизнь: «Маленькая, сжатая со всех сторон жизнь делает человека банальным, эгоистическим, плоским и узким»^[532].

Размеры и характер территории государства, помимо влияния на его основные внешние функции, сказываются и на таких сферах деятельности государства, как:

- участие в поддержании мира в международных отношениях либо осуществление политической или военной экспансии, ведение войны;

- оказание помощи слаборазвитым государствам и территориям;

- координация внешней и внутренней политики, а также планов развития экономики с политическими партнерами^[533].

По мнению Ф. Листа, было очевидно, что нация, обладающая большой территорией, снабженной разнообразными ресурсами и значительно населенной, которая соединяет земледелие, мануфактуры, мореплавание, внешнюю и внутреннюю торговлю, гораздо более цивилизованна, более развита в политическом отношении и более могущественна, нежели народ только земледельческий» ^[534]. Ф. Лист сформулировал и черты оптимального государства, рассматривая в качестве такового то, территория которого достаточно обширна и заключает в себе разнообразные естественные источники богатств, обладает устьями своих рек и достаточно округлена^[535].

Большие размеры территории государства при его внутреннем единстве всегда увеличивали его способность к самообороне. Причем масштабность территории была всегда исторически обусловлена, исходя из развития и совершенствования оружия. Для Югурты было достаточно скрываться от римских легионов в оазисах пустыни, а СССР смог остановить нашествие, лишь когда коммуникации вермахта протянулись до Ленинграда, Москвы, Сталинграда и предгорий Кавказа. В. Н. Татищев вслед за Парменидом и Аристотелем отмечал прямую зависимость характеристик государства от размеров его территории.

Под размерами территории далеко не всегда имеется в виду ее общая площадь. В вопросе развития морской силы для А. Мэхэна, например, имеет значение не число квадратных миль государственной территории, а длина ее береговой линии и характер ее гаваней. При этом он подчеркивает, что при одинаковых географических и физических характеристиках протяженность береговой линии может быть источником силы или слабости, исходя из большой или малой численности живущего на побережье населения^[536].

Малые размеры территории государства, как и скудость его ресурсов, всегда предполагали преобладание оборонительного сознания в обществе, вызывали потребность в военно-политическом союзнике. В античной Греции Спарта, безусловно, была самым воинственным и подготовленным к ратному делу государством, но объединение в 379 г. до н. э. по инициативе Фив менее воинственных городов-государств в единый союз городов Беотии и последующее образование Второго морского союза во главе с Афинами привело к установлению на юге Балкан военно-политического равновесия. Объединение североевропейских городов-государств в единый Ганзейский союз (1367-1669 гг.) и формирование единой в военно-политическом и торговом отношении территории союза помогло этим городам противостоять алчным посягательствам крупных европейских держав.

При этом территория - важный, но, конечно же, не единственный фактор, предопределяющий внешнюю политику. Любое внутренне слабое государство теряет контроль над своим будущим, поскольку вынуждено становиться союзником тех государств, чье влияние распространяется за пределы их собственных государственных границ^[537]. Ю. А. Тихомиров справедливо писал: «Территориальный фактор приобрел ныне небывалую остроту. В принципиальном плане приходится различать проблемы самоопределения народов, защиты прав личности и национальных меньшинств и проблемы нерушимости границ. Первая отражает новые международные императивы и суверенитет народа, вторая - идеи и принципы конституционного и международного права. Механизм сочетания этих явлений еще предстоит отработать»^[538].

Нужно отметить и еще один важный момент. В отличие от города-государства Античности или эпохи Возрождения, идея национального государства не связана с представлениями об идеальном размере. Национальные государства могут иметь практически любые формы и размеры, ибо в их возникновении помимо географического фактора играют немаловажную роль предшествующая история, религия, расклад внутриполитических сил, развитие языка и др.

Характерны формулировки Конституции Исламской Республики Иран, согласно которым защита территориальной целостности возлагается на армию (ст. 143 Конституции Ирана). В необходимых случаях для обеспечения национальных интересов и территориальной целостности создаются специальные органы государства, как, например, Совет Безопасности в России (ст. 83 Конституции), Совет национальной безопасности в Иране (ст. 176 Конституции 1979 г. в редакции Закона 1989 г.).

Не случайно в Конституции Исламской Республики Иран записано, что ее внешняя политика основана на отрицании всяческого господства над Ираном либо со стороны Ирана, сохранении независимости во всех сферах и территориальной целостности, защите прав всех мусульман, непринятии на себя обязательств перед гегемонистскими державами и на мирных взаимоотношениях с государствами, не имеющими враждебных намерений в отношении Ирана (ст. 152).

Международные отношения как специфическая форма общественных отношений складываются из экономических, политических, правовых, идеологических, культурных и иных отношений между государствами и группами государств. Речь идет о сложнейшей и до предела хрупкой системе совмещения интересов всех существующих в мире государств.

Характер внешней политики определялся в истории прежде всего размерами территории, наличием естественных внешних границ, оберегающих территорию государства от алчных помыслов возможных врагов (вспомним того же Л. И. Мечникова). Л. Фейербах в своих «Лекциях о сущности религии» привел сообщение Геродота о персах, которые расценивали другие народы исключительно по степени отдаленности их страны от Персии: чем ближе народы были к Персии, тем выше они оценивались, чем отдаленнее - тем ниже^[539].

Не менее значима при формировании внешней политики и качественная характеристика соответствующей территории, ее ресурсный потенциал. Колебания ресурсного потенциала на соседних территориях причудливым образом соотносятся друг с другом, что может быть обусловлено, по мнению П. М.

Самостоятельным фактором и политики и общего развития государства может быть и такая качественная характеристика территории, как береговая линия государства. Даже если эта линия большого протяжения, но совершенно без гаваней, с труднодоступными берегами, то затруднен будет не только внешний доступ, но и развитие собственного морского судоходства, морской торговли, рыболовецкого флота. Многочисленные и глубокие гавани составляют источник силы и богатства, особенно если они лежат у устьев судоходных рек, которые облегчают сосредоточение в них внутренней торговли. Но, предостерегал А. Мэхэн, именно вследствие своей доступности эти гавани станут источником слабости в войне, если их оборона недостаточно обеспечена^[541].

Равнинный характер территории делал и делает ее более беззащитной. На протяжении многих веков волны кочевников шли в Европу из Азии, по мнению X. Дж. Макиндера, «через широкий проход между Уралом и Каспийским морем, пересекая открытые пространства юга России»^[542].

Но непреложным принципом международного права остается признание того, что уменьшение или увеличение территории государства, в какой бы форме оно ни совершалось, не влечет за собой изменений в общем международном статусе государства.

Территориальная взаимозависимость всегда была политической реальностью. Захват Чехословакии в 1938 г. фактически начался уже с аннексии Австрии. Захват Норвегии начался с оккупации Дании. Захват Греции начался с оккупации Албании и Болгарии. Нападение на Суэцкий канал началось с вторжения на Балканы и в Северную Африку. «Нападение на Соединенные Штаты, - говорил, обращаясь к нации, Ф. Рузвельт, - может фактически начаться с установления контроля над любой из баз, от которых зависит наша безопасность, будь то на севере или на юге»^[543].

О политическом значении географического положения говорит, например, судьба Кипра. С 1960 г. Республика Кипр - независимое государство. Но согласно цюрихско-лондонским соглашениям 1959 г., Великобритания, ранее владевшая Кипром, сохранила суверенитет над 99 кв. милями территории острова, занятыми британскими военными объектами, а Греция и Турция ввели на территорию Кипра свои военные контингенты (950 и 650 чел. соответственно). Эти три страны провозгласили себя «гарантами независимости, территориальной целостности и безопасности» Кипра, что, впрочем, не предотвратило войну и раскол территории острова на греческую и турецкую части.

Феномен Кубы социалистической, компенсировавший ее территориальную уязвимость:

- в общедемократическом и антикомпрадорском характере первого этапа революции, совпавшем с общемировой тенденцией того времени;

- в стратегическом союзе с СССР и Восточным блоком на втором этапе, ставшем периодом социалистических преобразований. Карибский кризис 1962 г. показал США реальную готовность Советского Союза защищать Кубу;

- в соединении на всех этапах развития с 1959 г., включая современный, идей национального возрождения и социальной справедливости, что только и может реально консолидировать общество.

Руководство Народной Демократической Республики Йемен, подводя в 1977 г. итоги десяти лет борьбы за национальный суверенитет, мир, демократию и социальный прогресс, с полным основанием указало в качестве главной причины притязаний и заговоров колониализма против Йемена его стратегическое географическое положение на юго-западе Аравийского полуострова, позволяющее ему контролировать вход в Красное море - Баб-эль-Мандебский пролив^[544].

В сохранении и даже нарастании курдского вопроса решающую роль также играет географическое положение Курдистана. С территории, контролируемой курдами, открывается для Азии путь в Европу, она связана с арабским миром, имеет выходы в Закавказье и Центральную Азию, становясь, тем самым, перекрестьем торговых и транспортных коммуникаций с Запада на Восток и с Севера на Юг. Как минимум с VI в. юго-западная часть азиатского материка именовалась Курдистаном и была в эпицентре войн и нашествий (византийских, арабских, тюркских, монгольских, иранских и т. д.). С начала XVI в. территория Курдистана была поделена между Османской империей и Ираном, противостояние которых предопределяло геополитическое значение Курдистана. В XIX в. непосредственным соседом Курдистана стала Россия, присоединившая к себе Закавказье, а с Юга интерес к территории Курдистана стала проявлять Великобритания. К концу XIX в. активную роль в регионе стала играть и Германия, а в годы Первой мировой войны Курдистан стал объектом притязаний также Франции и США. Разрушение СССР и последующее ослабление России привело к концу XX в. к качественному увеличению в Курдистане роли США и стран Западной Европы.

Изучение влияния физико-географической среды на развитие и судьбы человечества далеко от завершения^[545].

Развившиеся в послевоенной Европе идеи о том, что современные тенденции (развитие международных отношений, формирование системы международных экономических, профессиональных, научных и иных организаций, современных средств связи, попытки унификации законодательств различных государств, международного регулирования путем конвенций, примат международного права и т. п.) направлены на умаление значения, обесценивание территории, и последняя более не является сферой исключительного влияния государственной власти, не выдержали испытания временем. Нет никаких оснований считать, что решение глобальных проблем человечества невозможно при существовании государственных границ. Стабильность территории утверждается именно с появлением понятия «государственная граница», которое ориентировочно возникло к XI в., но определенно сформировалось позднее с развитием картографии.

Глубокое понимание сущности границы невозможно вне анализа ее содержания, проведенного К. Хаусхофером. Его работа «Границы в их географическом и политическом значении» (1927 г.) - одна из вершин геополитической мысли XX в. Для К. Хаусхофера граница - это вовсе не линия, а переходная зона сильной, пульсирующей жизни^[546]. В этом он следует традиции, ибо в средневековой Европе четких территориальных границ почти не существовало. В этом же смысле А. Рибер использует вместо термина «защита» границы термин «управление» ею, вкладывая в него не только создание традиционных укрепленных линий, но и широкий набор других методов действия государства, от торговли и дани до репрессий против населения^[547].

Средневековая Европа, как вслед за Манном отмечает М. Биллиг, состояла из небольших пересекающихся сетей, ибо ни один орган государственной власти не управлял четко очерченной территорией или проживающими на ней людьми. Более того, «территории меняли форму из поколения в поколение, поскольку монархи в эпоху раннего Средневековья часто делили свои владения между наследниками» ^[548]. Мир Европы того времени и поэтому представляется современному человеку чужим, невероятно беспорядочным и дезорганизованным.

Особую роль играл характер границы, ее протяженность и особенно ее качество. Огромное значение этих показателей в жизни всякой нации, всякого государства, состояло в глубоком влиянии на всю их историю, «создании ее». Как писал И. И. Дусинский, «в ряду естественных условий, влияющих на жизнь народа и государства, характер его границ занимает одно из первых мест»^[549].

Если в науке международного права было принято выделять два вида границ - физические (или естественные) и условные (или договорные)^[550] - то ныне возможно четко

разграничивать три вида границ: государственные, естественные и геополитические. Государственные границы государств представляют собой линии, обозначенные на картах (а при малейшей возможности и на местности), и проходящие по этим линиям вертикальные поверхности до границы земного пространства с космосом, с одной стороны, и с другой стороны - до центра Земли в глубь ее недр, а практически - на доступную для проникновения в недра глубину. Естественные границы государства (limes naturalis s. occupatorius) следует рассматривать как природные пределы жизненного пространства соответствующего народа, «границу, совпадающую с каким-либо крупным природным разделом, существующим на земной поверхности и резкою, трудно проходимою чертою рассекающим лицо земли»^[551]. Геополитические границы - это линии, разделяющие сферы действия суверенитетов, в пределах которых происходит выравнивание статуса территорий ^[552]. Именно о

геополитических границах идет речь, когда делаются заявления о включении того или иного региона мира в «зону жизненно важных интересов» какой-либо державы. В теории евразийства в качестве границ присутствуют только геополитические^[553].

Термин «сфера интересов» пришел в международное право в колониальные времена, когда под сферой интересов понимались «задние земли» колоний (Hinterland), т. е. территории, прилегающие к колониальной территории соответствующего государства. Территория «сферы интересов» никогда не включалась в состав государственной территории, ибо в ее пределах за государством признавались не суверенитет и территориальное верховенство, а исключительное право на завладение этой землей, а равно, еще до осуществления этого завладения, свобода действий с целью не допустить появления на указанной территории государственной власти другого государства. От «сферы интересов» произошли и современные понятия зон жизненно важных интересов и зон геополитической ответственности.

История территориального развития любого государства - это история расширения его границ, а позднее их сохранения, отступления от них и последующего возвращения к ним.

Из трех указанных видов границы правовым, точнее государственно-правовым понятием является только понятие государственной границы. Два остальных - понятия политические.

15.2.