Территория и народ, ее населяющий. Этнос и нация

Государство - это народ, юридически организованный на своей территории. Раскрывая смысл государства через анализ образующих его народа, территории и власти, мы неизбежно убеждаемся в том, что имеем дело с общефилософской взаимозависимостью формы и содержания.

История любого государства - это история территории и людей, ее населяющих, история власти на этой территории. Для России, как и для других давно сложившихся цивилизаций, - это многовековое триединство. Ибо:

история территории - это процесс расширения пространства вокруг социокультурного стержня - очага цивилизационного развития;

история населения - это жизнеописание киммерийцев и скифов, сарматов и готов, гуннов и аваров, хазар и булгар, многоплеменных славян, финно-угров и татаро-монгол; это формирование русской нации - многонационального народа России, русского суперэтноса; история власти - это процесс трансформации политической и социально-экономической систем соответствующих этносов и нации в целом.

Если писать этническую историю, то современная совпадет с историей национальных государств, а подлинная древняя потеряется среди легенд и модернизации прошлого. Давно уже не секрет, что все локальные цивилизации стремятся к обособленности, контакты между ними порождают конфликты, а то и ускоряют гибель одной из них.

Фактически отождествляя нацию с этносом, Д. А. Керимов объединяет в содержании понятия этноса социально-биологические характеристики и привязку к определенной территории ^[471]. Напротив, этнос как общность людей, имеющая обусловленную

природными первопричинами языковую и культурную обособленность, как биосоциальный организм - категория биологическая и культурно-социальная, не замыкающаяся на какую-либо территорию (о чем свидетельствует, например, существование диаспор).

Этнос - это кирпичик, из множества которых сложено здание человечества как биологической формы. При этом организм человека, как и этническая совокупность таких организмов - часть биосферы Земли, участвующая в конверсии биоценоза. Нельзя не согласиться с Л. Н. Гумилевым в особой роли этносов для биосферы Земли, что определяется их местом в биосфере и социосфере^[473]. Особо значимы в контексте нашего исследования размышления Л. Н. Гумилева об уровнях и типах этнических систем, в том числе о суперэтносе как группе этносов, возникающей одновременно в одном регионе и

проявляющей себя в истории как мозаичная целостность, состоящая из этносов; о субэтносах как подразделениях этноса, существующих только благодаря тому, что они входят в единство этноса ^[474]. Хотя понимание Л. Н. Гумилевым пассионарности как характерологической доминанты, необоримого внутреннего стремления (осознанного или, чаще, неосознанного) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели^[475], тем более, проявляющейся прежде всего в процессе этногенеза, необходимо перенести скорее именно на нацию.

Народ вовсе не обязательно совпадает с этносом. Если этнос - социально-биологический организм, то народ - социально-культурный, а то и уже только социальный. Платон, разделяя демократическое государство на три «части» - трутней, богачей и народ, - понимал под народом тех, кто трудится своими руками, чужд делячества и обладает немногим имуществом.

конкретно-историческом понимании. Следует согласиться с Б. М. Клименко, определявшим народ как большую группу людей, обладающую экономической, социальной и культурной общностью, а также имеющую общую территорию^[479]. С другой стороны, такой его подход наделяет народ качествами нации, прикрывая перерождение понятия самой нации в этническую категорию.

Если в XVIII в. Д. Дидро, отринув значение языка и этнического единства, определял нацию как коллективное имя, применяемое «для многочисленного населения, живущего на четко ограниченном определенном пространстве и повинующегося одному правительству»^[480], то в XX в. народ стал тождествен той нации, которая есть не расовая и не племенная, а (по И. В. Сталину) «исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры»^[481].

Конечно, нельзя отождествлять понятия нации и государства, как это делал, например, В. Липинский^[482], но применяемый им подход уместен при соотнесении территории и ее населения, территории и нации. Последнее, однако, сводит на нет попытки В. Липинского противопоставить украинскую государственность - русской^[483]. В. Липинский прав в другом: построить национальное государство можно только в том случае, если в обществе существуют социальные силы, сословия, классы, кровно заинтересованные в его существовании^[484].

С полным на то основанием О. Бауэр предлагал рассматривать сущность нации исходя из понятия о национальном характере, под которым подразумевал сумму признаков, отличающих людей одной национальности от людей другой, «комплекс физических и духовных качеств, который отличает одну нацию от другой»^[485]. Отмечая изменчивость национального характера, О. Бауэр указывал его подверженность влиянию культурных и социальных факторов и определял нацию как относительную общность характера, вырастающую на почве не однородности, а общности судьбы, как «совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы»^[486]. Акцентируя значение для национального характера особого уклада воли, он связывал наличие этой воли только с правящим классом, исключая широкие массы народа из состава нации^[487].

Когда А. Миллер пишет, что «русский национализм идеологически развивался и формировал свой образ национальной территории во взаимодействии и соперничестве с другими национализмами империи»^[488], то он путает цивилизационное понятие «русский» с этническими «восточно-славянский» или «великорусский». Но в том и было значение фактора православия, что оно нивелировало этнические различия. Ошибка А. Миллера и его либеральных коллег в том, что они не различают русский имперский проект от великорусского националистического проекта.

Национальная общность людей как культурная, социально-экономическая и политическая система может претендовать на роль народа только тогда, когда она может как удовлетворить производимым общественным продуктом свои внутренние потребности, так и обеспечить защиту этого продукта, своей культуры и территории от внешних угроз.

Содержание понятия «народ» зависит не только от уровня осмысления процессов, происходящих в обществе, но и от преломления господствующих мировоззренческих доктрин через национальные особенности и историко-культурные традиции конкретного общества. Так, например, Судан по Конституции 1973 г.

Примечателен феномен социума Сингапура. Сингапурский проект создания самодостаточного государства при крайне неблагоприятных качественных характеристиках территории - одна из самых амбициозных и самых успешных попыток формирования культурной идентичности. Попытка удалась прежде всего потому, что были определены и проведены в жизнь следующие общие ценности сингапурцев:

- нация превыше этнической группы;

- общество превыше индивида;

- семья есть основная ячейка общества;

- личности гарантируется уважение и общественная поддержка;

- консенсус вместо спора;

- расовая и религиозная гармония.

Только такие и им подобные духовные, культурные, социальные и религиозные скрепы способны из населения сделать народ, а из народа - нацию.

Иными словами, народ ныне - это не только трудящаяся часть нации, т. е. понятие, исторически очень изменчивое, но, прежде всего, это консолидированное во имя достижения каких-либо социально-политических целей население территории государства. Именно об этом писал А. С. Панарин, когда определял народ как общность, бытие которой в отличие от естественно-этнографической общности реализуется через своеобразное историческое задание, обусловленное его ценностной ориентацией^[490].

Именно народ принял решение о своем будущем, когда большинство жителей о. Майотта на референдуме 1974 г. проголосовали против получения независимости, и остров - единственный из всех Коморских островов - остался заморской территорией Франции.

Явно доводит ситуацию до абсурда Д. Джозеф, усматривая соединение двух основных начал понимания нации - этимологического и государственно-национального - в населении территории государства представителями только одной нации (этноса) и отсутствии представителей нации по рождению, проживавших бы за пределами этой территории^[491].

Уместно вспомнить блестящее определение нации, сформулированное Э. Ренаном в его лекции в Сорбонне (1882 г.): «Нация есть душа, духовный принцип. Две вещи, которые, право говоря, суть одно целое, составляют эту душу, этот духовный принцип. Одна - это совместное обладание богатым наследием памяти; другая - теперешнее согласие, желание жить вместе, воля продолжать показывать в лучшем свете ценность полученного неделимого наследия... Нация, как индивидуум, является результатом длительного периода усилий, жертв и самоотверженности...»^[493] Иными словами, нация существует в помыслах и воле людей, из которых она состоит. По мнению Б. Андерсона, нации реально существуют в качестве «воображаемого» политического сообщества, которое неизбежно является «ограниченным» и одновременно «суверенным»^[494]. Все основания были у Л. А. Тихомирова видеть основу и движущую силу развития нации, как и человека, в ее духовной силе^[495]. Хотя национальные идентичности как идеологические творения, созданные в ходе становления нации, - это все же «формы социальной жизни, а не внутренние психологические состояния»^[496]. При правоте Н. К. Позднякова, который вслед за Б. Андерсоном отмечает закономерность того, что единство нации нуждается во внутреннем отождествлении именно с «воображаемым сообществом», когда человек осознает ее «за собой» и представляет совокупность граждан своего общества (по отношению к которым происходит отождествление)^[497].

Стремясь уйти от необходимости использовать понятия нации и, тем более, народа, часто территорию рассматривали как достояние исторически определенных, сложившихся в пределах данной географической среды групп людей, ее коренного населения ^[498].

Государственно-правовая связь индивида и государства имела значение во все исторические эпохи. В древности люди различались по племенному происхождению, затем - по принадлежности к определенной территории (вспомним противоборство афинян и спартанцев, македонян и горожан Фив). Средневековье породило институт сюзеренитета, когда владелец-феодал мог считаться вассалом сразу нескольких сюзеренов, но параллельно шлифовало статус подданства. Лишь Новое время, соединив повседневные потребности гражданского, международного частного, конституционного права с пробуждением гражданского общества, сформировало институт гражданства.

14.2.