ПРЕДЕЛЫ ДОПУСТИМОСТИ ЗАЩИТЫ ДОБРОСОВЕСТНОГО ПРИОБРЕТАТЕЛЯ - ОТВЕТЧИКА ПО ВИНДИКАЦИОННОМУ ИСКУ И ДОБРОСОВЕСТНОГО ПРИОБРЕТЕНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ ОТ НЕУПРАВОМОЧЕННОГО ОТЧУЖДАТЕЛЯ

1. Постановка вопроса

Приведенные соображения в защиту добросовестного приобрета­теля относятся ко всем случаям добросовестного приобретения права собственности от неуправомоченного отчуждателя, независимо от ха­

рактера выбытия вещи из владения собственника, а также и того, кем является этот собственник.

Убедительность для добросовестного приобретателя данного внешнего фактического состава, создающего видимость права отчуж­дателя, не зависит от этих обстоятельств. Приведенные соображения в пользу добросовестного приобретения от неуправомоченного отчу­ждателя не уточняют пределов допустимости такого приобретения. Они не дают основания для нахождения компромиссного решения этого вопроса с тем, чтобы в этом споре были по возможности взве­шены противостоящие интересы участников спора о праве собствен­ности на данную вещь с учетом сравнительной значимости этих про­тивостоящих интересов и субъективной стороны поведения их носи­телей.

Решение этого вопроса должно обеспечить сведение до минимума материального ущерба бывшего собственника, которому отказано в удовлетворении его виндикационного иска, а также - добросовестного приобретателя, ответчика по виндикационному иску, обязанного воз­вратить вещь собственнику. Необходимо найти этот «вариант наимень­шего зла».

С другой стороны, необходимо обеспечить преимущественное по­ложение социалистической собственности на средства производства в обеих ее формах как хозяйственной основы СССР.

2. Учет субъективной стороны поведения бывшего собственника и третьего приобретателя

Субъективная сторона поведения бывшего собствен­ника, с одной стороны, и третьего приобретателя - с другой, имеет не­маловажное значение в разрешении этого конфликта противостоящих интересов собственника добросовестного приобретателя. Собственнику, который передал вещь другому лицу по своей воле во времен­ное пользование, на хранение или для другой цели, во многих случаях может быть поставлено в вину, что он оказал доверие лицу, того не за­служивающему.

Этот упрек, как правило, исключается в тех случаях, когда собст­венник лишился владения вещью помимо своей воли, в част­ности, когда у него эта вещь похищена или им потеряна.

Разумеется, эта упречность или безупречность поведения собст­венника, в результате которого он лишился своей вещи, имеет в виду то, что случается в большинстве случаев. Нельзя утверждать, что собственник виноват во всех случаях, когда бывает обманут в своем доверии при передаче вещи по своей воле другому лицу. Рав­ным образом было бы ошибочным обратное утверждение: будто собст­венник не виноват во всех тех случаях, когда вещь выходит из его владения помимо его воли.

Однако, если взять даже те сравнительно редкие случаи, когда при передачи вещи другому лицу по своей воле собственник не проявил никакого си1ра in eligendo, он все же лишился вещи в результате своего активного поведения, а потому к нему приложимы рассуждения Ио - сифа Унгера о деятельности на собственный риск (Handeln auf eigene Defahr). Он должен нести риск тех опасностей, которые он создал своими действиями для себя и для добросовестных третьих лиц.

Равным образом, если взять те случаи, когда собственник лишился своей вещи помимо своей воли, но в результате своей неосторожности, неосмотрительности, рассеянности и т.п., эта его вина объективно выразилась (как правило) в без - действии, а не в положительных действиях. Поэтому здесь непри­менимы выше приведенные соображения о деятельности на собствен­ный риск.

Именно с точки зрения высказанных положений становится понят­ным приравнивание в практике Верховного Суда СССР случаев необхо­димой поклажи (depositum miserabile) к случаям утраты вещи собст­венником помимо его воли. В этих случаях собственник оказывается во власти крайней необходимости, он лишен возможности выбора контр­агента (поклажепринимателя), а отсюда - не может быть и речи о вине в таком «выборе».

Таким образом, учет субъективной стороны поведения собствен­ника дает определенные основания для возложения на него риска его активной деятельности, предпринятой по его воле. Разумеется, необхо­димейшей предпосылкой отнесения этого поведения на риск собствен­ника является добросовестность приобретателя. Только при ее наличии, то есть когда приобретатель не знал и не дол­жен был знать, что лицо, от которого он приобрел вещь, не имело права отчуждать ее, может считаться обоснованным предпочтение интересов третьего приобретателя интересам бывшего собственника.

Разумеется, это незнание приобретателя о неуправомоченности от­чуждателя не должно бытъ основано на грубой небрежности. Оно

должно опираться на внешнюю обстановку отчуждения - приобретения, создающую видимость правомочий отчуждателя. Наоборот, нельзя при­знать приобретателя добросовестным, когда внешняя обстановка отчу­ждения - приобретения заставляет его усомниться в правомерности от­чуждения. В этих случаях он должен знать, что лицо, от которого он приобретает вещь, не имеет права отчуждать ее.

3. Вариант наименьшего зла при отказе собственнику в удовлетворении его виндикационного иска

С другой стороны, при установлении различной трактовки вещей, вышедших из владения собственника по его воле, и вещей, вышедших из его владения помимо его воли, следует избрать вариант наименьшего зла при отрицательном для собственника решении по виндикационному иску.

В тех случаях, когда собственник вверил вещь кому-либо п о своей воле, он, по общему правилу, знает, кому он оказал свое доверие и где находится это его доверенное лицо, то есть он знает сво­его контрагента (нанимателя, ссудополучателя, поклажепринимателя и т.п.) и его местонахождение. Именно поэтому он имеет больше шансов, если ему будет отказано в возвращении вещи, добиться по крайней мере возмещения вреда от лица, нарушившего его доверие.

Наоборот, когда собственник лишился владения вещью п о м и - мо своей воли, путем утери, хищения и т.п., и затем получил отказ в удовлетворении его виндикационного иска к третьему приоб­ретателю, нынешнему владельцу вещи, он по большей части не знает, кто был похитителем его вещи или лицом, присвоившим ее как находку.

Именно поэтому в этих случаях он, как правило, также лишен и возможности добиться возмещения убытков с недобросовестного нару­шителя его права собственности.

Отказ в удовлетворении виндикационного иска, направленного на истребование вверенной вещи от третьего добросовестного приобрета­теля, по большей части оставляет бывшему собственнику возможность ликвидации ущерба за счет виновного контрагента.

Наоборот, отказ в удовлетворении виндикационного иска, направ­ленного на истребование вещей, похищенных, утерянных и вообще вы­шедших из владения собственника помимо его воли, от добросовестно­го приобретателя, по большей части лишает собственника возможности ликвидации ущерба за счет непосредственных виновников преступного изъятия вещи или их соучастников.

Таким образом, учет субъективной стороны поведения собствен­ника, лишившегося владения вещью по своей воле или помимо своей воли и создавшего этим повод для заблуждения третьего приобретате­ля, а также изучение варианта решения, представляющего наименьшее зло для собственника при отказе в удовлетворении виндикационного иска, - позволяют прийти к выводу, что собственнику, лишившемуся вещи помимо своей воли, должно быть предоставлено право на истребование своей вещи также от добросовестного приобретателя.

Наоборот, бывшему собственнику, который лишился владения ве­щью по своей воле, не должно быть предоставлено право на истребова­ние вещи от добросовестного приобретателя. В этих случаях последний приобрел право собственности.

4. Абсолютная (неограниченная) виндикация государственной и кооперативно-колхозной собственности

Допуская и обосновывая добросовестное приобретение от неуправомоченного отчуждателя права собственности на вещи, вы­шедшие из владения собственника по его воле, советское граж­данское право исключает такое приобретение в отношении государст­венного имущества. На основании ст. 60 ГК «...Государственные учре­ждения и предприятия могут истребовать от всякого приобретателя принадлежащее им имущество, незаконно отчужденное каким бы то ни было способом...».

Это правило сформулировано в действующем праве только приме­нительно к государственной собственности. Однако есть основания для распространения этой привилегии также на кооперативно-колхозную собственность.

На каждом этапе в истории развития общества придается особое значение праву собственности, так как та или иная форма собственно­сти дает соответствующую характеристику определенной правовой сис­темы, а в сущности говоря, и соответствующую характеристику целой эпохи в истории человечества. Отсюда понятно то внимание, которое уделяется институту права собственности во всех системах права, и ин­тенсивная защита этого права.

Уже постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. (СЗ СССР, 1932 г., № 62, ст. 360) признало, что «общественная собствен­

ность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушаю­щиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями об­щественного имущества является первейшей обязанностью органов со­ветской власти...».

«Экономическую основу СССР составляют социалистическая сис­тема хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистиче­ской системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплуатации человека челове­ком» (Конституция СССР, ст. 4).

При этом «социалистическая собственность в СССР имеет либо форму государственной собственности (всенародное достояние), либо форму кооперативно-колхозной собственности (собственность отдель­ных колхозов, собственность кооперативных объединений)» (Конститу­ция СССР, ст. 5).

Таким образом, и закон 7 августа 1932 г. и Сталинская Конститу­ция объединяют нашу государственную и кооперативно-колхозную собственность в едином понятии социалистической собственности.

Оба указанных закона, а также уголовные кодексы союзных рес­публик приравнивают в отношении уголовно-правовой защиты коопе­ративно-колхозную собственность к собственности государственной.

В законе 7 августа 1932 г. прямо сказано: «Приравнять по своему значению имущество колхозов и кооперативов (урожай на полях, обще­ственные запасы, скот, кооперативные склады и магазины и т.п.) к имуществу государственному и всемерно усилить охрану этого имуще­ства от расхищения» (закон 7 августа 1932 г. II, 1).

Сталинская Конституция (ст. 131), обязывая каждого гражданина СССР «беречь и укреплять общественную, социалистическую собст­венность, как священную и неприкосновенную основу советского строя, как источник богатства и могущества родины, как источник зажиточной и культурной жизни всех трудящихся», и объявляя, что «лица, поку­шающиеся на общественную социалистическую собственность, являют­ся врагами народа», не делает никакой разницы между двумя формами социалистической собственности - государственной и кооперативно­колхозной.

Равным образом не проводится такой разницы в Уголовном Кодек­се РСФСР (ст. 162 «г», «д», 116, 131 и др.).

Все эти нормы нашего законодательства позволяют сделать вывод о необходимости приравнивания кооперативно-колхозной собственно­сти к государственной также и в отношении гражданско-правовой за­щиты при помощи виндикационного иска.

К этому выводу приводит систематическое толкование действующе­го законодательства, позволяющее (после закона 7 августа 1932 г.) вы­двинуть это положение в порядке постановки вопроса de lege lata и, со­вершенно бесспорно, - de lege ferenda. Отсюда следует признать в той же плоскости недопустимость добросовестного при­обретения кооперативно-колхозного имущест­ва от неуправомоченного отчуждателя в порядке ст. 183 ГК (в конце).

В итоге этих рассуждений необходимо прийти к выводу, что наша социалистическая собственность должна быть обеспечена наиболее эф­фективной защитой. Поэтому во всех случаях, когда истцом является государственный орган, кооперативное объединение или колхоз, неза­конно лишившиеся принадлежащего им имущества, интересы любого приобретателя должны отступить перед интересами истца. Отсюда принцип неограниченной виндикации социалистической собственности в Союзе Советских Социалистических Республик.

Печатается по: Б.Б. Черепахин. Юридическая природа и обоснование приобретения права собственности от неуправляемого отчуждателя // Ученые записки Свердловского юридического института. Т. 2. Свердловск: ОГИЗ, 1947. С. 63-98.