Молдавия

Идеология молдавской исторической школьной литерату­ры до недавнего времени заключалась не в обосновании соб­ственной государственности, а в ее инкорпорации в румынское политическое и культурное пространство.

Проводится румынизация всемирного исторического про­цесса. Данный эффект достигается посредством включения со­бытий и персоналий румынской истории в ранг общемировой значимости. Так, в учебнике для 4 класса музей Григория Анти- па в Бухаресте ставится в триаду лучших музеев мира (наряду с нью-йоркским Метрополитен-музеем и петербургским Эрми­тажем), а В. Пырван — в триаду самых известных археологов (наряду с Ф.Ж. Шампольоном и Х. Картером)^[379].

При изложении этнической истории Молдавии оказались минимизированы упоминания о славянском населении края. Подчеркивается, что румыны, а соответственно, и молдаване являются прямыми потомками сложившейся в раннее средне­вековье «гето-дако-римской нации»^[380].

Древность румынского языка относится авторами молдав­ских учебников к VIII столетию. Проводится мысль, что про­цесс национальной консолидации румын завершился раньше, чем сложилось древнейшее русское государство. Однако в Ру­мынии удревненная версия генезиса румын стала уже исто­риографическим штампом. «Слово «римлянин», — утвержда­ют авторы «Истории Румынии», — превратившись в «румын», стало единым этнонимом для жителей романских сообществ в Карпатах и по обоим берегам Дуная.

Только во второй половине XIX в. правительство Румынии, ру­ководствуясь политическими мотивами, установило модифи­цированный румынский язык на основе латинской графики.

Еще более сложная задача, стоящая перед идеологами пан- румынизма, заключалась в обосновании существования «еди­ной румынской государственности». В качестве ее создателей провозглашаются то Мирча чел Бэтрын, то Штефан чел Мааре, то Михай Витязул^[382]. Выдвигается концепт о восстановлении «Великой Дакии». Идеомиф о Михае Храбром как воссоздателе великой дакской державы связан с соответствующей позицией румынской историографии. «Михай Храбрый, — указывает­ся на страницах «Истории Румынии», — остается важнейшей фигурой своей эпохи — рубежа Средневековья и Нового вре­мени. После блестящих успехов в борьбе с Портой господаря по праву считали крупным военачальником восточной Евро­пы, способным добиться освобождения Константинополя от османов. Характер его отношений с Османской империей по­зволял Михаю и некоторым его современникам рассматривать Валахию как щит христианского мира Хотя объединение было осуществлено не по национальным, а по военно­политическим соображениям, румыны впервые в своей исто­рии оказались под властью одного правителя Правление Михая положило начало переходу от инстинктивной к осо­знанной общерумынской солидарности, от средневековой на­родности к новоевропейской нации»^[383].

Однако как можно было объяснить нахождение потенци­ального освободителя Константинополя в вассалитете у кня­зя Трансильвании, а затем и германского императора? Ответ связывался со стремлением Михая продемонстрировать «ев­ропейский характер своего народа и присоединиться к общим усилиям по защите европейской цивилизации»^[384]. Утвержда­лось существование всеевропейской «христианской республи­ки», составной частью которой представлялась воссозданная Великая Дакия. Для России, внесшей гораздо больший вклад в

борьбу христиан с Османской империей, места в мифической «христианской республике» не нашлось. Авторы молдавских учебников не считают целесообразным акцентировать внима­ние на том факте, что объединенная держава Михая Храброго была создана в 1600 г., а сам он погиб в 1601 г., и его государ­ство, таким образом, не просуществовало и года.

Концепт о средневековом панрумынском государстве на­ряду с решением задач позиционирования Великой Румынии содержал в себе и антироссийскую составляющую. Нивелиро­валось значение русско-турецких войн как главного историче­ского фактора генезиса суверенной румынской государствен­ности. В общем, исключались какие бы то ни было основания для благодарности России. Если существовало в Средние века единое румынское государство, то Российская империя не толь­ко не может позиционироваться как освободитель румын, а на­против, должна характеризоваться в качестве агрессора. Ведь именно она, отторгнув по условиям Бухарестского мира 1812 г. у турок Бессарабию, привела своими действиями к расколу единого румынского этноса. Политика Российской империи в отношении Румынии оценивается как аналогичная экспансио­нистскому курсу Австрии. Вероисповедальные различия импе­рий, из которых, казалось бы, следовала особая близость ру­мынским национальным интересам именно России, в данном случае сознательно игнорировались.

Вопреки утверждениям о признаваемых Европой средневе­ковых истоках панрумынской государственности, отношение европейской общественности к институционализации коро­левства Румынии в 1870-е гг.

В модели в молдавских учебниках национального истори­ческого процесса румынская историография демонстрирует враждебное отношение к России даже в периоды выступле­

ния ее в роли спасительницы Румынии. Удивительна оценоч­ная характеристика политики Российской империи периода русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Создается впечатление, что Россия была не румынским союзником, а едва ли не глав­ным после Турции ее врагом. Российские власти обвиняются в препятствовании юридическому оформлению румынской го- сударственности^[386].

О том, что в 1916 г. после разгрома австрийцами вступив­шей в войну румынской армии Россия вынуждена была бро­сать свои войска на спасение союзников, в «Истории Румы­нии» вообще не упоминается. Напротив, Российской империи адресуются упреки в недостаточной боевой активности, обер­нувшейся для румын поражением от австрийцев. «Русские во­йска, — оправдывают авторы факт разгрома «героической» ру­мынской армии, — не выполнили взятых на себя обязательств по прикрытию южной части фронта в Добрудже и вступили в бой только после того, как линия фронта закрепилась на юге Молдовы»^[387].

Присоединение в 1918 г. Молдавии к румынскому государ­ству характеризуется понятием «великое объединение». О сте­пени моральности отторжения земель у оказавшегося в слож­ной ситуации союзника ни молдавские, ни румынские учебники не склонны рассуждать. Соответственно, как черная страница истории Молдавии рассматривается ее обратное вхождение в СССР в 1940 г.

Последующее вступление Румынии в войну против Совет­ского Союза на стороне Германии оправдывается задачами национального воссоединения румын. Занятие германо­румынскими войсками территории Бессарабии интерпрети­руется как фактическая реализация этой миссии.

толка. Все же негативные явления периода правления И. Анто­неску объясняются внешними обстоятельствами, в частности, гитлеровским давлением.

Скрыто от молдавских школьников 1990-х гг. массовое ис­требление румынскими националистами цыган и евреев. Пере­ход Румынии в 1944 г. на сторону антигитлеровской коалиции также объясняется румынскими национальными интересами. Подчеркивается весомый вклад румын в разгром фашистской Германии^[388].

Негативными красками рисуется советский период истории Молдавской ССР. Сообщается о репрессивной советской поли­тике, гонениях на национальную культуру, дерумынизации мол­даван. Подчеркивается провинциализация Молдавии в рамках СССР. Об экономических и социальных достижениях этого пе­риода информация в молдавских учебниках минимизирована^[389].

Подход к преподаванию истории в школах Молдавии прин­ципиально изменился после прихода к власти в республике в 2000-е гг. коммунистов. Взамен «Истории румын» были введе­ны курсы «История Молдовы» и «Интиризованная история». Это означало, с одной стороны, отказ от политики румыниза­ции, а с другой — демонстрацию интеграционных устремлений в отношении к «общеевропейскому дому».

В интерпретации истории Румынии новые молдавские школьные учебники впали в иную крайность, доказывая отсут­ствие вообще какой бы то ни было исторической и культурной общности молдаван и румын. Предками молдавского народа объявляются влахи, тогда как румынского — гетто — дакские племена. Произошло переосмысление Второй мировой войны. Новое коммунистическое руководство Молдавии выступило с критикой содержащейся в школьной литературе апологии фашистского режима И. Антонеску. Было подчеркнуто, в част­ности, замалчивание в них факта политики геноцида на ок­купированных немецко-румынскими войсками территориях. В результате резких переоценок и сосуществования нескольких моделей преподнесения национальной истории в представле­

ниях школьников сложилось состояние хаоса ценностных па­радигм. Интерпретационная неоднозначность обусловливает крайне низкий процент учащихся в Молдавии, желающих сда­вать историю в качестве экзамена по выбору^[390].