§ 7. Термины-категории «закон и обычай» в Уложении 1649 г.
" 164
«древних царей установленные законы». Церковные деятели середины XVII в., употребляя «закон» и в библейском смысле, придают ему все-таки характер юридической характеристики жизненных явлений (запреты, казни и т.д.).16 На традиционно бытовом уровне источники сохраняют старое значение «закона» как веры. При описании Сибири в летописях «законом
I Z/
Магомета» характеризуется вера народов сибирских. В деловой документации этих же регионов «закон», «беззаконие» употребляются в чисто юридическом смысле (к нарушениям установлений, убийствам, азартным играм и т.д.).215 Соборное Уложение 1649 г. отразило эти противоречивые процессы достаточно неравномерно, отчасти из-за переплетения в тексте литературных, деловых, бытовых языковых напластований. В.В. Виноградов указывал на факт давления на церковнославянский язык того времени деловых, публицистических и иных светских стилей. Следствием было сохранение терминами многофункциональных значений, в зависимости от рода источника и позиций автора. При этом в юридических и деловых документах старались все-таки четко придерживаться строго юридического смысла терминологии.
Получалось так, что текстуальное построение Соборного Уложения 1649 г. смогло обойтись без абстрактно отвлеченной характеристики терминов «закон и обычай». Однако в конкретных применениях терминов они выступают в юридических трактовках, известных еще на древнерусском уровне, хотя и с налетом определенной религиозности.
Они значатся в преамбуле как «закон греческих царей», «законы греческие», «закон христианский». Поскольку в преамбуле заключается идеологическая и идейная суть памятника, эти понятия, в определенной степени, связаны с традиционным «законом Божиим». Однако в летописных текстах XVII в. используется антитеза «закону» - термины «беззаконие и беззаконник». Хотя употребление слова «беззаконник» определенным образом связано с религиозным смыслом, поскольку само право связано с религией, его значение имеет доминирующе юридическую составляющую. «Беззаконник» или преступник-изменник, или нарушитель юридической процедуры, например, «крестного целования».216 Естественно, эти преступники- беззаконники, нарушая закон и выступая против идеологии государства, как бы «выключены из закона», стоят вне правового поля, подлежат юридическому суду. В Уложении такие подходы к преступному выражены через «прикосновенные термины», опосредованно указывая на юридическую суть нарушения закона. Это делается через лексико-юридические выражения - «законная жена», «законные дети» и т.д.В XVII в. произошел «возврат» к пониманию «закона» как юридического установления государства, бытовавшему еще в древний период. Это понимание было окончательно сформировано уже на новом уровне юридического мышления. Влияло на это, безусловно, присутствующее в XIII— XIV вв. понимание закона как властного нормативного выражения в западном праве. Например, в Новгородской летописи закон есть установление римского кесаря (XVI в.).217 Однако, в конечном счете произошел лишь возврат к древнерусскому национальному понятию термина.
Через литературный и церковный стили новое понимание приобрело официальную трактовку несколько позднее Уложения 1649 г. Поскольку главной задачей Уложения было установление унифицированного государственного порядка, логично полагать, что термин «обычай» вообще этим задачам не соответствует и по данной причине не должен упоминаться в памятнике. И он действительно ни разу в кодексе не упоминается.
Встречаются лишь редкие случаи употребления производных слов в смысле употреблявшегося ранее как способа действия. Например, карается смертью действие «нарушающее каким-либо обычаем» церковную литургию. Наказуемы совершенные «пьяным обычаем» физические побои. 71 Все это просто образ действия. Но образ действия такой, который противопоставляется законному образу действия. Закономерно употребление в такой форме слова обычай в XVII в. дьяком Г. Котошихиным при описании формирования Русского царства за счет подчинения Ивану IV окрестных земель. «Таковым обычаем началось царствование» и «злобное правление» царя, началось «тираническим обычаем». Г. Отрепьев «таковым обычаем беззаконно добыл царство». Одновременно, вне официальных текстов XVII в. на литературном уровне значение закона как нормативного постановления отлично осознавалось. Например, бояре ссылаются на закон 0вступлении в брак («записано в законе»).218 В то же время на бытовом уровне самым употребляемым термином в московский период является «закон», не в легальных, а в самых различных направлениях - языческий, божественный, обычный, нравственный, закон предков, юридический и т.д. Таким же широким по значению является его производное «беззаконие». Любопытно, что в таком смысле слова употребляются еще в трудах Апостола Павла.219 По нашему мнению, первый, кто придал термину «закон» достаточно строгое обобщающее значение и «вернул» ему старое понимание в смысле совокупности установлений власти (фактически в смысле права), был преп. Максим Грек (XVI в.). Он считал, что законы, верховное право издания которых принадлежит православному монарху, в сово-
175
купности служат благополучию народа и государства. Именно постановка вопроса в такой своеобразной инверсии «закон - право» привела затем к ослаблению термина «право» и в XVIII в. юридическая область по большей мере означена через слово закон. Очередная метаморфоза терминов.
Соборное Уложение 1649 г. подготовило почву для известного реце- пирования несколько «забытых» ранее в легальном смысле терминов «закон» и «обычай» в официальную текстовую терминологию. Смысл реце- пированных понятий был довольно близок к современному.