Можно ли обойтись без применения силы?

Остается открытым вопрос, насколько в современных условиях оправдано включение элемента принуждения в ныне дей ствующую модель права. В сфере международного права принуждение, как было показано выше, играет незначительную роль.

И даже в национальном праве обычно признается, что люди в большинстве случаев подчиняются закону, именно потому, что это — закон, а не из страха наказания в случае неповиновения. Почему тогда такой упор делается на применение силы, которая, по мнению многих, скорее является атрибутом тирании, чем права, и которую следует рассматривать в качестве потенциальной угрозы подрыва морального авторитета самого права? Здесь очень важно отметить, что рассматриваемая здесь модель, или «идеальный тип» права, может и не совпадать с действующим правом в конкретной стране. Тем не менее подобная модель должна создаваться из элементов, отвечающих развитию человеческого опыта. Иначе она будет бесполезной, поскольку на нее нельзя будет опереться. О чем же свидетельствует этот опыт? Несомненно, что на всех стадиях общественного развития эффективность права в конечном итоге зависела от степени организованного принуждения, на которое оно опиралось. Может показаться, что это не относилось к первобытному обществу. Но такой взгляд, когда-то не подвергавшийся сомнению, опровергается современной антропологией, как это будет показано в дальнейшем при анализе обычного права. Антропология тщательно изучила, объяснила и показала роль санкций во многих примитивных сообществах, как в прошлом, так и существующих в наше время, (бб) Далее, если сравнить относительную анархию феодального общества, в котором принудительное исполнение закона во многом зависело от родовых кланов, поддерживаемых сильной рукой местных сюзеренов, с централизованным аппаратом современного государства, то можно увидеть, как много выигрывает авторитет права благодаря существованию постоянно действующего механизма принуждения.

Но объяснение роли принуждения в праве, как регуляторе человеческих отношений, вероятно, лежит гораздо глубже. Психоанализ научил различать под психологической маской человека факторы его поведения, вытесненные в подсознание. Среди этих факторов необходимо считаться не только со стремлением людей к социальному сотрудничеству, которое, по знаменитому выражению Аристотеля, делают человека «политическим животным», но и с явно выраженной склонностью к агрессии. Её необходимо эффективно подавлять, чтобы подчинить индивида правилам человеческого общежития. Отсюда и потребность, — как это признавалось еще самим Фрейдом, — в необходимости принуждения. Фрейд верил, что проявления человеческой агрессивности поддаются подавлению и сублимации, но искоренить их полностью невозможно. Так что неотъемлемой частью цивилизации всегда будет борьба между общественными устремлениями человека и его природной склонностью к агрессии. О перспективах избавления от этой склонности Фрейд писал: «Тогда наступил бы Золотой век, но очень сомнительно, что подобное положение вещей станет когда-нибудь возможным. Представляется более вероятным в этой связи, что любая цивилизация должна строиться на принуждении и инстинкте неподчинения». (7) Позднее он заявлял следующее: «Люди — существа недобрые, недружелюбные... они совсем не похожи на тех, которые просто защищают себя, когда на них нападают...; стремление к агрессии является мощным первобытным инстинктом, с которым нельзя не считаться...» (8) Более того, сам процесс подавления антиобщественных проявлений порождает фрустрации (разочарования), которые служат важной причиной многих социальных болезней, характерных для нынешнего этапа развития цивилизации. Один современный комментатор учения 3. Фрейда, рассуждая о роли этических норм в человеческом обществе, выразил отношение «отца» психоанализа к данной проблеме следующим образом: «Эти этические нормы были необходимы — без них становление цивилизации было бы невозможно, — но в то же время они самым плачевным образом исказили самые глубинные побуждения человека.

Именно по этой причине Фрейд столь упорно настаивал на необходимости взаимосвязи между цивилизованным обществом и принуждением, как элементом действующего в нем социального порядка». (9) К этому можно добавить, что вся новейшая история служит убедительным доказательством существования и силы таких агрессивных побуждений, равно как и разъедающих наше общество «фрустраций». Поэтому диагноз Фрейда, хотя и звучащий как приговор, не следует отвергать, несмотря на его не вполне научное обоснование. (10). Конечно, всегда существует надежда, что человеческая природа может измениться и что в конечном итоге на практике восторжествует более гармоничный социальный порядок. «Даже если де Местр был прав, утверждая, что палач всегда был стерж нем структуры гражданского общества, то и в этом случае можно возразить, что это не является объективной необходимостью и что во всех случаях это будет именно так». (11) Современность и уроки истории свидетельствуют со всей очевидностью, что модель права, призванная служить действенным инструментом контроля, но игнорирующая или умаляющая значение фактора принуждения, не характерна для современного общества. Конечно, если верить в неизбежность появления нового социального порядка, в котором нет места для принуждения, то ныне действующая модель правового регулирования может потребовать кардинальных изменений. Однако в настоящий момент к подобным сентенциям следует, по-видимому, подходить с большой долей скептицизма.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме Можно ли обойтись без применения силы?: