Уголовно-исполнительные учреждения и исполнение наказания в зарубежных странах

Социально-философские основы обращения с осужденными в странах За­пада. Тенденции применения уголовных наказаний за рубежом.

Сходство и отличие уголовно-исполнительных систем и правового регули­рования исполнения уголовных наказаний в России и на Западе.

Исполнение наказаний, не связанных с лишением свободы. Надзор за условно осужденными и условно освобожденными. Тенденции развития уго­ловно-исполнительного законодательства и уголовно-исполнительных систем в постсоветских государствах.

Опыт пенитенциарных систем развитых зарубежных стран ни­когда не оставался без внимания отечественных специалистов. Однако отношение к нему менялось от идеологического неприятия до «романтического идеализма». Во многих изданных в последнее время учебниках по уголовно-исполнительному праву содержатся разделы, описывающие важнейшие черты пенитенциарных систем тех или иных стран Запада.

Ныне на смену описаниям должен приходить объективный ана­лиз. Он позволяет точнее оценить достоинства и недостатки отече­ственной УИС, лучше понять ее объективные возможности и пер­спективы. В этом плане некритическое восприятие зарубежного опыта едва ли не столь же вредно, как бытовавшее ранее его идео­логическое отторжение.

Такой подход предполагает возможно более четкое представле­ние не столько о внешних атрибутах исполнения наказания, сколько о его сущностных чертах. В их числе можно указать как объединя­ющие российскую УИС с пенитенциарными системами развитых зарубежных стран, так и такие, которые делают попытки простого воспроизведения зарубежного опыта бесперспективными.

Между российской и западной пенитенциарными системами сейчас много общих черт. Общецивилизационный, демократиче­ский процесс, в русле которого уже не одно десятилетие развива­ется Россия, предопределяет, что, как в России, так и на Западе:

- реальное лишение свободы не составляет абсолютного боль­шинства назначаемых судами уголовно-правовых санкций;

- пенитенциарная система дополняется службой пробации или аналогичной ей службой;

- исполнение наказания преимущественно подведомственно Министерству юстиции;

- определяется правосубъектность осужденных, основанная на Всеобщей декларации прав человека; обращение с осужденными зиждится на правовых основах и сопровождается различными формами контроля;

- в целом признается значение международных (общемировых и региональных) стандартов обращения с заключенными;

- целью обращения провозглашается исправление, а труд счи­тается одним из его средств;

- персонал пенитенциарных учреждений составляет довольно многочисленную профессиональную группу с относительно высо­ким уровнем социально-правовой защищенности.

Нетрудно заметить, что изложенные выше признаки отражены в ряде основополагающих международных документов, и прежде всего в Минимальных стандартных правилах в отношении обра­щения с заключенными 2015 г., Токийских правилах 1990 г. Тем не менее, как сказано в самих Правилах, при их реализации следу­ет принимать во внимание «разнообразие юридических, социаль­ных, экономических и географических условий». С учетом этого нельзя не отметить ряд обстоятельств, свидетельствующих о не­возможности бездумного копирования некоторых достижений за­рубежного опыта в отечественной уголовно-исполнительной прак­тике. Укажем основные из них.

Хотя ряд стран Запада (например, Великобритания) в послед­ние годы сталкивается с ростом тюремного населения, все же чис­ло заключенных в России (как абсолютное, так и относительное) кратно выше аналогичного показателя в любой стране Запада (кроме США).

Средние сроки пребывания в местах лишения свободы в России также кратно превышают аналогичные сроки содержания в запад­ных тюрьмах. Хотя количество преступлений на 100 тыс. населе­ния во многих странах Запада выше, чем в России, развитая в этих странах система страхования на фоне преимущественно корыстно­го характера преступности заметно смягчает восприятие населени­ем последствий преступных деяний. Этого нет в России, где в силу значительного числа тяжких преступлений против личности и ис­торически сложившегося менталитета населения уровень его «ка­рательных притязаний» гораздо выше.

На Западе основным видом (и вообще синонимом) лишения сво­боды выступает тюрьма. В России превалирует колонийская, то есть «лагерная» система исполнения лишения свободы. Хотя в ряде науч­ных работ и выступлений руководящих работников УИС было про­возглашено движение к тюремной системе как новому «цивилизо­ванному» облику лишения свободы, на практике этот процесс проти­воречив. Если в прошлом десятилетии в России было 13 тюрем, то ныне - только 8. Одгако в рамках каждого учреждения или их группы довольно интенсивно развиваются «тюремные начала».

В свою очередь, в основном «колонийский» облик российских пенитенциарных учреждений объективно (и это следует подчерк­нуть!) требует преимущественно военизированного («парамили­тарного») способа управления ими. В связи с этим представляются безуспешными основанные лишь на западном опыте попытки пол­ностью ликвидировать милитаризацию в УИС. Речь может идти лишь о смягчении ее наиболее одиозных черт в условиях граждан­ского общества.

В большинстве западных стран сложилась многоуровневая структура УИС, предполагающая деление лишения свободы на центральные (или федеральные), региональные (штатов, земель и т.д.) и местные (муниципальные). Российская уголовно-исполни­тельная система традиционно (во всяком случае, в XX в.) основы­валась и основывается на строгой централизации.

Принципиально важно и то, что в России и на Западе различен концептуальный подход к лишению свободы. Для западных стран он наиболее четко отражен в Правиле 3 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными ООН 2015 г.: «Заключение и другие меры, изолирующие лиц от окружающего мира, причиняют им страдания уже в силу того, что они отнима­ют у этих лиц право на самоопределение, поскольку они лишают их свободы.

Уголовная и уголовно-исполнительная политика России тра­диционно исходят и из карательной составляющей режима. Сле­довательно, основания определения, изменения вида режима, его конкретные составляющие и связанная с этим классификация осужденных максимально конкретно определяются законом (причем только федеральным законом!), осуществляются в су­дебном порядке и, по крайней мере, в начальный период отбы­вания наказания преимущественно зависят не столько непосред­ственно от опасности личности осужденного, сколько от тяжести совершенного им деяния. В отличие от западных тюрем, степень свободы администрации в этом отношении в России не столь велика.

Наконец, труд. В западных пенитенциарных учреждениях доля привлеченных к нему осужденных отнюдь не является столь зна­чимой, как в российской УИС. И это понятно в силу преимуще­ственно «тюремного» облика западных учреждений, где отсут­ствие всеобщей занятости осужденных не осложняет обстановку столь серьезно, как в России. Важно, конечно, и общее экономиче­ское положение пенитенциарных систем.

Сказанное говорит о необходимости более взвешенного под­хода к различным аспектам деятельности пенитенциарных си­стем Запада и о бесперспективности механического воспроизве­дения западного опыта в российской уголовно-исполнительной практике.