3. Глашатай частного права

То, что А. И Каминка отстаивал самостоятельное существование торгового права, не только не ставило его в оппозицию цивилистам, но и, напротив, сближало его с учеными, которые сегодня считались бы представителями противоборствующего лагеря.

Причина понятна и проста: предпринимательское право, быть может, как никакая иная область человеческой деятельности, нуждается в наиболее по- следовательном отстаивании, проведении в жизнь и защите идеалов частного права. Это естественно, ибо предпринимательство немыслимо без свободы частной инициативы и прочности гражданского оборота. «Предприниматели, как тако- вые, предпочитают свободу действий» — сформулировал общий принцип А. И. Каминка. И хотя он не оставил после себя ни курсов по гражданскому праву как Д. И. Мейер, Н. JL Дювернуа или Г.Ф. Шершеневич, не написал ничего, подобного теории гражданского права С. А. Муромцева, К. Д. Кавелина или И. А. Покровского, было бы весьма несправедливым не поместить его имени рядом с перечисленными именами отцов цивилистики и певцов частного права. За пять предреволюционных лет ученый не опубликовал ни одной монографии по вопросам, которые могли бы войти в следующие тома «Очерков», но продолжал плодотворно работать над вексельной и акционерной тематикой, а также занялся вопросами правового регулирования денежного обращения и банковской деятельности. А где же, как не в перечисленных областях, частное право находит себе едва ли не самые крайние и причудливые формы выражения?!

«Все то, что составляет источник силы кредитных учреждений, становится источником тяжелых потрясений в критические минуты хозяйственной жизни страны»—указывал ученый9. Анализируя современную ему ситуацию — время промышленного подъема —он делал, вместе с тем, выводы, имеющее всеобщее значение. Разве приведенная здесь цитата не заставляет вспомнить о недавнем банковском кризисе в России, когда вследствие резкого изменения курса российской валюты банки оказались неспособными выполнять собственные обязательства? Средства на корсчетах, во вкладах, привлеченные под векселя, сертификаты и другие ценные бумаги — «то, что составляет источник силы кредитных учреждений»—обернулось источником их бедствий в период кризи- са.

Особенно это относится к средствам, мобилизованным под ценные бумаги, — таковые резко упали в цене, оказались скупленными за бесценок должниками банков и ... были предъявлены банкам к зачету! Вместо того, чтобы реализовать свои активы, банки оказались вынужденными мириться с их потерей — прекращением собственных прав путем зачета.

Конечно, ученый не мог даже представить себе, что банки могут использоваться как инструмент для личного обогащения их руководства и учредителей. В его понимании банки — это организации, цели деятельности которых соответствуют интересам национальной экономики. «И если интересы торговли и промышленности требуют с их стороны известных жертв, они приносятся ими в правильном понимании своих действительных выгод, отнюдь не совпадающих со стремлением выдать как можно больший дивиденд и связанные с этим громадные тантьемы»15. Повторимся, что не прибыль цель коммерческой деятельности; прибыль — это лишь ее стимул. Цель коммерческой деятельности — сама эта деятельность, деятельность, приносящая прибыль. Вероятно, современным российским предпринимателям — выходцам из административно-планового хозяйства — это не осознать никогда.

Последняя монография великого ученого — «Основы предпринимательского права» — как уже отмечалось, по иронии судьбы выходит в свет в году, похоронившем предпринимательство. Это произведение является своеобразной компиляцией материалов «Очерков», «Акционерной компании», и «Предпринимательских союзов», дополненной оригинальной концепцией предпринимательского права. Сегодня мало кто знает, что самый термин — «предпринимательское право» — введен в научный оборот именно А. И. Каминкой. Тем более, почти никто не пытается вникнуть в то, какое содержание вкладывалось в этот термин. «Предпринимательское право» А. И. Каминки не имеет ничего общего с современным «пред-

15 Там же. С. 253-254.

принимательским правом», под которым сегодня нередко преподносится «обновленное» хозяйственное право.

Предпринимательское право — это особая область правовых норм, регламентирующих специфические предпринимательские отношения.

Предпринимательская деятельность начинается только тогда, когда лицо самостоятельно организует собственное предприятие — производственное или торговое — для деятельности на будущий спрос, стимулируемой возможностью обогащения (получения прибыли)10. Именно инициативность, самостоятельность, организованность и спекулятивность являются, по А. Каминке, признаками предпринимательства в сфере производства или торговли. Одно лишь участие в образовании капитала —например, акционерного общества — еще не обращает субъекта в предпринимателя из-за отсутствия начал инициативности и самостоятельности в организации предприятия. Но, вместе с тем, такого рода отношения нельзя считать и обязательственными, так как возложение риска, связанного с образованием капитала предприятия, не свойственно активной стороне обязательственного правоотношения11. Потому и отношения акционеров с акционерной компанией также составляют предмет регулирования предпринимательского права. Особо подчеркиваем — ученый не предлагал объединять под ярлыком «предпринимательского права» частноправовые нормы с нормами публичными как это предлагают сделать современные сторонники концепции «предпринимательского» (коммерческого, хозяйственного, торгового) права! Предпринимательское право —это только частноправовые нормы. И, кроме того, Каминка никогда не настаивал на отраслевой «самостоятельности» предпринимательского права. Особый предмет регулирования — да, безусловно. Особое законодательство — несомненно. Но он и не думал вычленять предпринимательское право из цивилистического лона. Точка зрения об особом торговом праве теперь вообще оставлена им в стороне.

Нельзя не отметить и серию очерков А. И. Каминки «Война и частное право», опубликованных в «Праве» в 1914 г. Словно предчувствуя надвигающуюся на Россию беду революции и гражданской войны, ученый предостерегает: «Правовое положение во время войны представляет две особенности. Во-первых, сознание значения и важности права притупляется; во-вторых, применяются законы, хотя бы специально на войну рассчитанные, но разработанные в мирное время, когда люди недостаточно реально, недостаточно конкретно представляют себе войну.

А когда она начинается и один за другим развиваются ужасы, с ней неизбежно связанные, эти законы или перестают действовать с той силой, на которую они были рассчитаны, или же и вообще оказываются совершенно непригодными в этих новых условиях. ... Общие начала права теряют значительную часть своего значения, наступает положение, при котором многие вопросы в конечном результате разрешаются силой»12. Война обостряет и без того острые противоречия, потрясает и без того слабые стороны хозяйственного и юридического бытия. «Как во время болезни дают себя особенно чувствовать наиболее слабые органы, так и во время войны особенно страдают те стороны правовой жизни, которые, как более сложные, наименее налажены, Все то, что в этой сфере есть спорного и неопределенного, становится еще более спорным и неопределенным, когда нужды войны, подчиняющей себе всю остальную жизнь, вносят неизбежную дезорганизацию во все сферы государственных и частноправовых отношений. К числу таких трудных и спорных вопросов юриспруденции относится вопрос о границе, отделяющей публичное право от частного.... Граница, отделяющая эти две области, отличает- ся значительной неопределенностью и вместе с тем изменчивостью во времени. Центральная часть частного и публичного права характеризуются в такой мере своеобразными чертами, что смешение невозможно. Но чем более мы отдаляемся от центров к периферии, тем более стираются черты различия, тем труднее становится определение грани, отделяющей эти две области, тем сложнее дать ответ на вопрос, чем одна область отличается от другой»19.

Да, «отравленный пар с галицийских кровавых полей» может застлать грань между частным и публичным правом, но он не может ее вовсе стереть. «Гром орудий и топот коней» могут заглушить и ослабить голос частного права, но не могут и не должны заставлять его вовсе молчать. «... Войны ведутся с государствами, а не с отдельными гражданами. .. .Во время войны граждане не теряют принадлежащих им прав, поскольку это не вызывается теми задачами, которые выдвигаются интересами войны.

Отсюда неизбежен и тот вывод, что гражданские права подданных воюющих государств во время войны должны пользоваться полным признанием в воюющем государстве»20.

Священность частных прав даже во время войны не подлежит никаким сомнениям. Другой вопрос —о гражданских правах самих воюющих сторон — государств. Как быть с правительственными капиталами (бюджетными средствами), которые посредством частноправовых сделок вложены в иностранные банки и ценные бумаги эмитентов, во время войны оказавшихся резидентами противоборствующей стороны? «Государства ведут между собой войну, и им, следовательно, нет оснований взаимно признавать государственную собственность. Таким образом, частноправовая сделка, в которую русское правительство вступало с банками за границей, в случае войны могла осложниться элементом публично-пра- 19

Война и частное право: Золотой запас за границей // Право. 1914. № 42. Ст. 2841, 2842. 20

Право. 1914. tf* 38. Ст. 2617, 2618. вовым, обусловливающимся именно тем, что одна из сторон в этой сделке — государство»21. А. И. Каминка разрешает поставленный им вопрос в пользу приоритета норм частного права, что обусловливается интересами мирового денежного обращения и межгосударственных финансовых отношений. Подобно тому, как неисправный должник в конце концов потеряет кредит, точно также и одно государство, посягнувшее на собственность другого, хотя бы и находящегося с ним в состоянии войны, не сможет рассчитывать на послевоенное восстановление своей платежеспособности и репутации добросовестного должника. Экспроприация золотого запаса воюющей страны, соблазн которой увеличивается хранением этого запаса в иностранных банках, приведет к оттоку финансовых средств из этих банков, а вместе с тем — и к снижению качества платежного баланса страны-экспроприатора.

В моменты суровых испытаний прочности частноправовых отношений «...юрист не должен оставаться исключительно на формальной точке зрения, но, взвесив и существо отношений, должен найти должный выход из трудного положения. Выход этот должен соответствовать существу отношений, гарантировать и на будущее время возможность возникновения и правильного развития тех договорных связей, которые в мирное время отвечают серьезным интере- сам сторон»**.

Ближайшее будущее показало тщетность призывов к разумности и несбыточность надежд на добросовестность. Нечеловеческая сила, предназначенная служить на посылках частному праву, вырвалась из юридической узды, уничтожив сперва самое право, а после —его служителей. «И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Такое великое!» (Откровение. 16.8). 21

Право. 1914. № 42. Ст. 2844-2845. 22

Там же. Ст. 2848.

4. *Не знаете ни дня, ни часа ... >

^//г»

<< | >>

↑

Источник: А. И. Каминка. Очерки торгового права — М.: АО «Центр ЮрИнфоР».. 2002

Еще по теме 3. Глашатай частного права:

- Господарче право України - Хозяйственное право России -