§ 2. Доктринальное и правоприменительное толкование правовой природы уступки доли в уставном капитале

Это положение безоговорочно разделяется учеными. Так, В.В. Долинская применительно к акциям указывает, что с передачей ценной бумаги переходят все удостоверяемые ею права в совокупности . В.А. Горлов отмечает, что уступка части доли не означает передачу отдельных полномочий (например, права на управление в обществе). Статус участника означает обладание одинаковым перечнем прав. Поэтому передача части доли означает передачу того же перечня правомочий, каким обладает участник, передающий долю, но в меньшем объеме204.

Как следует из вышеизложенного, сущность уступки доли состоит в переходе прав участника. Однако нужно отметить, что в литературе ставится под сомнение сама возможность перехода субъективных прав. Так, С.А. Муромцев указывал, что преемство в правах есть абсурд, так как отношение как таковое не есть какой-либо конкретный предмет, который мог бы переноситься свободно205. В.А. Рясенцев отмечал, что права и обязанности как категории идеологические не способны передвигаться в пространстве, а потому переходить от одного лица к другому они не могут206. Ученый полагал, что в действительности происходит прекращение права у одного лица и возникновение его у другого в том или ином объеме.

Аналогичного мнения придерживался В.П. Грибанов207. В наши дни указанная позиция защищается, в частности, В.А. Беловым3, Д.В.

п

и (или) пассивного субъекта обязательственного правоотношения .

Противоположной позиции придерживался Б.Б. Черепахин, который подчеркивал, что переход права на вещь, действительно, не тождественен переходу фактического владения вещью. Однако это означает лишь то, что понятие перехода субъективного права и правовой обязанности является специальным юридическим понятием209.

Компромиссную позицию занимал Е.В. Васьковский, отмечавший, что передаваемость прав основывается на фикции, приравнивающей их к материальным объектам". Переход права представляет собой, по существу, уничтожение права одного лица и возникновение нового права у другого лица. Но так как оба этих права тождественны по предмету и по объему, то удобнее и проще рассматривать их как одно и то же право, поочередно

о

принадлежащее разным лицам . Собственно, сам С.А. Муромцев признавал, что в условно юридическом или техническом смысле надо допустить передачу субъективных прав4.

Этой же позиции в наши дни придерживается М.А. Мирошникова. С одной стороны, автор соглашается с тем, что переход права должен означать одновременное прекращение права одного субъекта и возникновение у другого субъекта на основании одного и того же юридического факта5. С другой стороны, М.А. Мирошникова признает такую трансформацию права правопреемством.

Последняя позиция представляется наиболее приемлемой. Бесспорно, субъективное право не способно перемещаться в пространстве, подобно вещи. Однако правовые последствия перехода права и прекращения- возникновения права, по существу, идентичны: объем и характер права, которое перешло к приобретателю, являются такими же, как если бы право прекращалось у отчуждателя и возникало у приобретателя. В любом случае действует принцип о том, что лицо, отчуждающее право, не может передать больше прав, чем имеет само, и соответственно, у приобретателя права не может возникнуть больше прав, чем у лица, отчуждающего право.

Мы не обнаружили в литературе энергичных споров относительно правовой природы уступки доли, как это имеет место, например, в отношении определения природы доли участника.

Все позиции признают, что уступка доли является переходом субъективного права, что, в принципе, соответствует п. 6 ст. 21 Закона об ООО. Однако мнения расходятся в отношении того, какого рода право переходит: вещно-правового, обязательственного либо корпоративного.