ЗНАМЕНИТЫЙ АДМИНИСТРАТОР АЛЕКСАНДРОВСКОГО ВРЕМЕНИ

1. Дней Александровых прекрасное начало

Временем больших перемен в общественно-полити­ческой жизни, в сфере государственного устройства, сложным и противоречивым периодом в истории Рос­сии явилась первая четверть XIX столетия, когда трон занимал внук Екатерины II, император Александр I.

B новых исторических условиях Александр I искал выход из создавшегося положения, весьма чреватого близким социально-политическим кризисом И B сво­их реформаторских замыслах вынужден был пойти дальше воззрений своей «августейшей бабки». Первая половина его царствования (1801-1812) ознаменова­лась рядом реформ по модернизации государственно­го управления. Как известно, большую роль в станов­лении мировоззрения великого князя Александра Пав­ловича сыграл его воспитатель Фридрих-Цезарь JIa- гарп, юрист по образованию, швейцарец по происхождению. Он пытался привить своему ученику- цесаревичу идею просвещенной монархии, ограничен­ной конституционными законами. Однако, судя по всему, все эти теории не были закреплены в мировоз­зрении великого князя.

Молодой монарх не обладал ни смелостью, ни энергией Петра Великого, он понимал необходимость модернизации общества, государственного устройст­ва, но действовал постепенно и осторожно. При Алек­сандре I сложился кружок «молодыхдрузей», получив­ший название «Негласного комитета». B него входили прогрессивно мыслящие люди - князь В.П. Кочубей, князь Адам Чарторыский, граф П.А.

Здесь следует особо заметить, что в начальный период царствования Александра I, в годы его «юно­шеских мечтаний» рядом с ним находился главный реализатор новаций молодого монарха - один из обра­зованнейших, крупнейших государственных деятелей России первой половины XIX в., выдающийся рефор­матор и знаменитый генерал-губернатор Сибири Ми­хаил Михайлович Сперанский. Именно M.M. Сперан­ский, убежденный в необходимости прогрессивных пе­ремен в России, с большим служебным опытом и необыкновенной работоспособностью, соответство­вал реформаторским устремлениям Александра I.

M.M. Сперанский, родившийся в канун пугачевщи­ны, 1 января 1772 г., в семье сельского священника, обучался во Владимирской семинарии, проявил ог­ромное стремление к знаниям и большую любовь к труду. Как отличник был определен в Александро- Нсвскую семинарию в Санкт-Петербурге, после окон­чания которой решением Святейшего Синода остался в ней жс преподавать математику, физику, красноречие и философию. Г оды активной работы молодого препода­вателя сыграли важную роль в его дальнейшей карьере: M.M. Сперанский проявлял повышенный интерес к передовым идеям своего времени, проблемам эконо­мической и политической жизни России. Bce это рас- ширило его кругозор, сформировало мировоззрение.

Карьера M.M. Сперанского резко изменилась после того, как в чине титулярного советника он был принят 2 января 1797 г. в канцелярию генерал-прокурора кня­зя А.Б. Куракина. Спустя полтора года M.M. Сперан­ский уже коллежский советник и правитель канцелярии. Указом нового императора, Александра I, от 19 марта 1801 г. M.M. Сперанский был пожалован в действи­тельные статские советники, а 9 июля того же года он получил титул государственного статс-секретаря. Бывший семинарист буквально за четыре года достиг важной должности в структуре высшей власти, и про­изошло это не случайно. Высшую оценку деятельности M.M. Сперанского как чиновника дал сам Александр I, заметив в разговоре с французским посланником Лористоном, что «он легко работает».

M.M. Сперанский относился к той категории выда­ющихся государственных деятелей, которые были одержимы грандиозными общественными идеями. Он пользовался огромным авторитетом в либерально на­строенных кругах тогдашнего общества, будучи чело­веком с высокими нравственными принципами, ярким представителем русской патриотически настроенной интеллигенции. Имея богатый административно-уп­равленческий опыт, M.M. Сперанский был глубоко убежден, что политические реформы нужно начинать с реорганизации центрального аппарата. Он как ни­кто другой видел бессистемность существовавших го­сударственных учреждений.

Итак, со вступлением Александра I на престол на­чался пересмотр системы отраслевых органов государ­ственного управления при непосредственном участии M.M. Сперанского. B 1802 г. бьш опубликован Мани­фест «Об учреждении министерств». B отличие от кол­легий министерства были оперативнее в управленчес­ких делах. B новых органах усилилась личная ответст­венность руководителей, значительно расширилось влияние канцелярий и делопроизводства. Министры восьми ведомств были обязаны ежегодно представ­лять в Сенат отчеты о своей деятельности. Власть ми­нистров определялась как высшая исполнительная, подчиненная непосредственно верховной власти монар­ха. Заметим, что в «Записке о древней и новой России» H.M. Карамзин отмечал: «Прежде начальник губер­нии знал над собою один Сенат; теперь, кроме Сената, должен относиться к разным министерствам! Сколько хлопот и письма!.. A всего хуже то, что многие части в составе губерний не принадлежат к его ведомству: школы, удельные имения, казенныелеса, дороги, воды, почта-сколько пестроты и многочисленности!.. Выхо­дит, что губерния имеет не начальника, а начальников, из коих один в Петербурге, другие в Москве...»

C образованием министерств был разработан поря­док назначения на должности чиновников всех катего­рий центральных и местных учреждений. B губернских учреждениях высшими являлись должности IV класса.

B 1808 г. M.M. Сперанский по поручению императо­ра приступил к разработке реформы государственного устройства. Стремясь ввести новую модель управле­ния империей, он взял за основу принцип разделения властей. Свои государственно-правовые взгляды M.M. Сперанский наиболее подробно изложил в «Плане государственного преобразования» (Введении к уложению государственных законов, 1809). Статс-се­кретарь «начало и источник сил» всех ветвей власти видел в народе, и, разумеется, его взгляды были весьма радикальными для правящих кругов тогдашней Рос­сии. Он предлагал Александру I в основу реформы го­сударственного устройства и правления положить принцип разделения властей. Михаил Михайлович, в частности, предлагал императору законодательную власть передать Государственной Думе, министрам - исполнительную власть, а Сенату - судебную. Будучи человеком просвещенным, интеллектуалом и филосо­фом, M.M. Сперанский тщетно доказывал монарху важность введения новой системы «фундаментальных и непременных законов», которые гарантировали про­грессивное развитие страны. Проявляя большой интерес к всемирной истории и стремясь найти в ней общие за­кономерности, он был уверен, что Россия должна идти по европейскому пути развития, по пути реформ. Про­екты Сперанского отличались смелостью, масштабно- стыо и конкретностью: они разрабатывались им с уче­том тех реальных задач, которые стояли перед Россией в начале XIX в.

M.M. Сперанский, уделявший большое внимание проблеме политической организации общества, являлся сторонником республиканской формы правления. Что касается конкретно России, то для нее он считал традици­онной формой монархию.

Михаил Михайлович Сперанский, пожалованный 30 августа 1809 г. в действительные тайные советники, назначенный 1 января 1810 г. государственнымсекрета- рем, награжденный 1 января 1812 г. орденом Святого Александра Невского, казалось, был в зените славы, но судьба реформатора оказалась изменчивой.

Александр I говорил о необходимости реформ, но не осуществлял их. Под влиянием консервативных кругов и ближнего окружения победила идея укрепле­ния самодержавия, и тем самым была предрешена участь ближайшего советника императора, открыто выступавшего против аристократии, высшего чинов­ничества. 17 марта 1812 г. к 6 часам вечера M.M. Спе­ранский был вызван во дворец и после аудиенции у Александра I ночью же в сопровождении частного пристава отправлен в ссылку - Нижний Новогород. Спровоцированную опалу M.M. Сперанского, отстра­нение его от важнейших дел государства сановная эли­та сочла своей крупной победой. Здесь следует заме­тить, что монарх, всегда подчеркивавший, что закон стоит выше его власти, сам без расследования и суда отправил выдающегося деятеля в ссылку.

Что же побудило Александра I пойти на такой шаг, так жестко поступить со своим любимым помощ­ником? Исследователи пришли к выводу, что Михаил Михайлович стал жертвой придворных интриг. Паде­ние M.M. Сперанского имело политическое значение: оно означало крушение либеральных идей, торжество консервативного дворянства в лице A.A. Аракчеева.

Осенью 1812 г. M.M. Сперанского из Нижнего Нов­города сослали в Пермь, где он находился до сентября 1814 г. C разрешения императора опальный государст­венный секретарь стал жить в своем новгородском имении Великополье. Здесь 30 августа 1816 г. он получил царский указ о своем назначении на должность пен­зенского гражданского губернатора, куда и отправил­ся без промедления.

Александр I, признавая невиновность своего быв­шего помощника, в этом указе писал: «Перед начати­ем войны в 1812 г., при самом отправлении моем в ар­мию, доведены были до сведения моего обстоятельст­ва, важность коих принудила меня удалить от службы тайного советника Сперанского и действительного статского советника Магницкого, к чему во всякое другое время не приступил бы я без точного исследо­вания, которое в тогдашних обстоятельствах делалось невозможным. По возвращении моем приступил я к внимательному и строгому рассмотрению поступков их и не нашел убедительных причин к подозрению». Наступило время примирения с высшим петербург­ским обществом. Новое назначение M.M. Сперанско­го вызвало благожелательное отношение к нему при­дворной элиты, высших сановников. K примеру, князь А.Б. Куракин писал ему: «Никогда не увлекался насчет Bac слухами». B связи с возвращением из ссылки к об­щественным и государственным делам M.M. Сперан­ский писал: «Итак, я свободен. Шесть лет разнообраз­ной тяжкой благовидной неволи кончились и, слава Богу, ни в душе моей, ни в сердце не оставили ни одной черты глубокого огорчения».

2. Пензенский губернатор M.M. Сперанский

B рассматриваемое время, в первой четверти XIX в., губернаторы являлись всевластными, всесильными чиновниками, поскольку были бесконтрольны. Чи­новники губернии всех рангов подчинялись губернато­ру, и только губернский прокурор и начальник поли­ции могли, минуя губернатора, непосредственно обра­щаться с докладами к министрам юстиции и полиции. Существовал такой триумвират. Тогда все считали, что должность гражданского губернатора является од­ной из труднейших: у большинства ее владельцев карь­ера заканчивалась судом.

B Пензе M.M. Сперанский, знакомясь с состоянием вверенной ему губернии, смог воочию убедиться B том, что губернская власть на местах бесконтрольная и что он был прав в своих инициативах по реформе ме­стной власти, которые предлагал императору в 1808-1809 гг. Здесь он увидел, что сенатские указы, да и высочайшие повеления на местах теряли силу, что присутственные учреждения переполнены чиновным людом не меньше, чем губернские тюрьмы. Пензен­ский губернатор имел возможность убедиться B том, что старая форма местной власти все более и более вступала в явное противоречие с деятельностью цент­рального аппарата, его органов управления.

B самом начале царствования Александра I были восстановлены почти все учреждения местного управ­ления и суда, созданные императрицей Екатериной II губернскими реформами 1775-1785 гг. K началу XX в. основными административно-территориальными еди­ницами оставались губернии и уезды. B Петербурге и Москве, а также в некоторых местностях (на окраине) сохранились генерал-губернаторы, осуществлявшие через свои канцелярии связь со всеми правительствен­ными и сословными учреждениями своих губерний.

Губернатор являлся главой местной администрации, выполняя свои функции через такие учреждения, как канцелярия губернатора, губернское правление, ряд комиссий, комитетов и присутствий. C образованием министерств губернаторы стали подчиняться Минис­терству внутренних дел, осуществляя СВЯЗЬ C НИМ C по­мощыо своих канцелярий.

B ведении губернатора находились все администра­тивно-полицейские учреждения вверенной губернии. B его обязанности входили: содействие финансовым органам в деле сборов налогов и податей, взимания недоимок и организация рекрутских наборов. От гу­бернатора зависели и местные суды. Министр внут­ренних дел В.П. Кочубей в самом начале своей дея­тельности специальным циркуляром потребовал от губернаторов: 1) прислать сведения, которые «раз навсегда нужно собрать из губернии, дабы составить о положении каждой сколько можно полное и корен­ное познание»; 2) регулярно представлять в минис­терство также и сведения об изменениях в той или иной отрасли управления в форме донесений. C 1804 г. губернаторы стали составлять и отправлять в столицу ежегодные отчеты о состоянии своих губерний. Следу­ет добавить также, что в XIX в. мундиры некоторых губерний изменились. B частности, в 1808 г. были ут­верждены мундиры для генерал-губернаторов, граж­данских губернаторов и вице-губернаторов для каж­дой губернии. C 1811 г. на мундирах появилось золо­тое или серебряное шитье. Особенно отличался мундир генерал-губернатора, у которого это шитье было на воротнике, обшлагах, карманных клапанах и по борту.

Назначение на губернаторскую должность для M.M. Спсранского означало возвращение его к ак­тивной жизни на государственном поприще. Актив­ная деятельность была связана прежде всего с попыт­кой реализовать собственные идеи о реформе местно­го управления, изложенных еще в 1808-1809 гг. Пен­зенский губернатор развернул кипучую деятель­ность, тщательно вникая во все сферы жизни губер­нии. B первую очередь Михаил Михайлович на новой должности провел известные преобразования в работе губернского аппарата: он расширил полно­мочия вице-губернатора и других чиновников, четко определив полномочия каждого. Кроме самого гу­бернатора в губернии были еще три важных лица - губсрнский прокурор и начальник полиции, имев­шие право, минуя губернатора, докладывать лично министрам юстиции и полиции, а также губернский предводитель дворянства, избиравшийся на три года. M.M. Сперанский, приступив к исполнению своих обязанностей, сразу же предупредил прокурора и полицмейстера Пензенской губернии, что их «сгово­ра и доносов не потерпит». Что же касается предво­дителя губернского дворянства, то с ним у бывшего советника Александра I были давниедружеские отно­шения[35]

После организации четкой работы губернской ад­министрации M.M. Сперанский занялся изучением дел в уездах, где наблюдались крестьянские волнения из-за тяжелого оброка. Выяснив причину выступлений кре­стьян, знаменитый реформатор даже отказался выпол­нить указ Сената о наказании крестьян всего села роз­гами за недоимки, ибо виноваты в том были помещики.

M.M. Сперанский пришел к важному выводу: кресть­ян следует освободить от крепостной зависимости, дать им свободу, определить их повинности законом и предоставить право судебной защиты. Свои мысли и конкретные предложения по этой актуальнейшей про­блеме пензенский губернатор излагал в своих письмах в столицу, в частности графу В.П. Кочубею.

Пензенский губернатор смог в своей практической деятельности убедиться, что крестьянам необходимо предоставить право судиться с помещиками. M.M. Спе­ранский предложил создать специальный орган для решения проблемы освобождения крестьян от крепост­ной зависимости. Как первоначальную меру он пред­ложил запретить продажу крестьян без земли.

Если раньше, на заре XIX в., Сперанский начинал преобразования с правительственного аппарата, цент­ральной администрации, то теперь он занялся рефор­мой губернских учреждений на уровне провинции. Кстати, это стремление определялось еще одним важ­ным выводом, к которому пришел Михаил Михайло­вич: дворянство в своем управлении страной должно разделить свою монополию на власть с другими сосло­виями общества. Убежденный в необходимости осуще­ствления преобразований в общероссийском масштабе, M.M. Сперанский в одном из посланий В.П. Кочубею писал: «Если бы теперь вопросили, какие же для внут­реннего устройства России учреждения наиболее нуж­ны, - не теряясь в воздушных высотах, можно было бы с достоверностью ответить: всего нужнее учреждение или устав об управлении губернией. Мысль о лучшем губернском уставе сама уже приведет к другим учреж­дениям для внутреннего гражданского порядка необ­ходимым - к учреждениям, кои во всех случаях долж­ны предшествовать преобразованиям политическим, если желают, чтобы сии последние когда-либо у нас возникли с прочною пользою и без потрясений». Итак, рсчь идет о необходимости губернской реформы. «На­пор времени и обстоятельств, писал он, так силен, ма­шина нашего внутреннего губернского управления так обветшала, так скрипят все рассохшиеся колеса, что она долго выдержать движения не сможет. Следова­тельно, исправление необходимо, и начать его нужно, но должно начать с начала, а не с конца».

M.M. Сперанский также обратил внимание на сложные взаимоотношения губернатора с министерст­вами, когда первый получал из столицы от каждого министра и министерских чиновников многочислен­ные распоряжения. Правда, Александр I своим указом от 30 октября 1816 г. запретил директорам департа­ментов всех министерств требовать от губернаторов каких-либо объяснений. C этого времени указания Правительствующего Сената на места, губернато­рам должны представляться монарху. Одновременно губернаторам вменялось в обязанность через каждые три месяца сообщать непосредственно самодержцу о тех делах, которые не решили в центральном аппарате.

B письме императору Александру I от 8 августа 1818 г. пензенский губернатор официально сообщал о наведении во вверенной ему губернии порядка. «Два года почти протекли с тех пор, как Вашему Величест­ву благоугодно было определить меня в настоящее звание... - писал M.M. Сперанский монарху. - .. .При­меры губернаторов, кои, оставаясь при отправлении их должностей, нередко отмечаемы были званием сена­торов, дают мне смелость испрашивать равной милос­ти. Милости, а не награды. Ибо в кругу действия, мне определенном, я не сделал, может быть, и не мог сде­лать ничего отличного». B связи с просьбой своего бывшего ближайшего сотрудника император оказался в затруднительном положении, однако одно обстоя­тельство помогло монарху выйти из него достойно. Дело в том, что сибирский генерал-губернатор И.Б. Пес­тель, уже одиннадцать лет, с 1805 г., управлял губерни­ей из столицы, и правительство решило освободить его от должности генерал-губернатора.

B связи с новым назначением M.M. Сперанский писал 5 апреля 1819 г. своейдочери[36]: «31 марта в страстной по­недельник я сидел после обеда у окошка и беседовал с мо­им греческим Геродотом - колокольчик, фельдъегерь, - я сибирский губернатор. За тайну скажу тебе, что я не бо­лее как на год и много доли на год с половиной должен отправиться в Сибирь, чтобы исполнить там действи­тельно важное поручение и с ним возвратиться в Петер­бург». Жители Пензы, которые любили своего губерна­тора, ценили за его простоту в обращении, спокойный нрав, были очень огорчены отъездом Михаила Михай­ловича, в то время как сибиряки с большим воодушевле­нием ожидали нового генерал-губернатора.

Разумеется, пензенский период в губернаторской деятельности M.M. Сперанского был очень полезным: он ближе и лучше узнал на практике нужды провин­ции, недостатки в работе местного управления. Нахо­дясь в Пензе на должности губернатора, Михаил Ми­хайлович Сперанский снискал всеобщее уважение всех сословий губернии, за советами по важнейшим госу­дарственным делам к нему обращались министры, чи­новники, видные деятели.

3. Деятельность реформатора в Сибири

Высочайшим указом от 22 марта 1819 г. M.M. Спе­ранский получил новую должность - сибирского гене­рал-губернатора. Император Александр I, видимо, чувствуя свою вину перед бывшим своим ближайшим сподвижником, назначение M.M. Сперанского гене­рал-губернатором Сибири сопроводил благожела­тельным Высочайшим рескриптом. B нем монарх был вынужден признать, что противники M.M. Сперан­ского «несправедливо оклеветали его». B рескрипте перед ним ставилась главная задача: разработать план переустройства Сибири и представить его лично Алек­сандру I. Сперанскому предписывалось расследовать допущенные там злоупотребления местной админист­рации. «Наряду с ревизией важнейшее занятие ваше должно быть: сообразить на месте полезнейшее уст­ройство и управление сего отдаленного края». Михаил Михайлович получил также от монарха письмо, в ко­тором тот обещал ему возвратить положение, «в коем я привык к вам находиться».

Актуальность проведения административных ре­форм в Сибири была вызвана желанием царского пра­вительства повысить доходность богатейшего края, которая к началу XIX в. резко сократилась. Ведь пуш­нина, добыча меди, серебра, питейные откупы, подати и сборы с населения - главные статьи доходов государ­ственной казны. Решать эту важную задачу и поручил монарх M.M. Сперанскому.

Сибирь первоначально, с 1590 г., подчинялась По­сольскому приказу, с 1596 г. - Чете под начальством Бо­риса Годунова, а с 1607 г. - Сибирскому приказу. Непо­средственное управление в Сибири сосредоточилось в руках воевод, во главе которых находился тобольский воевода[37] Воевода, призванный защищать интересы царской казны, был не столько администратором, сколько государевым приказчиком, хотя в действитель­ности больше думал о личных интересах, о чем убеди­тельно свидетельствует судебное дело первого губер­натора Сибири М.П. Гагарина, повешенного по при­казу Петра І за многочисленные злоупотребления.

Тенденция к усилению власти сибирских губерна­торов проходит красной нитыо через весь XVIII в. и получает логическое завершение в законодательном закреплении должности наместника. Этот процесс со­провождался усилением личной власти монарха, кото­рому непосредственно подчинялись наместники и гу­бернаторы. B целом система местного управления Си­бири в XVIII в. развивалась как органическая часть аппарата управления царской России, имевшая неко­торые специфические черты в силу ее социально-эконо­мических, географических и этнических особенностей.

B 1803 г. была проведена административная ре­форма, установившая единое генерал-губернаторст- во[38], разделенное с 1804 г. на три губернии - Тоболь­скую, Томскую и Иркутскую, которыми управляли губернаторы. Это была высшая административная власть во всей Сибири. Генерал-губернатору поручал­ся надзор за деятельностью всех административных и хозяйственных учреждений Сибири. Ему же подчиня­лись войска, он же утверждал судебные органы. B круг деятельности генерал-губернатора входило и управле­ние национальными меньшинствами.

Реальная действительность требовала от верховной власти создания в этом важном регионе более гибкой системы управления. B частности, непосредственным поводом к реформе сибирского управления явились большие злоупотребления сибирской администрации, в которых верховная власть увидела падение своего авторитета на окраинах империи. Еще 9 июля 1801 г. Александром I было указано действительному тайно­му советнику И.О. Селифонтову произвести обследо­вание Сибири и представить лично императору свои соображения о том, какие следует сдслать преобразо­вания в Сибири, какие нужны для ее населения особые законы. Такое поручение было не случайным: Сели- фонтов хорошо знал этот край, ибо долгое время яв­лялся вице-губернатором в Тобольске, позже занимал должность иркутского и колыванского генерал-губер­натора. B своем Всеподданнейшем отчете он подробно описал реальное, весьма тяжелое положение Сибири. Именно И.О. Селифонтов стал первым тобольским и иркутским генерал-губернатором (1803-1806). Ero смснил на этом посту И.Б. Пестель. O последнем си­бирский историк В. Вагин писал так: «Крайнее себя­любие, страсть к произволу, потворство своим лю­бимцам, неумолимая мстительность - вот отличитель­ные черты Пестеля». При нем произвол сибирской администрации достиг крайних пределов. Другой си­бирский историк В. Андреевич отмечал с горестыо, что И.Б. Пестель «ввел террор, грабеж и деморализо­вал вконец сибиряков». B период генерал-губернатор­ства И.Б. Пестеля население Сибири, не исключая ку­печества, стонало от чиновничьего произвола: налого­вое обложение превышало установленные нормы в два-три раза. Губернское чиновничество превратило местную торговлю в собственную монополию, что, ес­тественно, очень негативно влияло на развитие эконо­мики края, на поступления денег в государственную казну. Больше всего от произвола страдало коренное население. «Сибирь не испытала крепостного права, - пишет один из историков, - но она испытала гораздо худшее - административный произвол, также, ежели не хуже, воспитывавший общество».

Четырнадцатилетнее управление генерал-губерна­тора Пестеля и губернатора Трескина было ознамено­вано крупными злоупотреблениями, выявленными B ходе ревизий M.M. Сперанского. «Трескин имел до­стойных сподвижников, - отмечает сибирский исто­рик Вагин, - жена и любимцы его бесчинствовали открыто. Агния Федоровна, жена Трескина, была “женщина домовитая”, как о ней говорили. K ней от­правлялся каждый, кто хотел давать: исправники, ко­миссары без доклада могли входить в уборную и да­же в спальню. Bcex чиновников она называла своими детьми». Сибирский историограф пишет: «Довольно странно было видеть в передней сидящего лакея, фа­ворита барыни самой, записывающего, кто что при­нес, и толпу купцов с кульками, со свертками... и то­му подобным». Губернаторша брала соболями, муф­тами, ей взятки давали, чаще проигрывая в карты. За взятки раздавала места, выгодные должности. Подаренное продавали в лавках, находившихся в гос­тином дворе.

27 мая 1819 г. M.M. Сперанский прибыл в Сибирь и приступил к исполнению своей новой должности. 30 мая того же года он писал своей дочери из Тоболь­ска: «И здесь, любезная моя Елисавета, то же небо, тот же благотворный свет солнечный, те же люди, смеше­ние добра и зла, тот же Отеческий Промысл, объемлю­щий все пространства... Я прибыл сюда 24-го мая, на­кануне Троицына дня».

Новый генерал-губернатор Сибири действительный тайный советник M.M. Сперанский свою деятельность начал прежде всего с проверки губернской админис­трации и се преобразования. Он, стремясь обеспечить законность, стал увольнять в большом количестве чиновников за казнокрадство, взяточничество и на­значать честных, образованных людей. Энергичный генерал-губернатор много ездил по обширным терри­ториям края. «Послезавтра я отправляюсь в Кяхту и оттуда уже на край света... - сообщал Михаил Ми­хайлович своей дочери 10 февраля 1820 г. из Иркут­ска. - Сие путешествие есть последнее: ибо возвраще­ние мое отсюда я не считаю уже путешествием. Отлучка моя отсюда означает, что дела мои здесь кон­чились; прочее есть дело писцов и канцелярии, но и сие меня не задержит». И там, в глубинке российской империи, он увидел воочию вопиющее самоуправст­во, произвол, казнокрадство и мздоимство местной администрации. K примеру, в городе Енисейске его городничий Куколевский ездил по улицам в экипаже, в который были запряжены чиновники, пожаловав­шиеся губернатору на своего начальника. Генерал- губернатор обнаружил много грубейших нарушений и в области законодательства, в судебных делах.

Сам инициатор российских реформ в управлении, M.M. Сперанский смог лично убедиться в прочности бастионов местной бюрократии. По его требованию иркутский и томский губернаторы (Д.В. Илличев- ский и Н.И. Трескин) были не только отстранены от должности, но и преданы суду. B частности, Н.И. Tpec- кина лишили всех чинов и знаков отличия, запретили въезд в столицу. Под судом находился и бывший си­бирский генерал-губернатор И.Б. Пестель, которого Сенат оправдал. B результате проведенных M.M. Спе­ранским проверок до 700 чиновников были освобож­дены от занимаемых должностей за служебные зло­употребления, из которых 48 отданы под суд. Кроме того, M.M. Сперанский привлек к судебной ответст­венности 250 местных тайш, шуленг, зайсанов, лам- князьков. Генерал-губернатор повел самую решитель­ную борьбу с самоуправством и безнаказанностью[39]

Как новый правитель Сибири M.M. Сперанский проводил большую по своим масштабам администра­тивную работу, стремясь установить законность и про­вести демократические преобразования. Занимаясь практической деятельностью, он все более и более убеждался в необходимости издания ясного и четкого Свода законов Российской империи. Реформатор имел возможность лично убедиться в низкой эффектив­ности и неудовлетворительном состоянии политико­административных институтов России, в отсутствии функционального разделения между высшими и местными органами управления. По глубокому убеж­дению M.M. Сперанского, следствием этих и многих других недостатков в государственном аппарате явил­ся административный волюнтаризм.

По пензенскому образцу генерал-губернатор мо­дернизировал административный аппарат: он ввел коллегиальные формы правления - Совет при сибир­ском генерал-губернаторе, а также главное губернское управление для надзора за местными учреждениями. Следует особо подчеркнуть, что управление Сибирыо всегда представляло очень сложную задачу, связанную с рядом особенностей этого края: огромные расстояния, необходимость ведения торговли с соседними страна­ми, чтобы обеспечить местное население продовольст­вием, чрезвычайная удаленность от центра империи, то есть от правительственного надзора. C одной сторо­ны, характер деятельности в этом крае требовал особых полномочий, быстрой распорядительности и обозрения дел на месте, а с другой - из-за отдаленности сибирских владений нужен был усиленный контроль и надзор за местными правителями, так как именно здесь в наи­большей степени происходили злоупотребления, произ­вол и самовластие. Как известно, из центра сюда посто­янно посылались строгие указы против злоупотребле­ний со стороны восвод, позже губернаторов. Начиная с Петра I наказания сибирских правителей усилились: пх ссылали на каторгу, их били кнутом, рубили голо­вы, но ничего не получалось, ничего не менялось.

Решив осуществить реформу управления Сибирью, M.M. Сперанский в ее основу положил следующие принципы: 1) усиление надзора за местной админи­страцией со стороны одного из центральных ведомств; 2) трансформация личной власти должностных лиц в полномочия административных органов; 3) совершен­ствование отношений между различными органами системы местного управления; 4) определенная доля автономии для каждого местного органа управления; 5) аппарат управления должен быть дешевым и эффек­тивным в своей деятельности; 6) обязательный учет местных особенностей, обычаев.

Разумеется, уже при подготовке своего плана преобра­зования управления обширнейшей губернии M.M. Спе­ранский столкнулся со сложными проблемами. Петр I еще в 1708 г. установил единое управление Сибирыо, которая в 1719 г. была разделена на пять провинций под непосредственным руководством губернатора. Ho поскольку у провинций отсутствовали четкие функ­ции, то сибирский генерал-губернатор стал правите­лем огромной территории с неограниченными права­ми. Первым сибирским генерал-губернатором стал князь М.П. Гагарин. Бесконтрольность, безнаказан­ность и вссвластие способствовали тому, что государе­ва казна несла огромные расходы. За лихоимство, каз­нокрадство и плохое управление Сибирыо князь был повешен в северной столице империи.

Bo второй половине XVIII в. в Сибири сохранились традиционные формы местной автономии и социаль­ной организации. B период царствования Екатерины II были предприняты попытки улучшить администра­тивное управление и установить некоторые законода­тельные основы деятельности местных органов. B свя­зи с этим в то время существовало два взгляда. Одни считали Сибирь колонией, рассматривая ее как Ин­дию, Мексику, Канаду. Другие же считали Сибирь не­отъемлемой частыо России и, следовательно, призна­вали, что для нее не нужна особая, специальная форма административного управления.

B 1782 г. учредили институт тобольского наместника, а в 1783 г. - иркутского губернатора. Поскольку в Сиби­ри дворянское сословие отсутствовало, то управление осуществляла местная бюрократия. Расцвет сибирской бюрократии наблюдался во время управления И.Б. Пес­теля, который был образцом полного безразличия к мест­ным традициям, обычаям, национальным особенностям.

При таком наследии M.M. Сперанскому, разумеет­ся, пришлось осуществить очень большую по объему работу в различных сферах. B своей реформаторской деятельности он особое внимание уделял модерниза­ции судебной системы с целыо защиты населения, да и самих судов от бюрократизма чиновников.

За короткое время M.M. Сперанскому удалось под­готовить план двух реформ в Сибири - административ­ной и судебной. Решающим фактором в этом являлись его исключительная образованность и отличное знание проблем управления Сибирыо. Несмотря на огромную занятость государственными делами, генерал-губерна­тор изучал местную этнографию, историю, климати­ческие условия региона. Разнообразная деятельность M.M. Сперанского в должности сибирского генерал- губернатора в его биографии была самой плодотворной.

Bo время работы в должности генерал-губернатора Сперанский убедился в огромном экономическом по­тенциале Сибири. Он пришел к выводу о необходимо­сти комплексного подхода к преобразованию сибир­ского управления с учетом природно-географических, национальных и иных особенностей.

Наряду с административными M.M. Сперанский начал проводить в Сибири преобразования и в соци­ально-экономической сфере. B частности, он учредил Главные управления торговли, призванные развивать свободное предпринимательство, Казенную палату, созданную с целыо регулирования всех вопросов землепользования на государственных землях. Новый сибирский генерал-губернатор одновременно стремился установить деловые отношения со всеми социальными группами: крестьянами, купцами, торговцами. Он посе­щал публичные библиотеки, больницы, был в школах, общественных местах. Особое внимание M.M. Спе­ранский уделял образованию и просвещению.

Важно подчеркнуть, что по инициативе императора Александра I в Санкт-Петербурге был создан специ­альный комитет для обсуждения всех предложений M.M. Сперанского по реформированию в Сибири.

Одним из главных результатов деятельности гене­рал-губернатора в этом крае явился «Устав об управ­лении инородцев». При его разработке была проведе­на большая работа по сбору и обобщению законода­тельных актов прежних лет, статистических сведений, анализу материалов проведенных расследований, а также по опросу различных категорий местного насе­ления. B процессе подготовки «Устава об управлении инородцев» M.M. Сперанский учитывал и поощрял тен­денцию к капиталистическому развитию Сибири, в ча­стности, хозяйства коренныхнародов. До M.M. Сперан­ского в Сибири действовало «Положение 1763 г.», ко­торое предусматривало натуральный сбор ясака с коренного населения. Устав генерал-губернатора пре­дусматривал значительный подъем платежеспособности коренного населения, увеличение доходности царской казны. M.M. Сперанский основой определения хозяй­ственной деятельности инородцев сделал не ясачный сбор, а земледелие и скотоводство, которые всегда да­вали доход. K началу 1821 г. проект Устава был подго­товлен, а в следующем году приобрел силу закона.

По «Уставу об управлении инородцев» нерусские народы Сибири были разделены на три категории: бродячие, кочевые и оседлые. Для каждой из них дей­ствовала уже исторически сложившаяся система взаи­моотношений царского правительства с местной эли­той. Такая система, в частности, сохранилась для бро­дячих народов (охотничьи и оленеводческие народ­ности Крайнего Севера). Реформа 1822 г. уделила наи­большее внимание кочевым народам, у которых выде­лялась феодальная всрхушка. Для управления народа­ми второй категории действовали три звена: 1) степ­ная дума в округах, инородная управа и родовое управление, которое учреждалось на каждом стойбище, в улусе или роде, объединявшем не менее пятнадцати семей. Это низовое звено системы состояло из старо­сты и помощника, которые выбирались из наиболее «почетных и лучших» представителей родов, иногда эти должности просто передавались по наследству.

Что касается инородной управы, то ее создавали для нескольких улусов или стойбищ: она функциони­ровала как хозяйственно-финансовое и полицейское учреждение. Инородная управа состояла из головы и нескольких его помощников (заседателей), которых формально избирали на три года. Это звено имело свое делопроизводство и подчинялось непосредствен­но окружному начальству. Степные думы были учреж­дены как промежуточные органы управления между инородными управами и окружным начальством. B состав этих учреждений входили представители ме­стной знати (главный родоначальник и заседатели). Таким образом, реформы управления Сибирыо укре­пили позиции местной администрации, состоявшей из феодальной и родоплеменной элиты малых народов Сибири.

Свое назначение в Сибирь M.M. Сперанский с само­го начала считал временным и видел себя больше в po- ли ревизора, нежели генерал-губернатора. Вотпочему, судя по его переписке с Петербургом, как только рассле­дования о злоупотреблениях и составление проектов будущего преобразования Сибири стали приближать­ся к завершению, он тотчас же начал ходатайствовать о своем отзыве. Прежде всего об этом он написал графу В.П. Кочубею. Последний к этому времени после две­надцати лет пребывания в должности министра внутренних дел стал управляющим данного ведомст­ва[40] 14 ноября 1819 г. граф писал Сперанскому: «При отправлении к вам, милостивый государь мой Михаиле Михайлович, с последнею почтою официального отно­шения о поступлении министерства внутренних дел в управление мое не успел я последовать первому движе­нию моему, изъявить, сколь истинное удовольствие нахожу я вступить с вами в сношения. Вам известно, что никто более меня не отдавал справедливости до­стоинствам и всем качествам вашим, и отдаление ваше не могло, конечно, переменить впечатленийдушшмоей.

Зная слабость здоровья моего, частые припадки и угнетение духа, несчастиями моими произведенное, вы, конечно, удивилися, получая известие о моем на­значении. Без труда всякий согласится, что желать оного я не мог; самолюбие же, если бы я даже оным еще заражен был, и того более требовало бы уклонения от такого звания, которое и в существе, и в мнении общем чрезвычайно упало. Я исполнил волю государя; я при­нес, вероятно, последнюю жертву его величеству, ибо на 52-м году и больной не могу я надеяться на возоб­новление подобных приношений. Ero величеству от­крыл я с самою большою откровенностию малое наде- яние мое, чтоб силы мои позволили мне долго занимать­ся делами. Государь принял сие милостиво; а я просил его величество, что коль скоро приищется человек, ожиданиям его величества удовлетворить могущий, то чтоб без всякого препинания заменил он меня. Одним словом, я ласкаю себя, что бремя мое возложено на меня временно. Впрочем, я на оное не сетую, приняв министерство с некоторым удовольствием по старым моим привычкам всегда быть угодным государю и по привязанности моей к особе его.

O круге действия моего не имею я никакого точно­го понятия. Если будет он тот, который я нашел, то можно смело сказать, что не нужно государю иметь министерства внутренних дел: текущие и пустые дела не требуют особого департамента. - O ваших действи­ях по министерству моему я не имею никакого сведе­ния, но слышал от самого государя, что вы деятельно и весьма хорошо принимаетесь и что вам даны на все представления ваши разрешения.

Я хотел написать к вам несколько строк, а нечувст­вительно вовлечен был удовольствием с вами беседо­вать. Письмо сие вы примете знаком моей доверенно­сти и чувств искренней моей преданности».

Управляющий Министерства внутренних дел князь В.П. Кочубей письмом от 8 марта 1820 г. объявил Спе­ранскому высочайшую волю - прибыть в Петербург с сибирскими делами к концу октября того же года. Это сообщение очень обрадовало генерал-губернатора: он поспешил отправить часть своего имущества с отхо­дившими тогда из Иркутска судами и оставил при себе только то, что могло ему понадобиться в течение лета.

Позже, в мае, Михаил Михайлович получил из Петер­бурга рескрипт Александра I от 20 марта, в котором им­ператор уточнял время прибытия сибирского генерал-гу­бернатора в столицу. B указе говорилось: «Расположите путь ваш таким образом, чтобы прибыть в С.-Петербург последним числом марта будущего (то есть 1821) года». 15 мая 1820 г. генерал-губернатор писал из Иркутска дочери: «От 8-го марта я получил чрез графа Кочубея высочайшее повеление прибыть в Петербург к послед­ним числам октября. Срок сей бьш сносенидажедоволь- но сходен с собственным моим расположением. Я распо­рядился и водою отправил отсюда почти все тяжести, да­бы, отправляясь налегке, найти их в Москве. После того три недели спустя получаю другое повеление чрез К. Гo- лицына от 20-го марта, чтобы прибыть мне в Петербург уже не в октябре настоящего года, но в марте будущего. Отсрочка сия и сама по себе горестна; но горестнее еще по смыслу, который она впоследствии иметь может. Ес­ли без всякой видимой причины могли отсрочить до бу­дущего марта: то могут отсрочить еще на год и так да­лее... По сему я решился сделать следующее: во-первых, с сим же фельдъегерем пишу и к E.B. и к министрам, что от­срочку сию я принимаю в точном смысле удаления. Во- вторых, чрез месяц или два посылаю прошение в отстав­ку, о чем ныне же и предваряю графа Кочубея. Первый шаг, вероятно, не сделает никакой перемены в моем по­ложении - промолчат. Второй может более подейство­вать. Отставки, вероятно, не дадут; по крайней мере по­чувствуют, что нельзя никого держать генерал-губерна­тором по неволе, и, следовательно, скорее на что-нибудь решатся... Время то прошло, когда могли меня теснить по произволу: ибо всему есть конец, даже и народным за­блуждениям и моему терпению».

B письме от 5 февраля 1821 г. из Тобольска M.M. Спе­ранский писал Елизавете Михайловне: «Вот наконец давно желанное последнее письмо к тебе из Сибири. Послезавтра я Сибирь оставляю. B среду буду уже я в России... По всем буду я в Пензе около 25-го февраля и, следовательно, около 10-го марга в Москве». Наконец для M.M. Сперанского настал желанный отъезд: 8 февраля 1821 г. он начал обратный путь из Тобольска. Уже из Пензы, 1 марта 1821 г., он писал дочери: «Я при­ехал сюда 24-го февраля. Устал; встречен не только с радостию, но, можно сказать, торжественно. Весь го­род пришел в движение. Живу в толпе, непрестанно ме­ня окружающей, и от усталости чуть переношу все изъ­явления участия и приверженности. Что сделал я для сих людей? - Ничего почти, кроме желания быть им полезным - желания, впрочем, большею частию бес­плодного». 22 марта генерал-губернатор прибыл в се­верную столицу. C собой он привез для доклада импера­тору результаты ревизии и проект реорганизации всей административной системы Сибири. За девять лет, про­шедших после начала ссылки реформатора, в окруже­нии Александра I произошли большие перемены: из главных деятелей прежнего времени остались только граф Кочубей и граф Гурьев, находившиеся на закате своей политической карьеры. Bce управление империи теперь сосредоточилось в руках всесильного генерала

A. A. Аракчеева.

Первая после ссылки встреча M.M. Сперанского с монархом произошла 6 июня 1821 г. По рассказу, слы­шанному от самого Михаила Михайловича, она про­исходила следующим образом.

Едва только сибирский генерал-губернатор вошел в кабинет, как государь со словами: «Уф, как здесь жар­ко, вывел его с собою на балкон в сад, откуда всякий прохожий мог не только их видеть, но почти и расслы­шать каждое их слово. Очевидно, что целыо этого бы­ло избежать всякой откровенной, задушевной беседы.

- Ну, Михаиле Михайлович, - начал тотчас Алек­сандр, и притом без объятий, с простым пожатием ру­ки, - очень рад тебя видеть, здоров ли? Каков был твой переезд? Я думаю - ужасный, потому что ты попал в са­мую распутицу. Извини, что так долго не мог тебя принять, но все это время, после возвращения, был ужасно занят. О! да какая с тобою кипа бумаг! Ho ви­новат: сегодня никак не могу ими заняться. Оставь у меня до другого разу.

Разговор продолжался и далее без всякого возврата к прежнему; Александр заходился потоком слов, ни на минуту не останавливаясь. «Государь, - продолжал Михаил Михайлович, - говорил так много, так скоро и так непрерывно, что мне не удавалось поместить почти ни слова, и я только успевал кланяться». Вдруг, когда уже иссякли все дальнейшие фразы в этом разго­воре, он остановился на вопросе:

- Скажи же мне, с кем ты нынче видишься в Петер­бурге?

- B ожидании счастья явиться перед вами, государь, я не был еще ни у кого, кроме графа Аракчеева, и жил только с дочерью и с друзьями.

Ho вперед с кем располагаешь видеться?

- Исполню то, что ваше величество мне прикажете.

- Если так, то советую тебе сблизиться как можно более с графом Алексеем Андреевичем. Однако мне пора за дело; прощай, до скорого свидания. Повто­ряю, что очень был рад с тобою увидеться.

Пожатие руки, и все кончено. Ha прощание монарх прибавил, что теперь между ними будут проходить ча­стые встречи.

Возвратившемуся из Сибири своему бывшему со­ветнику Александр I не предложил никакого высоко­го государственного поста: он ограничился тем, что 17 июля назначил M.M. Сперанского членом Государ­ственного совета.

Для рассмотрения отчета и проекта «Устава об уп­равлении инородцев» император Александр I 22 июля 1822 г. создал специальный правительственный орган - Сибирский комитет - в составе графа Кочубея, графа Гурьева, графаА.А. Аракчеева, князя Голицына, баро­на Кампенгаузена и самого M.M. Сперанского. Ут­вержденным Уставом и завершились поиски наиболее оптимальных форм управления народами Сибири.

Сибирский комитет (1822-1838), превратившийся из совещательного органа в высшее исполнительное уч­реждение с областной компетенцией, стал осуществлять общее руководство проведением реформы M.M. Сперан­ского. K 1838 г. основные положения «Устава об управ­лении инородцев» были осуществлены на практике. Вве­дение в действие Устава означало окончательный отказ правительства от своей прежней политики изоляции аборигенов Сибири и консервации их социально-эконо­мического строя. Устав 1822 г. M.M. Сперанского оста­вался руководящим документом в управлении коренны­ми народами Сибири в продолжение всего XK столетия. Более того, значение Устава этим не исчерпывалось: его идеи оказали решающее влияние на правительственную политику в отношении нерусского населения других на­циональных окраин Российской империи.

Таким образом, сибирский период оказался самым плодотворным в практической деятельности M.M. Спе­ранского, реформаторские идеи которого, хотя и не были осуществлены полностью, оказали благотворное влияние на последующее общественное развитие. M.M. Сперан­ский имел недюжинную смелость своими трудами призы­вать передовую российскую общественность не столько высказывать критические мысли, сколько позитивно ре­шать на практике насущные проблемы страны. M.M. Спе­ранский внес большой вклад в развитие отечественной по­литической мысли, являясь талантливым реформатором, выдающимся государственным деятелем. Он много сде­лал для России: деятельность Михаила Михайловича в области государственного управления и законодательства была выдающейся по силе и глубине мысли.

Ha заседании Государственного совета 19 января 1833 г., обсуждавшего подготовленный Свод законов Российской империи, Николай I, сняв с себя Андреев­скую звезду, надел ее на M.M. Сперанского. B день своего рождения, 1 января 1839 г., ему был пожалован графский титул, а 11 февраля Михаил Михайлович Сперанский скоропостижно скончался.