<<
>>

ЗНАМЕНИТЫЙ АДМИНИСТРАТОР АЛЕКСАНДРОВСКОГО ВРЕМЕНИ

1. Дней Александровых прекрасное начало

Временем больших перемен в общественно-полити­ческой жизни, в сфере государственного устройства, сложным и противоречивым периодом в истории Рос­сии явилась первая четверть XIX столетия, когда трон занимал внук Екатерины II, император Александр I.

K началу его царствования Россия по-прежнему оста­валась монархией с мощным административно-бюро­кратическим аппаратом при экономическом и полити­ческом господстве дворян. И тем не менее империя бы­ла накануне радикальных перемен, ибо необратимо развивался процесс становления новых капиталисти­ческих отношений, главным препятствием для кото­рых являлось крепостничество. K началу XIX в. все острее в российском обществе ощущался недостаток гражданских законов.

B новых исторических условиях Александр I искал выход из создавшегося положения, весьма чреватого близким социально-политическим кризисом И B сво­их реформаторских замыслах вынужден был пойти дальше воззрений своей «августейшей бабки». Первая половина его царствования (1801-1812) ознаменова­лась рядом реформ по модернизации государственно­го управления. Как известно, большую роль в станов­лении мировоззрения великого князя Александра Пав­ловича сыграл его воспитатель Фридрих-Цезарь JIa- гарп, юрист по образованию, швейцарец по происхождению. Он пытался привить своему ученику- цесаревичу идею просвещенной монархии, ограничен­ной конституционными законами. Однако, судя по всему, все эти теории не были закреплены в мировоз­зрении великого князя.

Молодой монарх не обладал ни смелостью, ни энергией Петра Великого, он понимал необходимость модернизации общества, государственного устройст­ва, но действовал постепенно и осторожно. При Алек­сандре I сложился кружок «молодыхдрузей», получив­ший название «Негласного комитета». B него входили прогрессивно мыслящие люди - князь В.П. Кочубей, князь Адам Чарторыский, граф П.А.

Строганов, H.H. Новосильцев. Они дискутировали по актуаль­ным проблемам предполагаемых преобразований, но четкой программы действий не имели. Первые указы при восшествии на престол свидетельствовали о либе­ральных настроениях императора Александра I во внутренней политике. Подчеркнем, что в своих либе­ральных начинаниях царь не получал поддержки со стороны дворянства - опоры самодержавия. B то же время в целом обстановка в России способствовала появлению конституционных настроений у передовой части русской интеллигенции. B оценке проводимой внутренней политики, преобразовательных замыслов Александра I самую объективную характеристику дал Адам Чарторыский: «Великие помыслы об общем бла­ге, великодушные чувства, желание принести им в жертву собственные удобства и часть своей власти, отказаться наконец от неограниченного могущества, чтобы тем вернее обеспечить в будущем счастье лю­дей, подчиненных его воле, все это некогда искренне занимало императора, но это было скорее юношески­ми мечтами, чем твердым решением зрелого человека. Император лишь любил формы свободы, как любят зрелища. Ему нравилась внешняя сторона народного представительства, и это составляло предмет его тще­славия, но он желал только формы и внешнего вида, а не действительно его осуществления, одним словом, он охотно согласился бы на то, чтобы весь мир был свободен при том условии, чтобы все добровольно подчинились исключительно его воле».

Здесь следует особо заметить, что в начальный период царствования Александра I, в годы его «юно­шеских мечтаний» рядом с ним находился главный реализатор новаций молодого монарха - один из обра­зованнейших, крупнейших государственных деятелей России первой половины XIX в., выдающийся рефор­матор и знаменитый генерал-губернатор Сибири Ми­хаил Михайлович Сперанский. Именно M.M. Сперан­ский, убежденный в необходимости прогрессивных пе­ремен в России, с большим служебным опытом и необыкновенной работоспособностью, соответство­вал реформаторским устремлениям Александра I.

M.M. Сперанский, родившийся в канун пугачевщи­ны, 1 января 1772 г., в семье сельского священника, обучался во Владимирской семинарии, проявил ог­ромное стремление к знаниям и большую любовь к труду. Как отличник был определен в Александро- Нсвскую семинарию в Санкт-Петербурге, после окон­чания которой решением Святейшего Синода остался в ней жс преподавать математику, физику, красноречие и философию. Г оды активной работы молодого препода­вателя сыграли важную роль в его дальнейшей карьере: M.M. Сперанский проявлял повышенный интерес к передовым идеям своего времени, проблемам эконо­мической и политической жизни России. Bce это рас- ширило его кругозор, сформировало мировоззрение.

Карьера M.M. Сперанского резко изменилась после того, как в чине титулярного советника он был принят 2 января 1797 г. в канцелярию генерал-прокурора кня­зя А.Б. Куракина. Спустя полтора года M.M. Сперан­ский уже коллежский советник и правитель канцелярии. Указом нового императора, Александра I, от 19 марта 1801 г. M.M. Сперанский был пожалован в действи­тельные статские советники, а 9 июля того же года он получил титул государственного статс-секретаря. Бывший семинарист буквально за четыре года достиг важной должности в структуре высшей власти, и про­изошло это не случайно. Высшую оценку деятельности M.M. Сперанского как чиновника дал сам Александр I, заметив в разговоре с французским посланником Лористоном, что «он легко работает».

M.M. Сперанский относился к той категории выда­ющихся государственных деятелей, которые были одержимы грандиозными общественными идеями. Он пользовался огромным авторитетом в либерально на­строенных кругах тогдашнего общества, будучи чело­веком с высокими нравственными принципами, ярким представителем русской патриотически настроенной интеллигенции. Имея богатый административно-уп­равленческий опыт, M.M. Сперанский был глубоко убежден, что политические реформы нужно начинать с реорганизации центрального аппарата. Он как ни­кто другой видел бессистемность существовавших го­сударственных учреждений.

B частности, M.M. Спе­ранский указывал на наиболее характерный недоста­ток российской администрации - отсутствие гармонии и четкого функционального разделения между госу­дарственными органами. B XIX в. царская Россия вступила с сохранившимся без изменений самодержа­вием, с такой же устаревшей организацией власти, ко­торая совершенно не соответствовала потребностям социально-экономического развития империи. Сохра­нялась тенденция дальнейшей централизации и бюро­кратизации центрального аппарата империи, и она, в частности, выражалась в углублении специализации отдельных органов власти и управления. Естественно, всю систему возглавлял монарх, опираясь на весьма разветвленный чиновничий аппарат.

Итак, со вступлением Александра I на престол на­чался пересмотр системы отраслевых органов государ­ственного управления при непосредственном участии M.M. Сперанского. B 1802 г. бьш опубликован Мани­фест «Об учреждении министерств». B отличие от кол­легий министерства были оперативнее в управленчес­ких делах. B новых органах усилилась личная ответст­венность руководителей, значительно расширилось влияние канцелярий и делопроизводства. Министры восьми ведомств были обязаны ежегодно представ­лять в Сенат отчеты о своей деятельности. Власть ми­нистров определялась как высшая исполнительная, подчиненная непосредственно верховной власти монар­ха. Заметим, что в «Записке о древней и новой России» H.M. Карамзин отмечал: «Прежде начальник губер­нии знал над собою один Сенат; теперь, кроме Сената, должен относиться к разным министерствам! Сколько хлопот и письма!.. A всего хуже то, что многие части в составе губерний не принадлежат к его ведомству: школы, удельные имения, казенныелеса, дороги, воды, почта-сколько пестроты и многочисленности!.. Выхо­дит, что губерния имеет не начальника, а начальников, из коих один в Петербурге, другие в Москве...»

C образованием министерств был разработан поря­док назначения на должности чиновников всех катего­рий центральных и местных учреждений. B губернских учреждениях высшими являлись должности IV класса.

K их числу относились: должность губернатора, пред­седателя окружного суда и некоторые другие; долж­ности вице-губернатора, председателя казенной палаты и губернского правления, управляющего государствен­ным имуществом, главного инспектора училищ, губерн­ского врачебного инспектора относились к V классу; столоначальника, делопроизводителя губернского уп­равления, казенной палаты, округа путей сообщений - к VIII-IX классам.

B 1808 г. M.M. Сперанский по поручению императо­ра приступил к разработке реформы государственного устройства. Стремясь ввести новую модель управле­ния империей, он взял за основу принцип разделения властей. Свои государственно-правовые взгляды M.M. Сперанский наиболее подробно изложил в «Плане государственного преобразования» (Введении к уложению государственных законов, 1809). Статс-се­кретарь «начало и источник сил» всех ветвей власти видел в народе, и, разумеется, его взгляды были весьма радикальными для правящих кругов тогдашней Рос­сии. Он предлагал Александру I в основу реформы го­сударственного устройства и правления положить принцип разделения властей. Михаил Михайлович, в частности, предлагал императору законодательную власть передать Государственной Думе, министрам - исполнительную власть, а Сенату - судебную. Будучи человеком просвещенным, интеллектуалом и филосо­фом, M.M. Сперанский тщетно доказывал монарху важность введения новой системы «фундаментальных и непременных законов», которые гарантировали про­грессивное развитие страны. Проявляя большой интерес к всемирной истории и стремясь найти в ней общие за­кономерности, он был уверен, что Россия должна идти по европейскому пути развития, по пути реформ. Про­екты Сперанского отличались смелостью, масштабно- стыо и конкретностью: они разрабатывались им с уче­том тех реальных задач, которые стояли перед Россией в начале XIX в.

M.M. Сперанский, уделявший большое внимание проблеме политической организации общества, являлся сторонником республиканской формы правления. Что касается конкретно России, то для нее он считал традици­онной формой монархию.

При этом M.M. Сперанский полагал, что в обстановке «всеобщего неудовольствия» необходимо ограничивать самодержавие и постепенно переходить к монархии буржуазного типа. При этом ре­форматор настойчиво защищал принцип законности и утверждал положение о «правовом государстве»[34].

Михаил Михайлович Сперанский, пожалованный 30 августа 1809 г. в действительные тайные советники, назначенный 1 января 1810 г. государственнымсекрета- рем, награжденный 1 января 1812 г. орденом Святого Александра Невского, казалось, был в зените славы, но судьба реформатора оказалась изменчивой.

Александр I говорил о необходимости реформ, но не осуществлял их. Под влиянием консервативных кругов и ближнего окружения победила идея укрепле­ния самодержавия, и тем самым была предрешена участь ближайшего советника императора, открыто выступавшего против аристократии, высшего чинов­ничества. 17 марта 1812 г. к 6 часам вечера M.M. Спе­ранский был вызван во дворец и после аудиенции у Александра I ночью же в сопровождении частного пристава отправлен в ссылку - Нижний Новогород. Спровоцированную опалу M.M. Сперанского, отстра­нение его от важнейших дел государства сановная эли­та сочла своей крупной победой. Здесь следует заме­тить, что монарх, всегда подчеркивавший, что закон стоит выше его власти, сам без расследования и суда отправил выдающегося деятеля в ссылку.

Что же побудило Александра I пойти на такой шаг, так жестко поступить со своим любимым помощ­ником? Исследователи пришли к выводу, что Михаил Михайлович стал жертвой придворных интриг. Паде­ние M.M. Сперанского имело политическое значение: оно означало крушение либеральных идей, торжество консервативного дворянства в лице A.A. Аракчеева.

Осенью 1812 г. M.M. Сперанского из Нижнего Нов­города сослали в Пермь, где он находился до сентября 1814 г. C разрешения императора опальный государст­венный секретарь стал жить в своем новгородском имении Великополье. Здесь 30 августа 1816 г. он получил царский указ о своем назначении на должность пен­зенского гражданского губернатора, куда и отправил­ся без промедления.

Александр I, признавая невиновность своего быв­шего помощника, в этом указе писал: «Перед начати­ем войны в 1812 г., при самом отправлении моем в ар­мию, доведены были до сведения моего обстоятельст­ва, важность коих принудила меня удалить от службы тайного советника Сперанского и действительного статского советника Магницкого, к чему во всякое другое время не приступил бы я без точного исследо­вания, которое в тогдашних обстоятельствах делалось невозможным. По возвращении моем приступил я к внимательному и строгому рассмотрению поступков их и не нашел убедительных причин к подозрению». Наступило время примирения с высшим петербург­ским обществом. Новое назначение M.M. Сперанско­го вызвало благожелательное отношение к нему при­дворной элиты, высших сановников. K примеру, князь А.Б. Куракин писал ему: «Никогда не увлекался насчет Bac слухами». B связи с возвращением из ссылки к об­щественным и государственным делам M.M. Сперан­ский писал: «Итак, я свободен. Шесть лет разнообраз­ной тяжкой благовидной неволи кончились и, слава Богу, ни в душе моей, ни в сердце не оставили ни одной черты глубокого огорчения».

2. Пензенский губернатор M.M. Сперанский

B рассматриваемое время, в первой четверти XIX в., губернаторы являлись всевластными, всесильными чиновниками, поскольку были бесконтрольны. Чи­новники губернии всех рангов подчинялись губернато­ру, и только губернский прокурор и начальник поли­ции могли, минуя губернатора, непосредственно обра­щаться с докладами к министрам юстиции и полиции. Существовал такой триумвират. Тогда все считали, что должность гражданского губернатора является од­ной из труднейших: у большинства ее владельцев карь­ера заканчивалась судом.

B Пензе M.M. Сперанский, знакомясь с состоянием вверенной ему губернии, смог воочию убедиться B том, что губернская власть на местах бесконтрольная и что он был прав в своих инициативах по реформе ме­стной власти, которые предлагал императору в 1808-1809 гг. Здесь он увидел, что сенатские указы, да и высочайшие повеления на местах теряли силу, что присутственные учреждения переполнены чиновным людом не меньше, чем губернские тюрьмы. Пензен­ский губернатор имел возможность убедиться B том, что старая форма местной власти все более и более вступала в явное противоречие с деятельностью цент­рального аппарата, его органов управления.

B самом начале царствования Александра I были восстановлены почти все учреждения местного управ­ления и суда, созданные императрицей Екатериной II губернскими реформами 1775-1785 гг. K началу XX в. основными административно-территориальными еди­ницами оставались губернии и уезды. B Петербурге и Москве, а также в некоторых местностях (на окраине) сохранились генерал-губернаторы, осуществлявшие через свои канцелярии связь со всеми правительствен­ными и сословными учреждениями своих губерний.

Губернатор являлся главой местной администрации, выполняя свои функции через такие учреждения, как канцелярия губернатора, губернское правление, ряд комиссий, комитетов и присутствий. C образованием министерств губернаторы стали подчиняться Минис­терству внутренних дел, осуществляя СВЯЗЬ C НИМ C по­мощыо своих канцелярий.

B ведении губернатора находились все администра­тивно-полицейские учреждения вверенной губернии. B его обязанности входили: содействие финансовым органам в деле сборов налогов и податей, взимания недоимок и организация рекрутских наборов. От гу­бернатора зависели и местные суды. Министр внут­ренних дел В.П. Кочубей в самом начале своей дея­тельности специальным циркуляром потребовал от губернаторов: 1) прислать сведения, которые «раз навсегда нужно собрать из губернии, дабы составить о положении каждой сколько можно полное и корен­ное познание»; 2) регулярно представлять в минис­терство также и сведения об изменениях в той или иной отрасли управления в форме донесений. C 1804 г. губернаторы стали составлять и отправлять в столицу ежегодные отчеты о состоянии своих губерний. Следу­ет добавить также, что в XIX в. мундиры некоторых губерний изменились. B частности, в 1808 г. были ут­верждены мундиры для генерал-губернаторов, граж­данских губернаторов и вице-губернаторов для каж­дой губернии. C 1811 г. на мундирах появилось золо­тое или серебряное шитье. Особенно отличался мундир генерал-губернатора, у которого это шитье было на воротнике, обшлагах, карманных клапанах и по борту.

Назначение на губернаторскую должность для M.M. Спсранского означало возвращение его к ак­тивной жизни на государственном поприще. Актив­ная деятельность была связана прежде всего с попыт­кой реализовать собственные идеи о реформе местно­го управления, изложенных еще в 1808-1809 гг. Пен­зенский губернатор развернул кипучую деятель­ность, тщательно вникая во все сферы жизни губер­нии. B первую очередь Михаил Михайлович на новой должности провел известные преобразования в работе губернского аппарата: он расширил полно­мочия вице-губернатора и других чиновников, четко определив полномочия каждого. Кроме самого гу­бернатора в губернии были еще три важных лица - губсрнский прокурор и начальник полиции, имев­шие право, минуя губернатора, докладывать лично министрам юстиции и полиции, а также губернский предводитель дворянства, избиравшийся на три года. M.M. Сперанский, приступив к исполнению своих обязанностей, сразу же предупредил прокурора и полицмейстера Пензенской губернии, что их «сгово­ра и доносов не потерпит». Что же касается предво­дителя губернского дворянства, то с ним у бывшего советника Александра I были давниедружеские отно­шения[35]

После организации четкой работы губернской ад­министрации M.M. Сперанский занялся изучением дел в уездах, где наблюдались крестьянские волнения из-за тяжелого оброка. Выяснив причину выступлений кре­стьян, знаменитый реформатор даже отказался выпол­нить указ Сената о наказании крестьян всего села роз­гами за недоимки, ибо виноваты в том были помещики.

M.M. Сперанский пришел к важному выводу: кресть­ян следует освободить от крепостной зависимости, дать им свободу, определить их повинности законом и предоставить право судебной защиты. Свои мысли и конкретные предложения по этой актуальнейшей про­блеме пензенский губернатор излагал в своих письмах в столицу, в частности графу В.П. Кочубею.

Пензенский губернатор смог в своей практической деятельности убедиться, что крестьянам необходимо предоставить право судиться с помещиками. M.M. Спе­ранский предложил создать специальный орган для решения проблемы освобождения крестьян от крепост­ной зависимости. Как первоначальную меру он пред­ложил запретить продажу крестьян без земли.

Если раньше, на заре XIX в., Сперанский начинал преобразования с правительственного аппарата, цент­ральной администрации, то теперь он занялся рефор­мой губернских учреждений на уровне провинции. Кстати, это стремление определялось еще одним важ­ным выводом, к которому пришел Михаил Михайло­вич: дворянство в своем управлении страной должно разделить свою монополию на власть с другими сосло­виями общества. Убежденный в необходимости осуще­ствления преобразований в общероссийском масштабе, M.M. Сперанский в одном из посланий В.П. Кочубею писал: «Если бы теперь вопросили, какие же для внут­реннего устройства России учреждения наиболее нуж­ны, - не теряясь в воздушных высотах, можно было бы с достоверностью ответить: всего нужнее учреждение или устав об управлении губернией. Мысль о лучшем губернском уставе сама уже приведет к другим учреж­дениям для внутреннего гражданского порядка необ­ходимым - к учреждениям, кои во всех случаях долж­ны предшествовать преобразованиям политическим, если желают, чтобы сии последние когда-либо у нас возникли с прочною пользою и без потрясений». Итак, рсчь идет о необходимости губернской реформы. «На­пор времени и обстоятельств, писал он, так силен, ма­шина нашего внутреннего губернского управления так обветшала, так скрипят все рассохшиеся колеса, что она долго выдержать движения не сможет. Следова­тельно, исправление необходимо, и начать его нужно, но должно начать с начала, а не с конца».

M.M. Сперанский также обратил внимание на сложные взаимоотношения губернатора с министерст­вами, когда первый получал из столицы от каждого министра и министерских чиновников многочислен­ные распоряжения. Правда, Александр I своим указом от 30 октября 1816 г. запретил директорам департа­ментов всех министерств требовать от губернаторов каких-либо объяснений. C этого времени указания Правительствующего Сената на места, губернато­рам должны представляться монарху. Одновременно губернаторам вменялось в обязанность через каждые три месяца сообщать непосредственно самодержцу о тех делах, которые не решили в центральном аппарате.

B письме императору Александру I от 8 августа 1818 г. пензенский губернатор официально сообщал о наведении во вверенной ему губернии порядка. «Два года почти протекли с тех пор, как Вашему Величест­ву благоугодно было определить меня в настоящее звание... - писал M.M. Сперанский монарху. - .. .При­меры губернаторов, кои, оставаясь при отправлении их должностей, нередко отмечаемы были званием сена­торов, дают мне смелость испрашивать равной милос­ти. Милости, а не награды. Ибо в кругу действия, мне определенном, я не сделал, может быть, и не мог сде­лать ничего отличного». B связи с просьбой своего бывшего ближайшего сотрудника император оказался в затруднительном положении, однако одно обстоя­тельство помогло монарху выйти из него достойно. Дело в том, что сибирский генерал-губернатор И.Б. Пес­тель, уже одиннадцать лет, с 1805 г., управлял губерни­ей из столицы, и правительство решило освободить его от должности генерал-губернатора.

B связи с новым назначением M.M. Сперанский писал 5 апреля 1819 г. своейдочери[36]: «31 марта в страстной по­недельник я сидел после обеда у окошка и беседовал с мо­им греческим Геродотом - колокольчик, фельдъегерь, - я сибирский губернатор. За тайну скажу тебе, что я не бо­лее как на год и много доли на год с половиной должен отправиться в Сибирь, чтобы исполнить там действи­тельно важное поручение и с ним возвратиться в Петер­бург». Жители Пензы, которые любили своего губерна­тора, ценили за его простоту в обращении, спокойный нрав, были очень огорчены отъездом Михаила Михай­ловича, в то время как сибиряки с большим воодушевле­нием ожидали нового генерал-губернатора.

Разумеется, пензенский период в губернаторской деятельности M.M. Сперанского был очень полезным: он ближе и лучше узнал на практике нужды провин­ции, недостатки в работе местного управления. Нахо­дясь в Пензе на должности губернатора, Михаил Ми­хайлович Сперанский снискал всеобщее уважение всех сословий губернии, за советами по важнейшим госу­дарственным делам к нему обращались министры, чи­новники, видные деятели.

3. Деятельность реформатора в Сибири

Высочайшим указом от 22 марта 1819 г. M.M. Спе­ранский получил новую должность - сибирского гене­рал-губернатора. Император Александр I, видимо, чувствуя свою вину перед бывшим своим ближайшим сподвижником, назначение M.M. Сперанского гене­рал-губернатором Сибири сопроводил благожела­тельным Высочайшим рескриптом. B нем монарх был вынужден признать, что противники M.M. Сперан­ского «несправедливо оклеветали его». B рескрипте перед ним ставилась главная задача: разработать план переустройства Сибири и представить его лично Алек­сандру I. Сперанскому предписывалось расследовать допущенные там злоупотребления местной админист­рации. «Наряду с ревизией важнейшее занятие ваше должно быть: сообразить на месте полезнейшее уст­ройство и управление сего отдаленного края». Михаил Михайлович получил также от монарха письмо, в ко­тором тот обещал ему возвратить положение, «в коем я привык к вам находиться».

Актуальность проведения административных ре­форм в Сибири была вызвана желанием царского пра­вительства повысить доходность богатейшего края, которая к началу XIX в. резко сократилась. Ведь пуш­нина, добыча меди, серебра, питейные откупы, подати и сборы с населения - главные статьи доходов государ­ственной казны. Решать эту важную задачу и поручил монарх M.M. Сперанскому.

Сибирь первоначально, с 1590 г., подчинялась По­сольскому приказу, с 1596 г. - Чете под начальством Бо­риса Годунова, а с 1607 г. - Сибирскому приказу. Непо­средственное управление в Сибири сосредоточилось в руках воевод, во главе которых находился тобольский воевода[37] Воевода, призванный защищать интересы царской казны, был не столько администратором, сколько государевым приказчиком, хотя в действитель­ности больше думал о личных интересах, о чем убеди­тельно свидетельствует судебное дело первого губер­натора Сибири М.П. Гагарина, повешенного по при­казу Петра І за многочисленные злоупотребления.

Тенденция к усилению власти сибирских губерна­торов проходит красной нитыо через весь XVIII в. и получает логическое завершение в законодательном закреплении должности наместника. Этот процесс со­провождался усилением личной власти монарха, кото­рому непосредственно подчинялись наместники и гу­бернаторы. B целом система местного управления Си­бири в XVIII в. развивалась как органическая часть аппарата управления царской России, имевшая неко­торые специфические черты в силу ее социально-эконо­мических, географических и этнических особенностей.

B 1803 г. была проведена административная ре­форма, установившая единое генерал-губернаторст- во[38], разделенное с 1804 г. на три губернии - Тоболь­скую, Томскую и Иркутскую, которыми управляли губернаторы. Это была высшая административная власть во всей Сибири. Генерал-губернатору поручал­ся надзор за деятельностью всех административных и хозяйственных учреждений Сибири. Ему же подчиня­лись войска, он же утверждал судебные органы. B круг деятельности генерал-губернатора входило и управле­ние национальными меньшинствами.

Реальная действительность требовала от верховной власти создания в этом важном регионе более гибкой системы управления. B частности, непосредственным поводом к реформе сибирского управления явились большие злоупотребления сибирской администрации, в которых верховная власть увидела падение своего авторитета на окраинах империи. Еще 9 июля 1801 г. Александром I было указано действительному тайно­му советнику И.О. Селифонтову произвести обследо­вание Сибири и представить лично императору свои соображения о том, какие следует сдслать преобразо­вания в Сибири, какие нужны для ее населения особые законы. Такое поручение было не случайным: Сели- фонтов хорошо знал этот край, ибо долгое время яв­лялся вице-губернатором в Тобольске, позже занимал должность иркутского и колыванского генерал-губер­натора. B своем Всеподданнейшем отчете он подробно описал реальное, весьма тяжелое положение Сибири. Именно И.О. Селифонтов стал первым тобольским и иркутским генерал-губернатором (1803-1806). Ero смснил на этом посту И.Б. Пестель. O последнем си­бирский историк В. Вагин писал так: «Крайнее себя­любие, страсть к произволу, потворство своим лю­бимцам, неумолимая мстительность - вот отличитель­ные черты Пестеля». При нем произвол сибирской администрации достиг крайних пределов. Другой си­бирский историк В. Андреевич отмечал с горестыо, что И.Б. Пестель «ввел террор, грабеж и деморализо­вал вконец сибиряков». B период генерал-губернатор­ства И.Б. Пестеля население Сибири, не исключая ку­печества, стонало от чиновничьего произвола: налого­вое обложение превышало установленные нормы в два-три раза. Губернское чиновничество превратило местную торговлю в собственную монополию, что, ес­тественно, очень негативно влияло на развитие эконо­мики края, на поступления денег в государственную казну. Больше всего от произвола страдало коренное население. «Сибирь не испытала крепостного права, - пишет один из историков, - но она испытала гораздо худшее - административный произвол, также, ежели не хуже, воспитывавший общество».

Четырнадцатилетнее управление генерал-губерна­тора Пестеля и губернатора Трескина было ознамено­вано крупными злоупотреблениями, выявленными B ходе ревизий M.M. Сперанского. «Трескин имел до­стойных сподвижников, - отмечает сибирский исто­рик Вагин, - жена и любимцы его бесчинствовали открыто. Агния Федоровна, жена Трескина, была “женщина домовитая”, как о ней говорили. K ней от­правлялся каждый, кто хотел давать: исправники, ко­миссары без доклада могли входить в уборную и да­же в спальню. Bcex чиновников она называла своими детьми». Сибирский историограф пишет: «Довольно странно было видеть в передней сидящего лакея, фа­ворита барыни самой, записывающего, кто что при­нес, и толпу купцов с кульками, со свертками... и то­му подобным». Губернаторша брала соболями, муф­тами, ей взятки давали, чаще проигрывая в карты. За взятки раздавала места, выгодные должности. Подаренное продавали в лавках, находившихся в гос­тином дворе.

27 мая 1819 г. M.M. Сперанский прибыл в Сибирь и приступил к исполнению своей новой должности. 30 мая того же года он писал своей дочери из Тоболь­ска: «И здесь, любезная моя Елисавета, то же небо, тот же благотворный свет солнечный, те же люди, смеше­ние добра и зла, тот же Отеческий Промысл, объемлю­щий все пространства... Я прибыл сюда 24-го мая, на­кануне Троицына дня».

Новый генерал-губернатор Сибири действительный тайный советник M.M. Сперанский свою деятельность начал прежде всего с проверки губернской админис­трации и се преобразования. Он, стремясь обеспечить законность, стал увольнять в большом количестве чиновников за казнокрадство, взяточничество и на­значать честных, образованных людей. Энергичный генерал-губернатор много ездил по обширным терри­ториям края. «Послезавтра я отправляюсь в Кяхту и оттуда уже на край света... - сообщал Михаил Ми­хайлович своей дочери 10 февраля 1820 г. из Иркут­ска. - Сие путешествие есть последнее: ибо возвраще­ние мое отсюда я не считаю уже путешествием. Отлучка моя отсюда означает, что дела мои здесь кон­чились; прочее есть дело писцов и канцелярии, но и сие меня не задержит». И там, в глубинке российской империи, он увидел воочию вопиющее самоуправст­во, произвол, казнокрадство и мздоимство местной администрации. K примеру, в городе Енисейске его городничий Куколевский ездил по улицам в экипаже, в который были запряжены чиновники, пожаловав­шиеся губернатору на своего начальника. Генерал- губернатор обнаружил много грубейших нарушений и в области законодательства, в судебных делах.

Сам инициатор российских реформ в управлении, M.M. Сперанский смог лично убедиться в прочности бастионов местной бюрократии. По его требованию иркутский и томский губернаторы (Д.В. Илличев- ский и Н.И. Трескин) были не только отстранены от должности, но и преданы суду. B частности, Н.И. Tpec- кина лишили всех чинов и знаков отличия, запретили въезд в столицу. Под судом находился и бывший си­бирский генерал-губернатор И.Б. Пестель, которого Сенат оправдал. B результате проведенных M.M. Спе­ранским проверок до 700 чиновников были освобож­дены от занимаемых должностей за служебные зло­употребления, из которых 48 отданы под суд. Кроме того, M.M. Сперанский привлек к судебной ответст­венности 250 местных тайш, шуленг, зайсанов, лам- князьков. Генерал-губернатор повел самую решитель­ную борьбу с самоуправством и безнаказанностью[39]

Как новый правитель Сибири M.M. Сперанский проводил большую по своим масштабам администра­тивную работу, стремясь установить законность и про­вести демократические преобразования. Занимаясь практической деятельностью, он все более и более убеждался в необходимости издания ясного и четкого Свода законов Российской империи. Реформатор имел возможность лично убедиться в низкой эффектив­ности и неудовлетворительном состоянии политико­административных институтов России, в отсутствии функционального разделения между высшими и местными органами управления. По глубокому убеж­дению M.M. Сперанского, следствием этих и многих других недостатков в государственном аппарате явил­ся административный волюнтаризм.

По пензенскому образцу генерал-губернатор мо­дернизировал административный аппарат: он ввел коллегиальные формы правления - Совет при сибир­ском генерал-губернаторе, а также главное губернское управление для надзора за местными учреждениями. Следует особо подчеркнуть, что управление Сибирыо всегда представляло очень сложную задачу, связанную с рядом особенностей этого края: огромные расстояния, необходимость ведения торговли с соседними страна­ми, чтобы обеспечить местное население продовольст­вием, чрезвычайная удаленность от центра империи, то есть от правительственного надзора. C одной сторо­ны, характер деятельности в этом крае требовал особых полномочий, быстрой распорядительности и обозрения дел на месте, а с другой - из-за отдаленности сибирских владений нужен был усиленный контроль и надзор за местными правителями, так как именно здесь в наи­большей степени происходили злоупотребления, произ­вол и самовластие. Как известно, из центра сюда посто­янно посылались строгие указы против злоупотребле­ний со стороны восвод, позже губернаторов. Начиная с Петра I наказания сибирских правителей усилились: пх ссылали на каторгу, их били кнутом, рубили голо­вы, но ничего не получалось, ничего не менялось.

Решив осуществить реформу управления Сибирью, M.M. Сперанский в ее основу положил следующие принципы: 1) усиление надзора за местной админи­страцией со стороны одного из центральных ведомств; 2) трансформация личной власти должностных лиц в полномочия административных органов; 3) совершен­ствование отношений между различными органами системы местного управления; 4) определенная доля автономии для каждого местного органа управления; 5) аппарат управления должен быть дешевым и эффек­тивным в своей деятельности; 6) обязательный учет местных особенностей, обычаев.

Разумеется, уже при подготовке своего плана преобра­зования управления обширнейшей губернии M.M. Спе­ранский столкнулся со сложными проблемами. Петр I еще в 1708 г. установил единое управление Сибирыо, которая в 1719 г. была разделена на пять провинций под непосредственным руководством губернатора. Ho поскольку у провинций отсутствовали четкие функ­ции, то сибирский генерал-губернатор стал правите­лем огромной территории с неограниченными права­ми. Первым сибирским генерал-губернатором стал князь М.П. Гагарин. Бесконтрольность, безнаказан­ность и вссвластие способствовали тому, что государе­ва казна несла огромные расходы. За лихоимство, каз­нокрадство и плохое управление Сибирыо князь был повешен в северной столице империи.

Bo второй половине XVIII в. в Сибири сохранились традиционные формы местной автономии и социаль­ной организации. B период царствования Екатерины II были предприняты попытки улучшить администра­тивное управление и установить некоторые законода­тельные основы деятельности местных органов. B свя­зи с этим в то время существовало два взгляда. Одни считали Сибирь колонией, рассматривая ее как Ин­дию, Мексику, Канаду. Другие же считали Сибирь не­отъемлемой частыо России и, следовательно, призна­вали, что для нее не нужна особая, специальная форма административного управления.

B 1782 г. учредили институт тобольского наместника, а в 1783 г. - иркутского губернатора. Поскольку в Сиби­ри дворянское сословие отсутствовало, то управление осуществляла местная бюрократия. Расцвет сибирской бюрократии наблюдался во время управления И.Б. Пес­теля, который был образцом полного безразличия к мест­ным традициям, обычаям, национальным особенностям.

При таком наследии M.M. Сперанскому, разумеет­ся, пришлось осуществить очень большую по объему работу в различных сферах. B своей реформаторской деятельности он особое внимание уделял модерниза­ции судебной системы с целыо защиты населения, да и самих судов от бюрократизма чиновников.

За короткое время M.M. Сперанскому удалось под­готовить план двух реформ в Сибири - административ­ной и судебной. Решающим фактором в этом являлись его исключительная образованность и отличное знание проблем управления Сибирыо. Несмотря на огромную занятость государственными делами, генерал-губерна­тор изучал местную этнографию, историю, климати­ческие условия региона. Разнообразная деятельность M.M. Сперанского в должности сибирского генерал- губернатора в его биографии была самой плодотворной.

Bo время работы в должности генерал-губернатора Сперанский убедился в огромном экономическом по­тенциале Сибири. Он пришел к выводу о необходимо­сти комплексного подхода к преобразованию сибир­ского управления с учетом природно-географических, национальных и иных особенностей.

Наряду с административными M.M. Сперанский начал проводить в Сибири преобразования и в соци­ально-экономической сфере. B частности, он учредил Главные управления торговли, призванные развивать свободное предпринимательство, Казенную палату, созданную с целыо регулирования всех вопросов землепользования на государственных землях. Новый сибирский генерал-губернатор одновременно стремился установить деловые отношения со всеми социальными группами: крестьянами, купцами, торговцами. Он посе­щал публичные библиотеки, больницы, был в школах, общественных местах. Особое внимание M.M. Спе­ранский уделял образованию и просвещению.

Важно подчеркнуть, что по инициативе императора Александра I в Санкт-Петербурге был создан специ­альный комитет для обсуждения всех предложений M.M. Сперанского по реформированию в Сибири.

Одним из главных результатов деятельности гене­рал-губернатора в этом крае явился «Устав об управ­лении инородцев». При его разработке была проведе­на большая работа по сбору и обобщению законода­тельных актов прежних лет, статистических сведений, анализу материалов проведенных расследований, а также по опросу различных категорий местного насе­ления. B процессе подготовки «Устава об управлении инородцев» M.M. Сперанский учитывал и поощрял тен­денцию к капиталистическому развитию Сибири, в ча­стности, хозяйства коренныхнародов. До M.M. Сперан­ского в Сибири действовало «Положение 1763 г.», ко­торое предусматривало натуральный сбор ясака с коренного населения. Устав генерал-губернатора пре­дусматривал значительный подъем платежеспособности коренного населения, увеличение доходности царской казны. M.M. Сперанский основой определения хозяй­ственной деятельности инородцев сделал не ясачный сбор, а земледелие и скотоводство, которые всегда да­вали доход. K началу 1821 г. проект Устава был подго­товлен, а в следующем году приобрел силу закона.

По «Уставу об управлении инородцев» нерусские народы Сибири были разделены на три категории: бродячие, кочевые и оседлые. Для каждой из них дей­ствовала уже исторически сложившаяся система взаи­моотношений царского правительства с местной эли­той. Такая система, в частности, сохранилась для бро­дячих народов (охотничьи и оленеводческие народ­ности Крайнего Севера). Реформа 1822 г. уделила наи­большее внимание кочевым народам, у которых выде­лялась феодальная всрхушка. Для управления народа­ми второй категории действовали три звена: 1) степ­ная дума в округах, инородная управа и родовое управление, которое учреждалось на каждом стойбище, в улусе или роде, объединявшем не менее пятнадцати семей. Это низовое звено системы состояло из старо­сты и помощника, которые выбирались из наиболее «почетных и лучших» представителей родов, иногда эти должности просто передавались по наследству.

Что касается инородной управы, то ее создавали для нескольких улусов или стойбищ: она функциони­ровала как хозяйственно-финансовое и полицейское учреждение. Инородная управа состояла из головы и нескольких его помощников (заседателей), которых формально избирали на три года. Это звено имело свое делопроизводство и подчинялось непосредствен­но окружному начальству. Степные думы были учреж­дены как промежуточные органы управления между инородными управами и окружным начальством. B состав этих учреждений входили представители ме­стной знати (главный родоначальник и заседатели). Таким образом, реформы управления Сибирыо укре­пили позиции местной администрации, состоявшей из феодальной и родоплеменной элиты малых народов Сибири.

Свое назначение в Сибирь M.M. Сперанский с само­го начала считал временным и видел себя больше в po- ли ревизора, нежели генерал-губернатора. Вотпочему, судя по его переписке с Петербургом, как только рассле­дования о злоупотреблениях и составление проектов будущего преобразования Сибири стали приближать­ся к завершению, он тотчас же начал ходатайствовать о своем отзыве. Прежде всего об этом он написал графу В.П. Кочубею. Последний к этому времени после две­надцати лет пребывания в должности министра внутренних дел стал управляющим данного ведомст­ва[40] 14 ноября 1819 г. граф писал Сперанскому: «При отправлении к вам, милостивый государь мой Михаиле Михайлович, с последнею почтою официального отно­шения о поступлении министерства внутренних дел в управление мое не успел я последовать первому движе­нию моему, изъявить, сколь истинное удовольствие нахожу я вступить с вами в сношения. Вам известно, что никто более меня не отдавал справедливости до­стоинствам и всем качествам вашим, и отдаление ваше не могло, конечно, переменить впечатленийдушшмоей.

Зная слабость здоровья моего, частые припадки и угнетение духа, несчастиями моими произведенное, вы, конечно, удивилися, получая известие о моем на­значении. Без труда всякий согласится, что желать оного я не мог; самолюбие же, если бы я даже оным еще заражен был, и того более требовало бы уклонения от такого звания, которое и в существе, и в мнении общем чрезвычайно упало. Я исполнил волю государя; я при­нес, вероятно, последнюю жертву его величеству, ибо на 52-м году и больной не могу я надеяться на возоб­новление подобных приношений. Ero величеству от­крыл я с самою большою откровенностию малое наде- яние мое, чтоб силы мои позволили мне долго занимать­ся делами. Государь принял сие милостиво; а я просил его величество, что коль скоро приищется человек, ожиданиям его величества удовлетворить могущий, то чтоб без всякого препинания заменил он меня. Одним словом, я ласкаю себя, что бремя мое возложено на меня временно. Впрочем, я на оное не сетую, приняв министерство с некоторым удовольствием по старым моим привычкам всегда быть угодным государю и по привязанности моей к особе его.

O круге действия моего не имею я никакого точно­го понятия. Если будет он тот, который я нашел, то можно смело сказать, что не нужно государю иметь министерства внутренних дел: текущие и пустые дела не требуют особого департамента. - O ваших действи­ях по министерству моему я не имею никакого сведе­ния, но слышал от самого государя, что вы деятельно и весьма хорошо принимаетесь и что вам даны на все представления ваши разрешения.

Я хотел написать к вам несколько строк, а нечувст­вительно вовлечен был удовольствием с вами беседо­вать. Письмо сие вы примете знаком моей доверенно­сти и чувств искренней моей преданности».

Управляющий Министерства внутренних дел князь В.П. Кочубей письмом от 8 марта 1820 г. объявил Спе­ранскому высочайшую волю - прибыть в Петербург с сибирскими делами к концу октября того же года. Это сообщение очень обрадовало генерал-губернатора: он поспешил отправить часть своего имущества с отхо­дившими тогда из Иркутска судами и оставил при себе только то, что могло ему понадобиться в течение лета.

Позже, в мае, Михаил Михайлович получил из Петер­бурга рескрипт Александра I от 20 марта, в котором им­ператор уточнял время прибытия сибирского генерал-гу­бернатора в столицу. B указе говорилось: «Расположите путь ваш таким образом, чтобы прибыть в С.-Петербург последним числом марта будущего (то есть 1821) года». 15 мая 1820 г. генерал-губернатор писал из Иркутска дочери: «От 8-го марта я получил чрез графа Кочубея высочайшее повеление прибыть в Петербург к послед­ним числам октября. Срок сей бьш сносенидажедоволь- но сходен с собственным моим расположением. Я распо­рядился и водою отправил отсюда почти все тяжести, да­бы, отправляясь налегке, найти их в Москве. После того три недели спустя получаю другое повеление чрез К. Гo- лицына от 20-го марта, чтобы прибыть мне в Петербург уже не в октябре настоящего года, но в марте будущего. Отсрочка сия и сама по себе горестна; но горестнее еще по смыслу, который она впоследствии иметь может. Ес­ли без всякой видимой причины могли отсрочить до бу­дущего марта: то могут отсрочить еще на год и так да­лее... По сему я решился сделать следующее: во-первых, с сим же фельдъегерем пишу и к E.B. и к министрам, что от­срочку сию я принимаю в точном смысле удаления. Во- вторых, чрез месяц или два посылаю прошение в отстав­ку, о чем ныне же и предваряю графа Кочубея. Первый шаг, вероятно, не сделает никакой перемены в моем по­ложении - промолчат. Второй может более подейство­вать. Отставки, вероятно, не дадут; по крайней мере по­чувствуют, что нельзя никого держать генерал-губерна­тором по неволе, и, следовательно, скорее на что-нибудь решатся... Время то прошло, когда могли меня теснить по произволу: ибо всему есть конец, даже и народным за­блуждениям и моему терпению».

B письме от 5 февраля 1821 г. из Тобольска M.M. Спе­ранский писал Елизавете Михайловне: «Вот наконец давно желанное последнее письмо к тебе из Сибири. Послезавтра я Сибирь оставляю. B среду буду уже я в России... По всем буду я в Пензе около 25-го февраля и, следовательно, около 10-го марга в Москве». Наконец для M.M. Сперанского настал желанный отъезд: 8 февраля 1821 г. он начал обратный путь из Тобольска. Уже из Пензы, 1 марта 1821 г., он писал дочери: «Я при­ехал сюда 24-го февраля. Устал; встречен не только с радостию, но, можно сказать, торжественно. Весь го­род пришел в движение. Живу в толпе, непрестанно ме­ня окружающей, и от усталости чуть переношу все изъ­явления участия и приверженности. Что сделал я для сих людей? - Ничего почти, кроме желания быть им полезным - желания, впрочем, большею частию бес­плодного». 22 марта генерал-губернатор прибыл в се­верную столицу. C собой он привез для доклада импера­тору результаты ревизии и проект реорганизации всей административной системы Сибири. За девять лет, про­шедших после начала ссылки реформатора, в окруже­нии Александра I произошли большие перемены: из главных деятелей прежнего времени остались только граф Кочубей и граф Гурьев, находившиеся на закате своей политической карьеры. Bce управление империи теперь сосредоточилось в руках всесильного генерала

A. A. Аракчеева.

Первая после ссылки встреча M.M. Сперанского с монархом произошла 6 июня 1821 г. По рассказу, слы­шанному от самого Михаила Михайловича, она про­исходила следующим образом.

Едва только сибирский генерал-губернатор вошел в кабинет, как государь со словами: «Уф, как здесь жар­ко, вывел его с собою на балкон в сад, откуда всякий прохожий мог не только их видеть, но почти и расслы­шать каждое их слово. Очевидно, что целыо этого бы­ло избежать всякой откровенной, задушевной беседы.

- Ну, Михаиле Михайлович, - начал тотчас Алек­сандр, и притом без объятий, с простым пожатием ру­ки, - очень рад тебя видеть, здоров ли? Каков был твой переезд? Я думаю - ужасный, потому что ты попал в са­мую распутицу. Извини, что так долго не мог тебя принять, но все это время, после возвращения, был ужасно занят. О! да какая с тобою кипа бумаг! Ho ви­новат: сегодня никак не могу ими заняться. Оставь у меня до другого разу.

Разговор продолжался и далее без всякого возврата к прежнему; Александр заходился потоком слов, ни на минуту не останавливаясь. «Государь, - продолжал Михаил Михайлович, - говорил так много, так скоро и так непрерывно, что мне не удавалось поместить почти ни слова, и я только успевал кланяться». Вдруг, когда уже иссякли все дальнейшие фразы в этом разго­воре, он остановился на вопросе:

- Скажи же мне, с кем ты нынче видишься в Петер­бурге?

- B ожидании счастья явиться перед вами, государь, я не был еще ни у кого, кроме графа Аракчеева, и жил только с дочерью и с друзьями.

Ho вперед с кем располагаешь видеться?

- Исполню то, что ваше величество мне прикажете.

- Если так, то советую тебе сблизиться как можно более с графом Алексеем Андреевичем. Однако мне пора за дело; прощай, до скорого свидания. Повто­ряю, что очень был рад с тобою увидеться.

Пожатие руки, и все кончено. Ha прощание монарх прибавил, что теперь между ними будут проходить ча­стые встречи.

Возвратившемуся из Сибири своему бывшему со­ветнику Александр I не предложил никакого высоко­го государственного поста: он ограничился тем, что 17 июля назначил M.M. Сперанского членом Государ­ственного совета.

Для рассмотрения отчета и проекта «Устава об уп­равлении инородцев» император Александр I 22 июля 1822 г. создал специальный правительственный орган - Сибирский комитет - в составе графа Кочубея, графа Гурьева, графаА.А. Аракчеева, князя Голицына, баро­на Кампенгаузена и самого M.M. Сперанского. Ут­вержденным Уставом и завершились поиски наиболее оптимальных форм управления народами Сибири.

Сибирский комитет (1822-1838), превратившийся из совещательного органа в высшее исполнительное уч­реждение с областной компетенцией, стал осуществлять общее руководство проведением реформы M.M. Сперан­ского. K 1838 г. основные положения «Устава об управ­лении инородцев» были осуществлены на практике. Вве­дение в действие Устава означало окончательный отказ правительства от своей прежней политики изоляции аборигенов Сибири и консервации их социально-эконо­мического строя. Устав 1822 г. M.M. Сперанского оста­вался руководящим документом в управлении коренны­ми народами Сибири в продолжение всего XK столетия. Более того, значение Устава этим не исчерпывалось: его идеи оказали решающее влияние на правительственную политику в отношении нерусского населения других на­циональных окраин Российской империи.

Таким образом, сибирский период оказался самым плодотворным в практической деятельности M.M. Спе­ранского, реформаторские идеи которого, хотя и не были осуществлены полностью, оказали благотворное влияние на последующее общественное развитие. M.M. Сперан­ский имел недюжинную смелость своими трудами призы­вать передовую российскую общественность не столько высказывать критические мысли, сколько позитивно ре­шать на практике насущные проблемы страны. M.M. Спе­ранский внес большой вклад в развитие отечественной по­литической мысли, являясь талантливым реформатором, выдающимся государственным деятелем. Он много сде­лал для России: деятельность Михаила Михайловича в области государственного управления и законодательства была выдающейся по силе и глубине мысли.

Ha заседании Государственного совета 19 января 1833 г., обсуждавшего подготовленный Свод законов Российской империи, Николай I, сняв с себя Андреев­скую звезду, надел ее на M.M. Сперанского. B день своего рождения, 1 января 1839 г., ему был пожалован графский титул, а 11 февраля Михаил Михайлович Сперанский скоропостижно скончался.

<< | >>
Источник: Манько Александр Васильевич. Блюстители верховной власти: Институт губерна­торства в России: Исторический очерк /Александр Манько. — М.,2004. — 240 c., ил.. 2004

Еще по теме ЗНАМЕНИТЫЙ АДМИНИСТРАТОР АЛЕКСАНДРОВСКОГО ВРЕМЕНИ:

  1. Николай Павлович Боголепов (1846-1901)
  2. ЗНАМЕНИТЫЙ АДМИНИСТРАТОР АЛЕКСАНДРОВСКОГО ВРЕМЕНИ
  3. Оглавление
  4. § 4. МЕСТНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
  5. Николай Петрович Боголепов (1846-1901) Биографический очерк
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -