ЗАЛОГОВОЕ ПРАВО B СРЕДНЕВЕКОВОЙ ФРАНЦИИ

B средневековой Франции римская ипотека ие оказала сколько-нибудь заметного влияния, м обеспечение кредита залогом недвижимости практиковалось в форме сделок, носив­ших название mortgage и vifgage.

Когда ссуда денег под проценты запрещалась законом, то mortgage был самым простым способом обхода этих запретов, так как обеспечивал кредитору получение роста и возврат ссуды. Поскольку долг мог бьпъ близким к капитализированной доходности недвижимости, mortgage мог также быть способом отчуждения недвижимости в тех случаях, когда отчуждение ее прямой продажей запрещалось обычаями, королевскими указами или каноническим правом католической церкви. При бессрочности сделки у должника было право выкупа своей недвижимости путем выплаты ссуды, но он вовсе не был обязан пользоваться своим правом, и невыкупленная недвижимость могла оставаться во владении и пользовании кредитора, пока эа давностью не становилась его полной собственностью.

Анализ сделки «мертвого залога» дает основание сказать, что она имела двойственный характер: с одной стороны, это была кредитная сделка, способ обеспечения кредитору

SB

возврата ссуды и уплаты роста на нее, путем передачи недвижи­мости в его владение, а с другой стороны, залог в такой форме мог быть замаскированной продажей недвижимости. Быть может, последнее обстоятельство и дало повод назвать залог в такой форме «мертвым залогом».

Иначе была конструирована и имела другое практическое значение вторая форма залога — vifgage, «живой залог». Как и при мертвом залоге, недвижимость при живом залоге пере­ходила во владение и пользование кредитора, но доход от недвижимости поступал в пользу кредитора не весь: кредитор имел право взять из дохода условленный рост на ссуду, а весь остальной доход должен был зачитывать в погашение ссуды.

Гражданский кодекс Наполеона сохранил все существовав­шие до него формы залога. Живой залог, это наследие раннего средневековья, был внесен в Гражданский кодекс под грече­ским названием «антихрезы». Консервативность Гражданского кодекса, сохранившего средневековые формы залога, не вре­дила гражданскому обороту, так как в капиталистической Франции преобладающей формой земельного кредита стала ипотека.

деталях, но в существенных чертах закуп-запродажа недвижи­мостей в Литовском и в Московском государствах одинаковы.

Терминология литовских памятников богаче и выразительнее терминологии актов Московской Руси. Термин «запродажа» употребляется в русских актах крайне редко. Вместо «запро­дать вотчмну» наши акты обыкновенно говорят: «дать в закуп», что по существу, конечно, то же самое. Затем в наших актах термины: «закуп» и «заклад» употребляются то как синонимы, то для обозначения двух различных сделок, а то, по небрежно­сти писца, один термин заменяется другим. Памятники литов­ского права для определения залога употребляют термин «застава». Заставить движимость или недвижимость, держать в заставе — то же, чтопо-русски заложить или держать в закладе. B литовских актах одна и та же сделка называется запродажей с точки зрения продавца-должника, изакупом — с точки зрения покупателя-кредитора. По литовскому праву дать в закѵп или держать в закупе можно было как одну недвижимость, так и недвижимость с людьми. Наконец, можно было закупать людей и сажать их на землю, свою или в закупное имение. Людей в закуп мог дать их господин, но и свободные люди могли сами запродаваться или даваться в закуп.

Ревизоры Полоцкого повета 1552 г. везде тщательно от­мечали титулы владеыия землей: отчизное, материзное (до­ставшееся по наследству от матери), купля, выслуга, заставное.

Литовские статуты 1529 и 1588 гг. говорят о закупных, запроданных и заставных имениях во многих статьях. По этим источникам институт закупа-запродажи выясняется во всех основных чертах. Для нас существнное отметить, чтО закуп- запродажа состоял в передаче недвижимости во владение кре­дитора и что обыкновенно сделки этого рода были бессрочными.

Статья 8 первого раздела статута 1588 г. говорит об имениях изменника-эмигранта, подлежащих конфискации. Если при­обретатель таких имений представит «на то лксты слушные, йж за тым того именья в держанью врядовне есть, тогды тот таковое именье — купленое вечностью, а закупленое до от- данья ему суммы пенязей держати с покоем мает». Русский пе­реводчик-комментатор Статута так передал это место: «Будет кто купил или в закладе держит, покажет купчую или заклад­ную от уряду (т. e. засвидетельствованную у властей), и ему тем именьем купленым ввек владети, а закладным довыкупа, безо всякого опасенья». [28]

Статья 5 десятого раздела предусматривает случаи, когда кредитор уклонялся от принятия выкупа (долга) и от воз­врата закупного имения или «рухомых речей», т. e. движимых вещей. Из статьи 9 того же раздела мы узнаем, что заклад мог быть срочным. Статья имеет подзаголовок: «Есть ли бы кто заставил на рок именье, а не выкупил». Ебли должник просрочит заклад, то «тот, кто закупил, имет обослати ближ­них (т. e. родственников), абы ближние тое именье окупили».

Статья 10 имеет в виду бессрочные заклады, такие же, какие мы увидим ниже в северо-восточной Руси. «Естьбы теж кто кому заставил именье и написал бы в листе своем: иж маю на тот срок окупити, а коли на тот срок не окуплю, тогды до того-ж року мает держати, ино таковые мают быть держаны подлуг записи».

Условие такого содержания вполне соответствует клау­зуле русских закладных типа «за рост владети и пахати», ко- тораягласит: «а полягут деньги по сроце, ино ему (кредитору) потому-ж владети, покамест яз (должник) свою вотчину вы­куплю». Литовские акты в таких случаях говорят —«до от- данья суммы пенязей».

Существенной и интересной особенностью литовского за- купа-запродажи по сравнению с русским правом являются 1) право родичей в известных случаях выкупать запроданное имущество и 2) распространение норм сделки закупа-за- продажи не только на недвижимости, но и на движимое иму­щество и на людей. [29]

Закупное держание земель в Литовском государстве в эпоху его независимости и самостоятельного развития было весьма распространенным явлением. Преобладающей формой сделки, повидимому, была бессрочная застава запроданной недвижимости. И позже, когда Литовское государство соеди­нилось с Польшей и подверглось разностороннему влиянию польской культуры, закуп-запродажа недвижимостей про­должал держаться в гражданском обороте как пережиток глубокой старины.

B Польше гражданское право рано подверглось влиянию римского права, и с конца XVI в. «застава» недвижимостей в Польше вьггесняется ипотекой. Переход от средневекового закупа-запродажи к ипотеке произошел, однако, не сразу: от­мене бессрочной заставы предшествовало введение срочности сделок о держании земель в заставе, была введена сделка — obligatio ad certum tempus.

Заставное держание земель в западно-русских областях продолжало существовать и после присоединения их к России. Ликвидация этого архаического института была произведена только во второй четверти XIX в.

Бессрочная застава недвижимостей употреблялась иног­да как способ отчуждения земли в собственность без уплаты крепостных пошлин. C этой точки зрения подходит к заставе указ 15 мая 1827 г. Указ запрещал бессрочную заставу, и для сделок этого рода был установлен срок — не более трех лет, с правом возобновить договор еще на два срока, но в общем не более девяти лет. Ограниченная этими сроками застава просуществоваланедолго, так как в 1840 г. на западно-русские губернии было распространено действие Свода законов Рос­сийской империи, не допускавшего заставного держания недвижимостей. Вопрос о сделках, совершенных на сроки, уста­новленные указом t827 г., оставался неразрешенным. Окон­чательная ликвидация сделок о заставе была произведена Пра­вилами 29 апреля 1842 г., причем недвижимости, не выкуплен­ные в двухлетний льготный срок, не поступали в собственность кредитора, а подлежали продаже с публичных торгов.

4. ЗАЛОГ И ЗАКУП НЕДВИЖИМОСТЕЙ B СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ

Залоговое право великоруссов в удельной Руси и, позже? в Московском государстве развивалось вполне самобытно, вне влияния Византии и Западной Европы, и тем не менее в своем развитии проходило в существенных чертах те же этапы, которые в другие времена и в другой политической обстанов­ке были пройдены европейскими народами. B XV—XVII вв. закупное держание земель было пережитком глубокой старины, выходившим с течением времени из практики.

B фонде Грамот Коллегии Экономии и в монастырских ар­хивах сохранилось и известно мне до полутораста закладных грамот XV—XVl вв. разного типа — количество актов, совер­шенно достаточное, чтобы выяснить типичные формы сделок и не дать себя сбить с правильного пути исследования исклю­чительным по форме и содержанию сделкам.

Прежде всего можно констатировать, что залог недвижи- мостибез передачи ее во владение кредитора был весьма редким исключением. B сделках этого рода нельзя ьидеть заро­дыш ипотеки. При ипотечной форме обеспечения займа креди- 64 тор не получает, вслучае просрочки уплаты долга, права соб­ственности на просроченнуюнедвижимость,—он имеет только преимущественное право на удовлетворение своей претензии.

B одной из древнейших закладных, в закладной кабале Ив. Кабачина кирилловскому игумену Христофору (1423— 1434 гг.) на пожни по р. Шексне сказано: «а не уплачу на срок кун, ино моя пожня в том». [30] Ряд других закладных выражает­ся яснее. Так, в кабале 1529 г. Дм. Андреева на пожни по р. Вологде мы видим шаблонную формулировку указанной клау­зулы: «а не будут деньги на срок, и ся кабала на ту пожню и купчая грамота». [31] Ha таких же условиях Павел Демидов в 1496 г. заложил в 125 рублях Сем. Болтину две деревни в Ростовском уезде. Деньги были заняты П. Демидовым на го­дичный срок, от Сретеньева дня, из обычного роста: «а на то ми ему серебро дати рост по расчету, как идет в людях,на пять шестой», т. e. 20°/0; «А не выкуплю яз, Павел, свое земли на срок, и ся кабала и купчая грамота».[32]

Ha таких же условиях закладывали свои вотчины: В. Кин- дырев в 1528 г. четыре деревни в Тверском уезде, Пр. Дави­дов в 1547 г. сельцо Плоское в Бежецке, Угрим Головкин в 1573 г. деревню там же, Д. Мещеринов в 1578 г. полдеревни в Муроме.[33]

C предельной ясностью говорит закладная Гавр. Еремее­ва 1576 г. на полдеревни в Твери: в случае неуплаты долга в срок, вотчина кредитору «одерень впрок без выкупа, а ему кабала на ту вотчину и купчая»[34].

Залоги в такой форме составляют менее десятой части из­вестных мне актов, причем, судя по размерам ссуд, сделки это­го рода принадлежат в большей части к мелким сделкам. По­давляющее большинство сделок сопровождалось передачей недвижимости во владение и пользование кредитора. По суще­ству сделки этого рода — это то же, что «мертвый залог» фран­цузского средневековья. До более сложной сделки «живого залога» наше право, повидимому, не дошло. По крайней мере мне пока не известно ни одного случая залога, похожего на vifgage.

Древнейшие акты рассматриваемого рода говорят корот­ко: «за рост пахать», «за рост косить»; если дело шло о по­жнях, «за рост владеть». Более поздние кабалы раскрывают эту клаузулу и освещают таким образом те отношения, которые складывались между должником и кредитором, и те вопросы, которые могли быть предметом спора между ними/

B 1547 г. Роман Воронцов заложил троицкому слуге Жукѵ Лодыгину четыре деревни и две пустоши в Дмитрове и писал* в закладной: «А за рост Жуку те земли и пустоши пахати и се­но косити и лес сечи и починки ставити, и самому Жуку и его людям в тех деревнях и в починках жити икрестьян держати, и пашенное дело Жуку имати на себя, а мне, Роману, ни во что в ту вотчину у Жука не вступаться».[35]

A вот интересный случай перезалога закупной вотчины. Булгаков держал по закладной в закупе вотчину братьев Без­образовых, сельцо Еськино в Дмитровской уезде. B 1548 г. он перезаложил Еськино в 130 руб. Ивану Клобукову —«за рост то сельцо и деревни Ивану пахати и лес сечи и луги ко­сити и крестьяны владети и оброк имати». Так как у Булга­кова отношения с Безобразовыми по закладной не были за­кончены, то при перезалоге вотчины Клобукову он дал по­следнему обязательство очищать вотчину от всяких убытков и между прочим писал в особой записи: «А что у меня на Алек­сея да на Юрья Андреевых детей Безобразова была запись в хоромах, и яз в том сельце хором не прибавливал ничего. A

что Иван в том сельце прибавит хором, а Алексей да Юрий уч- нут то сельцо и деревни выкупати у Ивана, и Алексею да Юрью по своей записи за хоромы деньги платить».1

Из этого акта видно, что держатель закупной вотчины мог особой записью или добавочной клаузулой закладной кабалы получить право на возмещение, при возврате вотчины собствен­нику, известных расходов, произведенных им на улучше­ние хозяйства.

Вот пример добавочной клаузулы об улучшениях, внесенной в кабалу обычного типа. B 1578 г. кн. Шелешпалская зало­жила Кириллову монастырю по двум закладным две пустые вотчины в Пошехонье, на 10 лет, и писала в закладной: «И буде ту нашу закладную вотчину пустую игумен Козьма с братьею в ту 10 лет наполнит крестьяны, а что будет за крестьяны мо­настырские ссуды хлебные и денежные, и нам та ссуда платить по монастырским головникам и по кабалам платить».8

Иногда отношения между должником-собственником и кре- дитором-держателем закупной вотчины по особым обстоятель­ствам сделки складывались сложнее. B 1547 г. Никита Борте- нев заложил свою вотчцну в 80 рублях Третьяку Глебову. Ha половину занятых денег Бортенев обязался платить обыч­ный рост, а за рост на другую половину долга заложил дерев­ню Черную, на Волоке Ламском, «за рост пахать». 0 дворах в закладной написано особое условие: «А дворов в той деревне 3, а на дворах хором: по избе да по клетке да хлевы, крестьян­ские. A чтоТретьяк втой моей деревне прибавит дворов и хо­ром, и мне, Никите Третьяку за тедворы и хоромы деньги платити по цене, что чего стоит». Однако пожарный риск соб­ственник принял за себя: «Ахотя что по грехом и сгорит в той деревне дворов и хором, и Третьяк те дворы и хоромы поста­вит, и мне за то Третьяку деньги платити».3

B закладной H. Бортенева интересно отметить, что соб­ственник обязывается возместить держателю расходы по возведению построек, но не говорит ни слова о крестьянах, ко­торых держатель мог призвать и посадить в закупную вот­чину. Это понятно, так как в то время крестьяне не были еще прикреплены к земле и могли в ближайший Юрьев день от­казаться и уйти. B позднейших закладных, по мере закрепо­щения крестьян, все чаще и чаще появляется обязательство собственника-должника возместить держателю-кредитору, при выкупе вотчины, расходы по призыву крестьян и устройству их дворами и ссудой. B закладных XVII в. возмещение рас­ходов по посадке на землю новых крестьян встречается по­стоянно. B середине XVlI в. этот вопрос вызвал вмешатель­ство законодательной власти: выше, рассказывая о порядке выкупа родовых вотчин, я привел из Уложения 1649 г. статьи, в которых дается оценка различных улучшений, произведенных приобретателем вотчины. Te же нормы оценки применялись и к вотчинам, находившимся в закупном держанье.

B общем, закладные типа кабалы К. Бортенева дают право сказать, что держатель закупной земли заводил или поддер­живал в ней хозяйство, владел крестьянами, получал с них доходы и в известных случаях имел право на возмещение по­лезных расходов, сделанных им как добрым хозяином.

Срочные закладные, среди дошедших до нас закладных, представляют меньшинство. Наиболее распространенным сро­ком залога был годичный. Закладные на сроки более или менее года были исключением. [36] Однако и в срочных закладных мы нередко находим дополнительную клаузулу, по которой срочная кабала могла превратиться в бессрочную. Так, в за­кладной 1529 г. Ив. Фрязинова на пожню в Вологодском уезде указан срок —с 30 апреля до Юрьева дня осеннего, а затем прибавлено: «а не будут у меня, Власа, деньги на срок, ино им та половина пожни косити потому-ж». [37]

Поскольку правотворчество контрагентов не было стесне­но законом, они могли вводить в свои сделки любые условия. Например, кн. Андрей Ноздреватой Звенигородский в 1543 г.

дал Ив. Шереметеву кабалу на вотчину в Коломенском уезде, в 250 рублях, такого содержания. Ha 100 руб. кн. Звениго­родский обязался платить обычный рост, ^ за 150 руб. Ив. Шереметев получал право «за рост пахать и владеть» вотчиной. Залог был срочный, но после истечения срока Ив. Шереметев имел право «потому-ж», владеть вотчиной, а на 100 руб. полу­чать рост, т. e. после просрочки кабалы заклад становился бес­срочным.[38]

B кабале 1590 г. Докучая Черного «за рост пахать», по Переяславскому уезду, сказано: «а полягут деньги по сроце, и ему (кредитору) тою деревнею владети, пашня пахати и всякие угодья до тех мест, покаместа аз ту деревню выкуплю». [39] Эта сделка — вполне то же, что в Литве называлось закупным держанием «до отданья суммы пенязей».

Подобная неопределенность юридических очертаний сде­лок не должна насудивлять, так как она находилась в прямой зависимости от примитивности и медленности гражданского оборота того времени.

Еще более расплывчаты очертания сделки Дм. Неледин­ского с Б. Чулковым, 1566 г., на вотчину в Бежецком уезде. По первоначалу эта сделка —срочный залог, на год, без пе­редачи вотчины во владение кредитора. После истечения срока залог может стать бессрочным: «а полягут деньги по сроце, и мне ему рост платити потому-ж». Ho терпение кредитора может истощиться, и тогда сделка по его желанию может пре­вратиться в бессрочное держание вотчины: «А как у меня, Дмитрия, Богдан тех денег попросит, и мне, Дмитрию, те деньги платить»... «а не заплачу яз, Дмитрий, тех денег, как ко мне Богдан приставит, и мне, Дмитрию, тое деревни Бог­дану сступиться за рост пахать». [40]

Большинство закладных XV—XVI вв., как было сказано выше, состоит из таких, по которым кредитор «за рост», т. e. вместо получения денежного роста, становился держателем зем­ли, большею частью бессрочным. Это вполне соответствовало тогдашним условиям кредита и экономики вообще. Денеж­ное обращение было развито слабо, денег было мало, кредит дорог. При таких условиях должнику было легче и удобнее, чем платить рост, передать кредитору во владение и пользо­вание землю и предоставить ему самому выбирать из нее до­ход на ссуженный капитал. G другой стороны, княжеская, а позже царская, власть не интересовалась подобными сдел­ками и предоставляла кредитору самому заботиться об обес­печении своих интересов. Он это и делал, беря во владение и хозяйственное пользование землю, что во всех возможных спорах с должником давало ему большие преимущества.

Это —экономическая сторона института закупа-запрода- жи. Ho у этого характерного для феодального общества ин­ститута есть другая сторона — социально-политическая, на которую необходимо обратить внимание исследователю рус­ского феодализма. Дело в том, что сделки о закупном держании земли на деле часто бывали не столько кредитными операциями, сколько обходом тех препятствий отчуждению земель, кото­рые создавало право родичей на выкуп родовых вотчин. Выше я говорил, что для отчуждения родовых вотчин каким бы TO ни было способом — продажей, меной, дарением или вкладом в монастырь — необходимо было, в той или иной форме, согла­сие родичей. Такое право родичей стесняло вотчинника и по­нижало рыночную цену земли в глазах приобретателя. Это вполне понятно, так как приобретатель в течение 40 лет на­ходился под угрозой невыгодного для него выкупа вотчины родичами. C другой стороны, в некоторых случаях продажа земли «ввек» была нежелательна и для самого собственника, так как он и его нисходящие потомки, совершая продажу, должны были отказываться от права выкупа. При таких усло­виях закуп-запродажа вотчины «за рост пахати» на неопреде­ленный срок во многих случаях была предпочтительнее, чем продажа земли, и для вотчинника и для держателя. B самом деле, поскольку землевладелец, давая свою вотчину в закуп, оставался собственником земли, родичи не имели права вме­шиваться в сделку и претендовать на выкуп родовой вотчины. B русском залоговом праве не было для родичей даже тех не­больших возможностей вмешиваться в закуп-запродажу вот- 70

чин, которые были в литовском праве (об этом см. выше, стр. 62). C другой стороны, кредитор получал во владение нужную ему землю и мог владеть ею бессрочно. Если он нуждался в день­гах, а должник не возвращал долга, то он всегда имел право перезаложить землю третьему лицу.

Так в недрах класса землевладельцев действовали два ин­ститута, созданные им самим и противоречившие один друго­му. Институт родовых вотчин был направлен на то, чтобы сохранить вотчины в роде, а закупное держание земель обходило права родичей и разрушало вотчинное землевла­дение. ^

Это может быть объяснено, как мне представляется, следую­щим образом. B эпоху раннего феодализма, когда складывались указанные институты, класс частных землевладельцев состоял из весьма неоднородных элементов: в его среде были служилые привилегированные и неслужилые непривилегированные зе­млевладельцы, крупные бояре-дружинники князей и множест­во мелкихсобственников—«своеземцев», «слуги свободные» князей, феодалы, а сдругой стороны —мелкие землевладель­цы, находившиеся от них в большей или меньшей зависимости. Интересы этих разнородных элементов класса землевладель­цев были далеко не одинаковыми, а иногда —прямо противо­положными (см. об этом ниже в главе «Общая характеристика вотчинного землевладения» и в главах о зависимом землевла­дении).

Объединение северо-восточной PyfcH под властью москов­ских государей сопровождалось перерождением социальных отношений времен удельной раздробленности Руси. Ha смену крупным землевладельцам-феодалам приходят рядовые привиле­гированные служилые землевладельцы-помещики. Различные группы зависимых от феодалов людей частью исчезают со­всем, частью сливаются в однородную массу крестьянства. Таким образом, с течением времени сглаживаются или вовсе исчезают те противоречия в среде землевладельческого класса, которые отразились в институте закупа-запродажи земель. C другой стороны, в объединенном Московском государстве постепенно изменяется и экономическая обстановка земель­ного кредита и закупного держания земель.

При более развитом гражданском обороте, при более ожив­ленном денежном обращении и удешевлении кредита, наконец, при большей обеспеченности гражданских прав вообще, в XVII в. заметно развивается личный кредит, не обеспечивае­мый залогом движимого или недвижимого имущества. B то же время держание земель в закупе стало представлять зна­чительные неудобства. Оно препятствовало интенсификации сельского хозяйства, так как бессрочное держание земли вно­сило в экономические отношения некоторую неопределен­ность.

Изучая практику кредита вообще, и в частности поземель­ного, мы видим несомненный быстрый рост личного кредита и срочных закладов недвижимостей за счет бессрочных закупов. Неудобства бессрочного закупа земель становятся настолько значительными, что вызывают вмешательство зако­нодательной власти. B Уложении 1649 г. бессрочные заклады земель не упоминаются, — во многих статьях речь идет только о срочных кабалах и о просрочке кабал. Когда впервые были запрещены бессрочные залоги земель — это предстоит еще иссле­довать; во всяком случае, во второй половине XVII в. бее- срочные заклады выходят из практики и самый термин «закуп» и закупное держание земли перестают встречаться в ис­точниках. Когда бессрочное держание земли в закладе стало запретным, то обеспечениезайма передачей земли'во владение кредитора утратило свой двойственный характер: оно могло применяться каккредитная сделка, но уже нелогло быть про­дажей земли, замаскированной в форму кредитной сделки.

5.