ГЛАВА ВТОРАЯ

В Англии образовалось общество под названием Мисте­рия (ТЪе Mistery). Его основателем был знаменитый Себа­стиан Кабот, открывший Северную Америку. Ближайшая цель этой компании была — открытие нового пути в Китай и Индию через северные страны старого полушария; к тому побуждало стремление Англии подорвать монополию Пор-

тугалии и Испании во всемирной торговле.

Третий корабль экспедиции, «Эдуард Бонавентура>>, пристал 24 августа 1553 года к устью Двины и высадился у посада, называемого Ненокса. Оттуда командир корабля отправился в Холмогоры, явился там воеводе Фофану Ма­карову и земскому судье; они послали к царю Ивану Ва­сильевичу с донесением о прибытии странников, а между тем перевели корабль в безопасную Унскую губу. Не дожи­даясь царского позволения, которое должно было последо­вать в ответ на донесение холмогорского начальства, Ченслер сам поехал на санях в Москву и получил желаемое царское дозволение на дороге. Допущенный к царской ■ аудиенции, Ченслер подал царю Ивану Васильевичу грамо­ту от имени Эдуарда VI, написанную ко всем вообще вла­дыкам северных стран, куда судьба бросила бы посланную экспедицию. Английский король просил благосклонно при­нять отправленных мореходцев.

В 1555 году Ричард Ченслер отправился сам в Москву в качестве посла, был принят отлично и выхлопотал у Иоан­на льготную грамоту для английской компании. Русский царь давал ей право свободной и беспошлинной торговли оптом и в розницу, дозволил заводить дворы в Холмогорах и Вологде, без платежа с них податей, подарил двор в Мо­скве у церкви св. Максима; дозволил иметь собственный суд и расправу, а если кто-нибудь войдет с ними в торговое состояние, то суд принадлежал царскому казначею; ни та­моженники, ни воеводы и наместники не смели вмешивать­ся в их торговые дела и задерживать их; они могли держать у себя русских приказчиков, но не более одного в каждом дворе; царь обещал им справедливость, в случае какого-ни­будь оскорбления со стороны русских.

Когда Ченслер отправился в отечество, с ним поехал посланник Иоанна Васильевича к английской королеве, Не- пея. У берегов Шотландии корабль «Эдуард Бонавентура» потерпел крушение, Ченслер утонул, а Непея благополучно избегнул опасности, прибыл в Лондон и пользовался там чрезвычайно радушным приемом. Так основалось торговое сношение Англии с Россиею.

С тех пор каждый год приходил в Россию большой по­езд английских кораблей с товарами. Они плавали вокруг Норвегии и Швеции и доплывали к устью Двийы, стараясь всегда совершить это путешествие в благоприятное летнее время до наступления заморозок на Северном море. Ком­пания не ограничивалась торговлею с Россиею, но хотела продолжать первоначальные свои планы открытия новых путей на Восток. Летом 1555 года Стефан Борро, с товари­щами, из Колы совершил путешествие до Оби, посетил Пе­чору, Новую Землю и Вайгач. Познакомившись с берегами Сибири и увидевши невозможность проникнуть этим путем туда, куда бы хотелось, англичане начали искать другого направления. В 1557 году явился к царю один из членов компании, Антоний Дженкинсон, уже бывший перед тем в России. Он предложил царю открыть торговую дорогу Рос­сии с Китаем через Бухарию. Это казалось тем возможнее, что в то время было слышно, что из Китая ходят в Бухару караваны.

В 1561 году Дженкинсон снова прибыл в Москву и пред­ложил новый проект: проект торговли с Персиею. В это время случился в Москве персидский посланник. Дженкин­сон, снова напутствуемый Иваном Васильевичем, отпра­вился с персидским посланником пр Волге, достиг до Астрахани, и поехал оттуда в Персию; но это путешествие было столь же неудачно, как и бухарское. Персия была перед тем в войне с Турциею. На это рассчитывала компа­ния, думая, что неприязненные отношения к этой державе поставят Персию в необходимость получать европейские т0вары через Россию. Вышло на этот раз не так, как хоте­ли англичане и русские. Персия опять получала товары че­рез Турцию. Во всяком случае, предприимчивость Дженкинсона не осталась без важных результатов для Рос­сии впоследствии._

В 1567 году королева Елисавета утвердила торговлю ан- гли4ан с Россиею новым патентом компании. В этом патен­те она предоставила и другим подданным своим, не принадлежащим компании, торговать в России в разных местах, кроме порта св. Николая. Беломорский путь предо­ставлялся компании потому, что, как думали на Западе, был открыт людьми, составлявшими компанию.

Томас Боус, несмотря на то, что вначале был принят дур­но, начал было преклонять царя снова на сторону англи­Чан, но Иоанн умер внезапно. Один из заклятых врагов аналичан и благоприятель немцев в торговле, дьяк Щелка- лов сказал тогда английскому послу: английский царь умер.

Англичане домогались вытеснить окончательно из Рос­сии голландцев, фламандцев и немецких купцов, желали торговли исключительно для себя. Но противники их так же действовали и, как уверяли англичане, склоняли дьяков в свою пользу подарками. Царь Феодор отпустил Боуса ласково, а вслед затем послал в Лондон гонца Бекмана, предлагая возвратить все прежние привилегии англичанам, если королева Елисавета дозволит также свободную тор­говлю в Англии русским. Елисавета заметила, чТо это не­совместно с выгодами Англии, но не отвергала совершенно предложения и домогалась прежде всего исключительно, торговли в России для компании, закрытия входа в Россию всем иностранцам купцам и даже англичанам, не принад­лежавшим к компании. С ответом на такое предложение царь отправил в Лондон английского гостя, жившего в Рос­сии, Иеронима Горсея. В письме паря было сказано, что нельзя выгнать из России купцов различных государств, издавна здесь торговавших, единственно из угождения не­скольким англичанам, с которыми королева не хочет раз­нять своих подданных. Елисавета, узнав, что русский государь находится в руках своего любимца Бориса Годуно­ва, обратилась к нему; любимец заранее думал воздвигнуть себе трон, а потому и считал нужным расположить в свою пользу Англию, но он был слишком умен, чтоб отдать рус­скую торговлю и весь зависящий от нее быт русского обще­ства в руки англичан. В 1587 году дана англичанам новая привилегия, которою царь позволял английской компании торговать свободно и беспошлинно, но не иначе, как опто­вою торговлею, а отнюдь не в развес и не в аршин, а ви­нами не в разливку; повелевал не брать в кабалу русских людей, не позволять под своим именем торговать русским; членам компании позволялось ходить через Россию в про­чие земли только с тем, чтобы брать товары от казны и променивать и продавать их для казны. Таким образом, русское правительство, по-видимому, исполняя требование англичан, тем не менее хотело обратить данные льготы в свою пользу. Эта жалованная грамота обеспечивала имуще­ство разбитых бурею кораблей. Право держать подворья для компании предоставлено в городах: Москве, Холмого- рах, Ярославле, Волагде и у морского пристанища у Пуда- ■ жемского устья, о дворах других городов не упоминается; нет в числе таких городов даже Нодгорода и Пскова.

Англия не была довольна этими правами, потому что хотела полного преобладания. Как видно, английское пра­вительство, требуя для компании исключительных прав, таило за этим другие, более обширные виды политического преобладания в России. С этой целью Елисавета и не хоте­ла допускать в России торговли других англичан, не при­надлежащих компании. В самом деле, если бы позволить англичанам вообще торговать в России, то естественно це­ны на продукты, их количество, сбыт, — все это подверга­лось бы влиянию обстоятельств, но компания, состоящая из тесного кружка купцов, .имеющая исключительное право торговли во всей стране, могла управлять всеми торговыми делами этой страны произвольно и назначать какие ей угодно цены; владея капиталами, могла увеличивать и уменьшать количество вывозных и ввозных статей, давать направление торговым путям, — одним словом, обращать всю торговлю чужой страны- в исключительную пользу своей нации. Компания не связана была прямо с остальным английским народом; компания знала одно правительство, от правительства зависело ее существование, ее права, сле- . довательно, обязанная исключительно правительству, она должна была сделаться его органом и орудием. Утвердить в России монополию компании, значило подчинить Россию английскому правительству. Русские купцы видели, что ан­гличане подчиняют их себе и что выгоды их начинают за­висеть от чужеземцев, и роптали; иностранные торговцы были также ожесточены против англичан, не хотевших да­вать ходу другим народам.

Вскоре снова возникли недоумения между русским пра­вительством; и компаниею. ■

Английские гости в XVI веке составляли одно целое те­ло. Каждый член компании производил торговые операции и займы на имя всей корпорации. Это повлекло к недора­зумениям. Один из членов компании, Антон Мерш, задол­жал более 23 000 рублей. Гости отказывались платить за него на том основании, что он занимал на свое имя, а не на имя целого общества, и притом указывали на то, что царские приказные люди выдали ему особую льготную гра­моту на торговлю, без ведома и спроса гостей, что некото­рые русские купцы, стакнувшись с Мершем, торговали с ним тайно от прочих гостей, дали ему на себя кабальі с умыслом, что Мсрш никогда не заплатит, а будут платить за него прочие гости. Русские же представляли, что все, ■ взятое Антоном Мершем, должно быть выплачено всеми членами компании, к которой принадлежал английский банкрот. Это послужило поводом к приезду посла, доктора флетчера, в 1588 году. Спор был продолжителен с обеих сторон. Англичане жаловались, что русские покупали у них товар в долг и, не заплатив денег, отдавали товар назад; другие жщ наделавши долгов, не платили их, а приказные люди не давали англичанам управы и даже п0дСтрекали русских не платить долгов своих. Англичане жаловались и на самое русское правительство за то, что ограбили Джона Копеля, одного из членов английской компании. Русские бояре возражали, что Джон Копель не был англичанином, а родом из Любека, жил в России, ложно именуя себя ан­глийским гостем, и оказался виновным в сношениях с шведским и датским правительствами, жаловались, что ан­гличане нанимают русских работников и употребляЮт их на противозаконные дела; так один ярославец Вахруш, жи­вучи у английского гостя, был у него лазутчиком и тайно перевозил за границу через литовские земли англичан; указывали на то, что англичане, желая отстранить совме- стничество других наций, покушаются на меры насильст­венные: перехвачено было письмо Горсея, которого так еще недавно правительство облекало своим доверием, к другоМу англичанину Тромболу; в этом письме излагается намере­ние задержать кдоабль купца Белоборода, которому прави­тельство делало препоручения, приказывая их держать втайне отдоглилаш на этот раз ехали на корабле Белобо­рода гамбургские купцы, враги англичан. Правительство нашло такой замысел в высшей степени преступньш. Флет­чер °правдывал своих единоземцев, доказывал, что • тор­говля с Англией приносит России выгоды, что привилегии англичанам следует восстановить ради того, чтоб не пре­кратилась дружба между английскою королевою и русским царем. Главное требование его — не допускать других ино­земцев в Белое море и в Новгород без воли королевы, кро­ме членов компании, — требование, справедливость которого англичане доказывали тем, что те, которые нашли новый торговый путь, должны пользоваться им исключи­тельно, — это требование было отвергнуто. Бояре, бывшие на переговорах с английским посольством, доказывали, что Неостановить исключительное господство англичан в торговле, подрывавшее русских купцов и самые доходы правительства. Так же -точно правительство не со­гласилось на просьбы англичан давать им ямские подводы для торговых поездок, объясняя, что ямы учреждены для государственных, а не для торговых дел; удобство поездок предоставлено было добровольному уговору с извозчиками. Правительство разрешило англичанам покупать все русские товары невозбранно, но определило, что воск не иначе мо­жет идти за границу, как в промене ца серу, порох и се­литру.

Из донесения Иеронима Горсея, писанного около этого времени, видно, что англичане снова получили право бес­пошлинной торговли, но английские купцы должны были заплатить 500 фунт. стерл. за пошлины прошлых годов и пожертвовать 350 фунт. стерл. на постройку новой камен­ной стены в Москве.

Тогда Флетчер подавал своему правительству предложе­ние, в случае царь разгневается на английских гостей, по­слать военные корабли к берегам Печоры и захватить русские товары тамошней ярмарки, оборот которой прости­рался до 16000 фунтов стерлингов. Но Елисавета, казалось, очень дорожила дружественными отношениями к России и, как бы в угодность русскому царю, запретила сочинение Флетчера о России; в сущности это сочинение вообще на­писано в таком духе, который не мог нравиться властолю­бивой Елисавете.

В самом деле, торговля с Россиею приносила Англии неисчислимые выгоды и в настоящем, и в будущем. Совре­менные англичане сознавались, что ни в какой другой стра­не торговля не представляла такой важной будущности, как в России. Как Россия нуждалась в произведениях природы, чуждых ее северному климату, и в произведениях искусств и ремесел, которые еще чужды были русскому народу, так равно вся Западная Европа нуждалась в произведениях се­вера. До того времени торговля Европы с Россию произво­дилась через Данию, Швецию, Любек, Гамбург, Лифляндию и Польшу. Англия была чужда выгод, которые приносила эта торговля. Но открытие северного пути дава­ло англичанам новое, независимое от участия других стран сообщение с Россиею. Англия могла получать из России и, как надеялась, из Персии и вообще с Востока нужные для Европы статьи, не опасаясь соперничества ни Дании, ни Швеции, ни Германии, которых совместничество было бы неизбежно в торговле балтийской; даже в случае войны, задерживавшей торговлю, Англия спокойно могла бы совер­шать свои торговые операции через Ледовитое море. Про- ложение пути через Россию в Персию, о котором тогда все мечтали, указывало англичанам надежду на то преоблада­ние в торговле, которым пользовались тогда Португалия и Испания. Англичане думали доставлять в Европу восточ­ные произведения скорее через Астрахань, Волгу и север­ные страны России, чем Венеция, Генуя, Мессина, Рагуза- путем Средиземного моря. Так рассуждали в тот век анг­личане.

Несмотря на дружелюбные сношения правительства, торговля в России встречала, однако, беспрерывные недора­зумения. В 1592 году лорд Борлей, отправляя в Москву нового агента компании, Джона Мерика, жаловался Бори­су, что русские чиновники в двинском порте, имея право, по договору, выбирать предварительно английские товары для царской казны, сулят английским купцам-чрезвычайно низкие цены, так что англичанам невозможно продавать свои товары сообразно их требованиям; тогда чиновники обязывают английских купцов продавать все товары непре­менно в течение трех недель, и таким образом принуждают поневоле отдавать товары в казну с убытком. На следую­щий год Елисавета обращалась к Борису с письмом о по­кровительстве английским купцам через своего посланника Томаса Мильда. Правитель в самых дружеских выражениях обещал всю свою готовность к исполнению желания коро­левы. Вступив на престол, Борис оказывал англичанам по­стоянное покровительство, но не только не распространял их прав, стеснительных для других иностранцев, а еще ста­рался даровать торговцам других наций свободу торговли в России. Посланник короля Иакова 1, Джон Смит, просил для англичан свободного прохода в Персию и Китай, но получил уклончивый ответ; царь изъяснял ему, что в Пер­сии господствуют беспорядки, путешествие очень опасно, и он, заботясь об английских гостях, не может позволить им отваживаться на явные опасности.

По восстановлении порядка в России, при Михаиле Фе- одоровиче, английские купцы получили подтверждение своих привилегий на беспошлинную торговлю, с уговором доставлять в царскую казну сукна, материи и прочие руко­дельные произведения непременно по той цене, по какой они продаются в собственном их отечестве, прибывая к Ар­хангельску, объявлять и записывать перед таможенными головами и целовальниками свои товары, отнюдь не брать чужих товаров вместо своих, не вывозить шелку за границу и не привозить табаку. В 1619 году им воспрещено было держать закладней из русских людей. Привилегии англича­нам даны на двадцать три человека, но они торговали в числе семидесяти. Захватив в. руки свои всю торговлю и стремясь к монополии, они раздражали русских гостей. Ан­гличане искусно поддерживали высокую цену своих и низ­кую русских товаров. Они придерживали привозимые товары и не пускали их в продажу, пока, от недостатка их в обороте, цены на них поднимались; тогда только англи­чане начинали их продавать и тотчас же переставали, ког­да товары начинали дешеветь. Таким образом, то подымая, то понижая цены, они наживали огромные проценты на свои капиталы. Они всюду рассылали своих агентов для закупки русских товаров, и так как пользовались правом не платить пошлин, чрезвычайно стеснительных не столько по сумме платежа, сколько по самой процедуре, то естест­венно могли всегда иметь перевес перед русскими закупщи­ками; притом, владея большими капиталами, они давали мелким торговцам и промышленникам чистые деньги впе­ред, брали с них кабалы, и таким образом мелкие торговцы были уже обязаны доставлять свои товары и произведения непременно англичанам: не платя пошлин, англичане всег­да могли им дать выгоднее цену, чем русские оптовые тор­говцы. Так-ой порядок,- как и заметил английский посланник при царе Алексее Михайловиче, был- выгоден для мелких и небогатых торгашей и для народа вообще, но разорителен для русских оптовых торговцев.

Правда, англичане не могли добиться исключительной торговли в. России, но после увидели, что сов.местничество немцев, голландцев, датчан для них не страшно; напротив, и его можно обратить в свою пользу. Закупая русские то­вары, они продавали их в Архангельском порте купцам других наций, которые в них нуждались, и тем же поряд­ком покупали у них их привозимые товары, а потом пере­продавали русским с барышом; таким образом, русские купцы никак не в силах были тягаться с ними и не могли ничего ни купить у иностранцев, ни продать им без посред­ства англичан. Случалось, что русский гость, решившись на конкуренцию с англичанами, посылал свои товары в Ар­хангельск; но члены компании сговорятся и понизят цену, а напротив, ценность иностранных товаров повысят, так что русский торговец принужден бывает уехать назад, ист­ратившись напрасно за провоз. Сверх того, англичане при­возили сукна и материи худого достоинства и вместо того, чтоб продавать по условию в казну по заморской цене, про­давали с выгодою, прибавляя ценность товара. Все эти при­чины в совокупности побудили в 1646 году русских гостей подать челобитную на англичан: изложив все обстоятельст­ва, служившие к подрыву русского купечества, они проси­ли ограничить их произвол изданием таких учреждений, которые бы передали торговлю в руки русских купцов. Алексей Михайлович придрался к политическому переворо­ту, низведшему в 1649 году короля Карла на эшафот, и в качестве карателя народа, который привозят в Россию дурные товары, что продают в казну товары вовсе не по заморской цене, как было по­становлено в условии, с которым единственно им позволили торговать свободно и беспошлинно, и что, пользуясь от Рос­сии важными льготами, они не хотели участвовать в пла­теже пятинной деньги, наложенной на всех вообще торговых людей для содержания войска. На это английский посол возражал, что, напротив, английские гости говорят, что они доставляли в Москву товары дешевле, чем достав­ляли их голландцы и гамбургцы, именно по той цене, по какой они продавались в Англии, но с трудом получали деньги, а получая их, принуждены были давать чиновни­кам подарки и взятки; что же касается до тех, которые не хотели участвовать в платеже пятинной деньги, то они уже умерли, а нынешние обеднели от потери привил.егий. Когда бояре говорили, что ограничение англичан сделалось по че­лобитью русских торговых людей, посол заметил, как выше было сказано, что русские гости для того желают вытеснить англичан, чтоб самим захватить в свои руки торговлю; но не то сказали бы мелкие торговцы, если б спросили их. Вопреки выражению русских гостей, будто англичане ого- лодили русское царство, вывозя отсюда съестные припасы,

Карлейль припомнил, что во время голода англичане при­возили в Россию хлеб и продавали его по умеренной цене, стараясь. об избавлении от ужасного бича страны, которая их приютила. Но все старания графа Карлейля остались напрасны; все, чем мог Алексей Михайлович усладить для англичан свой горький отказ, было оставление им надежды на возвращение прежних прав, которых действительно не думали более возвращать никогда.

Голландцы постоянно пользовались значительными пра­вами, хотя меньшими, чем англичане, их соперники. При Иоанне Васильевиче, Феодоре Иоанновиче, Борисе Годуно­ве, Василии Шуйском онп составляли компанию гостей и пользовались жалованными грамотами царей. Подобно ан­гличанам, они имели свои дворы в Архангельске, Москве, Вологде, Холмогорах, Устъ-Коле и освобождались от обя­занности становиться на гостиных дворах. Царь Михаил Феодорович в 1614 году подтвердил прежние права грамо­тою, выданною трем факторам гостиной голландской ком­пании. Они могли постоянно приезжать в Архангельск и Колу и торговать всякими товарами по вольной цене; дворы их освобождались от всяких пошлин и тягла; они не подле­жали суду бояр и воевод по городам, исключая уголовных дел; в торговых и вообще во всяких гражданских они суди­лись в Посольском приказе. Во уважение к потерям, кото­рые компания понесла в продолжение Смутного времени, царь дал им право на беспошлинную торговлю в течение трех лет, а после того они должны были платить половину установленной в России торговой пошлины. Голландцы, как англичане и другие иноземцы, должны были, прибыв­ши к Архангельску, прежде всего продавать лучшие товары в казну и не производить частной торговли до совершенно­го закупа для казны. В XVI веке, когда устье Двины было исключительною собственностью англичан, голландцы, фламандцы и датчане торговали через Ревель, Ригу и Дерпт; но вскоре Белое море было открыто и для других народов: тогда голландские корабли каждогодно прибывали в Архангельск с грузом. Так было в XVII веке. Между ни­ми и англичанами господствовала постоянная вражда; гол­ландцы, говорил Самуил Коллинс, налетают, как саранча, и всюду бросаются, куда манят их выгоды; они отбивают у ' англичан хлеб. Они старались унизить и осмеять англичан, рисовали на них карикатуры, сочиняли пасквили, изобра­жали Англию в виде бесхвостого льва, с тремя опрокину­тыми коронами, или в виде множества собак, с обрезанными ушами и хвостами. Англичанин жалуется, что голландцев принимают лучше, чем англичан, потому что они, подкупая подарками бояр, располагают правительство -в свою пользу.- Неудавольствие русских купцов на ино­странцев, торговавших в России, которое мы видели пре­имущественно относительно англичан, распространялось и на голландцев. В 1629 году новгородские гости жаловались на торгового голландца, что он торгует всякими товарами врознь и посылает русских людей, служащих у него при­казчиками, в заонежские погосты для скупа хлеба и рыбы, с целью отправки- за границу. В челобитной 1646 года мо­сковские торговцы высказали негодование свое на голланд­цев. Голландцев они обвиняли, так же, как и их врагов англичан, в умышленном повышении и поиижении цен на товары. Как англичане, так равно и голландцы дорожили неопытностыо русских. Когда какой-то ярославец, торговый человек, ездил с пушными товарами в Амстердам, тамош­ние купцы, сговорясь, не купили у него товаров ни на один рубль, и русский купец должен был воротиться со своим грузом в Архангельск; едва он вступил на русскую почву, как те же самые голландские купцы, которые плыли с ним из Амстердама, купили у него весь его пушной товар по высокой цене. Русские укоряли их в неблагодарности. дружеские торговые связи с Россиею, даровать немецким купцам право производить торговлю в России свободно и беспошлинно, и держать собственные по­дворья. Царь Феодор дал им жалованную грамоту, по ко­торой позволено им торговать свободно в Иван-городе, Новегороде и Пскове, с платежом пошлины, взимаемой с прочих торговцев. Эта грамота исполнялась плохо, ибо на другой же год любечане жаловались, что таможенное на­чальство во Пскове берет с них пошлин более,' чем сколько следует по жалованной грамоте. В 1603 году Любек, с дру­гими союзными городами, снова обратился к царю, и царь дозволил им свободно торговать в России, в Новегороде и Пскове, приплывать с кораблями в Архангельск и Холмо- горы. за грузом, продавать товары и возвращаться назад, обещал ввести одинаковые весы и меры, содержать ганзей­ских купцов под своим покровительством. Любечане опять домогались беспошлинной торговли, но им отвечали, что если позволить торговать без платежа пошлин им, то сле­дует позволить то же и другим; однако, в знак особого расположения, царь определил, чтоб они платили только половину обыкновенной пошлины, как и голландцы. Но вскоре под фирмою Любека начали приезжать торговцы из других городов, и царь отменил платеж половинной пошли­ны, а определил, чтоб и любечане платили полную наравне с другими. В Смутное время торговля с Ганзою упала. При Михаиле Феодоровиче ганзейские города просили снова о свободной торговле в России, и вместе с ними за них хода­тайствовали Нидерландские Штаты, но права по этой просьбе, вновь данные городам, были нарушены ими же, неизвестно как. Купцы- ганзейские получили запрещение ездить в Россию; только некоторые из них подкупали дья­ков и брали жалованные грамоты. При царе Алексее Ми­хайловиче, в 1652 году, дана новая грамота Любеку на право торговли, с платежом пошлин в России наравне с другими; сверх того, купцам позволено приезжать в Моск­ву, привозить узорочные товары для царской казны и ефимки, которые следовало брать у них по ходячей цене, В XVI веке торговля ганзейских городов совершалась через Ливонию, в XVII через Архангельск. Так, при Алексее Ми­хайловиче гамбургцы ежегодно приплывали к Архангель­ску, а некоторые вели в России торговлю сухопутьем от Архангельска.

Из других европейских соседних держав Швеция явля­ется в постоянных торговых сношениях с Россиею, однако, часто прерываемых войнами. Таким образом, при Иоанне III торговля с Швецнею пришла в упадок. Василий возоб­новил торговую взаимность народов договором с Густавом Вазою, которым предоставлена свобода шведским купцам торговать во всей России и иметь свое подворье в Новего- роде. Правительница Елена в 1537 году заключила с тем же государем договор, утверждавший взаимную торговлю.

В царствование Иоанна IV с тем же государем установлен договор, по которому русским купцам позволялось ездить через Швецию в европейские страны на шведских кораб­лях, а шведам дозволено торговать в Новегороде, Москве, Казани и Астрахани и проходить в Индию и Китай. Но вообще в царствование Иоанна торговля с Швециею была в упадке от совместничества англичан и от военных обсто­ятельств. Между пограничными жителями обеих сторон в XVI веке не переставали драки, грабежи и убийства. В 1595 году дана шведам привилегия на свободную торговлю в России. Шведские купцы, как из собственно шведских, так из финляндских и эстляндских городов, могли свободно плавать по Ладожскому озеру и приставать повсюду своими судами, равно подниматься по Нарве, входить в Чудское озеро и достигать Пскова. Сверх того, шведским купцам дано право торговать в Москве, Новегороде, Пскове и дру­гих городах во всей России на востоке, севере, юге, западе, и не только в местах, уже принадлежавших русскому госу­дарству, но и в тех, которые вперед могут быть когда-ни­будь присоединены к России, держать свои подворья не только в Новегороде, Пскове и Москве, где они их уже имели, но и в других городах, где до того времени их не было. Следовало только наблюдать, чтоб это право принад­лежало буквально шведам, а не торговцам других наций под шведскою фирмою; поэтому на русских границах не следовало основывать новых пристаней; зато шведы обязы­вались пропускать торговцев всех наций, которые будут везти товары для царской казны, с тем только, чтоб на такие товары были взяты выписи в Ревеле или Выборге. С своей стороны шведское правительство дозволяло русским купцам ездить с товарами в Швецию, Финляндию и Эст- ляндию и торговать свободно. Относительно платежа по­шлин положено, чтоб как шведские купцы в России, так и русские в Швеции платили пошлины, установленные в обо­их государствах. Эти привилегии были возобновлены и по­сле Столбовского мира. В Новгороде вообще позволено было торговать только тем из иностранных торговцев, ко­торые будут иметь жалованные грамоты; одни шведские торговцы могли торговать там беспрепятственно и держать свою контору. Тогда по Ладожскому озеру и Пейпусу про­исходило плавание торговых шведских судов, а суда рус­ские ходили в Выборг, Ревель и Стокгольм, называвшийся у русских стекольным городом. В это время многие рус­ские из края, уступленного Швеции, рассеялись но русским селениям Новгородского края и вели выгодную для себя и для жителей России контрабандную торговлю, но на это обратило внимание правительство в 1628 году. Между вы­возимыми из Швеции товарами первое место занимало же­леЗо, как в массе, так и в изделиях. Русские возили в Швецию, между прочим, хлеб; в 1649 году запрещено было возить хлеб в Швецию; но этот вывоз был так выгоден для русских, что крестьяне продолжали контрабандную тор­говлю. Впрочем, вообще торговля России с Швециею не была значительна, ибо возраставшая в большом размере торговля на Белом море с англичанами, голландцами и Гамбургом убивала торговлю как с Швециею, так с Даниею и Пруссиею. Мы имеем известие под 1630 годом, что в балтийские порты1 Нарву и Иван-город не приходило почти никаких грузов. В половине XVI века война с Швециею прервала торговые сношения. По Кардисскому договору шведским купцам предоставлено торговать свободно по всей России, но преимущественно в Москве, Новгороде, Пскове, Ладоге, Ярославле, Холмогорах, Переяславле, Тихвине и Александровской пустыне. Они могли иметь свои подворья в Москве, Новгороде, Пскове и Переяславле, а из шведских городов, предоставленных по договору для приезда русских купцов, были Стокгольм, Рига, Выборг, Ревель, Ижора, Корела, Ругодив (Нарва), Канцы; из них в Стокгольме, Риге, Ревеле и Ругодиве русские могли стро­ить торговые дворы. Впрочем, Кардисский договор в отно­шении торговли есть повторение условий 1595 года. В платеже пошлин торговцы обоих народов подвергались ме­стным условиям, без всяких особых привилегий. Во второй половине XVII века несколько раз было то запрещаемо, то вновь разрешаемо вывозить хлеб и съестные припасы Б Швецию. Так, в 1685 году запрещено вывозить лес, свиное и говяжье сало и мясо в Швецию, но на следующий год, по просьбе олонецкого земского старосты, снова позволено. Сухопутная торговля с Швециею шла через Олонецк, где устроена была таможня.

Бракосочетание Иоанна III с Софиею Палеолог имело значение передачи интересов угасшей Греции обновляв­шейся России. Это событие освежило и скрепило древнюю связь России с Грециею, и Греция вместе с тем передала России ненависть к своим завоевателям. Поэтому между русским и турецким правительствами никогда не могло су­ществовать согласия, напротив, постоянно господствовала тайная неприязнь; однако, взаимные нужды связывали обе нации торговыми сношениями, тем более, что торговый класс в Турции состоял из греков, пользовавшихся особым

сочувствием в России. Вскоре после завоевания Константи-- нополя встречаем приезды в Россию с товарами не только греков, но даже и турков. В 1499 году Иоанн III -посылал в Турцию послов и исходатайствовал свободу торговли рус­ским купцам во владениях султана, где они до того време­ни подвергались разного рода стеснениям и насилиям. В государствование Василия турки и греки приезжали в Мо­скву для торговли: так турецкий посол Искандер, родом грек, три раза ездил в Москву для покупки товаров; то же повторялось и в малолетство Ивана Васильевича; в 1576 и 1580 годах были подобные торговые посольства, султановы послы приезжали в Москву для покупок. В царствование Иоанна Васильевича, несмотря на нерасположение России к Турции, турецкие подданные торговали в Москве, как и подданные русского государя в турецких владениях. При Феодоре Иоанновиче торговля с Турциею была обеспечена договором 1594 года, но торговые сношения не приняли большого размера, по причине возникавших тогда неприяз­ненных отношений между державами. В это время путь между Россиею и Турциею был уже не безопасен от напа­дений запорожцев. Таким образом, в 1564 году киевские черкасы на Овечьих водах погромили турчан и армянских торговых людей, из турецких подданных.

Греки всегда пользовались особыми привилегиями, пла­тили меньше пошлин и получали ласковый прием от пра­вительства. Это делалось иЗ уважения к их единоверию с русскими. Греки и молдаване каждогодно привозили в сто­лицу драгоценные камни, жемчуг, металлические изделия и вообще разные женские украшения и конские приборы. Русские также получали от них драгоценные турецкие тка­ни и материи. Приезжая в Москву, эти греческие торговцы подносили в дар царю лучшие из своих товаров, и вообще были обязаны, явившись в столицу, прежде всего показать свои товары для выборки в царскую казну: только тогда давалось им позволение торговать в городе. Во внимание к их единоверию, приезжие греки получали помещение, корм от казны хлебом и мясом, конский корм и дрова. Некоторые из греческих торговцев жили в Москве постоян­но, на особом греческом подворье. В половине XVII века греки и волохи торговали в Путивле, пограничном на юге городе Московского Государства. После торгового устава 1667 года, когда русские купцы успели выпросить у прави­тельства стеснительные для иностранцев торговые учрежде­ния, и греки подверглись платежу пошлин наравне с другими иноземцами. Впрочем, если они торговали на зо-

лотые и ефимки, то освобождались от платежа пошлин, с обязанностью отдавать монеты в казну и брать из нее рус­ские деньги. Несмотря на это уравнение с другими инозем­цами, греки дозволяли себе контрабандные выходки, и оттого в 1672 году приказано осматривать их построже. Торговля с греками тогда упала; приезжали в Россию толь­ко мелкие торговцы, продававшие поддельные стекла за драгоценные камни, поэтому они потеряли право торговли. В 1676 году им позволено снова торговать в Путивле. Но они опять были обвинены в противозаконных разъездах с товарами по поселкам, почему снова последовали распоря­жения о строжайшем надзоре за ними.

В продолжение XVI и XVII веков русские цели торговлю с восточными народами, бухарцами, персами, шамаханца- ми, крымцами, калмыками. Торговля с Хивою, Бухариею и Шамахиею перешла к русским по завоевании Астрахани, где издавна она находила себе исток и где по-прежнему сосредоточивалась, когда уже Астрахань сделалась русским городом. В 1557-1558 годах владетели Хивы и Самарканда прислали к покорителю Астрахани Иоанну Васильевичу по­слов для обеспечения прав своих торговцев, и торговля Рос­сии с их землями утверждена была взаимным договором. Астрахань начала наполняться купцами из Шамахии, Дер­бента, Юргенджа и других восточных городов. В последую­щие годы царствования Иоанна IV торговля была обеспечена новыми договорами с шамахинским царем в 1563 году, а с бухарскими владетелями в 1567 и 1569, и государь грамоты к их государем послал о купечестве. С тех пор установилась правильная торговля с этими стра­нами. Между Астраханью и Караганским пристанищем дважды в год было торговое сообщение на государевых бу­сах, на которых юргенджские и бухарские купцы приплы­вали в Астрахань, платя за помещение на бусах во время проезда, другие же ездили в Астрахань степью. Они оста­навливались в Астрахани с своими товарами на особом по­дворье, которое называлось бухарским. Русские купцы с своей стороны ездили компаниями или артелями в Хиву и Бухарию: эти путешествия были не безопасны; так, в 1646 году татары ограбили русских купцов, ездивших в Хиву, за это арестовали в Астрахани с товарами хивинцев и бухар­цев. При Михаиле Феодоровиче возникла конкуренция между астраханскими местными купцами и хивинцами. Русские подговаривали воевод не брать на суда хивинцев, чтоб заставить их продавать дешевле свои товары. Это по­казывает, что торговля русская была очень важна для Хивы и что в Астрахани было много хивинских купцов, ибо в противном случае купцы страшились бы стеснять их. Алексей Михайлович расширил эту торговлю, дав в 1668 году, по просьбе юргенджского хана, привилегию на сво­бодное прибытие хивинских купцов в Астрахань, обещал им покровительство правительства, обеспечение со стороны местных властей и дачу подвод по достоинству их товар­ных промыслов и пошлинного сбора. Чрез руки бухарцев к русским доходили и индийские товары. Бухарцы, кроме Астрахани, вели торговлю в Сибири и торговали на гости­ном дворе в Тобольске; они снабжали Сибирь рукодельны­ми потребностями жизни, и торговля с ними была очень важна в Сибири, как видно из челобитной сибиряков в 1597 году, в которой они просят, как милости, чтоб к ним приходили из Бухарии торговые люди с товарами. Бухар­цы, торгуя в Тобольске, составляли там некоторого рода компанию, почему в деловых бумагах употребительно вы­ражение тобольские бухарцы. Царь Михаил Феодорович дал им льготу ездить для торгового промысла в Казань, Астрахань, в Архангельск к пристани и в приморские горо­да, с правом не быть задержанными судом, исключая дол­говых обязательств и уголовных дел, нанимать подводы, покупать суда и вообще быть безопасными от притеснений воевод. В 1686 году эта грамота была подтверждена снова. Торговля с бухарцами в Тобольске в половине XVII века была стеснена тем, что бухарцам не позволено было выво­зить главного ипочти единственного произведения сибир­ского края — пушных товаров.

Ни с какою страною торговля не имела в тот век такого значительного влияния на умы, как торговля с Персиею, ибо, как мы сказали, на нее смотрели как на средство про­извести совершенное изменение в торговых сношениях це­лого мира. Этот взгляд, без сомнения, разделяли тогда и русские, а потому русское правительство находилось посто­янно в дружелюбном отношении к персидскому; при том два государства — Россию и Персию — связывала обоюд­ная неприязнь к Турции. Еще до прибытия англичан у рус­ских были сношения с Персиею, и в Москву приезжали персидские посланники по торговым делам: это видно из того, что Дженкинсон поехал в Персию вместе с персид­ским посланником, возвращавшимся тогда из Москвы. При Феодоре Иоанновиче, во время царствования шаха Аббаса, образовались более тесные и самые дружественные отноше­ния двух государств, поддерживаемые взаимною ненави­стью к туркам. При Михаиле Феодоровиче каждогодно отправлялись в Персию царские посланники, которые, поддерживая торговые сношения подданных обеих держав, были вместе с тем закупщиками товаров для царя и поль­зовались при персидском дворе всем нужным содержанием. В 1634 году основана была голштинская компания, которая получила право торговли с Персиею через Россию на десять лет с платою шестисот ефимков в год и с воспрещением вывозить из России такие товары, которыми торговали рус­ские, как-то: изделия шелковые, бумажные и металличе­ские; эта компания, по своему ограничению и притом по большому количеству пошлин, каким подвергались ее чле­ны в России, не могла приносить выгод. При Алексее Ми­хайловиче торговля с Персиею приняла больший размер: шах Аббас II в 1664 году дал русским привилегию на сво­бодную торговлю во всех персидских владениях без плате­жа пошлин, найма за подводы и платы за стоянку на гостиных дворах и в лавках с товарами; сверх того, шах приказывал местным :еластям своего государства оказывать русским купцам особую почесть. Средоточием персидской торговли для России была Астрахань, которая вела эту тор­говлю через Дербент. Персидские купцы, приезжая в Аст­рахань, становились на особом дворе, называемом Гилянским. Они прибывали в Астрахань по Каспийскому морю на государевых бусах; у иных были товары от шаха, а у иных свои собственные. При Михаиле Феодоровиче (1628 года) с первых, во уважение к шаху, не брали по­шлин, а вторые были обложены пошлинами, довольно вы­сокими. Некоторые персидские купцы отправлялись из Астрахани вверх по Волге до Казани, а иные доплывали до Москвы и там предоставлялось -им стоять с товарами на посольском дворе. Наравне с греками они пользовались правом получать поденный корм — хлебом и мясом, равно сено и дрова. Казна выбирала для себя лучшие их товары, обыкновенно вознаграждая за то мехами; на возвратном пути они пользовались правом брать гребцов на суда без­денежно и также_ во время дороги получали содержание. Персидские товары были в большом ходу в России; в Мос­кве был особый Персидский гостиный двор с лавками. Сам царь Алексей Михайлович, который вел значительную пер­сидскую торговлю, подобно своему отцу, беспрестанно по­сылал в Персию посланников к шаху с целовальниками и приказывал закупать персидские товары, которые препро­вождались в Шамаху, а оттуда в Баку, где нагружались в бусы и отправлялись в Астрахань. Главным вывозным из Персии товаром был шелк-сырец и его-то правительство брало исключительно в свои руки, так что при Михаиле Феодоровиче и Алекссе Михайловиче русские, покупая или выменивая шелк-сырец, привозили его в Москву и сдавали в казну государя, а казна продавала европейским купцам. В 1667 году правительство, по соглашению с персидским шахом, поручило это дело армянской компании: основате­ли ее были персидские подданные, армяне Стефан Ромо- дамский и Григорий Лусиков. Эта компания обязывалась закупать в Персии и возить в Россию шелк, который до того времени в большом количестве шел в Европу другими путями. Складочным местом шелковой торговли была Аст­рахань, куда компания подрядилась возить свой товар дву­мя путями: по морю и сухопутьем через город Терек. В случае, если бы продажа шелка не могла состояться в Аст­рахани, армянам предоставлялось везти шелк в Москву и далее в порубежные города: Новгород, Смоленск и Архан­гельск, наконец, при накопившемся количестве шелка им позволялось ездить и за границу, с тем, однако, чтоб не­пременно возвращаться через Россию и платить на возврат­ном пути пошлины. Эта компания торговала и другими товарами, как-то: верблюжьею шерстью. Правительство обязывалось давать ее членам для оберегания от разбоев во время плавания по Волге ратных людей и вознаграждать их в случае потопления судов или убытка, происшедшего от небрежения провожатых. Компания не освобождалась от разных поборов и пошлин, но могла возить с собою беспош­линно до десяти пудов разной домашней рухляди и съест­ных припасов, в том числе вино и табак, которых, однако, не могла продавать. Привилегия, данная компании, возбу­дила зависть русского купечества. Гости жаловались, что у них отнимают хлеб, доказывали, что до основания армян­ской компании русские гости сами покупали у восточных купцов товары и доставляли в царскую казну, а потом бра­ли их из казны на комиссию и перепродавали иностранцам, а полученную за то звонкую золотую и серебряную монету сполна доставляли в казну; тогда как теперь получившая права компания, продавая персидские товары иностранцам, отвозит золото и серебро в свое отечество; европейские то­вары переходят к восточным народам через руки армян, а восточные товары достаются европейцам через те же руки; напротив, они бы переходили через русские руки и достав­ляли пользу, как казне, так и купечеству, если б персид­ская торговля сосредоточивалась исключительно у русских гостей и они были бы посредниками между Востоком и Ев­ропою. Эти представления имели только отчасти успех при царе Алексее Михайловиче; в 1673 году заключен новый договор с армянскою компаииею в прежнем смысле, но с некоторыми отменами, а именно: армяне не могли уже ез­дить с персидскими товарами з-а границу, коль скоро с те­ми государствами какие ссоры будут. Эта последняя оговорка была поставлена только для вида, сущность же дела была та, что правительство, настроенное гостями, хо­тело ограничить их поездки за границу и собирать их то­вары в Россию. Сверх того, правительство уже более не обязывалось давать вознаграждения за товары, погибшие от потопления или от небрежения провожатых, но в первом случае давало им единственно ту льготу, что потонувшие товары освобождались от платежа за них пошлин, а во вто­ром предоставляло им искать судом на тех, которых не­брежность и неисполнительность были виною понесенных убытков. Таким образом, правительство представлением го­стей воспользовалось настолько, насколько могло принести выгоды самому себе. Для большего успеха в деле с компа­ииею правительство выпросило у шаха грамоту, которая воспрещала его подданным продавать шелк мимо армян­ской компании и обязывали армян возить его единственно в Россию. Закоренелая вражда с Турциею была причиною такой сговорчивости шаха в пользу России. Персии не хо­телось, во что бы то ни стало, чтоб персидские товары, особенно шелк, проходили в Европу через Турцию и до­ставляли последней средства к выгодам. Притом отправка до Персидского залива шелку, который родился в Гиляне, стоила дороже, чем отправка до Астрахани Каспийским мо­рем. Русские, говорит один иностранец, не умели, однако, пользоваться неисчислимыми выгодами, какие представля­ла им торговля с Персиею, и стесняли се. Персидские куп­цы при въезде в Астрахань подвергались обременительному для них пересмотру всего товара, переписке, оценке. Если они хотели ехать в Россию, то платили, сверх заплаченных уже с товаров пошлин, еще проезжие пошлины. При вся­ком переезде из города в город их пускали не. иначе, как пославши наперед туда, куда они едут, роспись их товарам. Если они не успели распродать в России всех товаров, то, возвращаясь в отечество, платили отъезжие пошлины.

Русские неохотно допускали иностранцев пользоваться через Россию выгодною торговлею с Персиею. При Иоан­не IV только англичанам и отчасти шведам дозволено через Россию посещать Персию и восточные страны; прочие ино­странные купцы не имели права даже торговать без особого дозволения с Казанью и Астраханью, которые считались

хотя принадлежащими Русскому царству, но не Московско­му Государству. При Михаиле Феодоровиче хотя дано пра­во на торговлю с Персиею голштинской компании, но с ' высокими пошлинами. При Алексес Михайловиче, особенно после Торгового устава 1667 года, правительство стреми­- лось, сколько возможно, отстранить иностранцев от восточ­ной торговли. Но желание приобретать больше выгод для казны заставляло поручить значительнейшую часть этой торговли армянской компании. Правительство не надеялось и не могло получить столько выгод от русских купцов, сколько от армян; ибо при покровительстве, какое оказы­вал русской торговле шах, можно было предполагать, что весь лерсидский шелк перейдет в Россию. Шах много давал для подданных царя; надобно же было и в России дать что-нибудь для подданных шаха. Видя, что Россия не сла­дит с мыслью извлечь пользу из торговли шелком, голлан­дский посол предлагал позволить голландцам торговать с Персиею и с армянами и обещал России цветущее состоя­ние ее торговли. На это гости, постоянно стараясь отстра­нить иностранцев от преобладания в русской торговле, возражали, что лучше вместо цвета пусть голландцы пока­жут плод, а по их мнению, гораздо будет выгоднее для России, если сами русские станут скупать шелк у персиян и перепродавать его европейцам, тем более, что этот мате­риал очень нужен для Западной Европы. Голландцы не могли добиться дозволения, по крайней мере, на два года в виде опыта торговать с персиянами через Россию. Гости возражали, что если в течение двух лет голландцы не на­несут вреда русской торговле и даже доставят ей видимую пользу, то дозволение' будет вредно потому, что договор продолжится н:а дальнейший срок и окрепнет, а потом гол­ландцы овладеют русскою торговлею навсегда, как сделали в Восточной Индии. В случае крайности, гости соглашались только дозволить в Архангельске армянам торговать с ино­земцами, но отнюдь не в целой России.

России суждено было только предупредить других евро­пейцев в географических открытиях, которые после, одна­ко, в науке остались не за русскими. Так, прежде путешествия Ченслера по Белому морю, которое англичане называли открытием северного пути, русские, дьяк Гри­горий Истома, а потом Власов совершили морские путеше­ствия вокруг Норвегии. Так же точно козак Дежнев открыл Берингов пролив прежде Беринга, имя которого осталось за отдаленным проливом. Так предприимчивый тверской ку­пец Афанасий Никитин посетил Индию прежде открытия

туда пути португальцами. С первой половины XVI века на-, чинаются у нас сношения с Индиею, правда, неважные, но замечательные по характеру редкости. В 1533 году прибыло в Москву посольство от индийского султана Б а бу ра, и хотя это посольство не установило прочных сношений России с Индиею, но русское пр авит ель ст в о изъявило желание, чтоб люди промеж их ездили. После покорения Астрахани в числе восточных народов, толпившихся в этом городе, были индийцы, приезжавшие туда через Персию. Первое посоль­ство в Индию было в 1646 году. Царь Алексей Михайлович отправил к великому шаху послом князя Козловского и с ним двоих купцов, казанского Сыроезжина и астраханского Тушканова. Купцы эти имели наказ изведать страну в тор­говом отношении, ее произведения, ее вывозные статьи, ценность их, торговлю с западными европейцами, таможен­ное устройство и пути сообщения. Им дано 5000 рублей для покупок тамошних произведений. Но эта торговая экспеди­ция не достигла своей цели. Персидский шах, бывши во вражде с великим монголом, не пропустил русских гонцов. Притом же Персия, конечно, должна была завистливо смотреть на возникающие сношения России с Индиею, ибо индийские товары, состоявшие преимущественно во врачеб­ных потребностях и пряностях, шли через Персию. Шах вежливо отделался от просьбы дать русским гонцам прово­жатых, указывая на опасный путь по причине междоусобий и беспорядков. Алексей Михайлович должен был ограни­чить свое желание сблизиться с Индиею единственно тем, что приказал астраханским воеводам доставлять индий ским купцам, приезжающим в Астрахань, большие удобства пе­ред другими восточными торговцами. Индийцы получали право посещать не только Астрахань, но столицу и внут­ренние города России. Таким образом, в январе 1650 года два индийские купца Солокна и Лягуит продавали в Ярос­лавле разные ткани, кушаки, ковры, платки, фаты, шелк, набранные ими отчасти в Индии, отчасти в Персии. В сто­лице они познакомили русских с индийскою материею кам­кою. В 1651 году русские гости просили царя дозволить им отправлять свои товары в Индию и устроить, при посредст­ве персидского правительства, свободное сообщение России с Индиею через Персию. Алексей Михайлович дозволил го­стю Шорину отправить двух гостиных приказчиков Родио­на и Ивана Никитиных с русскими товарами и снабдил их грамотам и к персидскому шаху и великому монголу. Но и это торговое посольство не достигло своей цели, отчасти снова от неблагорасположения Персии, отчасти же в самом деле от беспорядков в Индии, возникших по смерти вели­кого монгола между его сыновьями, оспаривавшими друг у друга наследство. В 1663 году прибыли в Москву индийские армяне с грузом товаров и поднесли Алексею Михайловичу в дар разные украшения: корону, перстни, запону, нашив­ки, материи, ладан, благовония и фрукты. Царь взял у них не все, но часть, и по средней оценке выдал им настоящую цену в 10472 руб. соболями, сукнами и другими товарами, но не деньгами. Армяне были недовольны таким приемом, потому что обыкновенно царская щедрость награждала под­носителей даров вдвое против настоящей цены самых да­ров. Армяне заключили с правительством договор доставлять в аптекарский приказ лекарства, особенно чепу- чинный корень (Radix chinae), но правительство не согла­силось, чтоб привоз этих товаров был освобожден от пошлин. В 1669 году царь, не оставляя мысли о постоянной торговле с Индиею, задумал отправить туда русский кара­ван. Предприятие это было столь ново, что надлежало предварительно отправить кого-нибудь для исследования пути, а потому Алексей Михайлович послал в Бухарию, Хиву и Балк посланником Бориса Пазухина для изведания пути в Индию. Пазухин возвратился в 1673 году. Он доно­сил, что центром, куда нужно будет послать караван, дол­жен быть Джанабад, индийская столица. Путь к нему идет от Астрахани морем, до Караганского пристанища, оттуда в течение трех недель до Хивы, из Хивы в течение трех недель до Балка, от Балка на Парван, оттуда на Чарикур, Кабул, Пэшаур, Атток, Ротас, Лагор, Султанпур и Джана- бал, что выхолило от Астрахани пути четыре месяца с, по­ловиною верблюжьим ходом. Спрошенные по поводу этого донесения индийцы, случившиеся в то время в Москве, со­ветовали держать другой путь из Караганского пристанища в Юргендж, Бухару, а оттуда в Балк, из Балка в Кабул. По собранным сведениям, в 1675 году отправлен через Бу­харию, по указанию индийцев, караван под начальством посла астраханца Мамет-Исупа КаСимова с разными това­рами, состоящими преимущественно в мехах, предназна­ченных для подарков властителю индийскому Эвреинзебу. Пропущенные дружелюбно бухарским и балкинским вла­стителями, русские достигли Кабула в 1676 году. Вассал Эвреинзеба Мекремет-Хан, управлявший Кабулом, донес о прибытии гостей своему властителю, но тот принял новость вовсе не так, как ожидали. Он не захотел быть в сношени­ях с Россиею, отговариваясь тем, что прежде не было таких сношений и что магометанская вера препятствует дружить­ся с христианами. Мекремет-Хан не позволил русским про­давать товары; опечатал как подарки царские, так и товары купцов, привезенныс для продажи, взял товары эти по той цене, по какой ему было угодно, и еще с вычетом пошлин, да при этом таможенные чиновники заметили, что у них и холопи не носят таких дурных соболей, какие русский царь присылает в подарок их государю. Впрочем, индийский шах выдал им в виде подарка две тысячи рупий, подтверждая, чтобы русские немедленно удалились из его владений. С этих пор, как видно, индийцы перестали пользоваться в России таким гостеприимством, как прежде, ибо в 1684 го­ду один индиец жаловался на притеснения его единозем- цам, которые делали астраханские воеводы, а в 1688 году, по просьбе гостей, право индийцев торговать в России ог­раничено одною Астраханью. Неудачи в устроении тор­говых сношений с Индиею не удержали русское правительство еще раз в 1695 году попытаться послать в Индию купца Семена Маленького с товарищами, с наказом продать там русские товары и купить для царской казны индийских произведений. Эта новая экспедиция была удач­нее. Русские купцы беспрепятственно достигли Индии и по­лучили от наместника индийского шаха грамоту на безостановочный пропуск. На возвратном пути морем из Сурата они были ограблены морскими разбойниками.

Покорение Восточной Сибири повело Россию к тор­говым сношениям с отдаленным Китаем. Они возникли не ранее половины XVII века. Первый гонец в Китай был Ярыжкин. В 1654 году было посольство в Китай Федора Байкова, сибирского козака Малинина и бухарца Бабурель- Бабаева с товарами. Байков воротился в Тобольск в 1658 году. После него ездил тарский сын боярский Иван Пер­фильев, а в 1675 году Николай Спафарий. Таким образом возникли торговые сношения с Китаем. Начало их Языков относит к Спафарию, но Кильбургер, писавший в 1674 го­ду, приписывает их Байкову. Главный пункт этой торговли был в Тобольске. Год от году она принимала большие раз­меры. Китайские купцы привозили туда пестрые ткани, од­ноцветную китайку, разные драгоценные камни, фарфор, чай, бодьян, хину, ревень, бобровую струю, шелк, который оказался лучше и крепче персидского и шамахинского. Право купцов приезжать в Россию ограничивалось Тоболь­ском. Отсюда купленные и выменянные товары развозились по России; часть их направлялась в Москву, другая в Ар­хангельск для передачи иностранцам. В 1689 году боярин Федор Алексеевич Головин был послом в Китае, заключил с китайским правительством мирный договор, по которому установлено правильное и постоянное сношение с Китаем. С тех пор русские начали ездить в Китайскую Империю с русскими товарами и променивали их на китайские. Вскоре для предотвращения контрабандной торговли правительство стеснило свободные поездки в Китай и приказало не иначе пускать русских торговцев в Китай, как с грамотою, выдан­ною из Сибирского Приказа; следовательно, купец, желав­ший из Сибири отправиться в Китай, должен был прежде обратиться в Москву и выхлопотать себе грамоту, что со­ставляло для него источник многих издержек, проволочек и затруднений. Купец, получивший наконец грамоту, дол­жен был ехать непременно через Иркутск и Нерчинск, и возвращаться тем же путем, чтоб платить пошлины с вы­возимых и привозимых товаров. Правительство хотело, чтоб китайская торговля сосредоточивалась в его руках и производилась через его посредство. В 1694 году определено каждогодно посылать в Китай купцов от правительства для торговли с китайцами. В 1695 году отправлены в Китай священные принадлежности для основания русской церкви, учреждаемой для русских купцов, пребывающих в Китае. В 1696 году купец Спиридон Лангусов получил от казны поручение везти В-Китай меха и променивать на золото и разные ткани. Торговым пунктом китайской торговли из­бран Нерчинск, туда прибывали и отбывали караваны с русскими и китайскими товарами.

Вообще русская власть в отношении торговли с ино­странцами, с одной стороны, нуждаясь сама в произведени­ях заграничных и сознавая, что русский народ стоит на слишком низкой степени промышленного развития для то­го, чтоб производить то, что привозили ему иностранцы, давало им в России большие торговые права, иногда не безопасные для будущего, как, например, привилегии анг­личан; с другой же стороны, она оказывала недоверие к иностранцам, боясь, чтоб не употребили во зло покрови­тельства и гостеприимства, оказываемого им в России. Иностранцы заслуживали и то, и другое. Они наполняли казну царей и дома знатных особ предметами изысканной жизни, привозили им одежды, украшения, лакомства, но они постоянно, на каждом шагу не скрывали самого оче­видного презрения к русскому народу, смотрели на Россию, как на страну дикую и необразованную и потому-то осо­бенно им полезную. Пребывание в России иностранцев не оказывало ни малейшего благодетельного влияния ни на улучшение нравов, ни на просвещение, ни на благосостоя­ние народа; иностранцы всеми способами старались откло­нить Россию стать в уровень с западными странами, чтоб самим не терять выгод, которые они получали от русского государства. С своей стороны, власть, сохраняя неприкосно­венность православного учения и древнего гражданского порядка, установившегося в России, отстраняла всякое нравственное сближение русских с иностранцами. Вообще, торговые иностранцы в России пользавались большею бла­госклонностью правительства до половины XVII века, чем после того до Пе.тра. Об англичанах и говорить нечего; но и торговцы других народов — голландцы, шведы, персы, греки — все имели какие-нибудь льготы или привилегии, показывавшие, что власть дорожит сношениями с инозем­ными державами. Между прочим, все иностранцы пользо­вались особым от русских судопроизводством, ибо их не предавали пыткам; но в половине XVII века, в 1661 году, персияне, тезики (азиатские турки) и греки (об иноземцах: других наций неизвестно) подвергались торговой казни за продажу табаку. Кроме льгот, предоставляемых торговцам известных наций по договорам с правительствами вообще, нередко цари давали в знак особых милостей лицам и об­ществам из европейских торговцев льготные привилегии. Царь Иоанн Васильевич даровал дерптским купцам право беспошлинной торговли в Новгороде, Пскове и Иван-горо­де, с оговором, что если они повезут свои товары в Москву, Казань, Астрахань или другие города России, то должны платить пошлины наравне с русскими. Царь Борис в 1599 году дал жалованные грамоты немцам Игнатию Поперзаку и Андрею Витину, позволил им торговать в Новгороде, Пскове, Иван-городе беспошлинно, даровал право ездить обратно из России в Литву, Ливонию и Германию. Как внутри государства в вышеупомянутых городах, так и при отъезде за границу и приезде в Россию они освобождались .от пошлин. Михаил Феодорович дал подобные же грамоты немцам, Буку и Ивану Юрьеву; они могли торговать вся­кими товарами беспошлинно, но с условием не возить вме­сто своих чужих товаров и не давать русским людям торговых комиссий. Были заграничные торговые дома, дол­го торговавшие в России и приобретшие особенное располо­жение правительства. Таков был в XVII веке гамбургский торговый дом Марселисов. По данным им жалованным гра­мотам они и их приказчики не освобождались от платежа пошлин, не могли торговать враздробь, а непременно оп­том, но зато могли иметь свои дворы в Архангельске, Хол- могорах, Коле, Вологде, Ярославле, Москве (но не в других

:Городах), и разъезжать по всей России с товарами; воеводы не смели судить их и придираться к ним; в случае какого- нибудь иска на них, они отвечали в Посольском приказе. В XVII веке пользовалась особым расположением царей тор­говая фамилия Келдерманов, живших в Москве. Они ока­зывали услуги царям в продолжение целого столетия. Андрей Келдерман при Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче трижды был посылаем в Англию, сын его То­мас — в Голландию, к императору Леопольду и к венеци­анскому дожу. Царь доверял ему в Архангельске надсмотр за продажею шелка и препоручал покупки разных товаров для царского обихода; в 1671 году наименовал его почет­ным именем поверенного Московского Государства и чести достойного, а в 1685 году этот титул внесен в его жалован­ную грамоту. Многие брали жалованные грамоты от прика­зов, подкупив дьяков и приказных людей, — в том веке это было легко; посулы и поминки могли тронуть сердца блюстителей администрации и хранителей царской прибы­ли; таким путем иноземцы получали грамоты на разные льготы; иногда на торговлю с пошлинами,- а иногда даже и без пошлин. Нередко иностранцы, получив такие грамоты, передавали их другим, и последние спокойно торговали под именем тех, кому даны грамоты, называя себя то их брать­ями, то племянниками, то приказчиками: ибо всякая такая жалованная грамота распростиралась не только на одно ли­цо, но и на тех, которые состояли с ним в одном торговом капитале и даже на тех, которые у них служили. Таким образом, жалованная грамота, данная одному лицу, давала права, в ней означаемые, -целой компании, произвольно со­ставленной. Были и такие иностранцы, которые не задава­ли себе труда брать жалованных грамот из приказа, а торговали себе, как хотели. Россия была широка, мало на­селена, — поймать трудно; а в случае и поймаются — по­сулы и поминки выручат. Ворбще же побуждение брать жалованные грамоты зависело не от одних торговых при­чин; если жалованная грамота не давала торговцу беспош­линной торговли, то освобождала его от местных судов, а передавал всякий суд с ним Посольскому приказу; это уже было немаловажно. Все вообще иноземцы и состояли в ве- ідении Посольского приказа; но когда случалось какое-ни­будь дело, какая-нибудь жалоба иностранца на русского, — дело производилось в том приказе, в котором ведом был ответчик. Такой приказ требовал к своему суду иностран­цев, и 'Тут-то начиналось судебное волокитство, и проис­ходила для них в торгах беспромыслица, особливо тогда, когда ответчик сам служил в приказе, а это случалось ча­сто: подьячий, например, наберет у иностранца в долг и не платит, а иностранец должен тягаться с ним в том же при­казе, где сидит сам подьячий, а с ним его приятели, кото­рые не только не думают удовлетворить иноземца, но еще и сами хотят поживиться на его счет. При Михаиле Фео- доровиче, в 1628 году, одним только англичанам вообще дана была грамота на право быть судимыми единственно в Посольском приказе; другие иноземные торговцы подверга­лись суду тех приказов, где был ответчик. Исключались из этой категории те, которые имели особые жалованные гра­моты. По Уложению, все иноземцы, живущие в России, должны судиться тем же судом, как и подданные Москов­ского государства. В 1653 году дана была грамота голланд­цам и вообще всем торговым иноземцам на право быть судимыми в одном Посольском приказе; но после того воз­никали челобитные от иноземцев: они жаловались, что их по-прежнему тягают в другие приказы. Поэтому в 1664 го­ду подтверждено было распоряжение 1653 года.

Между иноземцами и русскими господствовала непри­язнь, переходившая часто в явные ссоры. Так в Архангель­ске, когда иноземные корабли приставали к берегу и к ним подходили русские досчаники и барки, всегда почти между гостями и домашними происходила драка; нередко доходи­ло и до смертоубийства; это, впрочем, не мешало врагам торговать между собою тайком и вместе обманывать прави­тельство. Более недружелюбны были отношения иностран­цев к начальствовавшим лицам; последние жаловались, что иноземцы бывают дерзки и не дают осматривать своих то­варов. В особенности же споры происходили по поводу вы­бора товаров для царской казны, ибо иностранцам не позволялось продавать своих товаров прежде, чем не сдела­ют выборки для казны. Тогда иноземцы, вопреки требова­ниям начальства продавать в казну самые лучшие товары, скрывали их, чтобы тайком продавать в частные руки, а чиновникам показывали на выбор товары похуже и назна­чали высокую цену: иноземные торговцы вообще находили, что им невыгодно и неприятно было иметь дело с казною, а еще более с чиновниками, которые всегда готовы были к ним придраться. Но в особенности не терпели иноземных торговцев русские оптовые торговцы-гости и богатые куп­чины. Они не могли не скорбеть, видя, как иностранные торговцы отнимают у них хлеб, занимаясь тем, чем бы по всем правам, как они думали, следовало заниматься рус­ским: скупают русские товары у мелких торговцев, тогда как этот скуп должен бы исключительно принадлежать го­стям, торгуют в розницу, и притом или вовсе не платя пошлин, или платя их меньше, чем русские, да вдобавок не подвергаясь различным повинностям, которые отбывали русскис торговые и промышленные люди. При Михаиле Фсодоровиче, на Земском Соборе 1642 года, гости и тор­говые люди в своей сказке жалуются, что немцы, кизиль- башцы (персияне) и всякие иноземцы торгуют всякиуш товарами, как в столице, так и по все11 городам и через то в городах всякие люди обнищали. В 1646 году русские гости подавали челобитную, в которой излагали все обсто­ятельства, вредные для казны и торговли, проистекающие от прав, которыми пользовались в России иностранные тор­говцы. Постигавшие англичан обвинения в умышленном повышении и поиижении цен на товары для своекорыстных видов касались тогда в большей или меньшей степени во­обще торговцев всех иностранных наций. Гости хотели за­хватить в свои руки торговлю. Когда иностранцы, говорили они, приходили единственно в порты, а не торговали в Рос­сии, русские товары были дороже, а иностранные дешевле; теперь вышло наоборот: русские продаются за бесценок, а иностранные дорожают, и притом иностранцы привозят к нам что похуже. Такой протест гостей, лиц близких к пра­вительству и часто- служивших ему в торговых и финансо­вых операциях, мало-помалу расположил правительство в их пользу и против иностранцев. По торговому уставу 1653 г.- иностранцы, торговавшие в России, обложены были вы­сшею пошлиною, чем русские торговцы; именно, вместо де­сяти денег — двумя алтынами с рубля, кроме, однако, Архангельска, да сверх того, по четыре деньги с рубля за товары, которые они повезут из России J< порту. Но еще более ограничены были льготы иностранных торговцев, торговавших по России по Торговому уставу 1667 года. Они были обложены по гривне с рубля (20 денег), следователь­но, двойною в сравнении с русскими купцами, так называ­емою проезжею пошлиною, как за товары, которые они ввезут внутрь государства, так и за те, которые будут вы­возить из России за границу; независимо от того они дол­жны были платить двухалтынную пошлину с рубля, наложенную на них уставом 1653 года. Сверх того, они обязаны быЛи, приехав в какой-нибудь город, продавать свои товары непременно местным купцам, и не иначе, как оптом, равно должны были покупать и выменивать русские товары не иначе, как у местных торговцев, а отнюдь не у приезжих; если бы открылось, что иноземец продал свой

товар иногородцу или купил русский товар у иногородца, приехавшего в город, то такой товар, как у того, так и у другого, отбирался на государя. Им запрещалось в России торговать между собою, за исключением московских куп­цов иностранного происхождения, которые могли приез­жать с товарами и за товарами во все ярмарки и в. порубежные города. Иностранцы не могли торговать в роз­ницу ни под какими условиями. Наконец, стесняя более и более иноземцев в торговле, устав 1667 года постановил брать с них пошлины даже и за те товары, которые они привезли из-за границы и уже оплатили, но которые, не быв проданы в России, увозятся за границу снова. Вообще весь этот устав клонится к тому, чтоб вытеснить иностран­цев из торговли внутри России, ограничить их торговые операции портами и поставить в такое отношение, чтоб вы­года в торговле оставалась на стороне гостей, которым та­- ким образом представится возможность и свобода захватить в свои руки' оптовую торговлю России. Хотя это слишком ограничило иностранных торговцев, но не уничтожило их стремления к преобладанию в русской торговле. Иностран­цы были стеснены во внутренней торговле России, но не отстранены от нее. В России жили иностранные торговцы, которые были полезны царю, исполняли его поручения, ко­торых нельзя было возложить на гостей, и потому полу­чали особые права торговать внутри России и с иностранцами в Архангельске. При посольствах от европей­ских государей приезжали торговые люди с товаром, кото­рым дозволялось торговать на Посольском дворе. Царь Алексей Михайлович уступал гостям, потому что они уме­ли показать ему, как их интересы совпадают с интересами казны, но дорожил торговыми сношениями с Европою и не отступал от своих приказаний таможенным начальникам: обходиться с иноземцами вежливо и привет к ним дер­жать, чтоб их не отогнать. Москвитяне, — замечает английский посланник, — охотно терпели всех европейцев в своей стране, лишь бы они были протестанты; только католики и жиды подвергались изгнанию.