Воспоминания учеников В.И. Сергеевича дают некоторое представление о том, каким он был преподавателем и человеком.

М.А. Дьяконов (1856-1919) учился на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета в 70-е годы. В 1912 году в статье, посвященной В.И. Сергеевичу, Михаил Александрович писал: "Имя Сергеевича сразу заняло видное место среди профессоров юридического факультета рядом с именами Редкина, Пахмана, Янсона, Андреевского, Градовского, Горчакова, Таганцева.

В 1878 году на юридический факультет Санкт-Петербургского университета пришел учиться Василий Латкин. Лекции профессора В.И. Сергеевича запомнились ему как одно из самых ярких событий студенческой жизни. В кратком очерке жизни и деятельности своего учителя, написанном вскоре после его кончины, В.Н. Латкин отмечал, что как лектор В.И. Сергеевич "привлекал много слушателей. Его своеобразная манера излагать свой предмет, его редкий критический анализ, остроумие, оживлявшее его лекции и в то же время нисколько не нарушавшее их строго-научного характера, умение овладевать вниманием аудитории сделали то, что даже после известных событий 1899 г., заставивших его покинуть ректорский пост, он не утратил своей популярности среди слушателей, и его аудитория по-прежнему ломилась от студентов"*(1253).

Осенью 1890 года на юридический факультет Санкт-Петербургского университета поступил Александр Бенуа (1870-1960), известный впоследствии художник, историк искусства, мемуарист. В мемуарах "Мои воспоминания", писавшихся им с середины 30-х годов XX века, он дал краткие характеристики профессорам, которые во время его учебы в университете составляли славу юридического факультета: В.И. Сергеевичу, Н.Л. Дювернуа, Ф.Ф. Мартенсу, И.Я. Фойницкому и Н.М. Коркунову. "В полном смысле слова прекрасными, - отмечал А.Н. Бенуа, - были лекции Сергеевича, читавшего историю русского права. Эти лекции излагались из года в год в тех же выражениях, по одной и той же установленной системе и даже с теми же эффектными паузами перед наиболее примечательными сообщениями. И тем не менее они приковывали внимание - до того все, что рассказывал Сергеевич, было колоритно, с таким тонким мастерством были подобраны примеры, иллюстрирующие те или иные явления. Из лекций Сергеевича я, кажется, не пропустил ни одной..."*(1254) А.Н. Бенуа кратко описал внешний облик В.И. Сергеевича и манеру чтения им лекций: "Сергеевич был с виду весьма замечателен. Его некрасивое, но характерное лицо сохраняло всегда несколько горделивое или брезгливое выражение; его плотная и все же стройная фигура, облаченная в отлично сшитый вицмундир, и даже тот плавный, закругленный жест, которым он то и дело без настоящей нужды снимал и вытирал очки или поправлял черный, безупречно повязанный галстук, все это складывалось, в связи с плавной, довольно медленной, но отнюдь не усыпляющей речью, в нечто своеобразно пленительное.

В 1893 году на юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета поступил Николай Константинович Рерих (1874-1947), в будущем знаменитый художник и писатель. Он также с большим интересом слушал лекции профессора В.И. Сергеевича. В его архиве сохранился "Краткий конспект по русским юридическим древностям В. Сергеевича"*(1256).

В.Н. Латкин отметил в своем очерке о профессоре Сергеевиче тот факт, что он до самой смерти сохранял "замечательную бодрость духа и ясность ума"*(1257). Действительно, до самой своей кончины Василий Иванович активно работал как ученый. Причем не только в области науки истории права. Так, он вел в 1909 и 1910 годах на страницах "Журнала Министерства юстиции" острую полемику с правоведом Л.И. Петражицким относительно выдвинутой последним психологической теории права*(1258). В процессе этой полемики ему приходилось заниматься вопросами и теории права, и науки о нравственности, и психологии.

М.А. Дьяконов свою посмертную статью о Сергеевиче начал следующими грустными словами: "26-го ноября скончался после тяжелой операции Василий Иванович Сергеевич. Смерть в преклонном возрасте неизбежная доля каждого смертного. В таких случаях нередко люди переживают себя. Смерть духовная наступает раньше физической. Никто не мог бы подумать о Сергеевиче даже за несколько дней до смерти, что смерть забыла его. Столько в нем сохранилось физической бодрости, умственной свежести и работоспособности. С его кончиной осталась пустота, которая долго будет ощущаться не только близкими людьми, но многими и не знавшими его лично"*(1259).