§ 29. ВОЖДЬ ВОССТАНИЯ БАШКИР БАТЫРША

B истории Шлиссельбургской крепости интересующего нас пе­риода было три наиболее важных узника. Каждый из них являлся отражением тех или иных характерных черт политического уклада того периода.

Наименьший политический интерес из этих трех фигур пред­ставляет, конечно, Иоанн Антонович, но как раз именно он при­влекал к себе особое внимание историков и литераторов. Наобо­рот, личность Батырши и дело о нем оставались почти в тени и не были оценены так, как они этого заслуживали. Только в усло­виях советского строя имя Батырши попало на страницы даже учебника по русской истории для средней школы 7

Попадает имя Батырши и «а страницы истории царской тюрьмы. Оно попадает на страницы исторического очерка самой страшной государственной тюрьмы — Шлиссельбургской крепо­сти. Среди архивных дел этой крепости мне попалось очень не­большое донесение коменданта крепости о смерти Батырши. Из нашего очерка уголовной политики второй половины XVIII века мы уже знаем, что Батырша после подавления поднятого им вос­стания был взят в плен. Он был заключен в Шлиссельбургскую крепость в половине 1757 года. Мне не известны подробности пре­бывания его в крепости, но он погиб здесь в июле 1762 года. Ero смерть была в бою, так же как и в плен взят он был в бою. Прежде чем познакомить читателя с его смертью, сообщим, неко* торые сведения о нем самом [107]*

Батырша был исключительно интересной личностью. Историк Соловьев привел некоторые сведения относительно восстания баш­кир и о личности Батырши, поскольку она выявилась из его об­ширных показаний на допросах тайной экспедиции.

. Ha допросах "в тайной. экспедиции он мужественно раскрывал картины нёвыносимо тяжёлого положения башкир и злоупотреб^ лений представителей власти. Часть этих притеснений относилась и к области религии. Батырша,_говоря об этих притесненйяхсво- их единоверцев, пояснял: «хуже что можёт лй быть, когда из на­стоящей веры в ложную обращают, ибо каждыйчеловек свою веру любит».

.Батьірща, объясняя восстание башкир, говорил о полном бес- правййсвбйх'соплемёнников. «Ихнё только бьют по щекам, та- скают зд бородві, но и рубят саблями, й не было никакой возмож­ности найтй нд обидчиков суд и ірасправу. От взяточников и во- ров/гіз чирла русских, требующих незаконно подводы, бедный народ никакрй себё надежды не имеет. Насилия надженадии дочер&ми башкир происходили на глазах их мужёй и отцов» !.

Батырша, заклк?ч^йньій в .Шлиссельбургскую крепость, погиб здёсь посХёѴгіятдлетнёгб заточения. ,

Повидимому, обитатеЛьщйрбких степёй Башкирии/запертый с одиноЧйук> .камеру крёп6сти, был д6веден до отчаяния и решил- рЯ на. "побег, неосуществимый в условиях "крепостного реЖима.

. .Комёндайткрёпбсти 24 йюля~1762 г. доносйл^'что скрванный пр рукам идогам Батырща пытался освободиться из Кретгости/ когда "бдИнчасбвЬи заснулГ «Оньій колодник взял принесенный солдатом Хомутовым топор, поодиночкёу^кДпраХаНикйТйнатем топором голову разрубилдадвое; у солдата Хомутоватоловы-ле-

* C.

C вую сторону разрубил и правый висок проломил; у Лазарева в двух местах брюхо пропорото; у Епифанова, который был на ча­сах> в двух местах голову разрубил же. Оный же колодник и сам умер без всяких язв и побой» *.

Совершенно невероятно, что Батырша умер «без всяких язв и побой». Возможно, что он был убит в происшедшей кровавой схватке или был забит насмерть. B попавшемся мне архивном деле было сделано распоряжение не предавать суду конвойных солдат, из которых, повидимому, двое остались живы, так как за свою неосторожность они уже поплатились, что же касается трупа Батырши, то именным указом повелено было «вора, злодея, воз­мутителя» Батыршу зарыть в яме за стеной крепости.

Так окончиЛась жизнь вождя национальной борьбы против российских поработителей. Как ни краток этот кровавый эпизод, с которого начинается наш исторический очерк Шлиссельбургской крепости второй половины XVIII века, он очень интересен; с од­ной стороны, раскрылись некоторые подробности смерти Батыр- щи, а с другой — этот кровавый эпизод открывает собой длин­ный ряд других эпизодов, то кровавых, то бескровных, но всегда тяжелых, рисующих картины того, что творилось внутри стен крепости.