§ 3. УСТАВ O СОДЕРЖАЩИХСЯ ПОД СТРАЖЕЮ 1886 И 1890 ГОДОВ

Основным тюремным кодексом попрежнему продолжал оста­ваться Устав о содержащихся под стражею, в издания которого вносились лишь те или другие изменения, большей частью отно­сившиеся к местам заключения той или другой губернииЛПо- этому нет необходимости прослеживать подробно историю этих изменений Устава в интересующий нас период.

При сравнении изданий Устава о содержащихся под стражек> в 1857 и 1886 гг. следует отметить большое различие в количе­стве статей. Вместо 1130 статей издания 1857 года Устав о содер­жащихся под стражею 1886 года содержит всего 400 статей. Та­кое изменение объема Устава объясняется исключением тех ста­тей, которые относились к отмененным видам лишения свободы, а именно — смирительным и рабочим домам. Что касается испра­вительных арестантских рот гражданского ведомства, то они были заменены исправительными арестантскими отделениями, и потому на них в основном распространились постановления об арестант­ских ротах.

Большая разница числа статей в названных изданиях Устава не отразилась в значительной степени на содержании оставшихся статей. Незначительны были перемены и в структуре Устава обоих изданий. Они свелись к включению второго раздела изда­ния 1857 года относительно Попечительного о тюрьмах общества в первый раздел издания 1886 года в качестве особой главы. Та­ким образом, в Уставе издания 1886 года осталось два раздела.

Устав о содержащихся под стражею, изданный в 1886 году, был переиздан через 4 года, в 1890 году. За эти 4 года никаких изменений в тюремном законодательстве не произошло, и новое издание почти целиком повторило своего предшественника. Ему было суждено уже более не переиздаваться и умереть вместе с царизмом.

Изменения в Устав вносились в различные годы по «Продол­жениям» Свода законов, но они не меняли основного фундамента, на котором был построен этот Устав.

Устав издания 1890 года оставался в силе 27 лет. За это время было несколько частных, неофициальных его изданий L с дополнениями. Поскольку издание 1890 года просуществовало до последнего дня царизма, ознакомимся с его содержанием.

B издании 1890 года — 394 статьи. Их содержание в основ­ных чертах повторяет статьи Устава о содержащихся под стра­жею издания 1886 года.

Bce места лишения свободы разделены на 4 группы, смотря по цели лишения свободы: 1) как мера пресечения способов укло­нения от следствия и суда, 2) как мера исправления и наказания, 3) для содержания неисправных должников и 4) для содержания пересыльных арестантов. Ho было бы ошибочно думать, что к 1890 году правительству удалось на практике провести разобще­ние всех названных групп заключенных. Как и раньше, такое строгое разобщение в бдльшинстве случаев оставалось лишь на бумаге. Поэтому в том перечне мест содержания под стражей, который дан в ст. ст. 2, 3, 4 и 5 названного Устава, мы не нахо­дим согласованности с целями лишения свободы, указанными в ст. 1. Только указания на пересыльные тюрьмы отвечают той цели лишения свободы, которая указана для четвертой группы арестантов (пересыльные).

K 1890 году попрежнему сохранилось большое разнообразие наименований мест лишений свободы. Сравнительно с более ран­ними изданиями Свода законов теперь повторялись давно знако­мые нам названия: крепости, гауптвахты, тюремные замки, испра­вительные арестантские отделения и пр., но появились и более новые названия мест лишения свободы, как, например, исправи­тельные приюты для несовершеннолетних. Ho надо признать, что давнее смешение в одних и тех же тюрьмах различных заключен­ных продолжало оставаться как в этом последнем десятилетии XIX века, так и в XX веке.

j Содержание мест заключения относилось за счет государства, земства и городов, как это было установлено в томе XIV Свода законов издания 1886 года, и попрежнему происходили пререка­ния и споры об источниках покрытия тюремных расходов.

Обширная третья глава «Об управлении мест заключения» (ст. ст. 14—63) повторяет уже известные нам узаконения об учреждении Главного тюремного управления.

Закон 13 июня 1887 г. ввел в управление тюрьмами на ме­стах, кроме начальников тюрем и их помощников, также их по­мощниц или смотрительниц женских отделений и состоящих при местах лишения свободы священников, дьяконов, псаломщиков, врачей, фельдшеров и фельдшериц. Этот закон (ст. 26 тома XIV, изд. 1890 г.) ввел в тюремную стражу тюремных надзирательниц для надзора за содержащимися лицами женского пола. Таким образом, только после издания этого закона женщины-арестантки были, наконец, освобождены от тягостной для них мужской стражи. Впрочем, слова закона нередко расходились с практикой, и женский надзор не был введен повсюф^

Попрежнему в Устав о содержащихся под стражею вошел Устав попечительного о тюрьмах общества (ст. ст. 64—123). Рамки деятельности этого общества были крайне узкими, а его состав в своей основе был аристократическим.

Весь второй раздел рассматриваемого Устава посвящен уза­конениям о порядке содержания заключенных в разных местах лишения свободы, начиная с арестных помещений и кончая ка­торжными тюрьмами.

Раздел начинается с главы о помещениях для подвергаемых аресту, этому легчайшему виду лишения свободы в перечне нака­заний. До последнего дня своего существования царизм не отка­зался от совершенно откровенного проведения классовых разли­чий даже в этом виде лишения свободы. Попрежнему Устав о со­держащихся под стражею проводил различие между положением в арестном доме лиц высших сословий, с одной стороны, и всех остальных — с другой. Он требовал, чтобы, по возможности, арестованные этих социальных групп содержались, не смешиваясь между собой. Лишь крестьяне и мещане могли быть назначаемы на хозяйственные работы в местах заключения.

2 М. Н. Герпет, т. III . .>

Кроме социального происхождения, различия в положении арестованных в арестных домах обусловливались также степенью их материальной обеспеченности.

Особая глава (третья) отведена содержащимся при поли­ции и в тюрьмах в качестве подследственных и осужденных.

Статья 174 уравняла в отношении привилегий в тюрьме дво­рян и чиновников, с одной стороны, «людей, состоянием своим отличных и иностранцев», с другой — они должны были быть помещены отдельно «от людей низшего состояния». Были сохра­нены преимущества для лиц привилегированного сословия отно­сительно условий их питания (ст. 207). Впрочем, на практике недостаток помещений отражался и на исполнении требования закона об отделении привилегированных от общеарестантской массы. Особое же кормовое довольствие таких лиц также не осу­ществлялось в действительности. Вообще в этой главе выража­лись требования, исполнение которых было не под силу тюремной администрации, даже и при ее желании. K числу таких требова­ний относилось, например, пожелание ставить беременных и кор­мящих грудью арестанток в более льготные условия.

Особое отделение этой главы определяло положение в тюрьме 4 приговоренных к аресту. Такое положение в основных чертах не отличалось от положения подследственных, но, конечно, было связано с более значительными ограничениями; скажем здесь же, что постановления этой главы относительно дисциплинарной ответственности арестантов отличались архаичностью. Например, среди них было предусмотрено называть «чиновных» арестантов по имени без отчества (ст. 271). Это было отменено 23 мая 1901 г.

» Следующим за тюрьмою видом лишения свободы по Уставу о содержащихся под стражею издания 1890 года явились испра­вительные арестантские отделения. Они предназначались лишь для лиц мужского пола, не изъятых от телесного наказания, в воз­расте от 17 до 60 лет. Таким образом, классовая принадлежность определяла и этот вид лишения свободы. Эта зависимость вида лишения свободы от классовой принадлежности была отменена.

Различные статьи главы об исправительных арестантских отделениях повторили старые требования о религиозно-нравствен­ном исправлении арестантов через духовников: священник дол­жен быть духовным отцѳм и наставником отделения (ст. 305). Отсюда требование говения, посещения церкви, слушания пропо­ведей, молитвы днем и вечером и пр. Только арестанты, отличив-

шиеся «исполнением обязанностей веры и прилежанием к труду» могли быть переводимы в так называемый «отряд исправляю­щихся» (ст. 312), что влекло сокращение срока наказания и необ­ходимость особого разрешения для телесного наказания их. На­казание розгами допускалось до тридцати ударов. Розги, посты и молитвы были главными средствами перевоспитания осужден­ных в исправительных арестантских отделениях.

Bo всей главе нет ни одного слова о библиотеках и об обуче­нии ремеслам. Даже в особой главе (четвертой) о занятии арестан­тов работами даны не предписания о постановке труда в местах заключения, а лишь указания, какие категории приговоренных к лишению свободы должны быть заняты трудом, .в какие дни они не должны быть заняты работами, какова должна быть продолжи­тельность рабочего дня (от десяти до одиннадцати часов) и какова должна быть плата приговоренным к разным видам лишения сво­боды (из вырученного дохода приговоренные к заключению в тюрьме получали 0,4 этого дохода, к отдаче в исправительные от­деления — 0,3 и осужденные к ссылке в каторжные работы — 0,1).

Никаких постановлений об охране и гигиене труда эта глава не содержала, кроме лицемерного и никогда не исполнявшегося запрещения работ, вредно действующих на здоровье арестантов, хотя бы и с их согласия. Для полного ознакомления с положением труда заключенных следует ознакомиться с его постановкой на практике, никогда не считавшейся с законом.

Устав о содержащихся под стражею издания 1890 года в главе пятой второго раздела о каторжных тюрьмах содержал всего три статьи. Они были отменены после 1912 года, так как условия пре­бывания в этих тюрьмах составляли содержание Устава о ссыльных.

Ho и в Уставе о ссыльных режим каторжной тюрьмы не был определен так, как того требовал бы этот тягчайший вид лишения свободы. И потому открывался и здесь величайший простор усмотрению администрации. Режим каторжной тюрьмы поэтому должен быть изучаем в том виде, как он осуществлялся в действи­тельности. Постановления же Устава о ссыльных в наибольшей их части относятся не к тюрьме, а к ссылке, которая остается вне интересующей нас области.

Устав о содержащихся под стражею в издании 1890 года оста­вался в силе, как мы уже сказали, до свержения царизма. B него вносились лишь частичные изменения и дополнения, подробное ознакомление с которыми из года в год не представляло бы инте­реса. Поэтому мы прямо обратимся к продолжениям XIV тома Свода законов, изданным уже в XX веке.

B самом начале XX века (в 1902 г.) в изданном продолжении 2*

Свода законов было произведено несколько, казалось бы, суще­ственных изменений Устава о содержащихся под стражею. Среди этих изменений одни были вызваны законом 10 июня 1900 г. об отмене и преобразовании ссылки, другие — законы 23 мая 1901 г. о дисциплинарной ответственности содержащихся под стражей.

Первые изменения имеют для нашей темы второстепенное значение. Наоборот, велико значение вторых. Мы останавли­ваемся на них тем подробнее, что они проявляют основные черты тюремной политики, которую проводило тюремное ведомство на, рубеже XIX и XX веков. Они вошли в качестве VIII главы Устава (ст. ст. 395—415). Напрасно мы стали бы искать даже намек на переворот в режиме мест лишения свободы после изда­ния закона 23 мая 1901 г. Тот дух, которым было проникнуто законодательство XIX века, когда лишение свободы строилос* на фундаменте разнообразных дисциплинарных наказаний, остался прежним. Недаром закон 23 мая 1901 г. содержит статьи, изданные еще в 1839 году. Так, например, ст. 402 Устава о со­держащихся под стражею по продолжению Свода законов, издан­ному в 1902 году, сохраняет за начальником места заключения старинное право повторять наложение разных дисциплинарных наказаний, сколько ему вздумается, не устанавливая даже мини­мального срока между наложением этих наказаний. Таким обра­зом, срочное дисциплинарное наказание могло превратиться в по­стоянное. Отсюда становятся понятными угрозы тюремной адми­нистрации арестантам «сгноить их в карцере», хотя закон и уста­навливал высший срок пребывания в нем в один месяц.

Перечень наказаний в ст. 395 сделан относительно тюрем и исправительных арестантских отделений. B числе десяти видов дисциплинарных наказаний указаны были: выговор, лишение

права чтения, переписки, свиданий, покупки на свои деньги при­пасов, распоряжение заработком и конфискация его, уменьшение пищи, вплоть до оставления на хлебе и воде, и заключение в кар­цер, светлый или темный. Назначение в карцер в более важных случаях для узников исправительных арестантских отделений могло быть сроком на месяц. Заключение в темный карцер должно было прерываться через 3 дня переводом в светлый и прогулкой (ст. 397). Наконец, закон 23 мая 1901 г. не отказался даже и от розог для тех, кого закон в XX веке продолжал называть «не изъятым от телесных наказаний».

Таков перечень наказаний. Каждое из них в условиях тюрьмы несло заключенным неодинаковые тяготы. Если помнить, что раз­ные наказания могли быть назначаемы одновременно и возобнов­ляемы по усмотрению начальника тюрьмы, то надо признать, что тяжесть их могла быть доведена до крайних пределов. Страшнее

же всего было то, что это фактически зависело от начальника тюрьмы и даже от простого надзирателя. Установленная «гаран­тия» в виде согласия прокурорского надзора, губернатора — фак­тически не имела значения. Таким образом, тюрьма, в силу са­мого закона, была превращена в орудие пытки и приводила ее обитателей к преждевременной смерти.

Таким образом, закон 23 мая 1901 г. закреплял тот произвол тюремной администрации, который был самым тяжелым звеном в общей цепи лишения свободы. Воспоминания заключенных под­тверждают это.

Добавленная к Уставу IX глава об условном освобождении не представляет для нас интереса.

Изменения Устава о содержащихся под стражею за период в 37 лет (1879—1917 гг.) происходили нередко. Сравнение редак­ции Устава по продолжениям XIV тома Свода законов 1902, 1906, 1909 гг. с изданиями до образования Главного тюремного управления показывает, что глубокого изменения основ тюрем­ного законодательства не произошло. Под рядом статей мы встре­чаем попрежнему ссылку на законы даже первой половины

XIX века, произведенная же нами характеристика главы о дис­циплинарных наказаниях, среди которых даже розги перешли в

XX век, подтверждает эту мысль.

Таково содержание Устава о содержащихся под стражею по продолжениям тома XIV Свода законов в XX веке. Ero четыре главы в первом разделе и девять — во втором попрежнему пред­ставляют смесь законов за весь XIX и начало XX века и содер­жат регламентацию многих мелочей, попрежнему отличаясь широ­той и неопределенностью, которые порождали произвол — этот бич тюремного быта.

B XIV томе Свода законов, кроме Устава о содержащихся под стражею, содержится Устав о ссыльных. Поскольку в задачу этого исследования не входит история ссылки в ее различных видах, не приходится останавливаться на ознакомлении с Уставом о ссыльных. Однако мы считаем не лишним сказать, хотя бы очень кратко, о тех статьях Устава, которые относились к местам заключения; таких статей очень немного, а содержание их носит уже известные нам черты Устава о содержащихся под стражею: объем власти тюремной администрации над заключенными в тюрьмы для ссыльных был еще более необъятным, чем по Уставу о содержащихся под стражею.

Заведование каторжными тюрьмами возлагалось на губерна­тора. Он был для каторжной тюрьмы «царь и бог». Преступле­ния каторжан, совершенные ими при отбытии наказания, влекли продление срока каторжных работ, приковывание к тачке, заклю­чение в одиночную камеру до ста дней, наказание розгами до ста ударов, наложение оков, наказание плетьми (до издания закона 2 июня 1903 г.) [3] и другие наказания в том же роде, перечислен­ные в законе (см. ст. ст. 233—280). Одиночное заключение выра­жалось в помещении заключенного в карцер с выдачей горячей пищи лишь через три дня на четвертый. Насколько крепко тюрем­ная администрация держалась за наказание розгами, показывает ст. 280 Устава о ссыльных.

Она исходила из недоверия к врачу при признании им опас­ным для здоровья продолжения наказания розгами заболевшего арестанта: в этом случае требовался целый ряд проверок врача (ст. 280). Эти наказания применялись также к заключенным в каторжные тюрьмы в различных городах европейской России в годы реакции после революции 1905 года, в том числе и к поли­тическим заключенным. Напоминаем, что орудием телесного нака­зания до 1903 года была также треххвостная плеть.

Этапным тюрьмам отведено в Уставе особое место. Показате­лем их состояния служат ст. ст. 76 и 78, требовавшие отпуска соломы в эти тюрьмы соответственно количеству арестантов. Здесь забота об арестанте не шла дальше заботы, проявляемой к скотине. (С фактическим положением каторжных централов мы познакомим читателя позднее.)

Описанное нами законоположение о каторге, несмотря на су­ровость его, не удовлетворяло правительство, и 8 декабря 1909 г. Совет министров поручил министру юстиции выработать проект преобразования каторги. Основные положения этого проекта были опубликованы в «Тюремном вестнике» (июнь 1910 г.) [4].

Несмотря на то, что этот проект был составлен уже в XX веке, его основные положения о дисциплине в каторжной тюрьме оста­лись такими же, какими они были и в предшествующие десяти­летия. Попрежнему должны были остаться в силе постановления о кандалах, о наказаниях розгами, о карцерах и т. п. Говоря сло­вами объяснительной записки к проекту, режим каторжной тюрьмы должен бы состоять для осужденного «в возможно тяже­лом лишении и строжайшей дисциплине».

Проект разделял заключенных по тяжести режима на три группы. Составители проекта прекрасно знали, по каким местам тюремного быта удары будут всего болезненнее. Поэтому проект ограничивал право каторжан на свидания до одного в три месяца и притом лишь с родителями, детьми и супругом. При наличии таких родных не допускались свидания даже с братьями и сест­рами. Переписка же для группы испытуемых ограничивалась отправкой одного письма в месяц.

Правительство ставило своей задачей устроить каторжные тюрьмы в центральной России. Такие тюрьмы под названием «временных» начали открываться с 1907 года. Нехватало мест для размещения каторжан, число которых возросло до 28 тысяч в 1910 году, вместо 7779 в 1907 году. Таким образом, проект преобразования каторги затрагивал интересы огромной массы заключенных.

Первая мировая война и революция помешали стать законом этому проекту. Каторжный режим, установленный в ряде тюрем России в годы реакции, тяжело отразился на судьбе многих тысяч заключенных, и проект преобразования каторги не улучшил бы этого положения.