B УГОЛОВНЫЙ КАССАЦИОННЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СЕНАТА ТОВАРИЩА ПРОКУРОРА ПЕТЕРБУРГСКОГО ОКРУЖНОГО СУДА КЕССЕЛЯ КАССАЦИОННЫЙ ПРОТЕСТ

B с.-петербургском окружном суде, по 1-му отделению, с уча­стием присяжных заседателей рассматривалось 31 марта 1878 г. дело о дочери капитана Bepe Ивановне Засулич, преданной суду по обвинению в предумышленном покушении на убийство с.-петербург­ского градоначальника, генерал-адъютанта Трепова, то есть в пре­ступлении, предусмотренном 9 и 1454 статьями Уложения.

Такое решение присяжных заседателей, а равно и основанный на этом решении приговор суда надлежит признать неправильными и подлежащими отмене со всеми их последствиями ввиду того, что судом при производстве дела о Засулич совершены были следующие нарушения существенных форм судопроизводства:

1) По вручении Засулич 16 марта 1878 г. утвержденного с.-петербургской судебной палатой обвинительного акта, коим Засу­лич была предана суду по обвинению в вышеозначенном преступле­нии, защитник Засулич — присяжный поверенный Александров21 и 22 числа того же марта, между прочим, ходатайствовал перед судом о вызове в судебное заседание по сему делу не допрошенных на предварительном следствии дворян Голоушева, Щиголева, Куприя­нова, Волховского, Петропавловского, Федоровича и дочери свя­щенника Кувшинской для допроса их в качестве свидетелей об об­стоятельствах, вызвавших и сопровождавших произведенное по рас­поряжению генерал-адъютанта Трепова наказание содержавшегося в доме предварительного заключения арестанта Боголюбова. При этом присяжный поверенный пояснил, что все указанные лица были очевидцами вышеозначенных обстоятельств наказания Боголюбова, что рассказы об этом наказании сделались потом известны Засулич и, как видно из ее объяснений, внесенных в обвинительный акт, по­влияли ка ее решимость совершить то деяние, за которое она была предана суду.

С.-петербургский окружной суд, по 1-му отделению, в распоря­дительном заседании 23 марта в просьбе защитника Засулич о вы­зове указанных свидетелей отказал, и отказ этот мотивировал тем, «что свидетели эти имеют показывать по обстоятельствам, не состав­ляющим, по мнению суда, предмета настоящего дела, и что, n9 мне­нию суда, свидетели эти не могут разъяснить своими показаниями мотивы преступления, так как подсудимая не указывает, чтобы от кого-либо из них она слышала о причинах и поводах наказания Бо­голюбова розгами, и затем показания их не могут содержать в себе каких-либо достоверных данных для суждения о существе тех рас­сказов, которые повлияли, по заявлению защитника, на ее реши- foocTb». Несмотря на такое определение, председатель суда, видимо, убежденный в праве своем вызвать каких бы то ни было лиц в ка­честве свидетелей на счет обвиняемой по 576 статье Уст. Уг. Судопр., разрешил защитнику Засулич по новому его ходатайству от 24 мар­та пригласить в судебное заседание по делу Засулич тех же выше­поименованных лиц по добровольному с ними соглашению, а двух из них (Волховского и Куприянова) распорядился вызвать на счет Засулич, несмотря даже на то, что в ходатайствГе от 24 марта за­щитник Засулич, не указывая никаких новых обстоятельств, выясне­ние которых-он признавал бы необходимым, сослался только на 576 статью Уст Уг. Судопр., другими словами, повторил, что он желает допрашивать этих лиц о тех же фактах, с целью выяснения которых он предъявил свое первое, не уваженное судом ходатайство 21 я 22 марта. Согласно такому распоряжению председателя суда, во время судебного следствия по делу Засулич были допрошены приглашенные защитником Петропавловский, Голоушев, Щиголев и Чарушина (она же Кувшинская) в качестве свидетелей тех фактов, о выяснении которых через допрос этих лиц ходатайствовал 21 и 22 марта защитник Засулич.

Допрос этих лиц надлежит признать явным нарушением 575 и 576 статей Уст. Уг. Судопр. Указанные статьи устанавливают два различные порядка вызова и приглашения не опрошенных на пред­варительном следствии свидетелей, которые не помещены в списке, приложенном к обвинительному акту, но о допросе которых просит участвующее в деле лицо.

чины, не заключающие в себе решительно никаких оснований; если суд признает, что допрос этих лиц вовсе не может повести к разъяс­нению тех обстоятельств, которые хотя сколько-нибудь относятся K делу, то в таком случае лиц этих суд вовсе не может вызывать и предоставлять приглашать в судебное заседание и допрашивать в качестве свидетелей. Как в 575, так и в 576 статье Уст. Уг. Судопр. трактуется о вызове или приглашении в суд не спрошенных на пред­варительном следствии «свидетелей», «свидетелем» же может быть считаемо только такое лицо, относительно которого предполагается, что оно имеет что-либо показать по делу; если же суд признает, что такое лицо ничего по данному делу показать не имеет, то, следова­тельно, данное лицо не есть свидетель по данному делу, и допрос такого лица является допросом его не по данному делу, а по како­му-то другому, не известному ни суду, ни сторонам, участвующим в данном деле. Применяя вышеизложенные соображения к делу Засулич и принимая во внимание, что защитник последней ходатай­ствовал о вызове в судебное заседание таких лиц, допросом кото­рых в качестве свидетелей могли быть, по мнению защитника, выяс­нены мотивы преступления, в коем обвинялась Засулич; что окруж­ной суд, отвергнув это ходатайство, признал, что опросом этих лиц не только не может быть выяснен мотив преступления, HO что, кро­ме того, лица эти имеют показывать по обстоятельствам, не состав­ляющим предмета настоящего дела; что после того, как состоялось такое определение суда, те же самые лица были тем не менее при­глашены в судебное заседание по делу Засулич и допрошены в ка­честве свидетелей без представления защитником Засулич каких- либо новых причин к допросу, а равно и без указания каких-либо новых обстоятельств, подлежащих разъяснению через допрос этих лиц, выставленных защитником Засулич для засвидетельствования об обстоятельствах, вызвавших и сопровождавших наказание арес­танта Боголюбова по распоряжению генерал-адъютанта Трепова,— следствие по обвинению Засулич в покушении на убийство генерал- адъютанта Трепова обратилось в следствие о таких действиях гене­рал-адъютанта Трепова, которые, как признал суд, не составляли предмета дела и не могли выяснить мотивов деяния, в коем обви­нялась Засулич; что такое направление следствия могло произвести на присяжных заседателей неблагоприятное впечатление относи­тельно действия потерпевшего, надлежит заключить, что окружной суд, допустив по делу Засулич при указанных обстоятельствах до­прос Петропавловского, Голоушева, ІЦиголева, Чарушиной (она же Кувшинская), нарушил 575 и 576 статьи Уст.

2) ; Вышеизложенное нарушениеформсудопроизводства/само по себе, безусловно, существенное, еще более усилено было способом допроса вышеозначенных Петропавловского, Голоушева, Щиголева и Чарушиной (она же Кувшинская) которым, как видно из заме­чаний моих на протокол судебного заседания по настоящему делу, не было предложено рассказать все, что им известно по обвинению

Засулич в покушении на убийство генерал-адъютанта Трепова, но прямо было предложено рассказать, что они знают об обстоятельст­вах наказания Боголюбова.

Указанный способ допроса составляет столь очевидное нару­шение 718 статьи Уст. Уг. Судопр., что я не вижу необходимости утруждать правительствующий сенат изложением доводов о неза­конности этого способа допросов.

B данном случае упомянутое нарушение является еще более существенным, так как этим была нарушена и 611 статья Уст. Уг. Судопр., разъясненная решением уголовного кассационного департа­мента сената 1869 г., № 298, по которой председатель обязан устра­нить при производстве следствия все не относящееся к делу, причем следует заметить, что, применив указанный способ допроса лиц, при­глашенных в суд защитником в качестве свидетелей, председатель вступил в пререкание с вышеозначенным определением суда от 24 марта.

3) ' Bo время судебного следствия окружной суд отказал мне в просьбе о прочтении имеющейся при деле копии с предписания гра­доначальника о наказании Боголюбова. Хотя окружной суд и моти­вировал свой отказ тем соображением, что удовлетворение моего ходатайства составляло бы нарушение 687 статьи Уст. Уг. Судопр., но при этом суд не принял во внимание, что если бы даже прочтение означенной копии и составляло нарушение 687 статьи Устава (кото­рая, впрочем, как я докажу ниже, вовсе не была бы нарушена прочтением этой копии), то суд обязан был бы исполнить мою просьбу по точному смыслу 630 статьи Уст.

Действительно, из протокола судебного заседания по делу За­сулич видно, что до предъявления мною вышеозначенной просьбы суд, распорядившись, по просьбе защитника и вопреки моему возра­жению, прочитать статью неизвестного автора о наказании Боголю­бова, помещенную в № 502 газеты «Новое время» за 1877 год, нару­шил уже 687 статью Уст. Уг. Судопр. в интересах защиты Засулич.

Хотя окружной суд и признал, что означенный номер газеты «Новое время» приобщен к делу в качестве вещественного доказа­тельства, но такое определение суда противоречит 371 статье Уст. Уг. Судопр., разъясненной решениями уголовного кассационного де­партамента сената 1871 г., № 1045 и 1873 г., № 221, согласно кото­рым письменные документы тогда только могут быть считаемы ве­щественными доказательствами, когда юни в качестве таковых вне­сены в протокол судебного следствия. Между тем об означенном номере газеты «Новое время», присланном редакцией этой газеты судебному следователю по его требованию, упоминается только в одном, составленном по 476 и 478 статьям Уст. Уг. Судопр. прото* коле о заключении следствия, причем из протокола этого вовсе не видно, чтобы означенный номер газеты «Новое время» был приоб­щен к делу в качестве вещественного доказательства (лист, дела 68 и 192). Нельзя при этом не обратить внимание, что окружной суд, признав означенный номер газеты «Новое время» вещественным до­казательством, сам последующими своими действиями опровергнул такое определение, ибо прочитал только одну из статей, помещен­ных в этом номере, а между тем из.протокола заседания видно, что суд признал вещественным доказательством не какую-либо опреде­ленную часть этого номера, а весь номер; далее суд не осмотрел этого номера сам и не предъявил его ни сторонам, ни присяжным заседателям вопреки 697 статье Уст. Уг. Судопр., которая, как видно из протокола судебного заседания, была, однако, соблюдена судом относительно другого документа, действительно составляющего ве­щественное по делу доказательство, а именно прошения от имени Козловой.

Впрочем, и не может подлежать сомнению, что экземпляр того или другого номера газеты, журнала или отдельной статьи, и не но­сящей на себе каких-либо индивидуальных, свойственных только этому экземпляру признаков, не может быть признаваем вещест­венным доказательством, за исключением тех случаев, в которых каждый такой экземпляр составляет corpus delicti sui generis[69], так, #апример, каждый экземпляр сочинения противозаконного содержа- йия или напечатанного без надлежащего разрешения цензурных правил, клеветы и т. п. Bo всех остальных случаях печатный или письменный экземпляр какого-либо документа тогда только может быть признан вещественным доказательством, когда он обладает характерными, одному только этому экземпляру свойственными при­знаками, связующими его с данным делом, по которому этот печат­ный или письменный экземпляр является вещественным доказа­тельством. He каждый топор из многих совершенно одинаковых то­поров, находящихся в лавке торговца этими инструментами, может быть признан вещественным доказательством по делу об убийстве, совершенном в этой лавкё одним из этих топоров, а только.тот топор, на котором имеются следы крови или иные какие-либо индивидуаль­ные признаки, указывающие на то, что преступление было соверше­но именно этим топором. Таким же образом, за исключением слу­чая, когда письменный или печатный экземпляр документа представ­ляет собой corpus delicti[70], во всех остальных случаях письменный или печатный экземпляр документа может быть признаваем веще­ственным доказательством только тогда, если по внешним или по внутренним своим признакам он представляется не тождествеНйым с другими подобными экземплярами, а единственным в своем роде. Иное толкование разрушило бы различие между «письменным» или «печатным» документом и «вещественным доказательством», и са­мое выражение «вещественное доказательство» приобрело бы совер­шенно превратное значение.

Становясь на эту единственно правильную точку зрения, надле­жит заключить, что окружной суд, признав приобщенный к делу экземпляр № 502 газеты «Новое время» за 1877 год вещественным по делу доказательством, нарушил 371 статью Уст. Уг. Судопр., что поэтому прочтение одной из статей, помещенных в означённом номе­ре газеты «Новое время», не может быть считаемо установленным в 697 статье Уст. Уг. Судопр. обозрением вещественного доказа­тельства и что таким образом означенное прочтение статьи составляет не что иное, как чтение документа и притом такое чтение, которое состояло_сь вопреки возражению обвинителя и с нарушением 687 статьи Уст. Уг. Судопр.

Действительно, хотя подсудимая в объяснениях своих, внесен­ных в обвинительный акт, ссылалась на прочтение ею статьи газеты, но из этого не следует, ч^обы прочтенная по распоряжению суда во время судебного следствия вышеупомянутая газетная статья о на­казании Боголюбова подходила под чтение тех документов, которые разрешаются 729 статьей, ибо, по точному смыслу этой статьи, разъясненной многими решениями уголовного кассационного депар­тамента сената и, между прочим, решением 1868 г., № 191; 1869 г., № 617, подсудимый может требовать прочтения на основании этой статьи только тех из приобщенных к делу документов, которые удовлетворяют требованиям 687 статьи Уст. Уг. Судопр. Засим, не может подлежать никакому сомнению, что такой письменный доку­мент, как газетная, не известно кем написанная статья, не принад­лежит к числу тех документов или актов, которые могут быть про­читаны на суде по 687 статье Уст. Уг. Судопр. и которые сенат в не­которых решениях своих приравнивает к поименованным в 687 статье протоколам об осмотрах, освидетельствованиях, обысках и выемках, чтение коиХ обязательно для суда по требованию стороны. Из выше­изложенного следует заключить, что, распорядившись прочтением в судебном заседании по делу Засулич упомянутой газетной статьи о наказании Боголюбова, окружной суд нарушил 687 статью Уст. Уг. Судопр., что нарушение это совершено в интересах защиты под­судимой, по требованию* которой статья была прочитана, несмотря на возражение обвинителя, и что по сему, на основании 630 статьи Уст. Уг. Судопр., разъясненной решениями уголовного кассацион­ного департамента сената (1870 г., № 533; 1871 г., № 247; 1873 г., № 513) в видах соблюдения установленной этой статьей равноправ­ности сторон суд обязан был удовлетворить мое требование о проч­тении копии с приказа градоначальника о наказании Боголюбова, даже и в том случае, если бы таковым прочтением нарушилась 687 статья Уст. Уг. Судопр.

Между тем, требование мое о прочтении копии с упомянутого приказа градоначальника не только не выходило из пределов прав, предоставленных мне 687 статьей, Уст. Уг. Судопр., но и вполне было основано на этой статье Устава.

Из протокола судебного заседания не видно, почему окружной суд полагал, что ходатайство мое не согласно с 687 статьей Уст. Уг. Судопр., так как в протоколе сказано только, что суд, отказы­вая в исполнении моей просьбы, руководствовался решением по делу Зимина, as в примечании к протоколу суд заявил, что «решение Угол. касс, департ. по делу Зимина цитировано председателем по ошибке вместо кассационных решений по делам Княжнина и Михина (1869 г., № 617 и 952)». Из решений 1869 г., № 617, видно, что сенат прдзнал правильным отказ суда в прочтении приобщенных к делу писем частных лиц, постановления об аресте подсудимых, показания их у судебного следователя и справки из тюрем. Что же касается решения по делу Михина, то надо полагать, что цитата на это реше­ние сделана также «по ошибке», ибо под номером 952 в официаль­ном сборнике уголовных кассационных решений помещено решение по делу не Михина, а Трофимова, из этого же ‘последнего видно, что сенат признал правильным отказ суда в прочтении: а) отзывов, данных полицией подсудимым и его братом по гражданскому делу, б) в прошении истца и полицейского акта о несостоятельности под­судимого и с) предписания управы благочиния надворному суду об основаниях, по коим управа признала необходимым дело, произво­дившееся в гражданском суде, обратить к уголовному производству. Из этого должно заключить, что копию с приказа градоначальника о наказании Боголюбова суд считал или справкой из тюрьмы, или, быть может, бумагой, подобной приведенному предписанию управы благочиния. B первом случае окружной суд приравнял со справкой тюрьмы предписание градоначальника на имя управляющего домом предварительного заключения, ибо предписание это составлено не смотрителем тюрьмы, а градоначальником, которого нельзя считать тюремным чиновником только потому, что на нем как на губернато­ре города Петербурга лежит высший надзор и наблюдение за тюрь­мами, находящимися в Петербурге. Приравнять к справке из тюрь­мы предписание градоначальника только потому, что верность с подлинником имеющейся при деле копии с этого предписания засви­детельствована управляющим домом предварительного заключения, нельзя потому, что копия эта засвидетельствована управляющим не в качестве тюремного чиновника, а в качестве должностного лица, в руках которого находится подлинное предписание и который по­этому только один и может засвидетельствовать верность копии с означенного предписания; при этом совершенно безразлично, кем бы ни была засвидетельствована такая копия, лишь бы только за­свидетельствование это было произведено должностным лицом, имеющим на это право. B этом отношении надлежит еще иметь в видѵ, что означенная копия доставлена управляющим по требованию судебного следователя, приобщившего эту копию к делу; по статьям же 270 и 368 Уст. Уг. Судопр. все должностные лица обязаны испол­нять законные требования судебного следователя и выдавать к след­ствию находящиеся у них письменные доказательства. Кроме^ того, суд определением от 24 марта признал, что ввиду его «нет основа­ний сомневаться в соответствии копии с предписаниями градоначаль­ника за № 6641 от 13 июля 1877 г. с подлинным предписанием и что к возникновению таковых сомнений суд не видит законных пово­дов». Одинаковым образом, нельзя приравнивать означенного пред­писания и к предписанию управы благочиния, в коем излагаются основания к изменению гражданского хода дела в уголовный, ибо такое предписание управы заключает в себе не установленные судеб­ным порядком данные, доказывающие виновность подсудимого, тог­да как в предписании градоначальника о наказании Боголюбова та­ковых данных о Засулич не заключается, ибо в нем излагаются только мотивы распоряжения градоначальника о наказании Бого­любова и сущность этого распоряжения.

Из этого видно, что то решение уголовного кассационного депар­тамента сената, на которое окружной суд сослался, отказывая в

моей просьбе, а равно и то решение, на которое, быть может, суд желал сослаться, не относятся к настоящему делу. Между тем, мо­тивировав свой отказ не относяшимися к данному делу решениями, суд в то же время не принял во внимание других решений уголовно­го кассационного департамента сената, по которым следовало исполнить мою просьбу. Так, суд не принял во внимание, что прось­бу о прочтении предписания градоначальника о наказании Боголю­бова я предъявил после дачи Петропавловским показания о наказа­нии Боголюбова и после прочтения по просьбе защитника не извест­но кем составленной газетной статьи о том же предмете и что по силе решения 1874 г., № 302, сторонам не может быть отказано в прочтении документов, коими опровергаются свидетельские показа­ния. Далёе суд не принял во внимание, что, по силе решений 1872 г., № 257 и 1873 г., № 606, по требованию стороны должны быть про­читаны такие официальные бумаги должностных мест и лиц, в ко­торых излагаются справкк и сведения, не могущие сделаться извест­ными суду иным путем, как только прочтением таковых бумаг. Меж­ду тем изложенные в вышеозначенном предписании градоначальника мотивы наказания Боголюбова ни в коем случае не могли сделаться известными суду иначе, как прочтением этого предписания, так как, во-первых, мотивы этого распоряжения могли быть вполне известны только лицу, сделавшему данное распоряжение, то есть генерал- адъютанту Трепову, который по болезни не мог быть дбпрошен на суде, и так Дак, во-вторых, даже свидетельское показаййе самого генерал-адъютанта Трепова могло бы не выяснить суду этих моти­вов, ибо градоначальник мог бы сослаться по этому предмету на данное им предписание, так как, в-третьих, генерал-адъютант Тре­пов, спрошенный по делу Засулич в качестве свидетеля, мог бы по­казывать только об известных ему фактах, не входя, однако, в объяснения этих фактов, как это видно из 718 и 722 статей Уст. Уг. Судопр., разъясненных решением Уголовного кассационного де­партамента сената 1869 г., № 575.

Ha основании всего вышеизложенного надлежит заключить, что окружной суд, отказав в просьбе моей о прочтении вышеозначенно­го предписания градоначальника, нарушил 687 статью Уст. Уг. Судопр. Что же касается того обстоятельства, что председатель суда после объяснения об отказе суда в исполнении моей просьбы, напомнил присяжным заседателям сущность внесенного в обвини­тельный акт вышеозначенного предписания, а также, что касается ответа моего на предложенный мне вслед за тем председателем вопрос, считаю ли я себя удовлетворенным таким объяснением, то по этим обстоятельствам признаю необходимым изложить следую­щее: по поводу возникшего между мною и судом разноречия, из­ложенного в протоколе судебного заседания, и первого пункта моих на него замечаний относительно тех выражений, в которых я отве­тил на вопрос председателя, я заранее подчиняюсь объяснению суда в том случае, если суд подтвердит, что ответ мой был дан в тех выражениях, в которых он изложен в протоколе, так как я не могу не признать, что память лиц, составляющих коллегию, обя­занную по закону быть посредником между сторонами, легче и с большею точностью могут восстановить выражения, в коих мое за­явление было сделано. Ho в то же время я должен заявить, что ответ мой даже и в тех выражениях, которые изложены в прото­коле, не мог иметь никакого иного смысла, кроме того, что я счи­таю себя удовлетворенным постольку, поскольку я мог быть удов­летворен после отказа суда исполнить мою просьбу, так как отказ этот являлся уже в это время состоявшимся фактом. Иного смысла ответ мой иметь не мог по той же причине, по которой не мог иметь иного смысла и вопрос, предложенный мне председателем суда, так как, очевидно, председатель суда не мог спрашивать меня с целью узнать у меня, признаю ли я себя все-таки неудовлетво­ренным отказом суда в исполнении моей просьбы о прочтении всего предписания градоначальника о наказании Боголюбова, а не об из­ложении сущности этого предписания. Я утверждаю, что вопрос председателя не мог иметь иного смысла, потому что не представ­лялось никаких сомнений относительно неизбежности отрицатель­ного ответа моего в том случае, если бы председатель прямо спро­сил меня, признаю ли я себя удовлетворенным отказом суда в ис­полнении моей просьбы, точно так же, как не представлялось ника­кой возможности предположить, чтобы суд при каком бы TO ни было моем ответе и при отсутствии каких-либо вновь обнаружен­ных судебным следствием фактов мог бы отменить и просьбу эту удовлетворить. И, действительно, из буквального смысла как во­проса председателя, так и моего ответа на этот вопрос явствует, что председатель спросил меня, признаю ли я себя удовлетворен­ным по предмету его объяснения, а я ответил, что признаю себя удовлетворенным по этому предмету, причем ни в том, ни в другом вовсе и не упоминается о возбуждении вновь вопроса о прочтении предписания градоначальника, так как вопрос этот уже ранее был решен окончательно и не мог быть вновь поднят на суде. При этом следует заметить, что напоминание присяжным засадетелям того, что внесено в обвинительный акт, вовсе не есть какое-либо дейст­вие, смягчающее отказ суда в удовлетворении моего ходатайства, ибо обвинительный акт был уже прочитан присяжным заседателям, не было оснований предполагать, что они позабыли его содержа­ние, и, кроме того, судебное следствие состоит не в напоминании той или другой части обвинительного акта, а в проверке послед­него.

Ввиду этих соображений следует признать, что ответ мой ни малейшим образом не изменил характера вышедоказанного нару­шения 687 статьи Уст. Уг. Судопр., произведенного отказом суда в исполнении моей просьбы.

Сопоставляя теперь все вышеизложенные нарушения форм су­допроизводства, совершенные окружным судом при судебном рас­смотрении дела по обвинению Засулич в покушении на убийство генерал-адъютанта Трепова, оказывается, что во время производст­ва судебного следствия о действиях Засулич суд допустил вопреки 575, 576, 611 и 718 статьям Уст. Уг. Судопр. производство следст­вия и о действиях генерал-адъютанта Трепова, каковое следствие примешало к делу такие обстоятельства, которые, по мнению само­го суда, вовсе не касались предмета дела и не могли объяснить мотивов деяния, в коем Засулич обвинялась, и которое могли про­извести на присяжных заседателей неблагоприятное впечатление относительно действий потерпевшего, засим, во-вторых, окружной суд вопреки 871, 629 и 687 статьям Уст. Уг. Судопр. прочел, с на­рушением 697 статьи Уст. Уг. Судопр. не известно кем написанную газетную статью о действиях того же потерпевшего, составляющую не что иное, как изложение слуха, не известно от кого исходящего, причем, допуская чтение этой статьи вопреки моему возражению, суд не обратил внимания, что даже свидетелям, дающим на суде показания лично и под присягой, закон воспрещает примешивать к делу посторонние обстоятельства и не известно от кого исходящие слухи, какое действие суда могло, в интересах защиты, еще более усилить в присяжных заседателях вышеозначенное неблагоприят­ное впечатление относительно действий потерпевшего и, наконец, в-третьих, суд, допустив такие нарушения существенных норм судо­производства в пользу защиты, при первой же моей попытке пара­лизовать это неблагоприятное впечатление через прочтение присяж­ным заседателям имевшегося в деле доказательства, опровергав­шего содержание упомянутой газетной статьи, и показания лиц, опрошенных в качестве свидетелей защиты, воспретил мне вопре­ки 687 статье Уст. Уг. Судопр. воспользоваться этим доказатель­ством и тем вопреки 630 статье Уст. Уг. Судопр. окончательно на­рушил, в пользу защиты обвиняемой, коренное правило судопро­изводства о равноправности сторон на суде. Еще должно заметить, что производство такого судебного следствия не могло не повести к тому, что защитник всю свою речь построил на показаниях лиц, неправильно допрошенных в качестве свидетелей. .

Кроме того, судом совершены были по делу о Засулич следую­щие нарушения: присяжным заседателям, вошедшим в состав при­сутствия суда по делу о Засулич, не была объяснена их ответст­венность в случае несоблюдения установленных правил; точно так же им не был объяснен порядок их совещаний, а как в том, так и в другом случае сделано было одно только напоминание об от­ветственности и о соблюдении установленного порядка совещаний, но без изложения содержания 676, второй половины 677, 806—810, 813 и 815 статей Уст. Уг. Судопр. Такое нарушение 671 и 804 ста­тей Уст. Уг. Судопр., разъясненных решениями уголовного касса- ционного“департамента сената 1868 г., № 49 и 1874 г., № 901, нель­зя признать маловажным, так как оно было произведено по отно­шению к таким присяжным заседателям, которые до заседания по делу о Засулич принимали участие в разрешении только незначи­тельных дел о кражах, грабежах и нарушениях паспортного уста­ва. B данном случае подробное и тщательное соблюдение всех уста­новленных обрядов судопроизводства представлялось необходимым тем более, что дело, подлежавшее на этот раз рассмотрению суда, далеко выходило из ряда обыкновенных как по роду преступле­ния, так и по обстановке, при которой оно было совершено, а рав­но и по выдающемуся положению лица, против которого оно было направлено; все эти вместе взятые обстоятельства, известные, ко­нечно, суду и до открытия по этому делу судебного заседания, не могли в глазах суда придать делу характера той чрезвычайной важности, при наличности которой самое точное соблюдение реши­тельно всех установленйьІХ правил составляет предмет первой и на­стоятельной необходимости, как в интересах правильного разреше­ния дела, так и в видах поддержания авторитетности предписан­ных законом форм, установляемых, конечно, не для того, чтобы они могли быть несоблюдаемы. При этом нельзя еще не заметить, что соблюдение этих правил не представляло никаких затруднений по причине несложности дела, все заседание по которому продол­жалось всего восемь часов, включая сюда и время, потраченное на перерывы. И, наконец, соблюдение установленных форм было безус­ловно, необходимо еще и потому, что во время судебного заседа­ния произошел такой эгіизод, одно возникновение которого, даже и помимо вышеизложенных обстоятельств, должно было бы побу­дить суд к соблюдению всех установленных правил. Из протокола заседания видно, что речь защитника была прервана выражениями одобрения со стороны публики. Такое вмешательство публики в су­дебное разбирательство дела обязывало суд не только прекратить упомянутый беспорядок, но и пригласить присяжных заседателей не обращать ни малейшего внимания на происшедшее как на такое обстоятельство, которбе не должно иметь никакого влияния на раз­решение дела. МежДу тем приглашения этого сделано не было.

Ha основании вышеизложенного ввиду несоблюдения судом при рассмотрении дела о Засулич 371, 575, 576, 630, 671, 675, 687; 718 и 804 статей Уст. Уг. Судопр. имею честь просить уголовный кас­сационный департамент правительствующего сената на основании 2 пункта 912 статьи Уст. Уг. Судопр., решение присяжных заседа­телей о дочери капитана Bepe Засулич и основанчый на этом ре­шении приговор с.-йетербургского окружного суда отменить со все­ми их последствиями, и дело о Засулич передать для рассмотре­ния не в с.-петербургский, а в другой окружной суд, по усмотре­нию сената, так как ввиду изложенного в протоколе судебного за­седания и в моих замечаниях на этот протокол вмешательства присутствовавшей в заседании публики в судебное рассмотрение этого дела, каковое вмешательство проявилось в двукратном пре- рыве заседания выражениями одобрения сначала речи защитника подсудимой, а затем оправдательному приговору присяжных засе­дателей, имеются полные основания заключить, что общественное мнение Петербурга, не относящееся к обстоятельствам дела Засу­лич с должным спокойствием и бесстрастием, легко может при но­вом рассмотрении дела подавляющим образом повлиять на при­сяжных заседателей, в том случае, если они будут принадлежать к составу петербургского общества.

Товарищ прокурора с.-петербургского окружного суда K. K e с с e л ь

24 апреля 1878 г., № 471.