Статья 3

О убийстве. Аже кто убиеть княжа мужа в разбои, а головника^[47][48]не ииротъ,^[49] то виревную³платити, в чьей же верви голова лежитъ,, то 80 гривен; паки ли людин, то 40 гривен.

Переводы

Ежели к?о убьет вельможу в поединочном бою, и убийцу сыскать будет не можно, то пеню за убийство, а именно 80 гривен, взыскать с жителей той волости, в дачах которые тело поднято будет; а ежели убит будет людин, то взыскать 40 гривен (Б.).

Jezeli kto scza ksi^z^cego zabije w pojedynkn, a zabojca nie b^dzie znalezionym, tedy wira ma bye zapiacona przez wlom^, w ktorej glowa pol^ze, to jest 80 grzywien; a jezeli zabitym bijdzie ludyn, to 40 grzywien. (R.)..

Wenn jemand einen Fiirsten-Mann erschlagt im gewaltsame Anfalle, aber man findet den Kopfschlager nicht, so zahlen das Wehrgeld, in welchem Wehrbezirke der Kopf liegt, dann 80 Grivnen; hinwiederum ist es einer von den (gemeinen) Leuten, dann 40 Grivnen (Ew.).

Если кто убьет княжеского мужа, сделав насильственное на него нападение, и если убийца не будет отыскан, то платит за него виру — 80 гривен та округа, где совершилось убийство; если же убитый будет людин, то есть, свободный человек, то 40 гривен (Пл.).

Если кто убьет княжого мужа в драке, и убийцы не ищут, то виру — 80 гривен — платит та община, в округе которой поднят убитый. Если же будет убит простой человек, то община платит 40 гривен (Ст.).

Wenn jemand einen Fiirstenmann im Ueberfall erschlagt, und man. [die Gemeinde] sucht den Morder nicht, so zahlt die Gemeinde das Wer- geld, in welcher der Kopf [des Erschlagenen] liegt, und zwar 80 Grivna. (Ist der Erschlagene) dagegen ein gemeiner Mann, dann 40 Grivna (G.).

Комментарии

Карамзин дает пересказ всей группы статей (3—6) „об убийстве" и (7) „оже станет без вины на разбои": „[А, 3] Ежели кто убьет человека в ссоре или в пьянстве и скроется, то вервь или округа, где совершилось убийство, платит за него пеню, [А, 4] но в разные сроки и в несколько лет, для облегчения жителей.

Полевой дает тоже пересказ всей группы статей: „[А, 3] Если кто будет убит в общей драке, убийца убежит, вервь заступится за головника, и преследовать его не будет, то [А, 4J должна платить дикую виру, т. е. двойную виру, в срок на несколько лет, ибо платит ее без головника. [А, 5] Но если убийца не убежит, то половину платит убийца, половину вервь и в сей половине виновный плати-й свою часть. [А, 6] Но кто убил кого в частной ссоре, или на пиру, то платит сам за себя, без участия верви. [А, 7J Если вервь за убийцу не заступится и сам он платить виры не может, то отдается князю на поток и раз­грабление с женой и детьми" (II, с. 158—159).

Попов резюмирует „смысл" этой группы статей: „если кто убьет другого вследствие ссоры, то виру платит вервь; если же без всякой ссоры, то он осуждается на поток и разграбление" (Р. Пр., с. 57).

Барац считал, что начальные статьи (1—8) „при частых переписках Правды" „перемешались и перепутались как между собою, так и с Дру­гими статьями", и сам строил из отдельных элементов новые статьи (см., например, ниже, реконструкцию ст. 3) (с. 207).

Щепкин восстанавливает порядок и смысл ст. 3—8 в таком пересказе — переводе: „[А, 3] Если убит княж муж в разбое, то вервь, где лежит голова, если она не изыщет убийцы, платит 80 гр., а за про­стого человека 40 гр. виры («вирное, вирную, виревную, вервьную»). [А, 4] Вервь без убийцы уплачивает такую виру (веру) несколько лет. [А, 7] Если разбойник в верви налицо, то люди за него не платят, а выдают самого с женою и детьми на поток и разграбление, т. е. не община громит его имущество и изгоняет самого с семьей, а князю на произвол отдается личность и собственность преступника.

за свое убийство без помощи людей. Если же [А, 5] случайный убийца обычно вкладывался в дикую виру и прикладывал к уплате ее вервью, то теперь люди верви помогают ему уплатить виру, выплачивая сообща, всей дружиной, дикую виру в 40 гр., из которых убийца вносит тогда лишь причитающуюся на него долю" (с. 95).

Богдановский связывал ст. 3 по содержанию со ст. 7 Пр. Пр., а по происхождению со ст. 20 Кр. Пр.: „обязанности эти [т. е. верви — платить] и здесь имеют место в случае убийства кого-либо в разбои, т. е. тайно без всякого вызова со стороны убитого — и только тогда, когда сама община не захочет выдать убийцу князю на поток и раз­грабление. Если же она это сделает, то освобождается от обязанности платить что-нибудь, ибо— «за разбойника люди не платят» [ст. 7]“ (с. 31).

Ланге отметил, что „закон" ст. 20 Кр. Пр. „в уставе Изяслава [Пр. Пр.] получил более общее выражение, так что относится уже не к одним огнищанам, а к людям всех сословий". „В основании, почему с верви взыскивалась вира при неотыскании убийц... лежало предположение, что вервь скрывает преступника или не радит об отыскании его, потому что в XIV и XV вв. [АЭ, I, №№ 13, 123], если убийца выдавался прави­тельству, города и сёла, в которых совершено преступление, освобо­ждались вовсе от платежа пени: «а доищутся душегубца, и они его дадут наместником или их тиуном, а крестьянам в том продажи нет»“. Иногда верви было даже выгодно скрывать преступников (например, в случае с тремя смердами соубийцами, за которых пришлось бы заплатить 3 виры) (с. 113, 114).

Н. Дювернуа видел в ст. 3 „обобщение" „отдельных казусов", предусмотренных статьями 19 и 20 Правды Ярославичей (с. 85).

Хлебников, тоже сопоставляя ст. 20 Кр. Пр. со ст. 3 Пр. Пр. приходил к предположению, что Кр.

Владимирский-Буданов: „Обязанность платить виру за совер­шившего предумышленное убийство тогда только возлагается на вервь (территориальную общину), когда эта последняя не старается отыскать или не хочет выдать убийцу. При убийстве же неумышленном вервь всегда помогает преступнику в уплате виры. В этом и состоит разница в возмездии за убийство умышленное и неумышленное и вместе дока­зательство того, что сознание о таком различии не было чуждо Русск. Правде уже при детях Ярослава" (см. Кр. Пр., ст. 19, 20) (Хр., I, прим. 9).

Соболевский полагал, что эта статья „говорит о разбое-драке [см. его объяснение слова „разбой"] и имеет в виду неумышленное убий- 17 Правда Русская, т. II

ство, которого члены верви легко могли не допустить, прекратив драку; она налагает вару на вервь за бездействие ее членов во время драки" (Юр. вести., с. 620). — См. ниже, с. 260.

Максимейко отрицал за общиной „обязанность ловить и выдавать судьям преступников". Ст. 3 говорит об „обязанности искать, а не отыскать преступника: сса головника не ищут...». Члены общины отве­чали только в том случае, если они отказывались искать преступника... Если же они искали и не находили, то и ответственности не подлежали [ср. ст. 77]“. „Совсем иное в московском праве... [«а не найдут душегубца», на не доищутся душегубца» и т. п.]“. Напротив, „полное сходство в этом отношении между Р. Пр. и лит.-рус. правом. По Лит. Статуту община, отказавшаяся... искать убийцу или не пожелавшая отклонить от себя подозрение посредством очистительной присяги, платила головщину (2-я ред., XJ разд., 31 арт.)“. (Р. Пр., с. 388—389). В другой раз (Мним, архаизмы, с. 137—138) Максимейко вернулся к этой статье, чтобы указать, что „она вовсе не задавалась целью решить вопрос о том, за кого платилось 80 гр. а за кого 40 гр. Этот вопрос точно и ясно уже был разрешен в ст. 1. Теперь на очереди стояла другая задача — определить условия ответственности верви... примени­тельно к содержанию 1 ст... Повторять перечень названных в 1 ст. лиц не было надобности. Составитель Р. Пр. подвел их в 3 статье под одно общее понятие