Статья 40

Аже украдутъ овъцу, или козу, или свинью, а их будетъ 10 одину овъцу украле, да положатъ по 60 резан продажи; а хто изимал, тому 10 резан.

Переводы

Aber wer еіп Schaf entwendet, oder eine Ziege, oder ein Schwein und es haben ihrer 10 ein Schaf entwendet, so zu setzen zu 60 Rjesan Eusse.

За покражу овцы, козы или свиньи, если бы даже десятеро украли одну овцу, платить пени 60 резаней. Поймавшему вора 10 резаней (Пл.).

Wenn man aber ein Schaf stiehlt oder eine Ziege oder ein Schwein, und es waren ihrer zehn, die das eine Schaf stahlen, so zahlen sie je 60 Rezana Strafe, aber wer [das Gestohlene] erg-riff, dem (gebiihren) 10 Rezana (G.).

Если украдут овцу, козу или свинью и при том было 10 воров, то- хотя бы они одну овцу украли, пусть каждый уплатит по 60 резан штрафа (К.).

Комментарии

Грыцько: „Ст. 40-я Правды Изяславовой определяет пеню за кражу мелкого скота, но при назначении пени имеет в виду не одного вора, а 10. .. Сколько платить за кражу овцы, если вор будет один, статья вовсе не говорит. Очевидно, что статья эта есть не что иное, как частное решение, данное по случаю кражи, в которой было 10 воров" (с. 112). — См. комментарии к ст. 31 Кр. Пр.

Смысл заключительной фразы рассматриваемой статьи: — „а хто изымал, тому 10 резан" — толкуется различно.

Ланге писал: „тот, кто изымал татя, был емец. Но под ним не следует разуметь частное лицо, поймавшее вора, потому что: 1) одни

человек (обращаясь к приведенной нами статье) не в состоянии был безусловно поймать 10 воров; 2) вора мог поймать и сам обиженный воровством, и за это не для чего было давать ему особой платы. Емцы или мечники, без сомнения, были лица, состоявшие при посад­никах для имения, т. е. для представления их к суду, но не одних только татей, а вообще обвиняемых в каких бы ни было преступле­ниях.

Н. Дювернуа подчеркивал: „Во всей Изяславовой Правде только раз мы видим ясное указание на содействие власти истцу (кто изымал — тому 10 резан)" (с. 76).

Владимирский-Буданов колебался: „Преследование преступле­ния убийства возлагается на вервь (целую общину); преследование преступления татьбы возлагается не на одного только потерпевшего от преступления; общественная власть поощряет обещанием награды всякого стороннего к поимке преступника. Впрочем, может быть, «емець» означает уже специального полицейского чиновника: см. ст. 41“ (Хр., I, прим. 18).

Рожков: „Но нигде, ни в других источниках, ни в других статьях Русской Правды — краткой и пространной,—мы не встречаемся е княже­ским чиновником, носившим название «емца»; характерно, кроме того, что вместо слова «емец» в той же статье раньше употреблено другое выражение: «хто изымал»; на этнх основаниях мы полагаем, что «емец» был не княжеский чиновник, а любой человек, взявший на себя добро­вольно обязанность участвовать в поимке преступника и действительно его поймавший. Припомним, что и в Пространной Правде говорится о платеже частным лицам «за переем» беглого раба (ст. 113)“ (Очерки, с. 211).

Гетц подкреплял точку зрения Рожкова еще указанием на то, что размеры вознаграждения тому, „кто изымал" вора по ст. 40 Кр- П_Р. и „кто переимал" холопа по ст. 113 Пр. Пр., соотносительно совпадают: это ’/в суммы, подлежащей уплате виновным. Все это говорит за то, что тот, „кто изымал" является по ст. 40 Кр. Пр. „добровольным помощником, частным лицом, а не судейским или полицейским чинов­ником" (II, с. 139—140).

В издании Р. Пр. Калачова последняя фраза 40 статьи: „а хто изимал, тому 10 резан" отделяется от этой последней статьи и тол­куется как самостоятельная норма, начинающая собою следующую, ст. 41, трактующую вообще о вознаграждении представителям власти за содействие судопроизводству.

Однако еще Ланге, не соглашаясь с таким разделением текста, отмечал: „Слова... «а хто изимал, тому 10 резан», выражают отноше­ние к чему-то прежде сказанному и поэтому эти слова, как не имеющие

самостоятельного смысла, следует отделить от того постановления,, к которому они присовокуплены в издании Правды г. Калачова,, и присоединить к предшествовавшей им статье" (с. 74).

Гетц, поддерживая деление, принятое Ланге и Сергеевичем, отме­чал, что в ст. 40, присоединяя к ней рассматриваемую спорную фразу, идет счет на „резаны", тогда как в последующем тексте, т. е. в само­стоятельной статье 41, — на гривны и „куны", что свидетельствует о разновременности этих постановлений и неправильности их объеди­нения (II, с. 140). Сравнивая .ст. 40 Кр. Пр. со ст. 31 Кр. Пр. и со ст. 42 Пр. Пр., Гетц приходил к заключению, что в ст. 40 речь идет о краже животных с поля, тогда как ст. 31 имеет в виду кражу из закрытого помещения (II, с. 135).