Статья 101

О жене, аже ворочетъся се дети. Аже жена ворочетъся се дета по мужи, а растеряетъ добыток и пойдетъ за мужъ, то платити ей^[CXXIX] все детем.

Переводы

Ежели жена, по смерти своего мужа, обещается во вдовстве сидети а, расточив имение, пойдет замуж, то за все то, что она из имения детей своих расточила, с нее взыскать и возвратить им (Б.).

Gdy zona pozostanie w maj^tku m§za, a roztraci dobytek i pojdzie za m^z, to wszystko ma dzieciom zaplacic (R.).

Wenn eine Frau gelobt, nach dem Manne sitzen zu bleiben, aber die Habe vergeudet und sich verheirathet, so bezahlt sie den Kindern Alles (Ew.)-

Если жена, обрекшись сидеть во вдовстве по смерти мужа, проживет имение и вступит в брачный союз, то обязана возвратить детям все прожитое (Пл.).

Если жена, обещавшись сидеть во вдовстве по смерти мужа, проживет имение и пойдет замуж, то обязана возвратить детям все прожитое (Ст.).

Wenn eine Frau verspricht, nach (dem Tode ihres) Mannes sitzen zu bleiben, aber das Vermogen vergeudet und sich (wieder) verheiratet, so muss sie alles den Kindern bezahlen (G.).

Комментарии

Чаще всего ст. 101 объединяется в одну со ст. 102 (Болтин, Калачов, Владимирский-Буданов) и обе рассматриваются как постановле­ния, предполагающие одну и ту же обстановку (Беляев, Неволин, Никольский, Пергамент), при этом особое внимание уделяется материалу ст. 102 как менее ясному и вызывающему некоторые недо­умения и разногласия (см. комментарии к ст. 102).

Сергеевич полагал, что эти две статьи „говорят о совершенно разных предметах". „Смысл 101 ст. следующий: жена обязалась сидеть во вдовстве по смерти мужа, поэтому никакого раздела имуще­ства не произошло, а все имущество поступило в управление вдовы... Ст. 102-я говорит о совершенно другом: в ней речь идет о подчинении, в котором должны находиться дети по отношению к матери-вдове. Такое подчинение имеет место в том случае, когда мать по смерти мужа остается во вдовстве.

Попов сопоставлял начальные слова двух статей — 93-й: „Аже жена сядетъ по мужи" и 101-й: „Аже жена ворчеться седети по мужи". „После первого из этих выражений [т. е. в ст. 93] говорится, что жена получает часть имущества, оставленную мужем, и владеет им особо. После второго [т. е. в ст. 101] говорится, если жена растратит имущество и пойдет замуж, то обязуется уплатить все детям. Из первого видно, что жена берет назначенную ей часть имущества по смерти мужа и не управляет остальным, из второго наоборот. Это видимое противоречие разрешается тем, что в первом случае говорится о взрослых детях, во втором о малолетних, которые должны со всем их имуще­ством поступать под опеку матери". „При семейном устройстве мать, как последняя старшая в семье, управляет имуществом по праву старшинства, а не по праву опеки, потому и не должна отвечать детям за свое управление... Жена отдает отчет только тогда, когда вступает во второе замужество" (Об опеке, с. 99—104).

Цитович обращал особое внимание на слова: „Аже ворчется". „Иное дело, если мать-вдова дала обет не выходить замуж и не сдер­жала своего обета; в таком разе выход в замужество прекращает ее авторитет, хотя бы она и не желала выходить со двора своего первого мужа. Как наказание за нарушение такого обета, закон возлагает на нее ответственность за те растраты, которые сделаны ею во время пребывания в доме своего первого мужа. Статья говорит прямо: даже ворчетсяі, выставляя такой обет как особенность, которая видоизменяет положение матери по отношению к детям. В этом нельзя не видеть влияния византийского права, которое неблагоприятно смотрело на пов­торение браков" (с. 116). '

Владимирски й-Б у д а и о в возражал: „Никакая жена при смерти мужа не может заявлять, что она вскоре пойдет во второй брак. Обеты вдовства не произносятся ни перед какой общественной властью.

причиненную ею". При этом Владимирский-Буданов указал на то» что вместо »ею“ в ряде списков стоит „ему" (Кар. сп., списки Архео­граф. вида) (Хр., I, прим. 147).

Иного мнения был Сергеевич. Выражение: „оборчется сидеть по муже...“ значит даст обет (обещается) остаться во вдовстве. „Это выражение наводит на мысль, что у нас по смерти мужа вдова, может быть, делала формальное заявление о желании остаться во вдовстве". „Смысл статьи следующий: жена обязалась сидеть во вдовстве по смерти мужа, поэтому никакого раздела имущества не произошло, а все имуще­ство поступало в ее управление. Но вдова дурно им управляла, да кроме того не сдержала обязательства быть во вдовстве, а вступила в новый брак. Она должна в этом случае вознаградить все убытки, причиненные детям. Дальнейшее следствие то, что совместное хозяйство детей и матери прекращается и дети получают опекуна, как об этом сказано в ст. 99. Это все по Эклоге" (Лекции, с. 554).

Пергамент находил, что в статьях Р. Пр. проводится определен­ная мысль, что при наличии детей все оставшееся имущество остается в руках пережившего супруга. „Дети не могут требовать выдела материнского или отцовского имущества. Если же переживший супруг вступает во второй брак, то дети свободны и получают (при совершеннолетии) от отца res maternae и от матери res paternae. Именно о начале таких юридических отношений по отцовскому имуще­ству и говорит ст. 101, обязывающая мать отдать отцовское имущество детям, а потерянное возвратить" (с. 17).

Рожков обращал внимание на затруднения ряда исследователей, возникающие при сопоставлении содержания данной статьи с тем, что высказано о наследовании вдовы-матери в ст. 93 („Задниця ей мужня не надобе"). „Разрешение всех противоречий и недоразумений возможно лишь при том предположении, что первая статья о наследования вдовы [93 ст.] относится к тому случаю, когда останутся совершенно­летние дети, а вторая—[101 ст.], когда дети несовершеннолетние В первом случае вдова не имеет никаких прав на наследство, ни прав собственности, ни прав управления: «задниця ей мужня не надобе»... Во втором случае — при несовершеннолетии детей — вдова оставалась домовладелицей, управляла семейным имуществом и отвечала за дурное ведение хозяйства только при выходе замуж во второй раз" (Очерки, с. 183).