Статья 100

А двор без дела отень всяк^[CXXVIII] меньшему сынови.

Переводы

А двор отеческий отдать, без раздела, меньшему сыну (Б.).

А dom ojcowski bez dzialu zawsze dla mlodszego syna nalezy (R.).

Aber der vaterliche Hof ohne Theilung durchaus dem jiing-sten Sohne (Ew.).

Но двор отеческий всегда поступает к меньшему сыну (Пл.),

Но двор отцовский, оставшийся без хозяина, всегда поступает к млад­шему сыну (Ст./

Aber der vaterliche Hof (gehort) ohne Teilung ganz dem iiingsten Sohn (G.).

Комментарии

Рейц объяснял: „Младший сын получал отцовский двор, ибо ему более всех других нужна была помощь; прочие съезжали со двора и сели­лись в новых жилищах" (с. 217). •

Постановление ст. 100 Турчинович расценивал как „учреждение или, правильнее, утверждение минората [привилегия младшего сына перед старшими, — Г. /С.], вероятно, бывшего в нравах славянских". Содержание статьи подразумевает, что „братья не живут, или впредь не предполагают жить вместе" (с. 30).

И. Беляев отмечал, что статья фиксирует старый коренной обычай, „который сохранился не только в Русской Правде, но и в летописях" (Лавр., под 992 г. о Яне Усмошвеце). „Обычай отдавать отцовский дом меньшему сыну в нашем простонародье удерживается еще доселе...“. „Право меньшего сына на дом отца, одинаково допускаемое Русскою Правдою и в наследстве после боярина и в наследстве после смерда,

служит самым ясным отрицанием родовых начал в древнем русском обществе; по родовым началам дом отца непременно доставался стар­шему сыну, первенцу, как полному представителю покойного" (О наслед­стве, с. 33—34).

Неволин добавлял: „В некоторых местах России, по обычаю, и до сих пор младшему сыну при разделе остается дом отцовский. То же наблюдается у черногорцев" (V, с. 343).

Никольский сравнивал: „При дележе родительского достояния, коренное различие первоначального домашнего быта славян и герман­цев ярко выходит наружу.

Цитович обратил внимание на категоричность ст. 100: „двор «всяко? меньшему сыну, все равно был рядили нет". Это — существен­ное ограничение воли завещателя: „Нечего сказать, сильна эта воля, этот ряд, который даже не может определить судьбу одной из состав­ных частей наследства .. . иначе, как указано в самом законе" (с. 69-70).

Владимирский-Буданов сравнил ст. 100 со ст. 45 Закон­ника Каствы: „45 ст. Законника Каствы говорит: «Если умрет кмет и оставит сыновей, то его сеножать должна достаться самому младшему сыну... Если же не будет ни одного сына, а останется вдова, то может удержать такую сеножать, пока удерживает свое честное вдовство?" (Ж.М.Н. Пр., 1881, март, с. 112—113).

Сергеевич отметил, что „в народных обычаях поморских уездов оно [постановление ст. 100] сохранилось до наших дней. На зимнем [северном] берегу дом идет младшему сыну, а конь старшему; в Архангельской губернии [в 80-х гг. XIX в.] младший получает только «складно бревно», т. е. нижний этаж". „Статья Р. Пр. доселе сохрани­лась в народной пословице: «Меньшему сыну отцовский двор, старшему новоселье». «Меньший сын на корню сидит»" (Лекции, с. 543).

К южно-славянской аналогии обращался и П р е с ня к о в: „Правило ст. 100 хорошо освещается южно-славянским обычным правом по кото­рому, если раздел производится при жизни родителей, родной дом достается, обыкновенно, младшему сыну, при котором старики и дожи­вают свой век" (Княжое право, с. 17).

Максимейко обратил внимание на разночтения в разных списках Пр. Пр. Слово „всяко" (в Синод, сп.) „показывает, что младшему сыну во всех случаях выделяется в наследство отцовский двор, что он был обязательным наследником этого имущества... А затем эта мысль резко искажается в большинстве списков, включая сюда Троицкий, Крестининский, Пушкинский, Карамзинский и др.; вместо слова «всяко? в них стоят выражения: всяк, всякой, всякому ит. п., что при­дало статье совершенно иной смысл" (Интерполяции, с. 21—22).