Совет при князе

Вопрос о княжеском совете продолжительное время был предметом большого внимания в исторической лите­ратуре. Ни один из крупных историков не проходил мимо этого вопроса. Из обзора взглядов на политический строй Киевской Руси нетрудно установить, что боролись два основных взгляда.

Ho были исследователи (в т.ч. В. И. Сергеевич,

А. E. Пресняков), которые полагали, что специальных совещательных органов при князе не было, что имели ме­сто «только акты думанья, советования князя с людьми, которым он доверяет», что князь прибегал к совету BO всех тех случаях, когда находил это нужным и желатель­ным; а во всех остальных случаях он действовал один.

Рассмотрим вопрос по существу. Киязь являлся представителем интересов феодальных грулп, первым среди феодалов. Вполне понятно, что он нуждался в поддержке со стороны других феодалов в осуществлении властных и распорядительных функций. От этой поддержки в значи­тельной степени зависела успешность его деятельности.

He случайно летопись высоко ценит князей, которые свою деятельность согласовывали с дружиной, т. e. фео­дальной верхушкой. Идеалом феодального князя рисова­ла летопись Владимира Мономаха, который считал об­суждение вопросов с дружиной основной княжеской обязанностью («держал думу» с дружиной). И, наоборот, летопись осуждала князей, не согласующих свою деятель­ность с мнением руководящей верхушки феодального об­щества. Про князя Всеволода, к которому летопись отно­силась с определенным пиететом, она специально, однако, отмечала: «В сих печали всташа и недузи ему и приспе- ваше старость к сим, и нача любити смысл уных, сотворя с ними; он же начаша заводити и негодовати дружины своея первыя, и людем не доходити княже правды, начаша тиу- ни грабити, людей продавати, сему не ведущю в болезнех своих».

Князь, не согласовавший свою деятельность с руко­водящей феодальной верхушкой, рисковал не только быть отрицательно очерченным в общественном мнении. Он рисковал даже своим престолом, не говоря уже о возмож­ных неудачах в задуманных предприятиях. Дружина могла просто отказаться от службы князю. Примером массово­го отказа от помощи князю и службы ему являлся отказ бояр Владимира Мстиславича. «0 собе еси князю замыс­лил; а не едем по тебе, мы того не ведали», — заявили они. Это означало, что предприятие Владимира Мстисла­вича не отвечало интересам данной руководящей верхушки дружины. Летописец не пожалел красок для описаний различных неудач этого князя, решившего заменить свою старую дружину новой.

Совет при князе был органом согласования интере­сов и совместной выработки решений. Он существовал, хотя и не составлял особого учреждения.

Тщательный анализ всех относящихся к данному вопросу свидетельств летописных и юридических памят­ников об этом органе приводит к выводу, что в Киевском государстве не было особого учреждения, которое действо­вало бы независимо от князя и ему противопоставлялось. Хотя о существовании подобного совета при князе Свя­тославе вполне определенно свидетельствует византийс­кий автор Лев Калойский, называя его «Советом луч­ших», но в общем для совещательного органа при князе не существовало особого названия. Исследователи, наста­ивавшие на существовании такого совещательного учреж­дения, сами давали ему название — «Боярская дума», «Кня­жеская дума». В. О. Ключевский, например, говорил: «Боярская дума — термин ученый, не документальный: его не встречаем в древнерусских памятниках» (Ключевс­кий В. О. Боярская дума. Изд. 5-е. 1919. С. 528). «Наи­менование «боярская дума» не встречается в древних па­мятниках и образовано искусственно на основании сходных терминов («бояре, думающий»)», — отмечал М.

Уже сам факт отсутствия названия является одним из сильнейших доводов, говорящих против существова­ния предполагаемого учреждения. Если бы дело шло о каком-либо кратком периоде истории, то можно было бы думать, что в памятниках совершенно случайно могло быть пропущено упоминание об этом учреждении. Ho исследо­ватели говорят о Боярской думе как учреждении, суще­ствовавшем с самого момента возникновения Киевского государства и до его падения. Несомненно, если бы Боярс­кая или Княжеская дума действительно существовала как учреждение, то это название должно было применяться, и очень часто, в летописях и других памятниках. Ведь Бо­ярская дума, по признанию исследователей, являлась од­ним из важнейших государственных учреждений. A меж­ду тем нигде летопись не говорит об организации Боярс­кой думы в Киевской Руси, об изменении ее личного со­става, о ее постановлениях. He дошел до нас ни один законодательный акт, который был бы сочтен результа­том ее законодательной или законосовещательной дея­тельности. Везде летопись и другие памятники говорили только о совете бояр, о совете с боярами, о совете с дружи­ной, о совете дружины и т. д.

В. И. Сергеевич привел ряд соображений о том, что Боярской Думы как учреждения вообще не могло быть в Киевском государстве. «Это было не в духе и не в сред­ствах X, XI, XII, XIII вв., — отмечал он. — B первые века нашей истории народ призывал князя, ему лично вручал он власть и знал только его. Князю, конечно, были нужны помощники и советники в делах управления, но это было делом его личных удобств. Можно ли допустить, что при той неустойчивости государственной жизни, какую мы наблюдаем в этой отдаленной древности, при частой сме­не князей и постоянном колебании состава окружающих их лиц было возможно прийти к мысли об учреждении постоянного совета? Полагаем, что это было и невозможно, а для князя и совершенно не нужно, ибо без всякой на­добности стесняло бы его деятельность.

Ho самый главный довод, который можно привести против исследователей, защищавших существование Бо­ярской думы как особого учреждения, — тот, что князь не нуждался в особой Боярской думе потому, что, начи­ная с момента образования Киевского государства, у него был нормальный, постоянно действующий совет — его дружина. C этой дружиной князь был на войне и в совете.

Как мы знаем, процесс разложения дружины стал в особенности сильно проявляться с середины XI B., HO еще долго были живы дружинные организационные формы. Совет с дружиной стал медленно заменяться советом с наиболее близкими и влиятельными вассалами и мини- стериалами и опять без создания какого-либо особого уч­реждения. Ho и в XII в. памятники все еще говорили о совете князя с дружиной; следовательно, никаких измене­ний как в форме совещаний, так и в компетенции этих совещаний не произошло.

Князю, постоянно совещавшемуся с дружиной, ника­кого смысла не было дополнительно создавать какое-то особое учреждение, в которое все равно должна войти вер­хушка дружины. Да и не было других феодальных групп, которые могли бы противостоять дружинной организа­ции и требовать создания учреждения, учитывавшего их интересы. Когда появлялись эти новые элементы, TO они привлекались к совещанию наряду с дружиной.

Итак, следует присоединиться к тем исследователям, которые отрицали существование Боярской думы как осо­бого учреждения в большинстве русских земель в X-XII в. Однако имелись исключения: в Великом Новгороде, в Га­лицкой земле (см.

Вопрос о составе княжеского совета необходимо рас­сматривать, учитывая те социальные процессы, которые происходили в Киевском государстве. B ранний период истории Киевского государства советниками князя были дружинники и представители княжеской администра­ции — тысяцкие, сотские, а также родоплеменная знать. Ценную информацию о составе княжеского совета дают источники, относящиеся к началу деятельности князя Вла­димира. B этих источниках систематически говорится, что князь Владимир совещался с боярами и старцами. Возни­кает вопрос, кого имели в виду источники, говоря о боя­рах. Вероятно, под боярами в данном случае надо пони­мать верхушку княжеского окружения — верхушку дру­жины, наиболее крупных и влиятельных дружинников. Наиболее типичной фигурой такого влиятельного дружин­ника при Игоре, Ольге и Святославе был Свенельд.

Что же касается «старцев градских», то первоначаль­но эту часть княжеских советников составляли предста­вители родоплеменной знати, не являвшиеся дружинни­ками. Князья в случае необходимости привлекали, таким образом, к обсуждению те группы феодального общества, которые не входили в состав дружинной организации. Как было указано, уже князь Владимир приглашал на сове­щание старцев градских, старейшин. Когда усилилась роль церкви как феодальной организации, обычными членами различного рода совещаний сделались священники: мит­рополит, епископы и игумены. Духовенство играло круп­ную роль в качестве княжеских советников не только B XI, HO и B XII в.

Численность княжеского совета, как свидетельству­ют источники, не была постоянной и в каждом конкрет­ном случае определялась важностью того вопроса, кото­рый должен был решаться княжескими советниками. Вероятно, для решения маловажных дел князь обращал­ся к ближайшему своему окружению, т. e. ктем дружин­никам, которые были в данный момент налицо. При ре­шении более важных дел приглашались и старцы градские, и притом их число зависело от важности решаемых воп­росов.

Вопрос о компетенции совета при князе определялся тем, что князь и совет при князе являлись как бы слит­ными органами власти. Деятельность совета была соеди­нена с деятельностью князя. To, что входило в компетен­цию князя, входило и в компетенцию совета при нем. Следовательно, вопросы военной организации, командова­ния военными силами, внутренней и внешней политики, финансово-административные вопросы, издание законов и пр., — все это могло быть предметом обсуждения на сове­те. Это вовсе не означало, что князь не имел права прини­мать те или иные решения самостоятельно, без совета. He он был заинтересован в том, чтобы решения, которые он считал целесообразными, поддерживались наиболее вли­ятельными в Киевском государстве элементами, и пото­му, естественно, охотно и часто обращался к «совету лучших».

Памятники свидетельствуют, что совет судил совмес­тно с князем. Вне всякого сомнения, и при решении мно­гих повседневных вопросов — организационных, финан­совых, административных, связанных с назначением и перемещением должностных лиц, — князь советовался C доверенными лицами.

Ho в особенности велико было значение совета в от­сутствие князя, когда князь умирал или уходил в поход. B этом случае совет превращался в основной орган влас­ти. Он не только самостоятельно решал все вопросы, от­носящиеся й внутренней или внешней политике, HO и вел переговоры на предмет замещения княжеского престола.

Уже в конце X в. начался процесс разложения дру­жины. Постепенно развивался боярский вассалитет. На­ряду с дружинниками, оторвавшимися от княжеского двор­ца и осевшими на земле, вассалами князя делались крупные местные землевладельцы. B обязанность васса­лов, кроме военной службы, входило участие в княжес­ком совете. Установление новых, вассальных принципов службы совершилось под старой оболочкой дружинных отношений. Ввиду этого летописи продолжают говорить о совете князя с дружиной даже и тогда, когда процесс разложения дружинных отношений в достаточной степе­ни определился.

При Ярославичах и в особенности в XII в. процесс разложения дружины не только закончился, но вместе с тем «дружинное» боярство, осев на земле и объединив­шись с местными недружинными феодальными группами, сделалось местным — киевским, черниговским, галицким и т. д. Постепенно все большее значение приобретал ми- нистериалитет — представители княжеской администра­ции на местах, причем его верхушка смыкалась с бояр­ством. Ho и боярство занимало важные должности, например, воеводство. Bce это должно было так или иначе сказаться на составе княжеского совета. B Киевской Руси на данном этапе возник совет при князе, именовавшийся в Западной Европе феодальной курией (curia regis). Дума­ется, что под «советом умных» князя Всеволода надо по­нимать именно совет с княжескими тиунами.

Чем дальше, тем больше летопись говорила о князь­ях, поддающихся советам «несмысленных» или советам определенной группировки, что свидетельствует о слабой связи князя с основной массой феодалов, даже о некото­ром противоположении княжеского окружения этой мас­се. Наиболее яркий пример такого противоположения ле­топись отмечала в рассказе о событиях 1068 г. Когда князья Изяслав и Всеволод явились после поражения их войск в Киев, то «людье Кыевстии прибегоша Кыеву, и створиша вече на торговищи, и реша, пославшеся ко кня­зю: «се Половци росулися по земли; дай, княже, оружье и кони, и еще бьемся с ними». Когда Изяслав не согласился с ними, то часть их пришла на княжий двор. «Изяславу же сидящу на сенех с дружиной своею, начаша претися с князем» (Лаврентьевская летопись, под 1068 г.).

Чтобы преодолеть эту местную ограниченность и ин­тересы отдельных группировок, наиболее выдающиеся кня­зья, например Владимир Мономах, принуждены были или созывать для решения наиболее важных вопросов расши­ренные совещания дружины с местными феодальными эле­ментами, или приглашать на совет представителей фео­дальных групп других земель-княжений (так сделал Владимир Мономах для обсуждения своего Устава), или даже созывать феодальные съезды.

4.6.