Договоры между князьями

Взаимоотношения между князьями и, в частности, между великим князем и местными князьями определя­лись договорами.

Прежде всего возникает вопрос, когда появились кня­жеские договоры.

Вероятно, договоры вначале были устными, но очень рано вошло в обычай заключать договоры в письменном виде. Междукняжеские договоры носили название крест­ных грамот, так как князья, их заключавшие, подобно западноевропейским феодалам, целовали крест на грамо­тах, т. e. присягали. Ни одна из этих крестных грамот, относящихся к эпохе Киевской Руси, не дошла до нас.

Можно думать, что крестные грамоты писались в двух экземплярах, так как летописцы.обычно говорили не о грамоте, а о грамотах. Так, Рюрик, узнав о враждебных замыслах своего зятя Романа, «посла княжю своему мужи своя, обличи и поверже ему крестныя грамоты». B 1147 г. Изяслав Мстиславич, убежденный во враждебных намере­ниях черниговских князей — Давыдовичей, «поверже им грамоты крестныя». Можно думать, что у каждой догово­рившейся стороны находилась грамота с обязательствами противной стороны и копия своего договора со своими обязательствами.

Содержание междукняжеских договоров было весьма разнообразно: они определяли условия господства и под­чинения, условия союза, условия мира, условия военных коалиций.

B первую очередь нас интересуют договоры, которые определяли отношения между великим князем и его вас­салами.

06 этом свидетельствуют данные, относящиеся еще ко времени Ярославичей. Как известно, «ряд Ярославов» не был выполнен его сыновьями. Младшие сыновья Ярос­лава — Святослав и Всеволод — прогнали старшего бра­та Изяслава из Киева. После смерти Святослава Изяслав возвратился из Польши добывать великое княжение. Князь

Всеволод после некоторых колебаний решил уступить ему Киев. Когда он после того был разбит половцами и обра­тился к Изяславу, то, по летописи, Изяслав говорил: «Ду­маю, се стрый мой Гюргий из Ростова обидит мой Новго­род, и дани от них отоимал и на путех им пакости дееть: а хочю управить любым миром, любо ратью. A вы есте на том хрест целовали, ако со мной быти» (Лаврентьевская летопись, под 1148 г.).

B 1154 г. номинальным старейшиной в Киеве был князь Вячеслав Мстиславич. После смерти Изяслава был избран в качестве его преемника Ростислав: «И посадиша в Киеве Ростислава, рекуче ему: «Яко же брат твой Изяс­лав честил Вячеслава, тако же и ту чести, а до твоего живота Киев твой».

Ho кроме прав старейшине принадлежали и обязан­ности.

Другая основная обязанность сеньора состояла в том, чтобы защищать своих князей-вассалов. Это подтвержда­ется следующим свидетельством. B 1128 г. князь Всево­лод Ольгович напал на своего дядю Ярослава и выгнал его из Чернигова. Ярослав обратился к Мстиславу — его старейшине — с просьбой: «Хрест еси целовал ко мне, пойди на Всеволода» (там же, под 1128 г.).

Летопись дает обильный материал для выяснения положения князей-вассалов. Разумеется, положение каж­дого князя, находившегося под рукой старейшины, опре­делялось не столько договором, сколько его силой, его зна­чением. Поэтому нельзя и предполагать, что все князья находились в одинаковом подчинении старейшего. Иног­да князья-старейшины и наиболее сильные и влиятель­ные князья-вассалы находились, в сущности, почти в рав­ноправном союзе; подчинение младших князей часто вы­ражалось в одном лишь формальном признании старей­шинства. И, наоборот, были младшие князья, положение которых напоминало положение служилых князей по­зднейшего времени.

Тем не менее, в феодальных договорах устанавлива­лись общие для всех младших князей нормы. Такой об­щей нормой являлось единение («единачество») со ста­рейшиной, великим князем. Очень хорошо выражает эту норму обязательство Изяслава, который целовал крест дяде Вячеславу: «Яко не разлучатися има ни в добре, ни в зле, но одному месту быти». Такое же обязательство, например, дал князю Изяславу Владимир Галицкий в 1152 г.: «Его ся не отлучити ни в добре, ни в зле, но всегда с ним быти» (Ипатьевская летопись, под 1152 г.).

Подчинение сюзерену-старейшине обычно выражалось формулами: «быта в воле», «быть в послушании», «слу- шати».

«Быть в воле и единении» — это значило сообразо­вать свою политику со старейшим князем, а отсюда воз­никал ряд обязанностей; из них главная — военная по­мощь. Ho военная помощь часто была сопряжена с обязанностями эцономического характера, т. e. помощью и материальными средствами во время войны. B обязан­ности входило также оказание «чести» старейшине.

Упадок киевского политического центра, рост цент­робежных тенденций русских земель повлек за собой воз­никновение новых феодальных центров. И отношения князей к князю, сидевшему в главном городе этого цент­ра, также складывались по линии сюзеренитета-вассали- тета и определялись договорами. Приведем наиболее ха­рактерные примеры. Летопись рассказывает, что «поточи

Мьстислав полотьский князя, с женами и детьми в Греки еже преступиша крестное целование, зане не бяхуть в его воли и не служахуть его, коли e завяшеть в русскую зем­лю в госошь, но почае мольяху Бонякови гугнивому во здоровье» (Ипатьевская летопись, под 1177 г.). Сын Вла­димира Мстислав «посла по Кривитьстей князе по Дави­да, по Ростислава и Святослава и Роговолодовича два, и усажа у три и поточи и иоточи и Царьграду за неслуша- ние их, а мужи свои посажа по городам их».

Постепенно «отеческая опека» уступила место про- стойполитическойгегемонии,термины «отец», «брат», «ста­рейший», «братья» получили значение личных и индиви­дуальных отношений союза, связанного с покровительством одного, более сильного союзника другому и зависимостью последнего (более или менее неопределенной) от обяза­тельства «стоять за один» да «во всей воли ходити». Сплошь и рядом звучали в княжеских устах термины «отче» и «сыну» как простые формулы дипломатического языка или, проще, как бытовые обороты речи.

4.5.