Самопополпеніе дворянства. Войско. Абсолютизмъ.

Отмѣчая наличность торговыхъ и промышленныхъ интересовъ внутри дворянско-землевладѣльческаго класса, мы встрѣтились и съ вопросомъ о пополненіи дворянства выходцами изъ другихъ классовъ.

Попробуемъ освѣтить эти вопросы.

Въ московскомъ государствѣ бояре и дворяне,—въ принципѣ обособленный, наслѣдственный классъ землевладѣльцевъ,—организова­лись вокругъ ратнаго дѣла. Они стояли во главѣ воинскихъ отрядовъ, собственнолично защищая свою собственность и отъ внѣшняго врага, и отъ внутренней крамолы. Податей, т. е. денежныхъ взносовъ на поддержаніе своей организаціи, они не уплачиваютъ. Несмотря на денежное обложеніе подвластныхъ классовъ, дворяне еще не въ со­стояніи организовать достаточную наемную ратную силу для своей защиты. Интересомъ самозащиты они вынуждены раздавать часть

значеніе, „хамовыхъ отродьѳвъ", выслужившихся изъ простолюдиновъ „аршин­никовъ", о нежеланіи древнихъ родовъ общаться съ „крапивнымъ сѣменемъ", съ отростками „сладкаго корня" и т. и. Но различіе это было и осталось чисто внѣшнимъ. Служба по прежнему всѣхъ сравнивала, п „знатная" должность дѣлала всякаго аршинника вполнѣ уважаемымъ и всѣми почитаемымъ и ста­вила его на одну доску съ какпмъ-ннбудь Рюриковичемъ.

3*

земельныхъ владѣній,—ту часть, которая еще не раздѣлена на вот­чины и составляетъ общедворянскую (государственную) собствен­ность,—раздавать вмѣсто денежнаго вознагражденія, подъ условіемъ • военной службы, лицамъ, не владѣющимъ вотчинами. Таково происхо­жденіе помѣстій. „Помѣстная система была своеобразной системой содержанія войска. Не имѣя средствъ содержать постоянную конницу на денежное жалованье, правительство обезпечивало ее землею"’).

Правда, дворяне стали потомъ получать и денежное пособіе изъ • общедворянской кассы („государственной казны"), но въ размѣрѣ, до­статочномъ нерѣдко лишь на военное снаряженіе въ походъ. Стремле­ніе къ наслѣдственной обособленности существовало, но постоянно нарушалось въ силу горькой необходимости. Въ XVII вѣкѣ растетъ число иностранцевъ на русской службѣ, особенно въ качествѣ началь­никовъ и офицеровъ русскихъ полковъ иноземнаго строя. Почти всѣ начальники и офицеры разныхъ родовъ войскъ, не исключая и ино­земцевъ, обращались въ помѣщиковъ, хотя и не принадлежали къ вой­скамъ помѣстнымъ или къ чинамъ полковой службы ²). До второй половины ХѴІІ вѣка наслѣдственная обособленность дворянъ нару­шалась также вслѣдствіе перехода въ этотъ классъ разночинцевъ нисшаго разряда. Въ концѣ XVI вѣка, напримѣръ, при образованіи состава украинскихъ дѣтей боярскихъ, производились иногда массо­выя верстанія дѣтей боярскихъ изъ казаковъ. Наслѣдственность со­стоянія дѣтей боярскихъ нарушалась также началомъ выслуги, кото­рая особое значеніе получила при Петрѣ Великомъ.

Такимъ образомъ получался изъ иноземцевъ, бывшихъ казаковъ,, солдатъ и подъячихъ новый контингентъ землевладѣльцевъ-помѣщи- ковъ,—новики. Наплывъ новиковъ въ дворянскую среду казался стран­нымъ польскимъ аристократамъ. Они укоряли московскихъ бояръ тѣмъ,, что въ Москвѣ „простые мужики, поповскія дѣти п мясники негодные- мимо многихъ княжескихъ и боярскихъ родовъ не иопригожу къ вели­кимъ государственнымъ и земскимъ дѣламъ припускаются". Эти поли­тическіе новики при новой династіи все смѣлѣе пробираются наверхъ и забираются даже въ Боярскую Думу ⁴). Ключевскій видитъ въ но­викахъ предвѣстниковъ „случайныхъ людей" XVIII вѣка. Это въ общемъ справедливо. Но для насъ тутъ самое важное то, что, во-пер-

*) Н. Павловъ-Сильванскій. Государевы служилые люди. Стр. 185—186..

3) Бобровскій. Военное право при Петрѣ Великомъ. Стр. 62 и 72.

3) Н. Павловъ-Сильванскій. Государевы служилые люди. Стр. 224.

4) Ключевскій. Курсъ р. ист. т. III стр. 89.

выхъ, приливъ новиковъ обусловливался общѳдворянскимъ интересомъ облегченія ратной службы, и во-вторыхъ, что новики становились по­мѣщиками, то-есть входили въ дворянско -землевладѣльческій классъ не только политически, но и экономически.

Владѣніе помѣстьемъ создавало у новика землевладѣльческій интересъ, землевладѣльческую психологію. Оно безвозвратно вливало талантливыхъ выходцевъ изъ другихъ классовъ въ дворянскую среду. Ихъ землевладѣніе первое время было условнымъ, ограниченнымъ. Но въ XVII вѣкѣ, по мѣрѣ развитія денежнаго хозяйства и роста силы землевладѣльческаго класса, помѣстное владѣніе все болѣе сли­вается съ вотчиннымъ: расширяется право распоряжаться помѣстьемъ, продавать его, мѣнять и передавать по наслѣдству.

Обыкновенно думаютъ, что съ эпохи Петра I положеніе „служи­лыхъ людей" рѣзко мѣняется: табель о рангахъ открывала служебную карьеру передъ разночинцемъ. Но мы уже энаемъ, что въ этомъ от­крытіи дверей нѣтъ ничего новаго по сравненію съ практикой XVII вѣка. Важнѣе и новѣе было то, что съ этой эпохи прекращается по­мѣстная система содержанія арміи: денежное жалованье, которое было раньше только придаткомъ къ жалованью помѣстному, пытаются сдѣ­лать основнымъ вознагражденіемъ за службу. Но и при Петрѣ I, и позже продолжается раздача населенпыхъ имѣній въ собственность, въ въ видѣ особой награды за службу ³). Классовый инстинктъ подсказы­ваетъ дворянамъ выгодность включенія въ свою среду, какъ дворянъ и какъ землевладѣльцевъ, всѣхъ выдающихся разночинцевъ, успѣшно

*) Госуд. служилые люди. Стр. 219.

^а) Н. Рожковъ. Историч. и соціологическіе очерки. Стр. 149—150.

8) Н. Павловъ Сильванскій.

работавшихъ въ общедворянской организаціи (успѣшно проходившихъ государственную службу). Такова практика ХѴТІІ вѣка.

Послѣ всего сказаннаго, ясенъ отвѣтъ на оба вопроса относительнее- пополненія дворянства выходцами изъ другихъ классовъ. Это пополне­ніе было выгодно дворянству тѣмъ, что усиливало его ряды. Оно про­исходило черезъ органъ дворянскаго господства, черезъ центральную- государственную власть; происходило добровольно; оно было самопопод- нѳніѳмъ дворянства. Новые дворяне дѣлались обыкновенно землевла­дѣльцами,—классовый составъ дворянства мало измѣнялся отъ его са- мопополнѳнія; а поскольку измѣнялся, — измѣненіе направлялось въ - ■ сторону усвоенія экономическихъ чертъ торгово-промышленнаго класса.

Самопополненіѳ дворянства вызывалось его стремленіемъ укрѣ­пить свое соціальное положеніе, между прочимъ, и путемъ увеличенія ратной силы. За отсутствіемъ достаточныхъ денежныхъ средствъ на- образованіе регулярнаго войска изъ нисшихъ классовъ, дворяне выну­ждены были самолично отправляться въ походы „конны, людны и оружны[26]. „Людность" заключалась въ томъ, что вмѣстѣ со своимъ го­сударемъ,—помѣщикомъ или вотчинникомъ,—отправлялись въ походъ и его холопы. Съ теченіемъ времени дворяне стали получать пособіе- на вооруженіе, но продовольствоваться въ пути должны были на свой счетъ. А такъ какъ за предѣлами своей вотчины дворянинъ считалъ всю русскую землю за рядъ болѣе или менѣе самостоятельныхъ, бо­лѣе или менѣе чуждыхъ ему отдѣльныхъ государствъ-вотчинъ, то дво­рянское ополченіе не очень стѣснялось по отношенію къ населенію: дворяне „грабили деревни, скотъ, сѣкли, дворы жгли христіанскіе".

Ростъ денежнаго хозяйства долженъ былъ отразиться на харак­терѣ войска.

Ратная сила должна была довольствоваться за счетъ центральной организаціи и, благодаря этому, чувствовать себя не вотчинной, а го­сударственной силой; господствующій классъ долженъ былъ стремиться- свалить съ себя на плечи другихъ болѣе тяжелыя стороны службы; на­конецъ, каждый отдѣльный представитель господствующаго класса, со­образно степени своего участія въ военной организаціи, сталъ предъ­являть требованіе на спеціальное вознагражденіе (жалованье) за это- участіе.

Спеціально-военный писатель II. О. Бобровскій не разбирается въ томъ, гдѣ причина и гдѣ слѣдствіе иди частный признакъ. Для него

просто одно явленіе „сопровождается"другимъ. Чѣмъ же „сопрово­ждается"появленіе постояннаго войска? „Измѣненіемъ въ управленіи финансами,—отвѣчаетъ П. О. Бобровскій *), — вслѣдствіе радикальной перемѣны въ системѣ налоговъ и перевода многихъ натуральныхъ во­инскихъ повинностей въ денежныя". Само собою разумѣется, что во­инскихъ натуральныхъ повинностей не переведешь въ денежныя, пока для этого не создано почвы переходомъ страны отъ натуральнаго хо­зяйства къ денежному, пока страна бѣдна деньгами. Учрежденіе регу­лярныхъ войскъ „сопровождалось" также,—по П. О. Бобровскому,—по­всюду въ Европѣ, а слѣдовательно и у насъ, привлеченіемъ къ воѳн ной слулсбѣ преимущественно нисшихъ классовъ народонаселенія, ме­нѣе прихотливыхъ и болѣе способныхъ къ перенесенію тягостей войны. Для военнаго писателя на первомъ планѣ военный интересъ: онъ кон­статируетъ меньшую прихотливость, большую . способность. Насъ же интересуетъ больше соціальная сторона явленія. А она заключается въ томъ, что, съ ростомъ денежнаго хозяйства, господствующій классъ, усиливаясь и облагая денежными повинностями классы болѣе слабые, перелагалъ на ѳти классы и часть обязанностей воинскихъ; господ­ствующій классъ дѣлалъ подчиненные классы воинскимъ орудіемъ ихъ собственнаго подчиненія. Въ этомъ соціальное содержаніе военной эво­люціи въ Россіи XVII вѣка.

Начало постоянному войску въ Россіи положено еще въ XVI вѣкѣ. При Иванѣ Грозномъ оно достигаетъ уже 35 000 человѣкъ; уже и въ то время встрѣчается подрядный способъ заготовленія хлѣбныхъ запа­совъ для войскъ. Тогда же началось привлеченіе иноземцевъ на службу въ качествѣ пушкарей, мастеровъ ружейнаго и порохового дѣла и т. п.; бывала и наемная пѣхота. Въ концѣ XVI вѣка въ Москвѣ была гвар­дія изъ иноземцевъ. Съ царствованія Бориса Годунова появляются цѣ­лые полки инозе^мцевъ въ Россіи; при Василіи Шуйскомъ и особенно при Михаилѣ Романовѣ наемъ иноземцевъ цѣлыми полками усиливается. Напомнимъ, что офицеры изъ иноземцевъ получали помѣстья, и та­кимъ образомъ ихъ интересы непосредственно связывались съ хозяй­скими интересами бояръ и дворянъ. Конечно, раздача помѣстій ино­странцамъ была для туземныхъ землевладѣльцевъ нелселательной жерт­вой. Да и пришлые солдаты обходились дорого. Поэтому русскіе спѣ­шатъ обучиться новому строю и образуютъ русскіе полки иноземнаго строя съ иностраиными названіями: рейтары, драгуны, солдаты.

Въ эти полки брали мелкопомѣстныхъ и обѣднѣвшихъ, безпомѣ­стныхъ дворянъ, а также лицъ другихъ сословій, до крестьянъ включи­тельно. Къ концу XVII вѣка въ войскѣ новаго, иноземнаго строя сяи-

талось уже до 100,000 человѣкъ. Однако, это еще не была регулярная армія въ нашемъ смыслѣ слова: по окончаніи войны не только дво­ряне, стрѣльцы и городовые казаки, но и солдаты, рейтары, драгуны расходились по домамъ и въ мирной обстановкѣ не отличались отъ крестьянъ и посадскихъ: занимались хозяйствомъ, а военнаго дѣла не знали.

Съ точки зрѣнія соціальнаго состава заслуживаютъ особаго вни­манія стрѣльцы. Въ періодъ еще очень сильнаго преобладанія сель скаго хозяйства надъ торговлей и промысломъ, помѣстья надъ горо­домъ,—въ Россіи образуется довольно внушительная вооруженная сила городского населенія: въ Москвѣ стрѣльцовъ бывало до 20,000 чело­вѣкъ, да по другимъ городамъ приблизительно столько же. Стрѣльцы, правда, отличались нѣкоторыми преимуществами отъ посадскихъ: не несли денежныхъ повинностей, подчинялись особой управѣ, подъ главнымъ вѣдѣніемъ стрѣлецкаго приказа. Они получали особое жало­ванье; и стрѣлецкая повинность, къ которой было привлечено 126 го­родовъ (102,204 двора), считалась въ числѣ наиболѣе тяжкихъ. Тѣмъ не менѣе стрѣльцы не выходили изъ состава городскихъ обществъ, и ихъ интересы были непосредственно связаны съ тѣмъ, что теперь на­зываютъ городской мелкой буржуазіей: они были полупромышленнымъ сословіемъ, жили отдѣльными слободами въ городахъ, промышляли и торговали. Антагонизмъ между дворянскимъ и стрѣлецкимъ войскомъ сказался довольно рано¹)- Интересами дворянскаго самосохраненія, бо- .язнью стрѣлецкихъ возмущеній противъ классоваго землевладѣльче­скаго государства приходится объяснять тотъ фактъ, что стрѣльцы не доаускались къ высшимъ должностямъ въ своемъ же, стрѣлецкомъ вой­скѣ: только въ пятидесятники и десятники допускались стрѣльцы; выс шими же чинами,—сотниками, полуголовами и головами,—бывали не­премѣнно дворяне или дѣти боярскіе. Стрѣлецкая исторія полна воз­мущеній, и въ нихъ приходится видѣть пе столько борьбу нисшихъ во­инскихъ чиновъ противъ высшихъ, сколько отраженіе классоваго анта­гонизма между городскимъ торгово-промышленнымъ населеніемъ и зе­млевладѣльцами. Отсюда—та безпощадная жестокость, съ которой по давлялись стрѣлецкія возмущенія. И понятно, что съ ростомъ денеж­наго хозяйства, съ усиленіемъ землевладѣльческой организаціи, стрѣ­лецкое войско обречено было на уничтоженіе.

Давно стало общимъ мѣстомъ утвержденіе, что появленіе . силь­наго регулярнаго войска вездѣ вело къ образованію „абсолютизма" или, точнѣе, было однимъ изъ необходимыхъ условій абсолютизма. И у насъ,—говоритъ Н. П. Сильванскій ²),—съ образованіемъ сильнаго

регулярнаго войска центральная власть усиливается... и московское патріархальное самодержавіе превращается въ императорскій абсолю­тизмъ... Самодержавіе первыхъ Романовыхъ не было „самовластіемъ"; оно фактически было связано силою сословій и внутренней слабостью впервые организующейся центральной власти, а также сильнымъ тогда еще консерватизмомъ обычнаго права. Царь долженъ былъ править по старинѣ, въ согласіи съ боярской думою, въ согласіи съ патріар­хомъ и освященнымъ соборомъ, а въ важнѣйшихъ дѣлахъ по „совѣту всей земли"... Петръ I... замѣнившій боярскую думу сенатомъ и патріарха—синодомъ, открыто провозгласилъ новое начало абсолю­тизма: Его Величество есть самовластный государь, который никому въ свѣтѣ отвѣта давать не долженъ. Включивъ эту декларацію само­властія въ воинскій уставъ 1716 года, Петръ невольно подчеркнулъ тѣсную связь абсолютизма съ новой регулярной арміей".

Я привелъ все это разсужденіе Н. П. Сильванскаго, потому что оно—почти ходячее разсужденіе, общепризнанная истина, общее мѣсто. Тѣмъ болѣе оно заслуживаетъ провѣрки.

Прежде всего—о провозглашеніи Петромъ извѣстнаго принципа. Пусть онъ былъ провозглашенъ; пусть введеніе его въ воинскій уставъ какъ, бы подчеркиваетъ связь абсолютизма съ постоянной арміей [27]). Но что значитъ само по себѣ провозглашеніе принципа и даже вве­деніе его въ ваконъ? Оно можетъ, конечно, явиться признаніемъ того, что уже складывается или сложилось въ жизни. Такъ, законъ былъ только регистраціей совершившагося факта, когда отожествилъ по­мѣстье съ вотчиной. Но бываетъ и ипаче. Бываетъ, какъ говоритъ В. Ключевскій, что „люди хватаются за писанный законъ, когда чув ствуютъ, что изъ-подъ ногъ ускользаетъ обычай, но которому они хо-

дили“. И вотъ въ данномъ случаѣ вполнѣ возможно сомнѣніе, н& подходитъ ли провозглашеніе Петромъ извѣстнаго принципа подъ ту категорію явленій, о которой говоритъ В. Ключевскій.

Съ образованіемъ регулярнаго войска центральная власть усили­вается, превращается у насъ въ „императорскій абсолютизмъ**. Пусть и это вѣрно. Но отожествлять, безъ всякаго доказательства тожде­ственности, центральную власть или абсолютизмъ съ „самовластіемъ** Романовыхъ—это. значитъ подставлять, незамѣтно для самого себя,, одно понятіе на мѣсто другого. Болѣе того: это значитъ отожествлять - явленія прямо противоположнаго характера. Ибо ростъ центральной^ власти означаетъ упроченіе организаціи, побѣду цѣлаго надъ частями, общества надъ личностью. А самовластіе—это освобожденіе части изъ- подъ вліянія цѣлаго, дезорганизація, торжество личности надъ обще­ствомъ. И Н. П. Сильванскій долженъ былъ, по отношенію къ лич­ности Петра, доказать или его дезорганизующую роль, или фактъ естественнаго исключенія изъ общаго правила.

Молено бы ограничиться этими возраженіями, если бы данное мнѣніе - Н. II. Сильванскаго не было ходячимъ, широко распространеніемъ иглу- боко вкоренившимся мнѣніемъ. Въ виду же этого послѣдняго обстоятель­ства, я считаю не лишнимъ сдѣлать здѣсь еще нѣсколько замѣчаній.

Абсолютизмъ тѣсно связанъ съ регулярной арміей. Сила абсо­лютизма внѣшне проявляется въ выступленіяхъ этой арміи. Юриди­чески распоряженіе этой арміей находится въ рукахъ абсолютнаго монарха. Отсюда и дѣлается обыкновенно заключеніе, что абсолютный монархъ самовластенъ. Дѣйствительно, можно вынести такое впечат­лѣніе, если посмотрѣть на воинскій парадъ въ королевскомъ присут­ствіи. Но тѣ, кто судитъ объ арміи только по парадамъ, обыкновенно горько разочаровываются въ своихъ сужденіяхъ. Внѣ парадовъ регу­лярная армія не стоитъ внѣ классовъ. Чтобъ доказать, что на смѣну московскаго зеіилевладѣльческаго государства, съ появленіемъ регу­лярной арміи, пришло что то новое, нужно было бы доказать, что съ Петромъ или послѣ Петра эта армія, въ своей командующей части, въ офицерствѣ, ушла изъ рукъ землевладѣльческаго класса. А такъ какъ- ничего подобнаго не произошло въ дѣйствительности, то в о замѣнѣ связаннаго „силою соловій* и проч. московскаго самодержавія импе­раторскимъ „самовластіемъ" говорить не приходится.

Затѣмъ, чтобы доказать наличность самовластія послѣ Петра, нужно бы привести факты. Мы ихъ болѣе или менѣе знаемъ. Возьмемъ два ряда представителей верховной власти въ Россіи ХѴШ вѣка. Первый рядъ: Петръ I, Елисавета, Екатерина II. Второй рядъ: Іоаннъ Антоновичъ (въ лицѣ его матери, правительницы Анны Леопольдовны), Петръ Ш, Павелъ I. Который изъ этихъ рядовъ болѣе подходитъ подъ терминъ самовластія? ’

Наконецъ, еще аргументъ за „самовластіе": Петръ I провозгла­силъ его въ воинскомъ уставѣ,—точнѣе: въ части, гдѣ говорится о преступленіяхъ и наказаніяхъ. Монархъ, по этому уставу, нвкому въ свѣтѣ отвѣта давать не долженъ. Но гдѣ же тутъ признакъ самовластія или даже абсолютизма? Вѣдь и въ монархіяхъ конституціонныхъ, даже наиболѣе устойчивыхъ и демократическихъ, монархъ юридически ни передъ кѣмъ отвѣта давать не долженъ: отвѣчаютъ министры ^]). Это юридически. А фактически мы знаемъ слѣдующее. Въ Россіи XVII вѣка, несмотря на множество мятежей и волненій, не было ни одного серьезнаго движенія, направленнаго противъ личности предста­вителей династіи Романовыхъ. На рубежѣ XVII и ХѴНІ вѣковъ такія движенія наблюдаются,—именно противъ личности Петра I. Въ ХѴШ вѣкѣ мы имѣемъ Іоанна Антоновича, Петра ІП и (въ 1801 г.) Павла I. Предоставляю теперь читателю самому судить: что же такое представляетъ собою провозглашеніе въ воинскомъ уставѣ . принципа, безотвѣтственности монарха? Регистрируетъ ли оно обычай слагаю­щійся или обычай, ускользающій изъ-подъ ногъ? И можно ли до­пустить предположеніе, чтобы „самовластіе" послѣ Петра I могло- проявляться настолько сильно, чтобы хоть на одну Іоту измѣнить со­отношеніе силъ классовъ, нарушить ходъ классовой борьбы, поколе­бать существо классоваго государства,—заключающееся въ томъ, что го­сударственная организація представляетъ собою политическую органи­зацію экономячески-господствующаго класса?

Если мы вглядимся ближе въ артикулъ 20[28]й, то замѣтимъ, что- рѣчь въ немъ идетъ не о критикѣ дѣйствій Императора вообще, а только о хулительныхъ словахъ, о томъ, чтобы не презирать его дѣй­ствій и не разсуждать о нпхъ непристойнымъ образомъ,—рѣчь идетъ о проступкахъ, подходящихъ подъ обычный терминъ оскорбленія Ве­личества. И провозглашеніе самовластія въ связи только съ этимъ артикуломъ, пріуроченіе вопроса о самовластіи лишь къ вопросу о­правѣ не подвергаться заочнымъ оскорбленіямъ, бросаетъ свѣтъ на нѣсколько специфическое пониманіе Петромъ I своего самовластія.. Н. П. Сильванскому толкованіе къ артикулу 20-му представляется символомъ связи между постояннымъ войскомъ и абсолютизмомъ; мы съ не меньшимъ правомъ можемъ видѣть въ провозглашеніи самовла­стія въ уставѣ о наказаніяхъ символъ связи между уголовной отвѣт­ственностью подданныхъ и только уголовной же безотвѣтственностью- (самовластіемъ) монарха. Провозглашая этотъ послѣдній принципъ,

Петръ I нѳ внесъ, конечно, ничего новаго ни въ московскую полити­ческую идеологію, ни въ московскую практику.

6.